Тайна школьного турпохода

Выпускной — то самое мероприятие, которое ждут все. Не просто окончание года, а окончание года, значащее гораздо большее. Для первоклассников — воистину, что первый год был прожит; для четвёртого класса — что начальная школа уже позади. А для девятого класса, для девятого класса, это либо дорога в технический лицей, колледж, либо продолжение избирательных пыток в месте под названием школа. Что же до одиннадцатого, то Филипп ещё не мог об этом судить, но уже точно готовился к избирательным пыткам. Семья точно не позволит ему уйти после девятого. Да и попробуй он так сказать, что ему будет ответить в противовес, когда мама спросит, чем он намерен заниматься? Он не знал, что из себя представляет и точно не знал, кем хочет быть. Лучше уж и дальше плыть по течению, пока это возможно, чем обрекать себя на пытки выбора. Сегодня двадцать седьмое мая. Суббота. Филипп стоял перед зеркалом чуть более хмурый, чем обычно, и причёсывал волосы. Завтрак просился наружу от волнения раньше, чем это было запланировано, когда через пару дней начнётся череда экзаменов. Он покрутил щётку в руках и, прервав свои мысли, старался подумать о другом. Сначала он подумал о том, что за последние двое суток так и не получил ответа от той женщины, которой расхрабрился написать. И это его несколько не развеселило. Дело стоит мёртвым грузом. Если она не ответит, придётся найти и других людей на фото, и так, пока он не соберёт целый клуб людей, которым писал одно и то же, и не окажется как минимум половиной из них заблокирован. «Здравствуйте, я младший брат вашего бывшего одноклассника. Сейчас я вырос и хочу узнать о нём чуть больше. Если у вас есть какая-нибудь информация? Пожалуйста, прошу поделиться. Я буду очень благодарен». Часть зубной пасты аккуратно легла на щётку, и Филипп стал чистить зубы, отгоняя от себя и эти мысли. Да, так чистил, как никогда, что могло привести только к кровоточащим дёснам. Он подумал об Айдаре. После того как они неловко расстались на прошлой неделе, он его не видел. Хорошо или плохо? Он ещё об этом думал, как и не думал о том, что умудрился не оставить свои контакты. Они никак не могли связаться. Настанут каникулы, и они больше не увидятся, а Айдар забудет, как и Филип, их неловкое расставание и глупое, быстро стучащее сердце. Он сплюнул обжигающую зубную пасту, и шипенье воды унесло оставшиеся мысли в канал. Только бы сегодня с ним не столкнуться. В дверь стучали. Это бабушка. Стопроцентно. Ждала, пока Филипп закончит с утренними процедурами и прыгнет в машину, ведь мама уже там. Сидит на водительском сиденье и подкрашивает губы. Сегодня в честь такого события она даже попросила отгул на работе.       — Ба! Да иду. Иду я. Он аккуратно открыл дверь, уже полностью готовый. Рубашка была заправлена в выглаженные брюки, волосы уложены. «Хоть сегодня замуж», — как бы пошутила бабушка. Филипп правда ощущал себя иначе, как жертва, предаваемая огню. Он поплёлся вслед за бабушкой, надел лакированные туфли и помог пожилой женщине застегнуть сандалии.       — Какой ты у меня умница, Филя. Хороший мальчик вырос. Будущий наш защитник. Бабушка гладила его по волосам, а Филипп недовольно фырчал, пытаясь неумелыми пальцами застегнуть босоножку. И ведь придумала черти что! Весь запыхавшийся и в досадном настроении, он помог ей спуститься, и они вместе сели в машину. По пути заехали в цветочный: мама говорит, самые красивые цветы надо дарить вашей классной. Филипп смотрел на букет лилий, и его корежило. Он бы предпочёл собрать ей букет репейников вместо этого. От этих мыслей его даже не останавливало, что