Тайна школьного турпохода

Дата:02.10.2017 Тема: Человек с почтовыми марками Кому: letovegor1993@gmail.com Отправитель: doglanguage@mail.ru Здравствуйте еще раз! Спасибо что в итоге дали мне адрес электронной почты. Мне кажется, вести наш диалог так будет даже удобнее. А я не буду тратить так много денег на марки, иначе мой кошелек скоро станет пуст из-за этих наклеек (не подумайте, я не жалуюсь! А марки очень красивые в самом деле. Я аккуратно снял их с бумаги и положил в свою коробочку с наклейками). Почта, правда, будь она неладна даже не в состоянии привезти мне ваше письмо в хорошем состоянии. Прошлый конверт, который я получил, был совсем влажным. Будто его искупали в лужи. (с этим все в порядке!) Аха-ха, но это не ваша вина в конце концов (и думаю, не почтовых работников тоже). Проблема в том, что как бы я не пытался просушить конверт вместе текстом, к меня ничего не вышло . Чернила просто расплылись по листу, и вы можете мне не верить — истории закончилась даже еще печальней, когда я оставил ваш конверт на батарее, а его погрызла собака. Я могу быть довольно невнимательным и рассеянным, когда передо мной стоит такая задача. Спасибо, что согласились мне помочь. Я знаю, что для вас это все в прошлом, и возможно, вам неприятно об этом вспоминать. Вместо того, чтобы оставить это в том времени навсегда, я заставляю вас вспоминать это. Неправильно. Из-за меня вы испытываете также неприятные чувства. Но для меня это, правда очень важно. Вы моя единственная зацепка, относительно того, где они становились. Что же касается мотива и всего остального… у меня все еще недостаёт множества деталей, чтобы собрать целую картинку. Я буду рад любой информации относительно этой истории. Как я нашел вас? Вы спрашивали у меня в прошлом письме — я все помню. Наверное, это не так хорошо жить с осознанием, что какой-то чудак в интернете, имея достаточно времени, наблюдательности, и всего один альбом со школьными именами и фотографиями, может накопать на вас в интернете. Век технологий, век открытости, когда подписывая свою публичную страничку в социальных сетях настоящим именем, мы даем возможность всему мир знать где мы и чем занимаемся. Хотя может казаться, что это никому неинтересно и никто не будет таким заниматься. Ой! Звучало так как будто я что-то плохое. Или скорее кто-то. Наверное, выставлять себя не в лучшем свете, тоже моя отличительная черта. В любом случае, я очень рад что так получилось. Иначе бы я не нашел вас. Не нашел бы из ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО благородных побуждений узнать о своем брате и о его друге чуть больше. Вы старше меня в несколько раз и по этой причине я сразу думаю о маме, которую учил когда-то пользоваться интернетом и не отвечать на звонких мошенников. В наше время очень важна цифровая безопасность. Просто помните об этом. Расскажите, как они оказались у вас? Может они что-то случайно упоминали в разговоре или у вас есть догадки на основании их действий и поступков? Я буду очень вам благодарен за любую информацию об этих ребятах. Спасибо. У Айдара есть привычка просыпаться очень рано. Обжившись у Филиппа, эта привычка никуда не уходит.  Он морщится от ранних утренних лучей. Филипп не врал, когда говорил, что солнце припекает на этой половине сильнее обычного. Айдар трет веки и смотрит на кровать перед собой. Парень напротив него, как гусеница, закутавшаяся в кокон, мирно сопит. Филипп спит так отнюдь не потому, что в комнате прохладно — детский страх быть укушенным бабайкой за открытую часть тела преследует его до сих пор, поэтому он укутывается насильно и только верхняя часть лица оказывается снаружи. Айдар улыбается, сам не зная почему. Он ведь видел это уже несколько десяток раз и все равно его это забавляет, как в первый. Это его привычка никуда не ушла, даже когда у него на ноге был гипс, и Филипп все равно укутывался в одеяло, как во вторую броню. Сейчас гипса уже не было и вроде прошло уже достаточно времени, чтобы произошедшее осталось в прошлом. Рассеченный