Игра в прятки

Егор соизволил спуститься, когда изумительно пахнущая яблочная корзинка покрывалась уже снежком сахарной пудры. Готовой пудры дома не оказалось — пришлось воспользоваться древней ручной кофемолкой и перемолоть несколько крупных кубиков сахара. Так было даже лучше. Все эти современные пакетики с готовым — пудра, корица — казались Руслану издевкой, хотя он подозревал, что в нем говорит банальная вампирская тяга к консерватизму. Симона на кухне не было — он предпочёл устроиться в гостиной, на любимом своем месте, водрузив ноги на старенький пуфик, но вместо газеты, которая шла бы ему больше, взял планшет и листал новости. Руслан, точнее, предполагал, что это новости — современный мир, он знал, завораживал Симона этой вопиющей доступностью любой информации. Несколькими десятилетиями раньше он коротал часы, подкручивая радио или всматриваясь в рябь бормочущего телевизора. — Это что? — сипло поинтересовался Егор. Выглядел он помятым, с волос капало. Видно, он забрался в душ, чтобы прийти в себя. И по понятным причинам сменил джинсы на просторные серые треники. Вокруг глаз у него рассыпалась зёрнышками краснота — свидетельство недавних слёз. Руслан промолчал — хватит с него взгляда выразительного. Идентифицировать пирог как пирог он явно в состоянии. Егор действительно оказался в состоянии — подошёл, заметно прихрамывая и хмурясь, поддел пальцем яблочную дольку, заботливо прикрытую медовым соком и присыпанную пудрой, и сунул в рот. Руслан не успел треснуть его по руке, но всё равно прошипел: — Куда! — Что, в одного схомячить хотел? Дырка на месте сворованной дольки всё портила. Руслан оттолкнул блюдо и через голову стянул фартук. — Это тебе. На здоровье. К его неудовольствию, Егор сарказма не заметил. Или заметил и не подал виду. Преспокойно сделал рядом с первой дыркой вторую. Жевал задумчиво — ну точно о свойстве чёрных дыр сам с собой рассуждал. — Где Тарас? — Спит. — Он... Нормально тут? — О да. Просто душка. Симон очарован. Уже мечтает его усыновить. Егор фыркнул и стащил ещё яблоко. Руслан швырнул ему кухонное полотенце. — Вытрись. Обтекаешь, как дворняга. Полотенце чуть не шлёпнулось на пол — Егор успел подхватить в последний момент и болезненно поморщился, выпрямляясь. Кое-как поелозил по волосам и небрежно кинул полотенце на стул. — Руслан... — Что? — Тебя Симон заставил пирог испечь? — Нет. Это я тебя так люблю. — Ого. Спасибо... — Ты совсем... — он хотел сказать "помешался", но, метнув недовольный взгляд, увидел, что Егор ухмыляется. Руслан закатил глаза. — Что ж, вижу, ты в полном порядке. А я наконец могу убраться отсюда. В следующий раз, когда тебе потребуется помощь родственника, выбери другого. Он заглянул к Симону — попрощаться и отбрехаться от настойчивого приглашения провести в семейном кругу еще пару часов. Хватит уж. Симон не стал всерьёз настаивать. Обнял привычно на прощание, чмокнул в висок и поблагодарил за "чудесный аромат семейного очага". Егор подловил Руслана уже у дверей — прижимал к груди блюдо с пирогом и смотрел, как Руслан обувается. — Руслан.... — Да что тебе ещё? — Спасибо, что помог. — Не за что. У тебя пять лет, чтобы компенсировать стоимость утопленного автомобиля.

