Игра в прятки

      4              Быть лишними ушами при чужом разговоре Руслан считал ниже своего достоинства, но то и дело бросал взгляд за стеклянные двери балкона. Там, обласканный рассветными лучами, Егор ходил туда-сюда разъяренным тигром, прижимая к уху телефон-раскладушку, какие были популярны десяток лет назад, а сейчас человеческой молодежью расценивалось как хлам. Или, если повезет, как винтаж. Егор к любителям винтажных вещичек не относился: увидев раскладушку, выдал оскорбленное «серьезно?!» вместо положенного «благодарю».       Человечество помешалось на технологиях настолько, что, если бы существовал ад, они бы и туда провели интернет, и сам дьявол ходил бы вскоре с новеньким айфоном.       — Лео.       — Ваше сиятельство?       — Вина со специями и кровью.       Лео бесшумно исчез, не уточнив, на сколько персон. Этикет, которому учили специальных сотрудников агентства, не допускал возможности оставить гостей без угощения, но Руслан был бы не слишком недоволен, если бы Лео пренебрег этикетом и сделал выбор в пользу одной порции. Гости — один другого лучше.       Атмосфера царила сомнительная. Руслан удалился в спальню, чтобы сменить одежду. Джинсы не успели бы впитать в себя запах леса и свеженького трупа, но достаточно было того, что Руслан знал, чем занимался в последние часы. О новообращенном мальчишке, оставленном в гостиной, он не беспокоился — тот, получив приказ «сиди здесь!», был прикован к кожаному креслу.       Переодевшись и накинув на домашнее длиннополый халат, Руслан неторопливо направился обратно, на ходу подворачивая рукава. На пороге гостиной он замедлился и не сдержал тонкую улыбку. Новообращенный надел штаны как следует и теперь выпутывался из рубашки, не оставляя попыток сорваться с поводка: тело его то и дело подергивалось, будто он страдал нервной болезнью. Но «сиди» было слишком простым императивом, чтобы его можно было понять двусмысленно.       Тонкое искусство трактовать приказы патрона вытачивается десятилетиями.       С кухни уже тянуло нагретым вином, и Руслан неспешно подошел к дивану, расположенному напротив стеклянных дверей. Возня на кресле прекратилась. Чужой взгляд Руслан ощущал достаточно ясно, но действо на балконе интересовало его сильнее.       Там Егор, захлопнув раскладушку, с чувством пнул ограждение, состоящее из частых завитков прочного металла.       В широком кармане халата вздрогнул смартфон. Ознакомившись с содержанием короткого сообщения от Симона, из консерватизма использующего электронную почту вместо мессенджеров («каждый год они изобретают новые, ну к чему эта гонка?» — ворчал он), Руслан на секунду запрокинул голову и прикрыл глаза.       — И как ты умудрился его взбесить? — поинтересовался, когда Егор пинком впечатал балконную дверь в проем. — И будь добр не ломать тут ничего. Ты в гостях.       — Ничем! — Егор проводил взглядом вернувшегося с подносом Лео. Вежливость победила: Лео налил вино в кувшин и озаботился тремя бокалами. — Если бы у кого-то духу хватило подсказать нашему деду провериться на деменцию…       — Наглости, ты хотел сказать?       — А что? — фыркнул Егор и бесцеремонно сцапал с подноса кувшин, заставив Лео рефлекторно отпрянуть. — Вот наш доктор Хаус утверждает, что вампиризм — всего лишь замедленное старение, и если сделать какому-нибудь древнему хрену МРТ с КТ, наверняка там шарики с роликами без смазки уже не того…       Тонкая изящная рука взлетела к ручке кувшина, прижатого к груди Егора.       — Прошу вас, сударь, — тихим, полным льдистого неудовольствия голосом произнес Лео, настойчиво потянув кувшин на себя. — Ведите себя прилично.       — Чего? — опешил Егор, уставившись на него, как на ручную обезьянку. А потом возмущенно оглянулся на Руслана. — Откуда ты его взял? Из порностудии для любителей старины? «Сударь», тоже мне…       — Я из агентства «Бэрримор», — с достоинством задрал подбородок Лео. — Трехсотлетняя история безукоризненной верности традициям и безупречной репутации. Наивысший приоритет потребностей клиента. Строжайший отбор кандидатов.       