Тайна школьного турпохода

Всего одна ошибка привела к такому исходу. Филипп вцепился ободранными костяшками в мокрую грязь и попытался преодолеть пару сантиметров над уровнем ямы. Это его ошибка. Дождь лупил ему прямо в лицо, хотя дождя в прогнозе погоды и в помине не было указано. Не улучшали обстановку и сгущающиеся сумерки. Одежда облепила его с ног до головы; некогда футболка светлого оттенка со смешным принтом теперь была в грязи. Сколько они уже здесь? Он потерял счет времени. Дождь так внезапно их настиг, что им некуда было и скрыться. Он беспомощно завопил:       — Черт! Черт… ыгх…       — Эй, ты так убьёшься и руки себе покалечишь. — Айдар, до этого пытавшийся хоть что-то увидеть через завесу дождя, переключил свое внимание на парня, хотя его состояние нельзя было назвать лучшим. Он держался за раненую руку. — Ну! Успокойся! Думаешь, я подозревал, что сегодня пойдет дождь? Дело ведь было не только в резко начавшемся дожде. Вид человеческих останков, наполовину погребенных под землёй, мог кого угодно выбить из равновесия, что уж говорить о Филиппе, который первым на них наткнулся. Они не могли больше оставаться в том месте, хоть себе и пообещали, что разберутся с этим, когда выберутся оттуда. Им пришлось пройти еще пару сотен метров выше по течению, тогда-то их и настиг дождь.       — Успокойся?! — Филипп, по всей видимости, пытался перекричать дождь. — Как я могу успокоиться, когда я в этом виноват? Это по моей вине мы здесь оказались, в этом дерьме! Только скажи, что не так. Айдар поджал дрожащие губы. Из-за звука ливня он с трудом мог различить, что говорил этот несмышлёный ребёнок, но понимал, что в том, что они здесь оказались, виноваты оба. Ему было не меньше страшно, чем кричащему, просто страх у него выражался по-другому. Спасибо, наверное, за это стоит сказать папе, который никогда не выносил крики и вопли парня, когда того лупили ремнем. Айдар упёрся глазами в трясущуюся фигуру мальчика напротив; как он хотел, чтобы тот перестал кричать и ломаться под течением сильных эмоций! Наблюдать за этим, оказывается, намного больнее, чем он ожидал. Но у него не хватило смелости подойти и сделать что-то, чтобы остановить это. Вдруг он снова оттолкнет его и сделает только хуже? А Филипп уже принялся голосить во всю, воя белугой. Айдар нахмурил лицо и подумал, смотря на него: «Если так пойдёт и дальше, то у них увеличивается риск умереть вовсе не от естественных причин». Он сел на колени и стал рассматривать кровоточащую рану на ноге парня. Дождь все охотно смывал, но это пугало ещё больше. Смуглый парень снял с себя рубашку и оторвал кусок рукава.       — Ты что делаешь? Филипп отвлёкся от своего концерта, когда услышал звук рвущейся ткани. Он наблюдал, как пальцы Айдара оказались совсем рядом и коснулись его в ложбинке под коленом. Парень перевязывал его рану. «А о своих ранах он не хотел побеспокоиться?» — Филипп закусил губу. Коленка сильно щипала, и он даже приутих, рассматривая раны на руках Айдара. — «А ведь он добровольно подал мне руку, и я схватил её. Инстинктивно. И всё же… если бы не я, не было бы этой ситуации вовсе». И ужасала она не только своей безвыходностью, а скорее всего цикличностью, как он подозревал, будто они вернулись на семнадцать лет назад.       — Хорош хныкать. — Айдар говорил тихо, но он сидел совсем рядом, на корточках, напротив согнутых ног Филиппа, и его было слышно замечательно. — Твоим воем делу не поможешь. Давай подождём, пока кончится дождь, и пойдём вдоль оврага. Уверен, мы осмотрели ещё не всё и найдём способ отсюда выбраться. Филипп неуверенно кивнул и посильнее вжался в ямку так называемой стены, куда не попадал дождь. Ему было далеко от комфорта, сидя всего в паре метров от найденной пары скелетов. В конце концов, они вернулись назад. Куда ему было до храбрости и рассудительности Айдара. Он чувствовал себя испуганным маленьким существом, не в силах произнести хоть одно внятное предложение. Айдар сел рядом с трясущимся парнем, дождь его тоже порядком достал. И губы у него посинели вовсе не от страха. Он начал думать, что будет хуже: когда этот природный душ кончится или чтобы он не кончался вообще, затапливая яму. Их ноги уже стояли в подобии маленьких грязевых лужиц. Он посмотрел на Филиппа, у того зуб на зуб не попадал, а лицо было испуганным, бледным. Ему уже было всё равно, касалось его плеча Айдара или нет. Он ощущал весь груз вины, который лёг на него, и вместе с тем он вдруг неожиданно почувствовал на себе чьи-то руки.       — Айдар…       — Прости, что оттолкнул тебя. Я не меньше испугался. Красные глаза Филиппа из-за слёз зажмурились и вновь распахнулись, он припал без лишних стеснений к мальчишеской груди. Чего было стесняться. В этом овраге не было никого, кроме него, Филиппа, двух лягушек и трёх дождевых червяков. Айдар, пусть и не показывал этого, но находился в похожем состоянии, что и Филипп, и только когда он скрылся за чужой спиной, дал волю чувствам. Так, обнявшись, они просидели до самого рассвета. Дождь, лупивший некогда сильными каплями по чужим лицам, превратился в росу на листьях берёзы и маленькие жемчужные бусины на траве. Снова природа была спокойна и исполнена добротой и милосердием после бушующей ночи. Прохладный предрассветный ветер колыхал подсохшие светлые пряди на волосах. Филипп разжал губы и облизнул их. В промокшей одежде было очень холодно. Даже несмотря на то, что он уже снял футболку. Сидеть без штанов на голой сырой земле — нет уж. Извольте. Он посмотрел на Айдара, парень лежал у него на плече с закрытыми глазами. Скорее всего, он не спал, а экономил силы, ему совершенно ни о чём не хотелось говорить. Дождь закончился, и надо было идти. Филипп похлопал его по макушке, и из-под тёмных ресниц, через несколько хлопков, показались угольно-золотистые глаза. Парень подумал: будь такая близость обусловлена другой ситуацией, он бы, несомненно, обрадовался, но сейчас, смотря на запёкшуюся кровь на локте товарища, не было никаких подобных эмоций.       — Дождь закончился. Нам пора.       — Мм… хорошо. Айдар и правда, по всей видимости, уснул, удобно устроившись на чужом плече. Как только он очнулся от дремоты, то отстранился и чуть по ошибке не стал протирать глаза, в последний момент вспомнив, что руки все еще все в грязи. Филипп очень внимательно наблюдал за ним. «Как ты себя чувствуешь?» — хотелось спросить ему. Такой банальный и простой вопрос, но целая ночь нервозных раздумий показала, что не все стоит говорить, и не все стоит совершать по первому зову.       — Ты встать можешь?       — Мг… да. Тяжело было совладать с собственной ногой после ночи сиденья, а что уж говорить о больной ноге. И Филипп начал думать, что дело не только в ране на коленке. Так ли хорошо зажило то растяжение, полученное больше месяца назад? И было ли это просто растяжение? Они шли по узкому оврагу в сторону, с которой предположительно пришли. Размокшая бумажная карта и два рюкзака где-то там, на поверхности, не давали никаких результатов. Более того, Филиппу, даже если и чисто гипотетически слышался ночью звон телефона, все мелодии смывались быстрым звуком дождя. С каждым шагом боль в ноге становилась все тяжелее и острее, а через некоторое время его напарник заметил, что пострадавший за ним не успевает.       — Сильно болит?       — … вроде того. Филиппу было стыдно признать, что мало того, что он стал виной их падения, так еще и теперь будет обузой в попытках выбраться отсюда. Он, пожалуй, слишком много уделил внимание повторным самоистязаниям, что не заметил перед собой широкую спину.       — Залезай.       — Но твои руки…       — Я же не на руках тебя понесу, — рыкнул Айдар. — Залезай! Филипп прежде всего поддался на уговоры только по той причине, что испугался вспышки злости парня напротив. От усталости и у него заканчивалось терпение, и им обоим было очевидно, не до любезностей. Футболка Айдара была не меньше в грязи, чем все остальные части тела. Лицо Филиппа налилось красным цветом от осознания, что их разделяет одна футболка, пусть и грязная, и пропахшая потом. Айдар шел вперед и внимательно следил за ухабистой тропинкой. Одна неровная, мягкая кочка — и они могли оба полететь в грязь, а двигаться по коричневой каше было просто восхитительным удовольствием. Зато на удивление Айдар отметил, что Филипп легче, чем он себе представлял. Горло у парня пересохло без влаги, он погрузился в воспоминания. Он вспомнил, как сбивал мальчишек с ног, когда они играли в футбол, потом перекувыркивался через себя и падал вниз. Кончики его губ изогнулись в улыбке, летний ветер дул ему в спину и аккуратным шелковым касанием проходил по засохшим порезам. Он думал о тех прекрасных моментах, пусть и немногих, которые у него были. Он вспомнил, как папа покупал ему его любимое фисташковое мороженое, когда водил домой из детского сада, вспомнил, какой теплой была его рука и как папа иногда катал его на спине. Ему почему-то, вместе со всеми приятными воспоминаниями, вспомнилось, как они с Филиппом плескались в озере. Айдар подумал, это потому, что сейчас ему особенно хотелось пить. Филипп думал о чем-то похожем. Похоже, оба парня были заняты переосмыслением своей жизни. Парень думал, как извиниться перед мамой, если ему представится шанс. Он все еще безрассудный подросток, если не ребенок, и точно никакой не взрослый, каким иногда пытается казаться. Он больше других зависит от опеки и поддержки, и сейчас он это отчётливо понимает. Даже лучше, чем раньше. Он держится за шею Айдара, скрестив руки и набок завалившись, прижимается к его футболке.       — А это забавно, — Филипп улыбается сам себе, в каком-то полубредовом состоянии.       — И что же? — Айдар охотно ему подыгрывает. Мышцы в его ногах скоро откажут из-за усталости, но он всеми силами старается показать, что это не так.       — Тысячи людей пропадают и их не находят, в годах — десятки тысяч, и сотни. И лишь немногих удается найти. Каковы шансы, что мы… нашли то, что искали? Парень на спине произносит последнюю фразу, чуть дрожа губами. Они и сами сейчас не в лучшем положении, чем те два скелета. Их разделяет дорожка в пару лет и физическое состояние, но положение у обоих прискорбное.       — Малы. Ничтожно малы, — голос Айдара звучит тише, чем он ожидает. Ему кажется, еще немного, и он точно споткнется и упадет, какой бы ценный груз он не нес.       — А какие шансы… то, что мы отсюда выберемся? Он напряг слух и услышал лаянье собак. Уголки его губ слегка приподнялись.       — Филипп… — прошептал парень. — Мы обязательно выберемся отсюда.       — Почему? Айдар не смог сразу ответить. Его улыбка становилась шире, когда незнакомые голоса становились ближе. Черт, он рад даже им. Ему весело даже с этого. Филипп, кажется, понимает его, потому что тоже начинает улыбаться. Это похоже на безумие: все грязные, в царапинах, смертельно уставшие, они начинают хохотать. И среди своего голоса Филипп слышит голос Айдара:       — Ведь мы те, кто искали пропавших.