Игра в прятки

О том, что «Бриошь» принадлежит престарелой супружеской паре, знали многие — Мария, миловидная старушка с аккуратной стрижкой под каре, любила встречать гостей за прилавком лично, оставляя молоденьким официанткам подносить кофе и десерты и выносить к столам терминалы для оплаты, а ее супруг Камиль время от времени подсаживался к столикам постоянных гостей, держа под мышкой шахматную доску. «Бриошь» не имела бы и половины своего очарования, если бы не эти двое; но мало кто знал, что за десять лет ни у одного из супругов не прибавилось морщин не благодаря здоровому питанию и утренней зарядке. Мария и Камиль были вампирами. — Русланушка! И не один, а с Катенькой! Mes bons amis, ну проходите же скорее! — Bonjour, Мария, — вежливо поздоровался Руслан, пока Мария, как всегда солнечная и хлопотливая, командовала двумя девицами в красных фартуках с кокетливыми оборками. Девицы живо принесли вазочку с пышными ромашками и пару свечей, обмахнули полотенцами столик на балконе, поправили плетеные кресла, развернув так, чтобы гостям открывался лучший вид на улицу. Мария за их движениями не следила, нисколько не сомневаясь, что хорошо обученные девушки не позволят себе небрежность, и с материнским удовольствием разглядывала Руслана с Катериной — точно вот-вот скажет, что они очень подросли, и спросит, слушаются ли они родителей. Руслан ни за что не признался бы, но «Бриошь» он любил в том числе за смутное ощущение возвращения домой. — Катенька, как тебе идет! — восхищалась Мария, пока Катерина вертелась, охотно демонстрируя хлопковое платье в мелкий горох. На сотрудницу полиции она походила еще меньше, чем на вампира. — И воротничок какой! Все-таки изумительно, что приличные вещи снова в моде! Они это называют «винтаж», а я говорю, что так и должны выглядеть девушки — скромно и воспитанно! Катерина улыбнулась, поправив миленький белый воротничок. Руслан не стал ее разоблачать, но, вспомнив, как пару десятилетий назад сестренка сходила с ума по цепям и коже и подводила глаза черным, от тихого смешка не удержался. — Ну, пойдемте, пойдемте! Я твое любимое место помню, Русланушка, и пришли вы прямо к закату, там такая красота сейчас будет! Ну, как ты поживаешь? — Все хорошо, — привычно ответил Руслан; к Марии он питал исключительно теплые чувства, но к откровенности это не обязывало. — Как ты, Мария? И как Камиль? — А что мне? Я-то потихоньку, какие мои заботы! А вот старому псу несладко — согнали с нагретого места, заставили тащиться к черту на кулички… Des scélérats! Негодяи! Слышал бы ты, какими словами он их ругал! — Могу представить, — улыбнулся Руслан. — Он, вероятно, отправился туда же, куда и Симон. — А кто же еще может придать пылу неторопливым старичкам? Ясное дело, если Камиль подскочил, как ужаленный — к батюшке-царю спешит! — К царице тогда уж, — поправила Катерина весело. — Если бы не Елена Алексеевна, господин Павло́вич бы все казни египетские проспал. Руслан отодвинул для нее стул гораздо более шумно, чем стоило, но Катерина только шире улыбнулась. — А что? Не зря вот говорят — за каждым великим мужчиной… — Верно говорят, — согласилась Мария. — Ты уж извини, Русланушка, смущаю я тебя, ты у нас мальчик воспитанный, а я, вредина старая, пиетет только по праздникам надеваю, уж больно знаю много про наших царей и батюшек… Assez! Девочки к вашему распоряжению. Если чего из особого меню пожелаете, вот Кариночке говорите, — она указала на ту из девиц, что была пониже и потоньше, — Кариночка обучена все как надо делать. А Софийку мне пока не пугайте, рано ей еще… — Что стряслось, как думаешь? — задумчиво протянула Катерина, когда Мария ушла. Меню она листала неторопливо и явно не вглядывалась. — И Камиль, и Симон… Вот хоть раз бы они собирались по приятному поводу! А нет, как срочно — так жди беды. — В последний раз Симон так подрывался в девяносто первом. — Вот именно! Я буду карамельный пудинг и три шарика клубничного мороженого, — последнее Катерина адресовала той девице, которую Мария назвала Софьей. Над блокнотом залетал остро наточенный карандаш, и ясные голубые глаза устремили взор на Руслана. Взлетели и опали ресницы. — Готовы заказать? — тише утреннего ветра пролепетала Софья, ценой нежного румянца сумев не отвести взгляд. — Профитроли и черный чай. — А ты совсем не замечаешь, да? — вздохнула Катерина, когда девица, повторив заказ, скрылась. — Чего не замечаю? — Как девушки на тебя смотрят! Она точно родила от тебя троих детей прежде, чем дописала «профитроли». — Ее подружка такими глупостями не занимается. Брала бы пример. — У подружки колечко, — мягко, как маленькому, объяснила Катерина, подперев подбородок ладонью. От этого ее взгляда Руслану всегда становилось щекотно и немного сердито, поэтому он воспользовался козырем. — Егор обратил человека. Интерес к матримониальной теме тут же угас. — Что? Шутишь? — Шутит в основном клоун, которого он напоил своей кровью. Шутки, правда, соответствуют умственной силе. Невеликой. — Руслан! — Несмотря на изумление, два