***

Верно говорят — цену узнаешь, когда потеряешь. Проснуться в пустых, восхитительно пустых апартаментах, в постели, чуть прохладной от сентябрьских сквозняков и оттого особенно уютной, было поистине великолепно. Руслан открыл глаза и несколько минут наслаждался музыкой тишины. Выйти в гостиную означало бы подпортить очарование: там остались ещё следы пребывания двух идиотов. И там, и на кухне, и даже на балконе, но это недоразумение будет исправлено через пару часов, а пока этими несущественными деталями можно и пренебречь. Грядущий день уже вырисовывался в воображении. Идеальный, как румяное яблоко. Как бокал прохладного игристого в полдень. Как горячая карамель на чуть остывших булочках. Пока Лео будет прибираться, Руслан примет ванну и неторопливо оденется, а после они отправятся куда-нибудь... Руслан перебрал несколько вариантов необременительного досуга и понял, что все они весят одинаково. Ему хотелось, пожалуй, просто провести время с Лео. Лео пришёл без одной минуты девять — как и прописано было в договоре с "Бэрримор". Вежливо поздоровался, сварил кофе — традиция держалась на запахе, а не на вкусе, поэтому зёрна пахли великолепно, — набрал ванну с несколькими каплями сандалового масла ("Ванна готова, Ваше сиятельство") и принялся за уборку. Что-то в нём было другое, но Руслан, даже оглядев его с головы до ног, не нашёл подтверждения своему смутному ощущению и решил не усложнять. В ванне он посмотрел несколько кружочков от Катерины. Она жаловалась на сложное дежурство и успокаивала, что бездомного так и не хватились. Расспрашивала о Егоре и "новом младшеньком", и Руслан записал голосовое, не отказав себе в возможности пожаловаться на вчерашний спектакль. Катерина, конечно же, принялась сочувствовать Егору. Можно было не сомневаться, что на страдальца обрушатся теперь не только пироги Симона, но и еще что-то от сердобольной старшей сестрицы. Удивительно, как Егор умудряется идиотничать и всё равно получать плюшки к чаю. В "семейном чате" (созданном, опять же, Егором) Симон приглашал всех на ужин. Из всех его потомков о пополнении не знал только Тадеуш, очевидно, потому что именно он деловито уточнил, срочное ли это дело и надо ли ему седлать ближайший боинг, а то он вообще-то в Польше. Просветила его Ольга — коротко: "Новый щенок". Тадеуш медленно — технологии он признавал с большим скрипом — выразил удивление: "Прошлый мёртв?". Руслан закрыл чат. Когда он, накинув халат, вышел, Лео протирал люстру. Некрашеная деревянная скамейка, которая хранилась обыкновенно в кладовке, позволяла ему не страдать от высоты потолков. Скамейку он поставил так, чтобы без труда можно было пройти мимо, но всё равно отвлёкся от стеклянных лепестков — рука, держащая жёлтую салфетку, замерла. — Прошу прощения, Ваше сиятельство. Руслан не поторопился пройти. До него наконец дошло, что именно он приметил ранее. Лео на него не смотрел. К устаревшему, хоть и ласкающему слух обращению обыкновенно прилагался быстрый взгляд. Юркий, как летняя ящерица. Мелькнул — и исчез. Но сегодня Лео смотрел в точку где-то над плечом Руслана — как, он знал, учили сотрудников "Бэрримора". Не слишком навязчиво, но внимательно. Не раздражает, но и не вызывает ощущения равнодушия. Руслан медленно прошёлся взглядом ещё раз, сверху вниз, и нашёл, что искал. Под левой манжетой, слегка задравшейся в процессе уборки. Синевато-розовое, свежее. Неаккуратный мазок, которому надлежало быть спрятанным. Лео не успел убрать руку, а потом не посмел выдернуть. Жёлтая тряпка так и зависла без дела над треугольным лепестком. Расстегнув пуговицу, Руслан аккуратно закатал рукав — один оборот, два. След, который он принял за синяк от чего-то фиксирующего, чем могли оказаться и грубая хватка, и, к примеру, наручник, оказался следом от укуса. Вот верхние резцы, вот нижние. Подсохшая корочка. Лео молчал. Руслан тоже — размышлял, отчего эти следы пробуждают в нем мутноватую тихую ярость. Тот, кто оставил это, не потрудился обработать рану по-человечески. Зализал, как псина, чтобы, видимо, не оставлять совсем уж непотребство. Прохладная ладонь дрогнула. Руслан понял, что размышляет слишком долго. Следовало выпустить изуродованную тонкую руку. Вместо этого он невесомо огладил контур следа большим пальцем. — Берёшь дополнительные смены? Лео теперь смотрел на него — сверху вниз. Люстра с такого ракурса походила на зачарованную корону, которую он зачем-то надел. — Да, — просто ответил он. — Кто твой наниматель? — Прошу меня простить. Ну да, ну