Игра в прятки

8 Поиски перевалили за полтора часа. Короткая прогулка по окрестностям апартаментов результата не дала, как не дала до этого попытка дозвониться до Егора — его новенькая «раскладушка» валялась в подушках дивана, и Руслан сел за руль, прекрасно понимая, что самый скверный вариант в данном случае — самый вероятный. Куда еще отправляться новообращенному, как не домой? В привычный, человеческий дом. Он не только отвратительно воспитан и избалован, он еще и напуган, а тревога всегда гонит в родную гавань. Умирающий зверь ползет в нору. Но в этой норе — малолетний ребенок, и если пропажа местного пьяницы еще может пройти мимо соглядатаев Комитета, то смерть или, упаси боже, обращение ребенка… — По-моему, ты волнуешься сильнее, чем нужно, — заметила Катерина, когда шевроле Руслана проскочила на красный второй раз подряд. — Ты так считаешь? — прохладно отозвался он; за лихачества на пустой ночной дороге он не переживал. Попадется на камеры — заплатит штраф, невелика беда. — Почему ты всегда подозреваешь самое худшее, вот скажи мне? Они же оба, в сущности, кто? Дети. Одному сколько там… Двадцать четыре? Двадцать пять? А другому? — Не знаю. Семнадцать. Шестнадцать. По мозгам не больше тринадцати. — Дети, — повторила Катерина. — Заскучали, пошли гулять… Чем занимается в свободное время нынешняя молодежь? Я вот тебе скажу, у нас каждый день такие кадры. Гоняют на прокатных самокатах, рисуют граффити на стрелке под мостом, шатаются по подземным парковкам популярных торговых центров. — Это, по-твоему, лучше? — Как посмотреть, — улыбнулась Катерина. — Если Егорка вывел своего детеныша на прогулку, то это даже трогательно, хоть и неосмотрительно. Если прав ты и мы не зря приехали сюда, то это еще более неосмотрительно… Но ведь тоже по-своему трогательно. Кто из нас не сбегал в человеческий дом после обращения? — Я, — напомнил Руслан холодно, но сестра заботы о его чувствах не проявила: — Только потому, что твой дом сожгли красноармейцы, Руслан. Не желая искать парковку во дворах, шевроле Руслан оставил у дороги, под сладко пахнущими липами, уронившими увесистые ветки на провода. Катерина вышла из машины первой, аккуратно захлопнув дверь. В другое время Руслан проявил бы галантность — открыл дверь сам, подал бы руку, но взвинченные нервы избавляли от плодов воспитания. — Хорошо, что встали подальше, — сказала Катерина, нежно, но крепко взяв его под руку и лишив возможности широким шагом направиться к знакомому — к сожалению — дому. — Осмотримся по пути. В такую погоду грех взаперти торчать! Может, сидят на какой-нибудь лавочке, на звезды смотрят, да? Руслан скрипнул зубами и промолчал. Безмятежность Катерина позаимствовала у Симона — эту его манеру в самые напряженные моменты оставаться невозмутимым и ласковым, как сытый лев на утреннем солнышке. Но осмотреться, и правда, стоило: хотя бы на предмет того, не сверкают ли где-то проблесковые маячки «Скорой» и не откачивают ли доктора новый труп. На пути к нужному дому, как назло, полным-полно оказалось подростков. Шныряли по двое-трое, мелкими группами. Грохотали в карманах широких курток и оттянутых штанов портативные колонки, выплескивая в ночь современную пародию на музыку. Руслан вглядывался в незнакомые силуэты, но нигде не мелькала ни вечно взъерошенная шевелюра Егора, ни долговязая фигура Тараса. В чем он, интересно, потащился? Тапочки напялил? Или Егор взял свое дитя на шоппинг? — Надо подниматься, — сказал Руслан, когда купающаяся в тусклом свете высотка подставила обшарпанный бок. Катерина погладила по ладони и согласилась: — Надо. Но стоило им свернуть к подъезду, у