мать Андрея и его классная по совместительству были одним и тем же человеком. Филипп и его семья по приезду пробыли вместе не так долго. Зашли в класс вместе, а вот вышли уже по отдельности. Сначала мама полезла к учительнице, обнимать и целовать её — и это при свете дня. Бабушка помогла надеть ленту под стыдливым взглядом одноклассников. Утешало, что Филипп не один в похожей ситуации: большинство пришло с родителями, некоторые с семьями. Он увидел Андрея, красивее чем обычно, и замахал ему рукой. Парень вырвался из объятий старшей сестры и подошёл к Филиппу. Они обменялись рукопожатиями и, не успев толком разговориться, как их староста позвала парней вниз. Строиться и повторять вальс. Филипп будто выпал из жизни и совсем забыл про эту часть линейки. Вальс, ох, как он это не любил! Он вообще не любил танцы в принципе, но вот вальс — особенно. Танцевать со своей соседкой по парте вызывало у него каждый раз приступы тошноты, но он их сдержал, даже когда приходилось класть руку на талию. Радует, что это последний раз, и по крайней мере, до одиннадцатого класса он будет свободен от этой ерунды. Он не успел окликнуть бабушку напоследок, но та с готовностью проводила Филиппа счастливыми глазами. Юноша лишь грустно улыбнулся и последовал за всеми вниз. Хотелось бы Филиппу быть таким счастливым, как его бабушка, и искренне радоваться его выпускному, а в итоге он жутко хотел пить и не менее жутко потел. Широкая синяя лента развивалась на ветру, и это по какой-то причине его бесило. Площадка была большая, пусть и неровная, зато асфальтированная, со своими неровностями, кочками и дырками, маленькими сорняками. Классы начали потихоньку строиться. Напротив них стоял первый класс, а за ним — родители. Смотреть на незнакомые лица ему было не интересно. Он перевёл взгляд на обувь, а потом поискал глазами Андрея. Он стоял далеко и разговаривал с одноклассницами. Ему не было никакого дела до душевного состояния Филиппа, и тот вновь уставился глазами в обувь, поджимая под себя губы. Началась торжественная часть. Андрей перетянул внимание Филиппа с директрисы на него. Как хорошо, что они стояли в третьем ряду, иначе всё это действо было бы через чур заметно.       — Филипп...       — Ну что?       — Пойдём сегодня пить? Все по пятьсот рублей скидываемся, Ёжика отправим до магазина за бухлишком. Филипп сдержал недовольное фырканье, помнил он, чем пьянка с одноклассниками может заканчиваться, ещё с восьмого класса. Поэтому свёл брови и замотал головой. Андрей не стал ничего спрашивать, просто примирился с точкой зрения своего близкого друга и незаметно достал пятьсот рублей и передал старосте. Ожидание вальса длилось вечно. Филиппу уже стало казаться, что туфли ему малы, а воздуха на улице слишком мало. Стоило меньше смотреть в сторону десятого класса и пытаться увидеть там знакомое лицо. Песня заиграла, и он, как заведённый солдатик, пустился в пляс. Слёз на лице матери вовсе не было — страх размазать тушь был выше выпускного её сына. Зато бабушка то и дело вытирала капли, сбегающие по морщинистым щекам. Он увидел семью издалека, когда они запускали шарики со своими пожеланиями. Филипп долго не мог решиться, что написать, прикусывая губы и ждал очереди на маркер обратно. Потом что-то начиркал втайне от всех и запустил выше, и выше. Он улыбался, но совсем не весело. Он думал о своём брате и о том, что этого момента у него не было. В носу защипало, но он задрал голову, приказывая себе остановиться. Филипп смотрел на возвышающийся шарик в синеве, по очереди обнимая маму и бабушку, шепча просто и тихое:       — Спасибо.