да... "Бэрримор" гарантирует конфиденциальность своим клиентам. Полную. — Деньги или личный интерес? Вопрос Лео, конечно, понял, но ответил не на него. — Я не возражал, — сказал негромко и аккуратно, но настойчиво высвободил руку и переложил в неё тряпку. Манжета сползла, пряча следы. — А если я возражаю? В усталом взгляде потемневшими облаками собралась настороженность. Он, очевидно, работал в ночную смену и не спал вовсе. — Простите, Ваше сиятельство? Не уверен, что понял вас правильно. — Я сказал: что, если возражаю я? Агентство обещало мне компетентного сотрудника... Без физических изъянов. За любование синяками я не доплачиваю. Лео нахмурился. Вспоминал строчки своего трудового договора, который наверняка знал наизусть? Руслан тем же похвастаться не мог, не будучи сотрудником агентства, но он, в отличие от многих живущих, не обременяющих себя интеллектуальной деятельностью, имел привычку читать договоры — все, всегда — и знал, что "Бэрримор" действительно гарантирует "опрятный внешний вид сотрудника" и "соответствие анкетным требованиям нанимателя". Анкета предлагала указать всё касательно потенциального работника: возраст, национальность, наличие акцента, цвет волос, телосложение. Сам Руслан ключевыми указал всего несколько параметров: сообразительность, расторопность, хорошее воспитание. Лео поддёрнул манжету повыше, застегнул пуговицу. Румянец на бледном лице не проступил, но сердце стало биться чаще, тяжелее, чуть неровно — это Руслан ощутил кожей. В горле пересохло. — Вы правы, Ваше сиятельство. Я приношу извинения. Впредь... Я постараюсь учесть ваши пожелания и не доставлять вам неудобств. — Есть другие следы? — Лео промолчал, и всё стало понятно. — Иди за мной. Руслан развернулся и услышал, как тихо скрипнула деревянная ступенька. Пока он наполнял водой керамическую миску, пока придирчиво проверял срок годности на невскрытой баночке хлоргексидина, Лео покорно ждал в шаге от, спрятав руки за спину. С тихим стуком легли на стол ножницы. Руслан вдруг сообразил, с чем ещё, кроме кровопотери, может быть связана бледность живого человека, и собственная недогадливость вызвала досаду. — Когда ты ел? Короткий взгляд — коснулся, спрятался. — Ваше сиятельство, не переживайте, пожалуйста. Беспокоиться не о чем. — Так когда? Лео вздохнул. — Вчера. Твой наниматель — кретин, подумал Руслан и потратил пару минут, чтобы оформить доставку. Человечество, подстёгиваемое ленью, изобретало всё больше способов упростить жизнь. В двадцать первом веке все жили по-дворянски роскошно. — Тебе стоит выбирать, с кем ты делишься кровью. Сними рубашку. Руслан не сомневался, где увидит другие следы. Это в кино вампиры предпочитают сонную артерию. Никто из смертных, конечно, не пробовал справиться с потоком артериальной крови. Есть, конечно, любители, но это всё равно что есть руками. Лео, однако, не шевельнулся. — Я думаю, Ваше сиятельство, этого нет в моем договоре. — Для этого нужна суперплатина? — не без иронии предположил Руслан. — Нет. Тариф "суперплатина" всего лишь предполагает доступность сотрудника двадцать четыре на семь и большую компетентность. По этому тарифу работают люди со специальным образованием. Я, к сожалению, к ним не отношусь. Если вы перейдёте на "суперплатину", вам предоставят другого помощника. Руслан долго на него смотрел — пристально, молча, пытаясь разобраться, откуда в нём самом горячее желание нарычать на внезапно заупрямившегося мальчишку, встряхнуть хорошенько и всё-таки избавиться от варварских следов. — Сними рубашку, — повторил он. Лео на мгновение прикрыл глаза. Лицо его оставалось выученно бесстрастным, лицо покладистого мальчика, но внутреннюю бурю слышно было в мелодии пульса. Наконец он поднял взгляд и, не повышая голоса, не откинув мягкость, сказал: — Мне очень жаль вас огорчать, Ваше сиятельство. Но нет. Все… Раны, какие есть, не представляют опасности, поверьте. — Как скажешь. — На жалкое мгновение Руслан почувствовал себя конченым идиотом. — В таком случае ты свободен. Лео склонил голову — упала на глаза аккуратно причёсанная чёлка, — закусил губу, тут же исправился, вернув на лицо невозмутимость. — Хорошо, Ваше сиятельство. Аккуратно повесив на стул дурацкую цыплячью тряпку, он развернулся и вышел. Через минуту тихо захлопнулась дверь. Руслан прислушался к тишине апартаментов. Впервые она его не радовала. Через пару минут в дверь позвонили — курьер доставил завтрак, который теперь можно было выкинуть с балкона, порадовать голубей брускеттой с индейкой и шоколадными профитролями.