Тайна школьного турпохода

Сельская дорога неподалеку от их родного небольшого городка сменяется тропинкой между березами, а затем и узкой тропой. Полдень стоит кошмарно жаркий. Филипп закрывает лицо панамкой и фотографирует местные красоты, а Айдар делает пометки на бумажной карте. Все ли здесь было точно так же, как семнадцать лет назад? Какого размера было это дерево и стояло ли оно вообще здесь? Филипп прикусывает губу и вспоминает вечернюю ссору; он до последнего колебался, отправляться в этот поход или нет. Вчерашнее происшествие дома в очередной раз напомнило, зачем он это делает. Мама нашла у него под кроватью копию того альбома, где был его брат. Она по натуре была женщиной мягкой, поэтому он вовсе не ожидал, что она станет на него кричать и попросит перестать заниматься этой ерундой. Даже бабуля не могла ее успокоить, что уж говорить об отчиме, который забился в угол. Филипп даже от досады пустил слезу. Как она может ему запрещать заниматься этим? Поначалу в нем просто взбунтовался подростковый дух, но мысли об этом походе все крепли, а уверенность росла. Так, впрочем, они и оказались здесь.       — Аккуратно, — рука Айдара неожиданно хватает Филиппа за запястье. — Здесь повсюду корни деревьев. Будь осторожен.       — Да… ага. Прикосновение кажется мимолетным, но Филипп еще некоторое время ощущает, как пульсирует место захвата. Он пытается стереть это прикосновение, потирая тыльной стороной запястье, пока оно не становится чуть красноватым. Он все не может привыкнуть к такой чудовищной реакции на чью-то заботу. На заботу и внимание конкретного человека. Идут они в основном молча. Филипп плетется от жары, чуть шевеля коленками и хлопая комаров, когда их фигуры скрываются в тени, и обмахиваясь панамкой, когда ухабистая дорожка опять идет в горку. Здесь тяжело заблудиться. Дорога в основном идет прямо и не делает никаких поворотов, но это и хорошо, говорит Айдар, справа от них находится тот самый обрыв, где когда-то была речка. А теперь на дне обрыва сухая земля, и так уже несколько лет. Айдар просит не подходить к краю тропинки. Филиппу боязно, он даже не пытается увидеть, что находится за пределами пушистых кустов.       — Ух ты… Они выходят на полянку. В действительности, именно здесь семнадцать лет назад дети ставили палатки, жгли костры и играли на гитаре. Сейчас здесь мало осталось воспоминаний об этом. Все давно заросло, где-то выступает трава, но в основном перетоптанная площадка осталась просто голой, с сухой пожелтевшей землей.       — Остановимся здесь?       — Да, я думаю. Они ставят рюкзаки и приваливаются к сухому бревну. Филипп смотрит на часы, у них есть еще несколько часов, прежде чем им потребуется вернуться, но Филипп почему-то об этом даже не думает. Он искоса смотрит на Айдара и мечтает посидеть еще немного так подольше. Парень отчетливо чувствует на себе чей-то взгляд и поворачивает голову.       — Как тебе здесь? Айдар убирает волосы с лица и откидывается с бутылкой воды в руках, ожидая ответа. У Филиппа пересыхает в горле.       — Жарко. И жутко.       — Жутко… ну да. Если смотреть на это так, то да… ты прав, жутко. «Видел ли он тоже самое, что вижу здесь я?» — думал Филипп. После того похода школа перестала выбирать это место как площадку для кемпинга, опасаясь новых трагичных случаев, и постепенно интерес к этой теме сошел в самую бездну. А если думать о той цели, по которой они здесь оказались, то они пришли не смотреть на место, где раньше устраивали походы, а искали место гибели.       — Тогда не будем задерживаться. Пошли дальше по маршруту.       — Да! Айдар держит карту широко раскрытой. Интернет здесь не ловит, а связь, как мигающий мотылёк, то пропадает, то исчезает. То две полоски, то три. Филипп не выпускает из рук телефон, пытаясь включить GPS-навигатор. Айдар отмечает маленькими отрезками их передвижение на карте.       — Как здесь появился этот ров? — Филипп примеряет на себя роль туриста, которая идёт ему больше к лицу, чем роль заядлого гида. — Не думаю, что этот канал был здесь всегда.       — Я не знаю, — Айдар равнодушно пожимает плечами, даже не удосужившись повернуться, это позволяет Филиппу и так дальше бесстыже рассматривать его широкую спину. — Думаю, это из-за бумажной фабрики.       — А причём здесь она?       — Дамба там, выше по течению, — Айдар указывает пальцем куда-то дальше, вдоль тропы, на что Филипп просто молча кивает и больше не задает глупых вопросов. Его взгляд впивается в глубину, и отчётливо ощущается подпирающий к горлу страх. Не нравилась ему эта яма, и думать о том, что будет с теми, кто туда свалится.       — Не хотелось бы туда провалиться. Там глубина метра два с половиной, не меньше. Тебе так не кажется?       — Филипп, смотри под ноги, а не в яму. И не забивай голову ерундой. На обратном пути мы снова найдём мост и перейдём её, ладно?       — Ладно… Зачем он вообще согласился на этот поход? Узнать правду? Разве им не хватило той информации, которую они получили? Могли ли они ещё что-то требовать, спустя семнадцать лет после трагедии? Это место давно уже заброшено, а трава вытоптана дикими зверями. Такие, как они, и правда, будто надеялись что-то ещё найти? Могильный камень, плиту или табличку, где им подробно распишут, куда они исчезли? Подобные мысли нисколько не улучшали душевное состояние Филиппа, и он все меньше следил за тропой. А Айдар, явно увлекшись местной топографией, совсем не следил за своим напарником.       — Филипп! Ну, где тебя черти носят- Айдар остановился, чуть не ступив на раскрошенную землю. Земля вокруг обрыва, очевидно, сползала, и как он только не заметил этого, когда шёл вперёд. Он бы сам мог запросто уже туда провалиться, не такой уж лёгкой он был пушинкой. По всей видимости, сама фортуна решила дать ему второй шанс. Ещё минут пятнадцать ходьбы в сторону, откуда он пришёл, и он встретился с глазами Филиппа. Парень только и всего рассеянно стоял на тропинке и не двигался с места. Видимо, действовал по принципу: «потерялся в лесу — не дай шанса кому-нибудь ещё тебя потерять».       — Вот ты где, — Айдар облегчённо вздохнул, он не стал говорить, что надумал всего самого худшего. — Ты в порядке?       — Да, ничего такого. Только комары за ноги покусали. Прости, что не следил за дорогой.       — Давай сделаем передышку, — Айдар скинул рюкзак и, не дожидаясь Филиппа, плюхнулся на траву. — Возможно, ты просто устал. Филипп повторяет за Айдаром. Приятный ветер вместе с шелестом высокой травы отдаётся в спине. Филипп пытается заговорить, но всё никак не решается. Время не подходящее и момент не тот. Лучше уж не говорить, если не уверен, что не сможешь проконтролировать сказанное, чем испортить вообще всё на свете. Даже и думать не стоит. Навряд ли после такого можно будет повернуть время вспять.       — Разве тебе не страшно? Филипп не заметил, как слова вырвались из него раньше, чем он успел это понять. Листья над головой снова зашелестели.       — Я боюсь не меньше, чем ты, — на лице Айдара проскальзывает болезненная улыбка.       — Почему ты тогда решился на этот поход? Ты же понимаешь, мы здесь ничего не найдём спустя семнадцать лет. Мы не те, кто ищут погибших. Погибших вообще нереально найти. Айдар сжал губы, но Филипп не останавливался.       — Они мертвы, ты сам это знаешь. В чём причина?       — Ты хоть раз был на кладбище? Проведывал могилу брата?       — Я не… Филипп запнулся и обомлел. Мама ни разу не брала его на кладбище. И этот год не был исключением в его памяти. Они просто уезжали без него, и когда он просыпался, то все уже были дома. Остаток дня они были заняты днём рождения парня. Мама из года в год объясняла это тем, что не хотела травмировать Филиппа, который и так без этого болезненно воспринимал тему старшего брата, и не хотела, чтобы он каждый год в свой день рождения расстраивался. Сейчас, когда Филипп об этом задумался, даже в голове это звучало странно.       — А я был, — Айдар сомкнул губы в узкую полоску, — никого внутри там нет.       — Ты что, могилу копал?!       — Филипп, — Айдар, видимо, не хотел распространяться о своём таинственном источнике обнаруженной информации, и свёл брови, — я почти уверен, они не погибшие. Они пропавшие. Филиппу потребовалось ещё несколько секунд, чтобы собраться с духом. Он глубоко вдохнул жаркий полдничный воздух и попытался унять озноб в пальцах. Злость подходила к горлу и комом оставалась там, она смешивалась как жгучий коктейль вместе с досадой и не оставляла ему практически места для воздуха.       — И что… даже если это так? — в голосе проступила горечь. — Что мы сможем сделать, приехав сюда?       — Может, и ничего, ты прав, — Айдар грустно улыбнулся, — я просто хотел поближе познакомиться с местом, где был мой брат. Где его в последний раз видели живым, только и всего. Светловолосый парень почувствовал себя виноватым. Почти накинулся на Айдара, чуть в лепешку не раздавил его, хотя и знает, подозревает, по крайней мере, что парень чувствует себя не лучше, чем он. И все же извинений вытащить он из себя не мог.       — Филипп…       — М-м? Лицо Айдара находится так близко. С чего бы это? На лице Филиппа вспыхивает пылающий багряный окрас от мыслей, которые он сам себе надумал за три с половиной секунды. Богатая фантазия, не иначе. «А вдруг он не один такой? Вдруг Айдар чувствует и ощущает то же самое?» Тысяча «а вдруг» Филиппа не устраивает, ведь помимо его розовых сопельных фантазий там есть такие, удручающие и гнетущие, которые при возможности будут преследовать его до конца жизни, если что пойдет не так. Они еще имеют все шансы стать достоверной реальностью. Он толкает парня в грудь, тот от неожиданности даже падает в траву. Филипп резко оказывается на ногах и маленькие шажки переходят на бег. Ноги позади него так же быстро пересекают тропу, как и его собственные.       — Одуванчик, там был… одуванчик!