локоть Айдара, впрочем, иногда ему об этом напоминал. Рубец тянулся сверху вниз с внешней части локтя, огибая выпирающую кость и останавливаясь прямо возле края рукава. Несмотря на свою врожденную способность привлекать внимание зевак, сам Айдар редко обращал на это внимание. Что-то было странное и непонятное, комичное и до ужаса не смешное в том, что одна рваная рана должна оставить воспоминания на всю жизнь, а те синяки и гематомы, оставленные другим человеком, должны пройти навсегда и исчезнуть бесследно. Исчезнуть, будто никогда их и не было. Айдар должен натянуть улыбку и повиноваться этому. Филипп просыпается, когда Айдар уже на кухне доедает завтрак. Он всегда стыдиться появляться перед парнем в взлохмаченном виде. Парень поправляет задранную футболку и вытирает с подбородка слюну. Сколько бы он не пытался, он никак не может заставить себя встать пораньше, хоть и старался безуспешное количество раз.       — А где мама?       — Уже уехала на работу, — Айдар подхватывает на вилку последний кусок яичницы с характерным металлическим лязгом и запивает большим количеством тёплого сладкого чая. Очень быстро жует. Очевидно, парень спешит. Филипп прислоняется к дверному косяку и голыми ногами ощущает холодный линолеум. Он только сейчас вспоминает, что из-за своей спешки забыл надеть тапки. Но парень не перестает смотреть на Айдара, пока его собственная порция завтрака продолжает стынуть. Как хорошо, что Чарли все ещё спит на подстилке в коридоре, иначе он бы уже давно стоял возле него рядом и размахивал хвостом в надежде выпросить хоть один кусочек.       — Почему ты уходишь так рано?       — Ты же знаешь, дела в студсовете.       — И ты никак не можешь выйти хоть раз позже? С самого начала и вот как уже два месяца они ходят в школу по отдельности, несмотря на все произошедшее за пару последних месяцев приключения. Будто идти вместе в школу это тоже одна из них и он пока к этому не готов. Филипп от этого чувствует странно. Будто ему есть что скрывать. Правда, пожалуй, это кажется мелочью по сравнению с тем, что в школе, они тоже не особо общаются. Навряд ли можно назвать общением игру в гляделки и какие-то кивание, когда они сталкиваются в коридоре или в столовой. Да уж, это становится чересчур странно.       — Зачем? — Айдар смотрит на Филиппа. Он от этого сильнее сжимается в дверной косяк, старается стать невидимым и вместе с тем побороть ставшее слишком сильным першение в горле.       — Затем, что...  — слова Филиппа застревают в горле. Он сглатывает ком, и что бы он не собирался сказать это становится неважно и невозможно в одночасье.       — Ба, зачем по спине, то бить?       — Ты в проходе встал, — бабушка с утра собранная, также как и накануне, вечером. Она вообще у него как офицер морского флота. Такое ощущение, что только ему в этой семье известно чувство сонливости и разбитости по утрам. — Пройти мешаешь мне.       — В общем, я ушёл, — Айдар ставит посуду в раковину. — Не успеваю помыть, простите.       — Ой, Айдар, сынок, не переживай. Хорошего дня.       — И вам, милая дама.       — Вот подхалим... — бабушка цокает ртом и вдавливая Филиппа в стену, ставит уже остывший чайник на плиту.       — Это потому что он улыбается красиво...       — Филипп, ты что-то сказал?       — Нет, ничего. Филипп благодарен Айдару за сегодняшний завтрак. Пусть он никогда ему этого не скажет вслух, но мысленно говорит ему «спасибо». На улице сегодня прохладнее. Филипп прижимает ветровку к телу и на входе в школу носом к носу сталкивается с Андреем. Его давним лучшим другом, верно?       — Привет.       — Привет! Что-то изменилось между ними с началом учебного года. Появилась, прежде никак не ведомая, холодная отстранённость. Возможно, дело было в Филиппе — большое количество секретов еще никого не доводили до добра. Он то и дело боялся нарушить своими словами эту хрупкую дружескую идиллию, которая складывалась между ними из года в год, поэтому Филипп так старательно играл в лучших друзей и по сей день. Андрей вскинул голову и снял шапку. Шатеновые, нестриженные полгода пряди попадали ему на лицо. Их приветствие ограничилось простым кивком — будто им было лень разговаривать с утра пораньше даже, когда они зашли в раздевалку. Они делали это уже столько раз в течении всех этих лет, что это уже стало казаться даже странно сюрреалистичным. Будто он играет в каком-то спектакле, который никогда не закончится. Меняется только обувь — её размер и сезон. Раздевалка в преддверии первого звонка была набита детьми, которые помимо них тоже спешили на урок. С каждым годом Филипп и Андрей все больше отдалялись от начала раздевалки. Андрей мысленно делил раздевалку на уровни, как в какой-то игре и не верил, что в следующем году они перейдут на финальный уровень. И что будет с ними тогда? Андрей, подобно Филиппу, старался об это не задумываться, и проживать свои дни мирно и беззаботно. Насколько это можно было в десятом классе. Филипп предпочитал не делать резких движений без особой на то надобности, а за Андрея, будто все уже давно было решено его заботливой мамой. Все же кое-что его беспокоило. Вернее, кое-кто. Он посмотрел на макушку, копну темных волос со смуглой кожей, мелькнувшую в отдалении коридора. Андрей знает его уже второй год, с тех самых пор как оказался в студсовете. Навряд ли он бы обратил внимание на этого примата в других условиях. Не своей рукой и доброй волей, но он все же попал в студсовет и решил остаться по личным причинам. Он часто видел его. Было бы странно часто не встречать там парня, который впахивал чуть ли не за добрую половину людей, и получал за это чуть больше, чем «большое» или «премного большое» спасибо. Андрея это бесило. От этой жертвенности Андрею он не нравился чуть ли не больше чем в половину. Раздражало в нем всё. От его походки по коридору с поднятой головой — будто он считает себя выше всех, сдержанной улыбки, когда он здоровался с учителями, его манеры, забивать в ворота мяч с дальней дистанции при этом хмуря лицо, как у слепого старика, до его сдержанности и наигранной взрослости. Он выглядел для Андрея не больше, чем маленьким мальчиком, который пытался залезть в отцовские штаны и туфли, а потом стоял перед зеркалом, воображая себе, что он взрослый. Все в нем бесило Андрея. Если бы было то, что его не бесило в нем, он бы с радостью назвал эту вещь. Ничего подобного он не мог заметить, сколько бы не думал. И все же, он был не из тех, кто злится открыто и агрессивно враждует. Иногда он мог позволить себе сказать что-то язвительное, но только из последних сил, когда не было уже никакой возможности сдерживаться. Он все же предпочитал ненавидеть по-тихому, и каждый раз закусывал губы до крови после вступления в прямую конфронтацию с объектом ненависти. Примерно, как это было на прошлой неделе.       — Итак, в этом году директор предложила привлечь дополнительные средства, обратившись за помощью к губернатору.       — В честь чего такая честь должна быть нам оказана?       — Наша школа четвертая в области по успеваемости, сразу после семнадцатого лицея, — он раздаёт всем подготовленные заранее материал, где указана подробная статистика, все в мельчайших деталях, до имён наиболее успеваемых персон. Никого не интересует, что одна часть них из богатых семей, чьи дети, каждый праздник одаривают учителя подарками, но это дотошная подготовленность просто нестерпимо раздражает Андрея. — И я предложил, наградить учеников...       — Только отличников?       — Нет, это могут быть также дети, которые сделали значительный вклад в развитие школы за последние два года. Это могут быть спортсмены или наши музыканты.       — И что же ты предложил?       — Поездку за границу — он подождал, пока смолкнут голоса и перешёптывание, наступит тишина и продолжил говорить. — Не секрет, что раньше наша школа устраивала походы и поездки, но в последнее время все было сосредоточена на достижениях внутри школы. Сейчас есть замечательная возможность это исправить.       — Поездка?       — На какие шиши?       — Ты что прикалываешься? Айдар постучал журналом по столу, и когда голоса возмущенных смокли, продолжил говорить:       — Часть финансирования обеспечить сама школа. Будет двадцать бюджетных мест на конкурсной основе и двадцать основных. Всю культурную программу берет на себя школа, оставшимся двадцати ученикам, которые не прошли на бюджетное место останется только оплатить дорогу.       — То есть этих одарённых детишек повезут просто развлекаться и все?       — В двух вузах города куда мы направляемся есть вакантных места для ребят из нашей страны. С хорошим портфолио конечно. Я считаю, это замечательная возможность подарить нашим ребятам шанс поступить за границу.       — Да, ты прикалываешься…       — Для одиннадцатиклассников будут устроены предварительные входные тестирования уже в декабре этого года, а десятиклассники могут написать эти тесты пробно. Все замолчали. Никто и слова не мог высказать — насколько их поразили слова их президента. Его коллеги догадывались, что будет когда Айдар займет эту должность. Хотя в душе они надеялись, что такого никогда не случится. Студсовет, по сути, выполнял теневую работу, да у них много было завязано на бумажной волоките, но они также играли не последнюю роль в школе. Они участвовали в дисциплинарной комиссии, проводили голосования, организовывали школьные и внешкольные мероприятия, играли роль маленьких управленцев. Когда в это учебном году они остались без прошлого президента, они никак не могли подумать, что директор предложит Айдара. На голосовании среди членов студсовета после слов Татьяны Михайловны, никто не смог оспорить это решения, а даже если и хотел, то таких было меньшинство. Стоило признать, что заменить Айдара в действительности было не кем. Были те, кто еще хотел ощутить свободную от этих трудовых оков жизнь. И ведь все они знали, что с Айдаром не будет просто — выполняя столько работы он и другим не позволит сидеть на месте. Они правда нее знали, что все будет настолько плохо. Масштабно плохо.       — Ты говорил уже об этом с директором?       — Да, она согласна.              — А губернатор?       — Мы ещё ждём ответа.       — Ну, раз ответа нет, то и нет разговора, — за все собрание это первый раз, когда Андрей подал голос.       — Нельзя заранее надеется на плохое. Я думаю, у нас есть все шансы, — Айдар стряхнул бумаги в руках. — Ответ будет известен до конца месяца. В случае положительного ответа будьте готовы на дополнительную нагрузку. Нам предстоит вручную заниматься отбором кандидатов. Он ненавидел его только за это. Это была малая часть и он ещё не знал, что нечистые мысли скоро выйдут за края, и как горячая лава начнут разъедать его изнутри.

***

      — Ты разве не собираешься домой?  Или будешь ждать закрытия школы. Саша крутился вокруг Айдара как пчела возле цветка, который еще немного и точно увянет. Все остальные покинули учебную комнату, но он не мог себе позволить уйти раньше Айдара из соображений совести и оставить на него эту гору документов. За окном кричали дети. Их голоса ещё слабым эхом, схожим разве, что с шёпотом ветра разносились по второму этажу. Айдара зажмурил глаза, когда спать захотелось уж совсем невыносимо сильно. Поднял голову с листка. Перед лицом маячили черные пятна. Будто он в последнее время смотрел только в бумаги. Черные символы на белом листе. Теперь создавалось ощущение, что он разучился видеть цветные картинки.       — Я ещё поработаю, немного. Подожду ответа. И тем более директор ещё на своём месте.       — Но ты не директор. И тебе за это не платят. Айдар пожал плечами, и Саша понял, что не в силах переубедить это конченого трудоголика.       — Ладно, я побуду с тобой ещё немного, — Саша в раздражении скинул рюкзак на парту, протер очки краем жилетки и взял стопку бумаг. — Рассортировать просто?       — Да, посмотри, чтобы не было листков со скрепками. Они работали в полной тишине совсем недолго.       — Как дела дома?       — Дела... дома, — Айдар сортировать бумаги и даже ни на секунду не остановился, чтобы подумать, — да все, как всегда. «Не как всегда», — подумал про себя Саша, и мельком взглянул на Айдара. — «Ты даже не такой, как всегда. А уж дома тогда что?» Саша не так много знал про быт Айдара. Айдар в таких темах был не то, что совсем уж немногословен, а совсем закрыт. Они могли спокойно пойти поиграть в футбол после занятий, обсудить самых красивых девчонок из параллели, наесться чипсов и просто подурачиться за пределами школы, но никогда, за эти шесть с лишним лет он практически ничего не рассказывал про свою семью. Саша знал, что у Айдара дома только папа. Что одежду стирает и штопает он себе сам. Об этом можно было судить по тому, как криво зашиты были его дырки на носках, и то с какими знаниями он мог рассуждать про кондиционеры для белья. Ну, какой парень будет этим заниматься, только не живущий без материнских рук? Скажи он хоть пару предложений, чтобы успокоить Сашу, ему бы и этого хватило.Такого не произошло, и не происходило. Саша стал думать, что никогда не произойдёт. Мысли о том, что он его друг, и он никогда не сможет ему помочь будь там что-то неладное, просто напросто свели бы в его в могилу вместе с богатством его фантазии. Именно поэтому, эта тема поднималась только изредка, и с каждым годом все реже. Саша просто устал слышать одно и то же.       — Ах, тогда хорошо, — только и сказал он вслух. Айдар с виду не приметивший в этом разговоре значимости ещё некоторые время сортировал бумаги в подвешенном состоянии. Сможет ли он когда-нибудь ему рассказать? Хоть что-то, хоть часть? А если расскажет, не ляпнет ли он чего-нибудь, что навредит Филиппу? Айдар все ещё не понимал, как же так получилось. Он знал Александра шесть лет и за это время можно считать ни разу не сконфузился, а зная Филиппа меньше года вляпалась с ним вот в такую историю! Дело случая или было что-то особенное в Филиппе, что заставило его открыться? Звучит абсурдно. Скорее дело в том, что время на постройку баррикады между ними, как он сделал это с Сашей, у него не было. Будь у него побольше времени, больше дистанции между ними. Он бы обязательно построил точно такую же баррикаду в отношении Филиппа. Сейчас, к сожалению, пытаться это сделать поздно. Никакой баррикады нет, ресурсов на нее тоже. И несмотря на то, что он стоит в броне, в латах, доспехах и с щитом, защищённый к тому же своим внутренним куполом от всего внешнего, способного расшатать его чувства и эмоции, сознания. Айдар понимает, что хватит его даже так ненадолго. Помимо этого однажды, ему придётся открыться и Саше — просто пока он не нашёл для этого подходящего момента. Обязательно его найдёт. До выпуска. Помимо рассуждений Айдара на тему его отношений с друзьями, разговор с Сашей заставил его вспомнить один недавний звонок, который неприятно его удивил.       — Ты не собираешься возвращаться домой? Ко мне?       — А зачем? — Айдар усмехнулся и понял, что не смог бы позволить себе такого раньше. От этого он пришёл в неистовый восторг, будто за грубость сразу становился взрослым и независимым человеком. — Я думал, у меня уже нет дома.       — На расстоянии в несколько сотен километров ты стал слишком дерзким, — его голос на удивлении звучал слишком трезвым. И нетерпеливым, как у собаки на привязи. Неужели алкоголь подорожал или его не продавали в том районе, где он жил?       — Ты избавился от меня и от квартиры. Уехал в другую страну, практически ничего не сказав. И ты говоришь мне о дерзости?       — Айдар, я твой отец. А не твой ребенок. Смотри ничего не напутай, — было слышно, как сквозь трубку его голос то и дело переходил на ругательства на другом языке, кажется, мужчина терял терпение. — Все эта чухня с передачей родительских прав лишь временная мера. Ты должен приехать. Я оплачу билет.       — Нет. — голос Айдара был твёрдым, но руки то и дело потряхивало. Это был один из немногих случаев, когда он посмел так открыто ему отказывать. Нехилой смелости придавало расстояние.       — Блять! — Айдар покрыл я гусиной кожей от голоса отца, но совладал с собой. Как будто раньше в его сторону не сыпались несвязанные ругательства. — Ты все больше становишься похоже на своего брата.       — Ты что... имеешь ввиду? Но он уже не слышал Айдара, а клялся всем богам и праотцам, если парень вздумается его ослушаться, то он сам приедет за ним и плевать на временную опеку. В итоге парню ничего не оставалось, как просто бросить трубку. В голове засела последняя фраза. Она так и осталась висеть в воздухе. Что имел ввиду отец, когда говорил, что он похож на него? Явно он не имел ввиду внешность. Тогда что? Характер, манеру отказывать и перечить во всем отцу и иметь смелость высказать свою точку зрения? Это был лишь мимолётный порыв. В самом деле навряд ли Айдару хватило бы смелости провернуть такое рядом с ним. У него отлично работали защитные инстинкты, и именно по этой причине в своем доме ему не положено было иметь свою точку зрения. Но дом Филиппа отличался от дома Айдара. И здесь, находясь в чужой, зато очень дружелюбной по отношению к нему семье, его мозги очень медленно, но плавно начали вставать на место. Остаток того вечера после разговора, он провел в боязливой тревоге, что отец действительности решить совершить свою собственную вендетту по отношению к нему. Столкнувшись с мамой Филиппа на кухне, когда та втихомолку запаковывала от своего мужчины подарок в три слоя упаковочной бумаги, она наткнулась на него и попросила о помощи. Он в ходе беседы в ответ на её стандартные вопросы чуть даже не ляпнул про разговор, случившийся накануне, но вовремя совладал со собой и ответил, как полагалось.       — Всё хорошо. Спасибо. Сейчас, возвращаясь во времени назад, он понимал, что по-хорошему стоило бы это с кем- то обсудить, но чем дальше от нас находился этот момент, тем меньше он придавал ему значения. В настоящем времени у него хватало проблем помимо его отца, который был где-то далеко и мог только испортить ему настроение по телефону.       — Айдар! Ты ещё здесь? Он очнулся и заметил, что в кабинете один, даже Саша уже ушёл домой. Перед ним стояла женщина в возрасте. Вся красная от бега и улыбалась. «Хорошие новости», — подумал Айдар, и она улыбнулась.

***

      — И скоро мы пойдём домой?       — Скоро-скоро. Сейчас ещё пару... раз! Филипп стоял на воротах по просьбе своего друга и устало пялился на заходящее за горизонтом солнце. Он согласился ему помочь, думая, что его тренировка займёт полчаса. Но они уже здесь уже два часа. Его руки сейчас, даже не смотря на кожаные перчатки просто отваляться. Упадут на землю и сами по себе побегут домой, пока все уставшие конечности не в сила подняться примерзнут к воротам. А у этого силы хоть отбавляй. Не зря говорят, мозгов ноль, а...       — Только не говори, что устал, — будто читая мысли парня, причитает Андрей и ударяет со всей силы ногой по мячу. Филипп тут же, как собака Павлова, бежит ловить летящий мяч в больших вратарских перчатках.       — Не устал... Ай! Не бей так сильно я же не манекен, — он подкидывает мяч назад и трёт покрасневшее плечо, — но руки болят с непривычки.       — Конечно, нечасто тебя можно увидеть на поле. Небось, одна правая развита.       — Ой, заткнись!       — Лови!       — Да, что же ты так сильно кидаешь? — снова причитает Филипп, но с готовностью бросается на мяч, наверное, унаследовав эту привычку от Чарли. Они ещё некоторое время заняты тренировкой, а потом Филипп обессилено падает прямо в пыльную землю. Одно дело стоять на воротах, а другое дело пытаться выиграть подтягивание, соревнуясь с Андреем — таким же «отличником», как и Филипп по физкультуре. Бесполезно вытирать даже пот, когда он стекает с тебя ручьём.       — Эй, — он поднимает голову к Андрею, который распластался неподалёку от него на траве, — принесёшь воды.       — Да где же мне её взять?       — Школа ещё открыта, — Филипп бросает ему пустую пластиковую бутылку в парня. — В столовой есть кулер.       — Ох, и загоняешь ты меня...  — ворчит Андрей и отряхивает коленки, берет свою бутылку и направляется к запасному входу.       — ... да кто бы говорил... Через небольшой промежуток времени Филипп все же находит в себе силы встать и волочится, подобно уставшей загнанной лошади в сторону скамеек. Сегодня точно не будет никаких проблем со сном. Зато будет куча стирки для матери или для бабушки. Или для Айдара. Он не знал чья сегодня была очередь. Огромная несправедливость, что их с отчимом не пускали к стиральной машинке после того, как Филипп насыпал так много порошка, что белье пришлось перестирывать еще три раза от пены. Он без лишнего стеснения снимает с себя футболку и переодеваться в белую школьную рубашку. Все же лучше, чем идти домой потным насквозь и подвергнуть себя риску заболеть ещё раз. Пару раз ударяет перчатками по скамейке, вытряхивая лишнюю пыль, и берется за шорты. С чего бы Андрей сегодня предложил им поиграть вместе? Филипп задумывается об этом лишь на секунду. Эта мысль лопается как мыльный пузырь, вместе с голосом посреди стадиона.       — Ты ещё здесь, — констатирует голос. — Значит, мне не показалось. Филипп мгновенно оборачивается. Излишне счастливый, и сам не зная почему начинает чувствовать душевный подъем, наблюдая как его сосед по комнате улыбается. Серьёзно, что его так обрадовало?       — Привет, — Айдар ещё раз здоровается с ним, будто за это день они не виделись в школе десятки раз. Подтягивает лямку рюкзака ближе к спине. Кажется, Айдар только собирается домой. Филипп почему-то думал, что он уже давно ушел.       — Привет, — Филипп сжимает в руках футбольные перчатки, и не потому, что зол, а потому что это единственный предмет, в котором он может найти опору, когда стоит так близко к нему.       — У меня хорошие новости, — голос Айдара переходит с полушепота на ноту повыше, на тон погромче. — Помнишь, я говорил про поездку...       — Да, я помню. Ты что-то такое упоминал, — уголки рта Филиппа нервно ползут вверх. Он не хочет создать впечатления, что слушает Айдара с открытым ртом (даже если оно так), и поэтому решает так небрежно ответить ему. А сам, конечно же, все помнил. Айдар не раз ему рассказывал про замечательную возможность для школы. Тогда он сидел напротив Филиппа за письменным столом, облокотившись на спинку стула и вполоборота рассказывал, что сможет изменить благодаря этой поездке, и как бы было здорово не упустить эту возможность, и вообще съездить куда-то. В то время его только назначили на новую должность, и все его разговоры выглядели не больше, как фантазии ребенка с очень большим воображением. Несмотря на это, у него был очень внимательный слушатель. Филипп тогда только делал вид, что решает химию, сидя на кровати. Он стучал пластиковой ручкой по ноге, отчаянно стараясь заглушить мысли о будущем, который проснулись в нем при разговоре с Айдаром. То, что сейчас было в его жизни устраивало более чем, и это одна из причин по которой он бы не хотел ничего менять.             — Так что? — Филипп в нетерпении задаёт следующий вопрос. Он не может смотреть ему в глаза. Айдар подобно солнцу заставляет его жмурится. Парень отводит глаза каждый раз, прежде чем успевает ослепнуть. Айдар берет Филиппа за ладони, отчего второй со свистом втягивает в лёгкие воздух, чувствуя, что его немного не хватает.       — Они согласны! — радостно восклицает он. — Филипп, они сог-лас-ны. Это же замечательно!       — Айдар... да это просто, замечательно, — растерянно лепечет Филипп и сам не замечает, как просто повторяет слова парня. Только с небольшими изменениями. Он ничего не мог поделать. Чужие руки сейчас тепло держали его за запястье, и он не мог думать ни о чем другом. Это было лишь началом сердечной катастрофы.       — Правда? Правда же? — Айдар протянул свои руки Филиппу за плечи. Сложно объяснить, чем руководствовался Айдар обнимая Филиппа. По всей видимости, он хотел передать всю свою радость этому растерянному парню, совсем не понимая, что тот стал таким именно по вине Айдара. Он не видел в этом ничего ошибочного и странного. После того как он полчаса назад чуть ли не скакал за ручку с директором школы, все могло казаться странным. Руки Айдара сначала просто оказались на лопатках парня напротив, но совсем скоро через какие-то пары доли секунд сомкнулись замком на пояснице.       — Так ты рад за меня? Филипп чуть не издавший писк от такого, бессознательно выронил перчатки на пожелтевшую траву. Голова Айдара оказалось у него на плече. Шли секунды, а для него минули годы. Мысли с метеоритной скоростью вращались вокруг его головы. Что он должен сделать? Это конечно приятно. Ведь приятно, когда тебя кто-то обнимает. Это естественно. В это нет ничего такого, верно? Нет, стоп. Даже если приятно, он не должен подать ввиду. Он не должен его обнимать в ответ. Он должен превратить это все в шутку. Должен шутливо, невзначай толкнуть его по плечу и сказать, что рад за этого засранца. В конце концов, он должен сделать хоть что-то, но не стоять столбом. Вот, что в конце концов может вызвать подозрения. Филипп не успевает что-либо сделать, и не успел бы даже если бы на принятие решения потребовалось меньше, чем одно столетие или десять секунд. Время на исходе и решение принимает уже не он. Что-то с чудовищной силой отрывает от него Айдара, и опрокидывает назад с глухим стуком на желтую от солнца траву. Филипп стоит ещё несколько секунд и тупо моргает, глядя на упавшего Айдара, а потом поднимает голову на объект толкнувший его.       — Филипп, что за дерьмо? Ты ничего не хочешь мне объяснить? Андрей не стал бы спрашивать это, если бы его друг вместо того, чтобы помочь встать упавшему, ударил его раньше или хотя бы попытался оттолкнуть, но он не сделал этого. Он даже не попытался оправдаться. Андрею, очевидно, не хотелось верить в то, что он увидел. Этот чумазый и его друг обнимались. Ему срочно требовалось к окулисту, а лучше промыть глаза с мылом и поставить новые. Почему Филипп стоял на месте и ничего не пытался сделать? Он забыл, как драться или забыл слабое место каждого мужчины? Как он вообще мог допустить такую ситуацию? Его друг так бы никогда не поступил.       — Ты в порядке?       — Я... да, — Айдар не принял ладонь Филиппа. Он оттолкнулся от земли и самостоятельно оказался на ногах. До его сознания, пусть и медленно, но начало доходит, что он натворил. Кровь отхлынула с его лица. Он посмотрел на встревоженное лицо Филиппа, и украдкой оглянул Андрея, который бы был рад ударить его еще разок.       — Ты что общается с этим? Айдар взмолился всем богам. Пожалуйста, пусть они только не ссориться с ним из-за него. Он посмотрел на Филиппа. Его васильковые глаза стали неприступно холодными, как две льдинки, готовые столкнуть корабль на самое дно. Если бы на его пути был Титаник он бы и его опрокинул, честно. Надо было срочно что-то сказать, прежде чем Филипп успеет ляпнуть что-то в порыве не хороших эмоций. Он же как пулемёт. Скажет одно слово, одну букву и понеслось.       — Фили-! Послуш-! Айдар очевидно не стоил их внимания в это беседе. Они смотрели только друг на друга.       — Да. Это проблема?       — Проблема? Проблема спрашиваешь ты? После всего того, о чем мы с тобой говорили, это большая проблема, Филипп. Филипп несколько секунд молчи. Он переваривает слова Андрея. Когда-нибудь он бы обязательно об этом узнал, утешает себя Филипп, мирясь неприятно сложившимися обстоятельствами. У него было достаточно времени, чтобы подготовить Андрея к этой новости. Он ничего не сделал. Он не подумал даже подстелить соломы на твердую кочку, на которую сам потом и должен был упасть.       — Я не думал, что ты станешь общаться с чуркой. Я думал ты не такой.       — А какой я? «Филипп не забыл, как драться» —   думает про себя Андрей, когда у него из носа тонкой  струйкой вытекала тёплая жидкость. — «Просто он не хотел с ним драться». Он наблюдает, как Айдар оттаскивает от него Филиппа. Он как ребёнок барахтается ногами, пытаясь выбраться из крепкой хватки смуглого парня. Что-то кричит. Он его не слушает. Схаркивает кровь вместе со слюной. Хватает свои перчатки с травы и уходит.  Их дружба окончена.