Тайна школьного турпохода

Поход в медпункт состоялся сразу же после похода к директору. Они сидели на двух деревянных скрипучих стульях прямо перед носом женщины. Никто из них не говорил, да и не приходилось. Она орала то на Филиппа, то на Айдара, и им бы не пришло в голову перебивать такой важный монолог.       — Как вам не стыдно за неделю до выпускного! Филипп ладно, но ты, Айдар, от тебя такого точно нельзя было ожидать! Обоих наказали весьма сурово: первому пообещали написать неудовлетворительную выпускную характеристику за многочисленные дебоши, а второго, второго исключить из студсовета. Если наказания кажутся несоизмеримыми, то так оно и есть. Все дело в том, что одного их директор уже считала пропавшим, а на второго возлагала большие надежды, поэтому и наказывала его строже, хотя и не собиралась ничего делать, кроме того, чтобы запугать мальчишку для начала, чтобы посмотреть на реакцию.       — Татьяна Михайловна...       — Пожалуйста, давайте- Лица юношей побледнели от страха, и они принялись как можно ловчее, пытаясь притвориться закадычными друзьями. Филипп натянул улыбку, а Айдар растрепал его волосы. В итоге женщина все же, через полчаса заискиваний, смиловалась над ними, только лишь потому, что устала смотреть на этот цирк. От нытья болели уши, и ей, как и всем, хотелось поскорее на выходные.       — Месяц работы на каникулах в школе, но родителям обоих позвоню!       — Татьяна Михайловна!       — Ну, Татьяна Михайловна! У обоих создавалось ощущение, что они сделали только хуже.       — Марш в медкабинет, и чтобы не вылезали оттуда, пока не приведёте себя в порядок. Наташ, проводи. Учительница повела их к медицинскому кабинету и так же, как завуч, велела, пока они не обработают раны, оттуда не выходить. Медсестра уже ушла домой, поэтому на постороннюю помощь рассчитывать не приходилось. Это было к лучшему. Медсестра не только могла не оказать им нужную помощь, но и добавить ещё пару травм за их поведение. Зато за дверью всё ещё стояли некоторые ученики, желавшие узнать, что между собой не поделили парни. Там был и Андрей с порванным рюкзаком парня, и Саша, который устраивал ему пытки, но, по его мнению, лишь скромные, чересчур любопытные допросы. Учительница вышла и разогнала их, а Айдар и Филипп остались на некоторое время одни. Оба посмотрели друг на друга и оценили причинённый ущерб. У Филиппа была разбита губа, а вот Айдару, как некстати, прилетело ещё и в глаз. А так у обоих было ещё пару ссадин и царапин на видных местах, и больше ничего серьёзного. Медкабинет был совсем крохотным, напоминавшим вагон поезда, и всё же здесь стояла одна кровать, рабочий стол и раковина. Через этот кабинет вела ещё одна дверка в процедурную; Филипп помнил её смутно, давно им не делали никакие прививки. Айдар встал с койки с характерным хрустом целлофана под ногами и открыл крошечное окно. В помещение было душно, и ему хотелось подышать свежим воздухом и привести мысли в порядок. Филипп тоже встал с койки и похромал до шкафчика, у него развязался бинт. Зато он знал, где находиться перекись водорода, наизусть, и, встав над раковиной, стал мочить круглую ватку.       — Ты первый меня ударил. Филипп застыл, ему показалось, что он впервые слышит голос Айдара. Он мягкий и глубокий, может, из-за тёплого ветра за окном, но вместе с тем Филипп вспомнил, какой тяжёлый у него кулак.       — Ты меня разозлил.       — Я же не специально порвал рюкзак. Ты же знаешь... Ты вообще украл школьную вещь и не хотел в этом признаваться.       — Да, не хотел. А ты бы признался? Айдар поджал губы. Он говорил правду, будь он на месте Филиппа, он бы сделал то же самое. Только попади ему в эту библиотеку раньше, он бы и глазом не моргнул, как спрятал альбом под пиджаком и унёс домой. Да и спал бы он спокойно, но ничего из этого не случилось, потому что он оказался вторым.       — Я... я сам искал эту вещь. Она была нужна мне так же, даже больше, чем тебе. Я не хотел тебя бить. Вообще не думал, что мы подеремся. Так тупо вышло. Я хотел нормально поговорить, правда. Айдар стоял близко к Филиппу, можно сказать, дышал ему в спину. Филипп не оценил этот жест: он отдал бутылочку с перекисью обидчику и уселся на кушетку. Юноша стал обрабатывать раны, не следя за действиями Филиппа.       — Я не такой плохой, как все говорят, правда. Я не вор, но этот альбом мне правда был нужен, — Филипп не отвлекался от пластыря и теребил его каемку. — Я верну тебе его на следующей неделе. Только никому не рассказывай. Айдар не ожидал, что после случившегося Филипп будет таким дружелюбным, да и голос у него какой-то извиняющийся, детский. Он краем глаза посмотрел на парня, пока тот сгорбил голову над столом. Светлые пряди аккуратно обрамляли круглое лицо, а розовые губы были безнадёжно искусаны.       — Эм... ладно. Хорошо.       — Вот и договорились, — Филипп улыбнулся краем рта и тут же поморщился, конечно, забыв обработать и это место.       — Давай я тебе помогу, — Айдар взял новую ватку и приблизился к парню.       — Я сам, я сам. Всё в порядке, — Филипп замотал руками. — Тебе теперь не нужно притворяться со мной дружелюбным.       — А я и не притворялся. Айдар очень странно на него смотрел: золотистые глаза будто глядели внутрь Филиппа и выискивали все его изъяны. Надо было срочно чем-то заглушить эту тишину; Филипп очевидно не мог вынести этот прямой взгляд с намёком на дружелюбность.       — Здесь где-то была мазь от синяков. Надо бы помазать твой фингал, — Филипп стал суетиться по кабинету, открывая разные шкафчики.       — Ого... — Айдар впервые увидел своё отражение в зеркале за два часа. — Да, мне бы стоило… Здорово же ты мне навалял.       — Нашёл. Ты сам помажешь или... Ай!       — Что такое?       — Ты зачем снял рубашку?       — Я хотел помазать синяки, а что? Филипп стоял спиной к окну. Порывы ветра аккуратно колыхали его пряди волос вместе с ладонями на лице и помогали спрятаться от увиденного. Тишина убивала его намного больше, чем мужской торс, поэтому пришлось отцепить потные пальцы от лица так же быстро, как они там оказались. Сначала он думал, что ему показалось, он снова протёр глаза и посмотрел на парня. Айдар уже начал жалеть, что решил воспользоваться мазью и помазать все синяки. Филипп выругался и опять повернулся к окну. Пальцы вцепились в белый деревянный подоконник, с которого крошилась краска.       — Это не ты, — Айдар выхватил у Филиппа мазь и сел на круглый металлический стул, с которого уже давно слезла обивка. — Папаша постарался.       — Это... Филипп сглотнул ком в горле. Он был обескуражен. Ему никогда не приходилось видеть такое прежде. Он рос в семье, где не знали, что такое ремень, даже за самые большие проступки он расплачивался только муками совести. Он явно не знал, что сказать, ведь только недавно он рассказывал свой доклад про семейные ценности. Каково было бы слушать его таким людям, как Айдар? Уважать родителей, быть честным и любить их, даже сейчас? После такого?       — Слушай, а можешь спину мне помазать? А то я не дотянусь. Он почувствовал себя полным дураком. Самым большим. И всё равно взял мазь и постарался заглушить это чувство.