***

«Как он мог вообще только об этом подумать?» — он вновь и вновь повторяет это в своей голове. Это было не то! Конечно, было не то. Он чувствовал себя самым ужасным и постыдным созданием, которое только мог вообразить. Ему хотелось скрыться где-то далеко от своих мыслей, убить, уничтожить в себе все свои переживания, грубые слова и чувство вины за надуманное им лишнее. Потом он вернется назад, извинится перед Айдаром и сделает вид, что ничего этого не было. Только так можно жить дальше. Ухабистая дорожка перед глазами плывёт, он и не думает стирать пелену с глаз, продолжая думать, что это резко выступивший пот. Земля под его ногами, песчаная, как театральное пирожное, резко осыпается, он не успевает издать какой-либо маломальский писк, прежде чем его собственные инстинкты начинают работать вместо него. Хорошего из этого выходит мало. Вместо того, чтобы свалиться одному, он безрассудно хватается за руку парня и увлекает его за собой. Обвитый внутри земли корень дерева под смуглыми пальцами Айдара трескается, и они оба падают. Пару мгновений, и клубы пыли рассеиваются. Айдар откашливается и смотрит на предмет своего мягкого падения. Он ещё несколько мгновений трясётся, облокотившись на локоть, и выхаркивает:       — Я хотел тебя предупредить, но ты так быстро бежал… Филипп, ты как? Парню повезло, что благодаря цепкой хватке Айдара они прокатились по земле всего полметра из обещанных высотой трёх, хотя навряд ли падение можно было считать их удачей. Филипп повернул голову набок и сплюнул землю, всё его тело будто приземлилось на твёрдую кровать, на которую по какой-то причине забыли постелить матрас. Не улучшало ситуацию и то, что сверху на нём всё ещё сидел Айдар и больно давил своим грубоватым тельцем на кости таза.       — Если ты слезешь с меня, то я подумаю, что сказать. Айдара перекувыркнулся и стал отряхиваться. Филипп же только приходил в себя, проверяя все свои органы чувств на пригодность. Солнце такое яркое и ослепляющее теперь только в уголке травы злорадно подсвечивало землю своими лучиками. Он потрогал её. Сухая и твёрдая, как камень, ни одной травинки и частицы песка всё ещё не летают по воздуху. Парень попытался подтянуть к себе ногу, но почувствовал ноющую боль. Незажившая майская травма или новое неудачное приземление. Его захлестнули неприятные эмоции. Он пока не мог поднять головы, чтобы посмотреть на парня. Он хотел разозлиться и натурально заорать, он был виноват в том, что они упали. Зачем он схватился за руку Айдара, когда падал? Ему надо было упасть одному, тогда хотя бы Айдар остался там, целый, невредимый, и мог бы привести помощь. Вместе с тем он понимал: упади он с такой высоты и приземлись неудачно на какой-либо выступ, это могло кончиться ещё более плачевно. Всё это было не так плохо по сравнению с теми мыслями, которые пришли ему в голову, когда он посмотрел за спину Айдара. Лицо его сделалось бледным-бледным, сравнимо разве что с гладильной доской. Айдар, до этого глядевший куда-то ввысь, бросил взгляд на Филиппа. Его настолько напугал вид парня, что он сглотнул слюну во рту и обернулся, будто осознанно следя за взглядом такого же, как и он, попавшего в беду парня.       — Вот… чёрт.       — Мы, — Филипп усмехнулся с какой-то горькой жёсткостью, — по всей видимости, не первые, кто здесь.