Игра в прятки

В офис агентства "Бэрримор", расположенный в одном из многочисленных переулков в центре города, пришёл не Руслан. Офис посетил Его сиятельство граф Серебров. К шуткам про свой титул Руслан привык. Грешил этим, бывало, даже Симон, а уж остальные и вовсе не знали меры. Шутки эти должны были указать на его чрезмерную гордость, или себялюбие, или изнеженность, хотя он до сих пор не до конца понимал, с чего дорогие родственники решили связать графский титул с теми домашними порядками, что растят неженок; иными словами, шутки эти были далеки, на его взгляд, от правды, потому что настоящим представителем рода Серебровых Руслан становился крайне редко. Только когда требовалось произвести впечатление. — Желаю говорить с вашим руководством. Он взглянул сверху вниз на миловидную регистраторшу и растянул губы в улыбке — короткой и прохладной. Он знал, что девчушка уже оценила его целиком. И зачёсанные назад светлые волосы, делающие его похожим на одного из тех гусей, каких рисовали на обложках модных журналов, и костюм в светло-серую клетку — жилет облегает, пиджак небрежно повешен на согнутую в локте руку. За многие годы он отлично выучил, что нужно подчеркнуть, чтобы женская часть человечества не хотела задавать вопросов. Оставалась мужская, но там или работали те же методы, или приходилось разговаривать, а для этого лоск значения не имел. — Пр-ростите, а вы... — Серебров Руслан Астафьевич. — Вы записаны? — Записан? — Руслан повторил это слово мягко, перекатывая на языке, с тем изысканным удивлением, которое должно было смутить собеседника. Сработало: регистраторша вспыхнула, принялась крутить колесико мышки и лихорадочно щелкать. Руслан решил ей помочь. Улыбнулся, добавил в голос фирменного симоновского елея: — Милая девушка, будьте добры сообщить о моём визите. Это в ваших интересах. Предназначался елей только для стойки регистраторши. Когда Руслана проводили в кабинет, спрятанный за мутной стеклянной дверью, он стёр с лица улыбку. Напротив большого окна крутилась у кофемашины преклонных лет женщина. Пропахли лаком седые волосы, болтаются на груди очки на тонкой цепочке. Полная, добродушно-суетливая. Туфли с тупыми носами. Очевидно, она не рядовой менеджер, какие занимаются подбором персонала. — Руслан Астафьевич, здравствуйте, здравствуйте! Проходите, присаживайтесь. — В бодром её говорке не было желания угодить. Суетливость была крепкая. Управляемая. — Меня зовут Стелла Алексеевна, я старший менеджер Отдела особых услуг. Я вас очень внимательно слушаю. Что стряслось? Руслан сел, закинул ногу на ногу. Дождался терпеливо, пока пожилая дама — старушкой её назвать не поворачивался язык — усядется на своё место и устроит под рукой крошечную чашечку с кофе. — У меня работает Леонид Поляков. У меня есть претензии к другому нанимателю. — Леонид… Леонид Поляков, — дама покивала сама себе. — Да, у Лёни несколько клиентов. Что именно вас не устраивает? Руслан помолчал, но дамочка оказалась стойкой — не отвела глаз. — Я плачу вашему агентству больше тридцати лет. Это вам известно? — Вы VIP-клиент, — это, по-видимому, означало “да”. — И ваше агентство уже подвело меня пару месяцев назад. Об этом вы, полагаю, также осведомлены. Ваш бестолковый, психически неустойчивый сотрудник решил зарезать себя в моей гостиной. Агентство достаточно нагрешило, когда чуть не спровоцировало несанкционированное пополнение… Ряда нанимателей. — Мы постарались подобрать достойную замену и предоставили вам хорошую скидку, — после паузы отозвалась дамочка. Она успела развернуть конфетку, порывшись в