И, не дав Егору ввернуть очередную глупость, Лео закончил с самым невозмутимым выражением лица:       — Если выражаться вашим языком, сударь, то это как минимум элитнейшая порностудия.       Кувшин он все-таки выдернул, воспользовавшись замешательством Егора, и прошествовал с подносом к журнальному столику. Лицо его постепенно наливалось трогательным румянцем.       — Ваше сиятельство…       Руслан остановил его небрежным взмахом ладони. Под сердцем непонятно кольнуло, словно он наткнулся на одну из старых вещиц, принадлежащих прошлой, давно смытой с линии времени жизни. И колко, и смешно — а он и не знал, что Лео может вспылить, надо же. Агентство обычно подгоняло сотрудников под одно лекало, и места для характера не отводилось.       — Во все, — негромко велел Руслан и, дождавшись, пока бокалы наполнятся горячим вином и запотеют по кромке стекла, махнул Егору. — Присоединяйся. И угости свое дитя.       — Всенепременно, Ваше сиятельство! — при упоминании новообращенного Егор заметно скис, но изобразить нарочито дурацкий поясной поклон потрудился. — О, ну хоть оделся как человек! Ну, это… Будешь?       — Он не сможет ответить, пока ты не разрешишь, — напомнил Руслан, когда новообращенный ограничился злобным взглядом.       — Точно! Так…       Егор тревожно взлохматил собственный затылок и, подхватив один из бокалов, шагнул к креслу. Загрубевшую от крови куртку он оставил висеть на парапете балкона и стал сразу мельче и растеряннее. Широкую футболку украшала скромная надпись «#красавчик».       — Это, короче, можешь говорить все, что хочешь. И все другие приказы я отменяю, окей? А тут вот… Ну… То, что нужно.       Руслан коротко прикрыл глаза, но предпочел довериться подходу Симона: иногда легче дать молодому дураку набить шишек, потому как одна несерьезная шишка заменяет пять часов нравоучений. Все приказы он отменяет, ну-ну… Закинув ногу на ногу, Руслан отпил вина, ощущая, как приятно согревает горло сладко-соленая жидкость, и приготовился насладиться действием, как бы оно ни разворачивалось. Только едва заметно кивнул Лео — «иди». Тот, наученный сегодняшним опытом взаимодействия с однодневным вампирским детенышем, послушался сразу.       А новообращенный на пробу повел плечами, не скованными больше приказом, быстро облизал губы и, устремив на Егора насмешливый взгляд, сипловатым голосом выдал:       — «То, что нужно»? Это мамке твоей нужно было ноги вместе держать, чтоб олигофрен конченый не родился.       — Чего?! — у Егора глаза полезли на лоб, но детеныш, оказалось, не договорил.       — Или папаше твоему — в ладошку дрочить. Че ты вылупился?       Егор изумленно обернулся на Руслана.       — Вот поэтому, — негромко сказал тот, отпив из бокала, — Симон предпочитает сначала разговаривать, прежде чем кого-то поить своей кровью.       — Он, наверное, просто в шоке…       — Наверное, — не стал спорить Руслан, хотя на пребывающего в шоке новообращенный походил меньше всего.       Егор руководствоваться здравым подходом к жизни не намеревался, поэтому, отогнав справедливое возмущение, попытался снова:       — Слушай… Как тебя… Тарас? Ты вообще понял, что с тобой произошло?       Тарас откинулся на спинку кресла. Намеревался развалиться в нем, аки на царском троне, но волнение проступало в незначительных жестах — в подергивании верхней губы, в постукивании костяшек пальцев о подлокотник. Упражняться в пошлости он, тем не менее, прекратил.       — Ты меня обдолбал. Чем — хер знает, но накрыло знатно. Нахуя — вариантов немного. Почки при мне — значит, не органы. А вот стильная рубашечка как бы за себя говорит. Только я не педик.       — Хорошо, что мы это выяснили, — пробормотал Егор. — Ладно, я после обращения тоже нес ахинею какую-то…       — Только после обращения? — едва слышно уточнил Руслан и, поймав сердитый взгляд, тихо рассмеялся.       Ситуация ничего веселого не предполагала, но Симон в свое время потратил немало терпения, чтобы привить ему простую и крайне полезную мысль: избегать радости в плохие времена все равно что топиться в ведре на палубе тонущего корабля. Глупость несусветная.       — Короче, Тарас… Меня Егор зовут. А это вот Руслан…       — Папик твой?       — Кончай, а? — вспылил Егор и грохнул о подлокотник донышком бокала. — Вот, выпей давай. Блин, да я не это… Не хочешь — не пей!       Поздно. Сопротивляясь приказу изо всех сил, Тарас вцепился в ножку бокала в такой силой, что она треснула у него в руках. Паркет расцвел винной лужицей, полной блестящих осколков.       — Так, слушай... Давай ещё раз. Может звучать, как бред, но ты вампир.       — А ты конченый, — кивнул Тарас, — всё сходится. Где мой телефон?       — В мусоровозе.       — Зря. Мог бы толкнуть за двадцатку. Это айфон, дебил.       — Ты слышал вообще, что я сказал? Ты — вампир.       — Я же сказал, — в тон ему новообращённый взял вкрадчивый тон, — я не педик. В ролевые игры со своим пижончиком поиграешь.       Егор выдохнул и, взломатив голову, задумался. Тарас ждать не стал — поднялся и, сунув руки в карманы, прошёлся по комнате, остановившись у двери на балкон. Поглядев на улицу, остался недоволен: крыши соседних высоток не оставляли надежды сигануть через парапет, хотя малолетний идиот и мог бы это себе позволить. К моменту, когда Егор прибежал бы вниз, вампирская регенерация уже сделала бы расплющенное тело пригодным для отскребания без подручных средств.       Пока Егор провожал свое дитя отчаянным взглядом, Руслан — разглядывал со сдержанным интересом. Лео превзошел всех своих предшественников, умудрившись по короткому описанию угадать не только размер одежды, но и стиль: просторные брюки и изящно приталенная рубашка обращённому шли, подчёркивая юношескую тонкокостность. Не открывал бы рот — выглядел бы приятно и достойно. Волосы его уже высохли и теперь небрежно топорщились, отбрасывая на лоб трогательный вихор.       У коридора он остановился, зачем-то вглядываясь в потолок.       — Три правые двери — можно, — сказал Руслан, делая еще глоток. Лео определённо и с напитками справлялся лучше предшественников. — Две левые — нельзя.       — А что там? Красная комната с плётками? Траходром? Свет для вебкама?       Не удосужившись дождаться ответа, новообращённый сам похмыкал над своими шутками и повернул направо — исследовать кухню, уборную и ту спальню, которую Руслан — без удовольствия, конечно — мысленно отвел ему до возвращения Симона.       — Рус, — понизил голос Егор, — это нормально вообще?!       — Новообращённые первые несколько лет переживают второе отрочество, — напомнил Руслан. — Иногда, правда, это затягивается, как в твоем случае... Но обыкновенно проходит через два-три года. Твое дитя не будет так долго тебе докучать, но, если хочешь упростить себе жизнь, вели ему сидеть в комнате и не высовываться.       — Ты знаешь, что я про все это думаю.       — Про незаконные обращения?       — Про вампирскую связь!       — Блажь современного поколения, — пожал плечами Руслан, — оголтелое стремление к равенству. Через полвека человечество возьмется за ум, чтобы не потонуть в последствиях.       На этот раз Егор снисходительный тон не спустил и, скрестив на груди руки и нервно поглядывая в сторону коридора, сказал:       — Твое поколение дед считает таким же пропащим. «Двадцать первый попортил то, что не успел допортить двадцатый».       — Я родился в девятнадцатом.       — Пара дней до двадцатого. Не считается. И если бы ты кайфовал от всей этой иерархической канители, ты бы не держался подальше от всех своих родичей.       Руслан заставил себя допить последний глоток и спокойно возразил:       — Мы семья, но не секта. Нам необязательно жить под одной крышей. К тому же, Родиона и Катерину я люблю.       — Что ты сказал? «Родиона, Катерину и тебя, мой любимый братик Егор»?       — Ты так и не сказал, чем разозлил Симона.       Егор поморщился и, бросив гипнотизировать пустой коридор, уселся на спинку дивана. Сквозь недовольство проступало смущение, добавляя еще нотку в румянец, наведенный горячим вином.       — Боялся сболтнуть лишнего. А он прикопался, как всегда… Ну, и я чутка психанул. А он же помешанный. Убей человека у него на глазах, и он только поморщится: «Ой, ну как некультурно!», а стоит что не тем тоном сказать… Что он тебе написал?       — Что пара сотен розог напомнят, как нехорошо грубить старшим.       — Да ну, — недоверчиво пробормотал Егор и, вглядевшись в лицо Руслана, с облегчением выдохнул. — Ты когда шутишь, знак какой подавай!       Руслан только уголком рта дернул. Печальная наивность или завидная? Симон, конечно, избаловал его чрезвычайно. Поддался блажному мнению, что приказы патрона — это, видите ли, что-то унизительное. Видимо, не такое унизительное, как детские наказания. А Симон, очевидно, никогда не давал младшенькому узнать, как действительно могли в прежние времена использоваться розга и кнут, прокладывая человеку путь от скамьи до могилы.       — Что-то он там долго, — сменил тему Егор. — Что делает, как думаешь?       — Изучает коллекцию ножей, — предположил Руслан равнодушно. — Вытачивает кол из табуретной ножки. Топится в раковине. Чем бы дитя ни тешилось…       Егор прикусил губу.       — Рус… Слушай, а все-таки…       Руслан, оставив на столике пустой бокал, поднялся, прервав его на полуслове. Подошел к окнам, задернул шторы. Солнце, отыграв утренние розово-туманные ноты, налилось желтизной. Сказка о том, что солнце убивает, оставалась только сказкой, но берущей начало не из воздуха. От солнца можно было схватить мигрень.       — Можешь объяснить ему, что с ним произошло, если станет слушать. На вопросы отвечай постольку-поскольку, не углубляйся в детали, они ему не понадобятся. Не станет — его воля. Велишь ему занять правую спальню и не выходить. Я собираюсь отдохнуть, поэтому управься за полчаса.       — Я так понимаю, надеяться, что ты не преисполнишься рвения выполнять дедов указ немедленно, поздно, — закатил глаза Егор. — Я, если тебе интересно, предпочел бы без свидетелей.       — А я предпочел бы сейчас подливать горячую воду в ванну, а в себя — первую отрицательную, — поделился Руслан, шагая в спальню. — И не забудь убрать беспорядок.       Чем занимал Егор свое дитя, Руслан не слышал — и слышать не хотел. Для патрона новообращенный неопасен — если и сумеет взрастить в сердце ненависть к обратившему, то мешаться она будет с предусмотренной природой привязанностью, во-первых, а во-вторых, Егор все-таки сильнее и опытнее. Что бы там ни происходило, происходило оно тихо. Руслан успел заняться насущными вопросами — написать Катерине и попросить выяснить, как обстоят дела в полицейских сводках. Не заинтересовали ли жителей многоэтажки пятна крови на асфальте, не подал ли кто заявление о пропаже человека… Сестра отвечала односложно — видимо, была занята; но пару секунд на шпильку нашла. Современные «кружочки» в мессенджере Руслан так и не распробовал и предпочитал писать, а вот Катерина брала новые штучки в оборот сразу же. «Ай-ай, кто-то взялся за старое?» — смеялась она в камеру, улыбаясь так тепло и озорно, что Руслан против воли улыбнулся тоже.       Катерина была старше него на три человеческих года и на десять вампирских. До появления Егора они составляли пару «младшеньких». Их одинаково еще цепляла человеческая история, творящаяся здесь и сейчас, в безумной пляске сгорающих листков отрывного календаря, и они быстро стали близки.       Когда Руслан вернулся в гостиную, Егор собирал осколки в ладонь, умудряясь одновременно с этим ногой возить тряпку по полу.       — Ничего он слушать не захотел, — пожаловался; тряпка удивительным образом стала двигаться в несколько раз медленнее и тщательнее. — Реально считает, у нас тут или черный рынок органов, или сексуальное рабство… Что?       — Думаю, — пояснил Руслан, усевшись на диван и закинув ногу на ногу. — В доме Серебровых в ходу были розги. Но если я отправлю Леонида обрывать подоконные березы, это вызовет ненужный интерес…       — Издеваешься еще?       — Нет, — соврал Руслан. — Мне это нисколько удовольствия не доставит, несмотря на то, что из-за тебя мне пришлось утопить машину и притащить в дом малолетнего идиота, выпившего человека посреди улицы.       