Руслана зазвонил телефон. Ну конечно. Чутье Симона давно притча во языцех, но как же не вовремя. Оставалось только надеяться, что голос не подведет и что Руслан тоже не лыком шит. Лицом к лицу с патроном у него не было бы шансов. Бездушная телефонная связь — другое дело. — Да. — Ну, как у вас дела? Как там мой младшенький? Излишнего беспокойства в голосе Симона не звучало. Так, некоторая озабоченность. Руслан помедлил с ответом, и Симон невольно помог ему, вздохнув: — Не знаю, суждено ли мне однажды понять этого своего потомка. Ты не был с ним слишком суров? — К сожалению, нет. — Слышу скепсис, — от улыбки голос Симона потеплел. — Считаешь, я о нем чрезмерно пекусь? — Не мне судить ваши методы. — Однажды ты обзаведешься потомками, Руслан, и поймешь меня. «Боже упаси», — подумал Руслан. — Ждал от него звонка, — признался Симон. — Обыкновенно мальчик находит в себе смелость извиниться. Вот я и предположил, что ты мог обойтись с ним строже нужного. — Настолько, что не по силам кнопку вызова нажать?  — Настолько, чтобы до сих пор дуться. Руслан не удержался и возвел глаза к небу. Нет, это невозможно. Симона вызвали в экстренном порядке, что не сулит вампирскому миру ничего хорошего, а он переживает только о том, не дуется ли его придурошный потомок на заслуженную трепку. — Просто кто-то у нас любимчик, — прошептала Катерина, наклонившись к телефону. — Ты, Катенька, не права, — возразил Симон. — Просто любимый птенец всегда тот, который еще не улетел из гнезда. Как ты поживаешь, радость моя? — Чудесно! — Все с ним хорошо, — сказал Руслан; все нутро его противилось вранью. Ощущения были почти физическими. — Даже сидит не морщась. Не звонит, потому что характер паршивый. — И все-таки тему стоило перевести, пока Симон не позвал младшенького к телефону. — Симон, как ваши дела? Я видел Марию. Она сказала, Камиль тоже в отъезде. — Приемлемо, — ответил тот задумчиво, но спокойно. Впрочем, спокойствие его ничего не значило: Руслан всего пару раз видел Симона в ярости. И в один из этих разов мишенью был он сам. Вспоминать об этом Руслан не любил — слишком много того, чего он стыдился. — Расскажу по приезде, но ничего, в сущности, нового. Нас избаловала гуманная современность: в прежние времена происшествия столь ничтожного размаха не вызывали таких тревог. — Кто-то кого-то убил? — Катерине пришлось прижаться щекой к плечу Руслана, чтобы слышать голос Симона, и она удобства ради обняла его, привстав на носочки. Руслан недовольно повел головой, чтобы подбородок не щекотали ее волосы. — Всего пара случаев. Я бы не торопился связывать их друг с другом. Может, где-то резвится новорожденное дитя, а может, кто-то из почтенных господ в возрасте решил вспомнить лихую молодость. — Симон рассмеялся. — Но, разумеется, законолюбивая часть Комитета пришла в волнение. — Когда планируете вернуться? — Руслан понадеялся, что голос не выдает истинное происхождение интереса. — Ты же их знаешь, Руслан. — Симон, казалось, не удивился вопросу. — Кого не торопят песчинки в часах, те и сами не спешат. Меньше недели насущное смаковать — дурной тон. А чего ты спрашиваешь? Утомил тебя младшенький? Ну, потерпи, Русик. Ему пока присмотр нужен. Вспомни, в конце концов, себя самого. Поверил я твоему «я сам» — и что мы получили? Руслан ответил прохладным молчанием, а вот Катерина не удержалась: — Не «что», а «кого»! Охотника за головами! — А скольких мне усилий стоило все замять… — ударился в воспоминания и вздохи Симон. — Комитету этот «висяк» до сих пор глаза мозолит и, как следствие, портит настроение и аппетит. Так что, дорогой мой, не слишком жалуйся: Егорушка