ящике, но замерла. — И эта ваша “замена” приходит ко мне обескровленной после визита к другому нанимателю. Не спавши и не емши. Того, кто составляет график вашим сотрудникам, следует высечь. Также и того, кто заключает договор с нанимателем. Агентство сотрудничает с Комитетом? Дамочка готовилась, видно, умасливать требовательного клиента, но последний вопрос сбил ее с толку. — Мы полностью легальная организация, — сдержанно ответила она. — Комитет получает от нас информацию в ответ на официальный запрос. Однако доступа к нашей базе данных не имеет. Вы должны понимать, почему. — Вы плохо осведомлены о значении слова “конфиденциальность”, — выплюнул Руслан. — Вернее сказать, о её рамках. Право на разглашение выгодно в первую очередь вам. Комитет должен был обязать вас докладывать о случаях нарушения человеческих прав. Не сомневаюсь, что это так. Умалчивая, вы обеспечиваете себе проблемы. Смерть Леонида Полякова от кровопотери привлекла бы внимание Комитета в фатальном для вас объеме. У вас не было проблем после смерти моего предыдущего сотрудника лишь потому, что я разобрался с Комитетом сам. За мной не числится случаев пренебрежения правами людей. Расследование подтвердило мою непричастность. В случае с Поляковым так не было бы. Последнее десятилетие непрерывной работы на Симона было связано с людьми. Хуже того — с человеческом коммуникацией во всех её видах, и Руслан был вынужден признать, что его невысокое мнение о человечестве не было ни проявлением снобизма, ни когнитивным искажением. Он знал, что большинство людей — идиоты, счастливые или клинические, и лишь убедился в этом. Он помогал Симону и прежде, конечно, но в былые времена участники коммуникации проходили хоть какие-то фильтры, прежде чем получить право открывать рот. Двадцать первый век жил по другим правилам. Словом, за последнее десятилетие Руслан освоил больше способов доносить мысль до собеседника, чем за все предыдущие, и главными ингредиентами были разжевывание, настойчивость и многократное повторение очевидного. Он выдержал паузу. — Предоставьте мне контактные данные второго нанимателя Леонида Полякова. Очевидно, приструнить его вы не в силах. Я займусь этим за вас. Дамочка нахмурилась. Конфета таяла, зажатая между указательным и большим пальцами. — Наниматель не будет иметь претензий к агентству, — пообещал Руслан. Потому что не сможет их высказать никогда больше. — Мы не практикуем подобное, — наконец сказала дамочка. Руслан откинулся на спину стула. — У вас есть ресурсы, чтобы давить на Комитет, или ваши отношения — вежливый нейтралитет до первых серьёзных проблем? Или спрошу иначе. Эти ресурсы стоят того, чтобы тратить их на этого клиента? Ответ был, на его взгляд, очевиден. Дамочка не предприняла ни одной попытки обозначить важность этого самого второго нанимателя. Наверняка он заноза в их заднице. …Через две минуты в его распоряжении были и контактный номер, и адрес. Стелла Алексеевна проводила его до двери и только там уточнила: — О вашей проблеме с Леонидом вы поговорить не хотите? — О какой ещё моей проблеме? — Утром Лёня сообщил, что вы отказались от его услуг. Мы можем вам помочь? Руслан сжал дверную ручку сильнее, чем требовалось. — Он ошибся. Я полностью им удовлетворён. — Вот как. — Всё в порядке. Сегодня я его отпустил. Завтра жду на смену. — Боюсь, это работает не совсем так. — В каком смысле? — Если Леонид будет не против, он, разумеется, вернётся, однако мы уже инициировали расторжение договора по желанию сотрудника. Мы уточним у Леонида его намерения. Руслан поджал губы. — Уточните, — и вышел.