Егор, сверкнув глазами, ушел на кухню и, судя по грохоту, устроил драку с мусорным ведром.       Вернулся он, к удивлению Руслана, держа в руке деревянную лопатку. Кухня по назначению использовалась нечасто и большая часть утвари выполняла исключительно декоративную функцию — за исключением дней, когда Руслана одолевала тоска по вкусу человеческой пищи.       — Смотри, — Егор взмахнул лопаткой в воздухе, — это практически розги. Ну, как, типа, вода и лед, да? Разные агрегатные состояния. Ну, и розги, и эта штука когда-то росли в лесу…       — Без шлема ездил?       — А?       — Голову, кажется, ушиб. А чего ножку от стола не отломал?       — Я ж хотел обстановку разрядить, а не нажить врага, — рассудительно пояснил Егор и примирительно поднял руки — одну с лопаткой. — Да ладно, я так… Просто, типа, непривычно… Верну сейчас на место.       — Да к чему же? Оставь.       Егор взглянул не недвусмысленно протянутую ладонь, потом — на лопатку, и, помявшись в нерешительности, доверил собственноручно выбранное орудие чужим рукам. Болтливость его куда-то делась, испепеленная вспыхнувшим опять румянцем. Руслан задумчиво взвесил в руке лопатку. Натуральный бук, не слишком тяжелая… Вполне годится для того, что Симон в своем послании назвал словом «проучить».       Закатав повыше рукава халата, Руслан удобно расположился на диване и приглашающе взмахнул пустой ладонью. Егор, поняв, что к чему, возмутился:       — Это слишком!       — Для вещицы, которую ты выбрал, не слишком.       — Да Руслан!       Руслан оставил нытье без внимания, руководствуясь в первую очередь собственным удобством. Ему, во-первых, вполне нравилось, как деревянная вещица лежит в руке, а во-вторых, совершенно не улыбалось гнуть спину, если Егор уляжется куда-либо еще или останется стоять.       Исчерпав запас выразительных взглядов и тяжелых вздохов, Егор примирился со своей участью и только возвел очи долу, когда Руслан произнес:       — До исподнего.       — Знаешь, что радует? — буркнул Егор, с решительностью спешащего на казнь висельника устроившись на его коленях.       — Что?       — Что на твоем месте не Ольга. Если бы ей дед разрешил что-то такое, она бы меня просто убила. А потом сказала бы, что чисто случайно перестаралась, кто же знал…              Первый тяжёлый шлепок заставил его замолчать, второй — уткнуться носом в сложенные руки, но чего Руслан точно не ожидал, так это что молчание затянется. Никаких «ай», «полегче», «да хватит уже», которых разумно было ожидать, учитывая, что болтливость Егора родилась вперед него. Вместе с наглостью, упрямством и страстью к дурацким шуткам. Что Егор способен угомониться и молча стерпеть наказание от Симона, представить еще удавалось, но что он вдруг образумится и решит не усложнять жизнь Руслану...       После пары десятков шлепков по напряжённому заду Руслан придержал руку, задумчиво разглядывая закаменевшую спину и вслушиваясь в медленное, поверхностное дыхание. Просто изумительная смиренность, но с чего бы?       — Всё? — Егор лег щекой на сложенные руки и, на мгновение захлебнувшись воздухом, длинно выдохнул.       — Нет. Изумляюсь диковинному явлению. Ты молчишь.       — Иди ты, — фыркнул Егор и осторожно повел плечами, расслабляясь. И, будто смущаясь, пробормотал: — А чего надо? Орать? Не особо же больно...       Сентенция слабо соотносилась с несчастным голосом, но Руслан счёл ответ удовлетворительным и, позволив себе короткую улыбку, которую Егор не увидит, уже приготовился опустить лопатку еще раз — и замер, когда в коридоре громко и выразительно хмыкнули.       Руслан повернул голову, Егор вскинулся и, задрыгав ногами, скатился на пол и вскочил.       — Всё ясно, — сказал Тарас; он опирался плечом на косяк, обрамляющий арочный проём между коридором и гостиной. — Еще и студия фетишистов. А чего без камеры? Репетируете?              — Какой приказ ты отдал? — уточнил Руслан.       — «Оставайся тут и отдохни», — сдавленно выговорил Егор.              — Я отдохнул, — доложил Тарас, насмешливо сощурившись.