и два Катерина сложила быстро. — Но Симон же не поэтому уехал? — Он не знает. — А тебе Егор сказал? — Да. Пришел жаловаться, что потерял своего новообращенного. — И домом на Островского ты поэтому интересовался? Ну конечно… — Она начинала тараторить — то ли от неуемного любопытства, то ли от спорой работы мысли. Наверняка она придумала не одну версию, как связаны вопрос о пятнах крови и новость о том, что Егор — идиот. — Руслан, вот зуб даю, что без трупа не обошлось! — Похоронная церемония вышла в стоимость автомобиля, — коротко прокомментировал Руслан и замолчал, пережидая, пока вернувшаяся девица поставит на стол чайник и чашки. Едва она удалилась, Катерина насела: — Ты его убил? Руслан поджал губы. Некоторые причины подозревать его у сестры, конечно, были — она знала о том, о чем Руслан предпочел бы забыть раз и навсегда; и все-таки ей должно было хватить совести хотя бы сделать вид, что она первым делом подумала про кого-то другого. — Если ты про Егора, то, к сожалению, нет, — с серьезным видом отшутился он. — А если про пьянчужку, то тоже нет — но не к сожалению. Новообращенный позавтракал. — Симон огорчится. Комитет такое не любит. — Поэтому Комитет и не узнает, — пожал плечами Руслан, аккуратно пододвигая к сестре чашку пряного чая. Закат разлился над горизонтом, пропитал темнеющее небо, будто кровь полотно. — К тому же осмелюсь предположить, что у них есть дела поважнее, иначе Симон и Камиль не спешили бы. И вряд ли эти дела касаются обращенного дурачка. Твой десерт несут. Катерина захлопнула рот, придержав следующий вопрос, и тепло поблагодарила официантку, изобразив светлейшую из своих улыбок. А после, перестав гримасничать, поглядела на Руслана. Пудинг и мороженое ее, кажется, больше не интересовали. — Так ты поэтому отказался делать мне лимонную пироженку? Он действительно настолько плох, этот маленький новенький вампир? — Если бы я был его патроном, велел бы ему молчать ближайшие двадцать лет. — Это в тебе господские гены говорят, — отмахнулась Катерина, — ты бы и Егорке права голоса не давал еще лет сто. — Мы с тобой разве не миновали период неуместных сословных шпилек давным-давно? Катерина, не сочтя нужным принять к сведению его неудовольствие, все-таки запустила ложечку в мороженое и на несколько секунд прикрыла глаза в обманчивом блаженстве, за которым прятала размышления. — По поводу вашего трупа — никто ничем таким не интересовался, — поделилась наконец. — В розыск никого не объявляли, полицию на кровавые лужи не вызывали. Но вообще по тому адресу часто выезжают. Жалуются, что нетрезвый гражданин нарушает общественный порядок, шумит после одиннадцати и справляет нужду в лифте, если сумеет прорваться в подъезд. Руслан поморщился на незастольную деталь, но подытожил: — Жалобам, выходит, конец. — Покажешь его? Спрашивала она, конечно, не о трупе, упрятанном в озерный ил. — Он того не стоит. Сходи в цирк. Или на стенд-ап. — Руслан! Хочу в гости. Катерина, смакуя новую ложечку мороженого, улыбнулась — наступал момент, который Руслан терпеть не мог. Безобидные, но неудобные просьбы сестры по новой крови делали его мягкотелым и уступчивым. Для приличия — и чтобы не чувствовать себя совсем уж никчемным — Руслан выдержал приличную паузу, за которую расправился с парочкой профитролей, по вкусу похожих на сладковатую резину — его рецепторы на человеческую пищу реагировали так себе. С чаем повезло больше — жаркая, терпкая крепкость горчила на языке так же, как в прежней жизни. — Русла-ан? — Ты невыносима. Я пригласил тебя смотреть на закат, а ты хочешь смотреть на шута-матерщинника. — Ты лучший брат, — просияла Катерина и, вскочив, сердечно чмокнула его в щеку. — И сам посуди — закатов я уже миллион видела, а ты так описываешь нашего нового родича, что ни в какое сравнение не идет! Когда они спустились к машине, уже стемнело. Лео терпеливо ожидал — снаружи, не в салоне; опирался бедром о капот и, скрестив руки, отстраненно наблюдал, как беснуются в свете фонаря мотыльки. Эта его расслабленность отличалась от привычной — натренированной, нарочитой, и Руслан невольно замедлил шаг, не сомневаясь, что Лео превратится в идеального лакея, как только поймет, что он больше не один. — Надеюсь, у него есть выходные? — Катерина пихнула его локтем, и Руслан с сожалением выдохнул, когда Лео встрепенулся и выправился. — Есть. — Руслан мысленно сверился с календарем. — Сегодня должен был быть. Прости. Лео ответил едва уловимой улыбкой. — Ничего страшного, Ваше сиятельство. У меня не было планов на сегодня. К тому же, за сверхурочные платят двойную ставку. — Поезжай домой, — распорядился Руслан. — Я сяду за руль. — Благодарю, — спорить Лео не стал, хотя помедлил, словно покатал на языке какую-то фразу и спрятал. До самого дома говорили ни о чем. Катерина игралась, подыскивая подходящую радиоволну. Частые городские светофоры сменяли один другой. А поднявшись в апартаменты, Руслан обнаружил, что свет в гостиной включен. И что Егора и его новообращенного потомка нигде нет.