***

Катерина слушала, устроив подбородок на ладони, и прикусывала то и дело кончик карандаша. В окно позади неё било солнце, и выглядела она, как сошедший с небес ангел, зачем-то запертый в четырёх стенах. Когда Руслан договорил и притормозил на светофоре, вдавив тормоз чрезмерно резко, Катерина изумительно ласково уточнила: — То есть он сказал тебе "нет", а ты его выгнал? — Я дал ему выходной. — А как ты сказал? Руслан поджал губы. — "В таком случае ты свободен". — Ты его выгнал, — подтвердила Катерина. — "Свободен"! Я бы тоже подумала, что ты меня видеть не желаешь. — Не желать видеть сейчас и не желать видеть никогда — разница, по-твоему, несущественна? Вместо ответа Катерина наклонилась ниже, так, что теперь напоминала хитрющего барсука с щеками, набитыми снедью. — Русла-ан... А почему у тебя лицо такое, когда ты о нем говоришь? В такие моменты он испытывал смешанные чувства. Сестра, которой можно выговориться, была, конечно, кстати. Но эти все вопросы... Существовало поверье — версия? гипотеза? — что обращённые перенимают у патрона какую-то черту личности. Своего рода генетический код. Невидимая хромосома. Если смотреть так, то Катя, к счастью или сожалению, унаследовала проницательность Симона. — А что с моим лицом? — Скажу — ты трубку бросишь. — Ты меня за кого принимаешь? За истеричную барышню? — Он, конечно, лукавил: искушение будто бы случайно мазнуть пальцем по красному кружочку было, ещё какое. — Я тебя просто очень долго знаю. А Лео что? Взял и просто ушёл? Не сказал тебе, какая ты свинья? — Нет. Он хорошо воспитан. С минуту машина катилась в тишине, запуская по обочинам карусель подсохших листьев. Катя разглядывала его с отвратительным умилением. — Знаешь его номер? — Конечно. — Он подумал и добавил: — Рабочий. — Позвони ему. Руслан фыркнул. — Позвони! Ты вот просто не представляешь, скольким людям… и вампирам, окружающим тебя, хотелось бы иногда получить от тебя звонок и признание, что ты был не прав и просишь прощения. — Глупости. — И ты не представляешь, как часто тебя стукнуть хочется! — У тебя есть ко мне претензии? — У твоего Лео есть к тебе претензии. Хочешь, я позвоню? Руслан представил, как сестра пытается объяснить удивлённому Лео, что к чему, и почти с ужасом отрезал: — Даже не думай! — Тогда возьми волю в кулак и сделай это сам! Всего три слова, Руслан. “Прости, я был неправ”. “Прости, я погорячился”. Или даже короче — “умоляю, вернись”... — Всё, довольно. Купи себе любовных романов. Звонок с тихим щелчком оборвался. Руслан подкрутил радио, откинулся в кресле, придерживая руль одной рукой: впереди маячил тоннель, где все тащатся так, будто их жизнь не ограничена шестьюдесятью годами топтания земли. Кате он звонил из меню последних вызовов, и прямо под её именем светилось другое. Какой смысл звонить? Лео наверняка уже написали из агентства и передали, что наниматель Серебров ничего такого не имел в виду и ждёт его на смену. Зачем повторять очевидное? Руслан раздражённо смахнул меню. Навигатор показывал тридцать две минуты. Наниматель номер два, любитель оставлять синяки на чужих помощниках (он подумал “слугах” и поморщился: не то, отвратительно), жил за городом, в противоположной от Симона стороне. Посёлок назывался “Эдем” и наверняка состоял из однотипных громаден с красными крышами. На стыке двадцатого и двадцать первого каждый амбициозный богач считал своим долгом возвести собственную усадьбу, а то и родовой замок. Потом они жарили там шашлыки и загорали на белых шезлонгах; или громадины пустовали, ветшали, покрываясь прахом отжившей листвы. Второго нанимателя звали Швецов Роберт Михайлович. Вампира с таким именем Руслан не знал, но имя ничего и не значило — представиться можно было как угодно и документы завести какие угодно. Да и степень знакомства Руслана интересовала мало. Он собирался не дружбу заводить, а раз и навсегда объяснить, почему вести себя стоит хорошо. Особенно с чужими… Помощниками.