тебе за мои седины послан. — Вашей седине уже который век, — сухо напомнил Руслан. — Вот и не следует усугублять. Ну, пора мне. Егору передай, чтобы позвонил, как иголки пригладит. — Передам. После порции привычной прощальной карамели звонок оборвался. Руслан убрал телефон в карман и, проигнорировав смешливый взгляд сестры, шагнул к подъезду. Выглядело все на удивление мирно — и типовой дворик, отнюдь не безлюдный, и чистенький подъезд. Объявления на стенде у лифта призывали присоединиться к движению «Молодая старость» и заказать обработку от насекомых, а также обещали оштрафовать на пять тысяч того, кто будет раскидывать мусор. И все-таки что-то в этом благолепии Руслана смущало — настолько, что, когда Катерина шагнула к дверям ворчащего лифта, он не задумываясь взял ее за локоть и подвинул в сторону — подальше. Тихо тренькнуло. Двери лифта разъехались — и выпустили двух человек. Один, уткнувшись в планшет, что-то писал, другой скучающе поправлял манжеты легкого неброского пальто. Первому на вид было не больше двадцати, второй уже носил сеточку первых морщин под прямоугольными очками. И второго Руслан, к сожалению, знал. — А это, — первый смачно шмыгнул носом, втянул поглубже порцию соплей, — как правильно — «не обнаружены» или «необнаружены»? Ну, то есть, раздельно или слитно? Я тут написал «следы физического присутствия не обнаружены», а дальше «при наличии признаков недавнего прибывания»… — «Пребывания», — знакомым твердым голосом исправил второй, едва заглянув в планшет, и уверенным жестом оттеснил второго плечом. — И раздельно. Добрый вечер, Руслан Серебров. Добрый вечер, Катерина Любомирская. Визит в жилое здание зарегистрирован? Пока Руслан скрипел зубами, Катерина вежливо изобразила недоумение — хотя ей, конечно, хватило пары секунд, чтобы сделать правильные выводы. — А мы что, знакомы? — Заочно, — невозмутимо отозвался второй и отточенным небрежным движением выдернул из внутреннего кармана серебристую картонку. — Михаил Степанов, Надзорный Комитет. Патрульный рейд. Мой коллега — Алексей Гаврошин. — Стажер, — подал голос «коллега», погасив планшет и с любопытством переводя взгляд с напарника на Руслана и обратно. Искренне распахнутые глаза стажера выдавали и так, а Руслан, встретившись с ним взглядом, ощутил слабую, но характерную адреналиновую щекотку. — Удостоверения у меня, правда, пока нет, — покаялся он, — мне туда фотографию не ту приклеили, переделывают теперь… Степанов чуть повернул голову в его сторону, и стажер понятливо заткнулся и зажег планшет снова, пробежался пальцами по буквам, чтобы доложить: — На Любомирскую и Сереброва регистрации на Островского нет! Штраф оформляем, Михаил Альбертович? — Разумеется, — ожидаемо кивнул Степанов, неторопливо убирая удостоверение. Опытный взгляд уже прогулялся и по Руслану, и по Катерине и, очевидно, не нашел ничего достаточно подозрительного, потому что Степанов вежливо сделал шаг в сторону, увеличивая расстояние между ними до приемлемого. — Мне нужно записать цель вашего визита, — откашлялся стажер. — Для протокола. Вы тут как, в гости или так, случайно? Степанов на «случайно» едва заметно дернул щекой, но отчитывать стажера не стал. — Совмещаем приятное с полезным, — Катерина ответила вперед Руслана. — Прогуливались, а у меня там на тридцать восьмую три заявления уже было. Положено в приличное время с проверками приходить, но в приличное там образцовая квартира образцовой семьи — смотреть не на что. Вот и хотела мимо пройти в неприличное, а то ведь сумасшедших, которые жалобы строчат, тоже полным-полно. Примерно столько же, сколько домашних боксеров. — Тогда