***

Филипп сфотографировался напоследок с семьёй и проводил удаляющимся взглядом одноклассников. У них на плечах развивались такие же ленточки, как и у него. Все эти четыре года ему пытались внушить, что они одна семья, но сейчас он так отчётливо не чувствовал с ними ни капли родства.       — Поехали домой, Филиппе? Бабушка много чего наготовила, поедим с тобой салатов, там курица в духовке стоит. Мама похлопала его по плечу и, воспользовавшись платком, шмыгнула носом. Бабушка уже сидела в машине неподалёку и жаловалась на очередную пошлятину, играющую по радио.       — А можно я позже приду? — Филипп аккуратно отстранился от плеча матери, ему сейчас хотелось быть одному. Побыть одному — это было мягко сказано. Когда всем так было весело, он чувствовал себя таким не в своей тарелке, со своими скверными мыслями. Горло его перетягивало толстым жгутом, и если он не мог найти собеседника, напарника, сочувствующего в деле, то ему нужно хотя бы побыть одному. Съесть мороженое и попинать камни. Потрогать траву.       — Если что случится, сразу звони, ладно? — мама, по всей видимости, думала, что Филипп пойдёт гулять со всеми, поэтому так упрямо провожала толпу взглядом серых глаз.       — Мм, ладно-ладно. Отвезёшь мою сумку домой?       — Давай. Филипп высунул из сумки пару купюр, телефон и сунул их в брюки. Мама посмотрела на новый рюкзак удивлёнными глазами. Действительно, ведь она впервые его видела.       — Ты всё-таки купил. Эх, и промолчал? А мы с бабушкой чуть не купили тебе новый.       — А... это? Нет, — Филипп мотает головой. — Тот парень купил в качестве извинения. Совсем... недавно.       — О, звучит так, будто он вовсе не плохой человек. Наверное, маме тяжело было это сказать после встречи у директрисы, где присутствовали все, в том числе они, в том числе отец Айдара. Филипп сделал всё, чтобы смягчить «падение» Айдара, но ему только и оставалось шумно глотать воздух, когда он видел, каким человеком оказался его отец. Мама тоже не стала осознанно сгущать краски, а тактично промолчала, молча оценивая незнакомое семейство с сочувствием. Только за это Филипп мог сказать ей спасибо, хотя и знал, что всё отрицательное мнение она держит при себе.       — Так оно и есть, — буркнул Филипп и почувствовал себя так, словно оправдывает преступника.       — Хорошо. Не задерживайся только допоздна и, если что, звони мне, понял?       — Да, понял, я понял. Он поцеловал и обнял бабушку, та незаметно сунула ему в кармашек рубашки ещё пару бумажек и проводил старую «Тойоту» до ворот школы. Во дворе ещё осталось пару группок детей и родителей. Филиппу, прежде чем двигаться в путь, куда бы он ни направлялся, требовалось смыть с лица липкий пот и заодно получить неплохую возможность не спеша прогуляться по школе, чтобы подумать о своём, скрывшись от досадной жары снаружи. Но ведь не мог он догадаться, что лоб в лоб столкнётся с тем, кого старательно так избегал. Что за ужасная участь! Надо было бежать отсюда, как только представилась возможность. О чём он думал?       — О, — только и успел сказать темненький парень, и книги с его рук с громким хлопком попадали на кафельную дорожку. Филипп, руководствуясь своим первостепенным инстинктом, кинулся на помощь, но заторможенной реакции было достаточно, чтобы вместо книг схватить парня за рукава. Он отдернулся от него, будто его ошпарило кипятком, и стал собирать книги.       — Что ты здесь делаешь?       — Это я должен был спросить, — Филипп сначала нахмурился, а потом улыбнулся. — У меня выпускной. Они всё ещё ползали на четвереньках и собирали книги. С открытой форточки по ногам дул ветер. Филипп боялся смотреть на Айдара и обнаружить там ещё не заживший синяк под глазом и, кроме того, обнаружить новые ранения.       — Попросили разобрать кое-какие документы.       — А глава пошёл проставляться? Айдар промолчал, скорее всего, ощущая себя ещё большим козлом отпущения. Глава студсовета в этом году уже выпускался, и первый вопрос, который будет стоять остро в наступающем году, — это выбор нового. Кого бы ни выбрали на эту должность, ему придётся кланяться этому типу и лизать пятки ради хорошей характеристики в университете. Скоро все книги были собраны.       — Можешь идти, дальше я сам.       — Да я никуда не опаздываю. Куда тебе донести?       — В библиотеку... При слове «библиотека» Филипп вспомнил кое-что, что связывало их раньше, и не решался задать один и тот же вопрос, который вертелся у него на языке. Он притянул книгу за корешок ближе.       — Хорошо. Давай. Молча шли они, впрочем, не так долго.       — Ты смотрел выпускной?       — Да, из окна видел.       — А почему внизу не было? — вопрос вылетел из рта прежде, чем парень успел подумать. От неожиданности Филипп чуть не прикусил себе язык.       — Да не захотел идти. «Почему?» — хотелось спросить Филиппу, но он сдержался и промолчал, в этот раз сумев сдержать себя, правда, не от всего. Ему в самом деле хотелось очень посмотреть на лицо Айдара. Зажил ли тот синяк? Или ему ещё раз стоит извиниться за него? Он поднял голову и посмотрел в сторону окна, возле которого и шёл. Жёлтое пятно всё ещё гордо красовалось на своём месте, а вот лицо Айдара считай уже было в порядке. На месте разбитой губы была всего лишь маленькая царапинка.       — Прости за синяк. Я знаю, что уже говорил это, но всё равно, прости.       — Ладно, прощаю, — сказал Айдар так легко, словно ему уже было всё равно на него. Какая из этих реакций — бурная или легкомысленная — должна была задеть Филиппа, это ещё надо было подумать и постараться.       — Ты чем-нибудь мажешь?       — Да, беру в медпункте мазь, когда медсестры нет. Обрабатываю. Вот они уже стояли возле широкой двери около библиотеки. Айдар толкнул её на себя и впустил Филиппа внутрь первым. Дверь за ним с таким треском захлопнулась, что Филипп вздрогнул, держа в руках книжки. Пахло здесь всё так же чем-то затхлым и старым, зато в углу Филипп обнаружил две массивные коробки, которых не замечал раньше.       — Купили новые полки, будут собирать, — пояснил Айдар, тоже складывая книги на стол. — Выкинут всё барахло из архива, сделают там читальный зал. Поставят и книги закупят.       — Мм, понятно, — несущественно пробурчал под нос Филипп. Он помог парню также рассортировать книги. Пусть у него в этом было и мало опыта, зато второй ему в этом охотно помогал, и они быстро управились. Стоял самый, по мнению Филиппа, жаркий полдень за неделю. Голова была горячей, а белая рубашка, предназначенная только для праздников, прилипла к телу.       — Чем теперь займёшься? — Филипп стоял, облокотившись на дубовую дверь и ждал, пока в руках Айдара щёлкнет замок.       — Не знаю, наверное, домой пойду. Телек посмотрю. Ложь. Айдар варился в собственных мыслях и совсем не обращал внимания на прилипалку Филиппа. Он думал о том, что ему надо приготовить ужин и, по возможности, постирать белье, хотя стирка ещё терпит. А ещё он не помнил, остался ли порошок или ему придётся выходить из дома дважды. А ещё он не просмотрел толком тот альбом, а такую вещь, что есть, то есть просто опасно хранить дома. Но сейчас он впервые посмотрел на Филиппа. Лицо у парня было жалкое, хоть и красивое, а от ответа Айдара ему не сделалось лучше. «И чего это он такой грустный, нос повесил?» — недоумевал Айдар. — «У него же сегодня выпускной, пусть дышит и радуется жизни, пока может, и пока не настали экзамены». Парень вспомнил свой выпуск год назад: несмотря на жёсткие ограничения в своей жизни, продиктованные его отцом, он всё же выпил лишнего с друзьями и после этого поклялся не пить. Он проснулся в объятиях одной из своих одноклассниц, а она от него шарахнулась, как прокаженная. Как хорошо, что девушка уже выпустилась, иначе у них было бы намного больше горьких воспоминаний на двоих. Айдар всё ещё смотрел на Филиппа. Светлые волосы, похожие на пух, растрепались, а шея покрылась испариной. Да, ему кажется, не на шутку жарко.       — Ты, видимо, плохо переносишь жару, — Айдар указал на красные щеки парня и двинулся по коридору в своём направлении.       — Вроде того, — подчеркнул Филипп и увязался за парнем следом, — вроде того.       — Тогда тебе не помешает холодная ванна или даже бассейн, а лучше всего, было бы...       — Речка, — закончил за него Филипп и глупо, по-детски улыбнулся.       — Ты приглашаешь?       — Попытка номер два.