запишем «визит в рамках профессиональной деятельности»… А чего вы не зарегистрировались? Сейчас же со смартфоном это на раз-два делается, можно было хоть у подъезда… Хотя лучше пораньше, конечно, система висит, бывает… — Сглупила что-то, — улыбнулась Катерина, и стажер, не выдержав то ли этой ее улыбки, то ли заинтересованного прищуренного взгляда, торопливо затыкал в экран. — Ну, ладно… Обидно, конечно, что штраф придется платить, но что уж теперь… — Серебров, — отрывисто позвал Степанов. — На два слова. Они отошли к почтовым ящикам, и Степанов, демонстративно глядя в мутноватое окно, показывающее пустые скамейки, негромко и будто бы равнодушно произнес: — В здании были вампиры. Известно что-то об этом? — Ничего, — с тем же равнодушием соврал Руслан. Степанов поправил очки с той неспешностью, которая должна была придавать его образу присущую влиятельным людям небрежную уверенность, но которая выдавала сейчас обратное. — Двое, — он усилил нажим. — И совсем недавно. — Я не отслеживаю перемещения всех вампиров города. — Два незарегистрированных вампира в здании еще могут быть случайностью. Четыре — вряд ли. — Хочешь вопросы статистики обсудить? Степанов повернул к нему лицо, и на секунду показалось, что он вот-вот вспылит — но нет, только челюсти сжал по-акульи. — Я это могу посчитать за препятствование работе Надзорного Комитета. — Самодурство, — уголком рта улыбнулся Руслан. — На здоровье. — Михаил Альбертович? — Ответить Степанову помешал оклик стажера. — Я штраф оформил. Подтвердите у себя? — Подтвержу, — пообещал Степанов так, будто угрожал, и широким шагом вернулся к стажеру, сделав вид, что разговор ему наскучил. Выпроваживать на улицу надзорщики не стали. В этом и смысла не было — они с Катериной уже засветились; если что-то произойдет по этому адресу, к ним придут в первую очередь. С хлопком входной двери повисла тишина, нарушаемая только трескотней заморгавшей лампы под потолком. Катерина молчала недолго. — Руслан? — Что? — Это ведь тот самый Степанов, да? Руслан небрежно дернул плечом. — Тот, но это ничего не значит. Досадная история с тривиальным концом. — Ты такой циник иногда, — упрекнула сестра, утешающе положив ладонь ему между лопаток. И тут же убрала — раньше, чем он успел огрызнуться. — Действительно, подумаешь — разрушенная дружба. Ерунда какая. Но наверх нам, видимо, можно не подниматься — если два Видящих никого не засекли, там пусто. — Свежие трупы за закрытыми дверьми Видящим не разглядеть, — напомнил Руслан. Но, поднявшись к знакомой уже квартире, они не почуяли ни крови, ни смерти, ни жизни. Дверь была заперта. Вдавив несколько раз кнопку звонка, Руслан признал, что чутье не обманывает и внутри, кажется, никого нет. — Поняли, что никого нет, и ушли? Руслан неопределенно качнул головой. — Они тут были вдвоем. А в квартире был ребенок. Теперь пусто. Катерина помолчала, а потом достала телефон и приложила к уху. — Звоню своим, — пояснила в ответ на раздраженно вздернутую бровь. — Спрошу, кто зарегистрирован в квартире и где зарегистрированы ближайшие родственники. Версия, что где-то разгуливают два вампира с человеческим ребенком, нравится мне меньше, чем та, в которой ребенка отправили к какой-нибудь любимой тетушке, а наши мальчики постояли перед запертой дверью и ушли развлекаться в другом месте. Что, кстати, думаешь про Надзор? Что это еще за внеплановые патрули? Еще и здесь. «Здесь» явно намекало на озерное дно. — Ничего, — нехотя ответил Руслан. — Чтобы оценить ситуацию, нужно знать больше. Но если бы Комитет сунулся сюда раньше… — То Симон не был бы так мил в разговоре, — закончила Катерина.