Тайна школьного турпохода

Андрей познакомился с Филиппом в песочнице. Тогда в детский садик только привезли новую горку песка, которую не успели растаскать по всей площадки непоседливые дети и Филипп вдали от всех детей, будто не свой, сидел на этой горке и пластиковой синей граблей рыхлил под ногами землю. Было послеобеденное время. Мальчик достаточно набегавшись и набив желудок гречкой с котлетами и компотом, ждал, когда его заберет мама.       — Что ты делаешь?       — Замок.       — Замок из песка сломается, — мальчик выдавил эти слова с трудом из себя, ощущая груз маленького словарного запаса. Он смотрел на вырванные с корнем растения возле его ботинка, камни, какие-то ветки и другие находки Филиппа, которые он прибег для украшения своего сооружения. Андрей не мог сдержаться от того, чтобы рассказать правду. Филипп поднял голову из панамки от солнца, чтобы посмотреть на мальчика из своей группы. Но не найдя в нем ничего примечательного, он проигнорировал замечания и продолжил рыхлить землю. Мальчик, стоявший рядом, не сдвинулся с места.       — Почему ты один?       — ...       — Ты один?       — Я друга жду. Андрей был не из глупых детей, за что иногда получал, не только от детей, но и от взрослых, которые не успевали за его растущим вперёд тела умом. Сейчас, правда особого ума не потребовалось, чтобы окинуть одним взглядом пространство вокруг Филиппа и заключить, что никого нет.       — Он придёт, — Филипп не поднимал головы с холодного влажного песка в тени и лопаткой указал на сетчатую в ромбик изгородь. — Оттуда. Андрей посмотрел в сторону леса. С обратной стороны сада был густой тенистый подлесок. Одна из причин, почему дети не любили играть возле забора. Тернистая местность приносила приятную прохладу, но комары беспощадно атаковали любого, кто попадал в тень и только таким людям, как Филипп с длинными рукавами водолазки было все равно на это. И несмотря на это тропинка, огибавшая садик целиком, иногда видела посетителей. Андрей знал, что Филипп врет. Он даже улыбнулся своей догадливости и сел на бортик песочницы.       — В лесу живут только звери Это все знают.       — ...       — Может друга нет?       — ...       — Ты его придумал.       — Не придумал! Филипп до этого отмалчивающийся и строивший свой собственный особняк на горке, встал на ноге и бросил синюю граблю прямо в Андрея. Лицо у первого мальчика покраснело от злости. Они чуть было не сцепились в драке с подачки Филиппа, когда со стороны леса подул приятный ветерок. Русый мальчик, разгневанный словами Андрея тут же потерял интерес, и пока воспитатели не следили за ними, бросился к изгороди. Прижался к ней щекой и позволил опалить её холодным металлом. Андрей сначала подумал, что ему показалось. Он моргнул и оглянулся, пытаясь заметить, изменилось ли что вокруг. Вовсе нет. Даже воспитатели не смотрели в их сторону. Только Филипп стоял возле изгороди, прыгал ногами по песку в нетерпении и что-то рассказывал мальчику с отцом, проходящему мимо него. Незнакомец улыбался ему и даже иногда пытался оттянуть руку отца чуть назад, притормозить, ослабить шаг, пусть и безуспешно. С такого расстояния было невозможно услышать, о чем они разговаривали. Вскоре от этой парочки и след простыл, будто их там и не было. Будь воображения Андрея чуть побогаче, а мозги чуть погибче, он бы подумал, что это были лесные духи. Темные и зловещие, те самые про которых рассказывала им воспитательница во время тихого часа, когда они не хотели спать. Андрей проследил за вновь ставшими сонными и вялыми движениями Филиппа, как тот вернулся к своему месту, будто ничего и не было. Этот тихий ребёнок, который в отличии от Андрея почти никогда не достававший воспитателей, при ближайшем рассмотрении имевший проблемы с агрессий, оказывается имел свои секреты. Даже завёл себе друга за пределами сада, что считалось наивысшим авторитетом в их годы.       — Э... й, давай друзьями будем. Никто Андрею из его нынешних, так называемых друзей ему не подходил. По причине его так называемой любопытности. Они его сторонились, а Филипп, пусть только что чуть не огрел его лопаткой, по крайней мере, не уходил от разговора. Как делали воспитальницы и окружающие его дети, его мама, когда он слишком умничал, по её словам. Тем более этот парень, видимо имел своих тараканов в голове. Андрей был уверен, что те будут похлеще его. Это ему льстило.       — Ты что сказал?       — Друзьями будем. Филипп снова поднял голову и сморщился от солнца. В этот раз лицо мальчика, которое он видел уже несколько сотен раз за все время его пребывания в детском садике, заиграло новыми красками.       — Тогда ты строишь левую башню, — он показал ему на горку песка и ткнул туда граблю. Андрей, как и раньше, знал что через день, пускай два, ничего от его строения не останется. Даже кирпичика, если в песке вообще можно было пересчитать кирпичики, но он строил с таким упорством и старанием, чтобы впечатлить своего нового друга знаниями о градостроении, что по окончанию смены был ужасно горд и доволен своей постройкой. То есть их постройкой. Замка и башни из песка. Осматривая раз за разом, ходя кругами и присматриваясь к их постройке, он удивился, почему никто не звал его раньше. Воспоминания Филиппа о знакомстве с Андреем отличались. Он помнил первый класса. Помнил длинную линейку и как у него болели ноги, как душно было на улице, но ничего не помнил о том, как ставший за лето ему незнакомый мальчик впивался в него глазами. Неугомонные дети по окончанию линейки убежали в просторный кабинет, некоторые из них уже по урокам в подготовительной школе знали, что такое парты и для чего он нужны и заняли самые удобные, по их мнению, места. Филипп стоял возле учительницы и молча смотрел на эту шумную беготню, которая разыгралась вокруг него. Он поправлял длинные ему края пиджака, думая, что никогда не суждено из него вырасти и прижимая потные ладони к телу, фантазировал о том, как здорово было бы оказаться дома.       — Филипп, ты чего стоишь? — учительница легонько держала его за спину и направляла в гущу класса, а, по скромному мнению, семилетнего мальчика и его эмоциональному состоянию, она толкала его с обрыва. — Садись.       — Я не знаю, куда мне сесть.       — Ты можешь сесть... дай-ка подумать...       — Здесь свободно, — незнакомец старался не показывать появившегося в его глазах воодушевления, но его руки энергично продолжали хлопать по гладкой поверхности, предвкушая встречу со своим первым другом. Он помнил каждый их день, и каждое приключение, которое они устраивали на задней части детской площадке. Помнил игру в пиратов, и помнил игру в кладоискателей, помнил, как помогал собирать Филиппу майских жуков, а потом они выпускали их через забор в сторону леса. Помнил, как однажды заболел и пропустил детский сад, и очень расстроился, что не увидел Филиппа, и помнил, как о наступили каникулы, и он потерял с ним связь. Филипп ещё некоторое время просто стоял возле женщины в недоумении, но не в его привычки было перечить по мелочам. Он с готовностью сел на место, которое ему было приготовлено. Так и началась их дружба, которую помнили оба.

***

      — Сильно щиплет?       — Нет, вообще ни капельки. Филипп и Айдар сидел в своей комнате на краю кровати последнего. Светловолосый юноша, склонившись над своим другом, терпеливо обрабатывал от грязи и песка его стертый локоть, обильно поливая его перекисью. Айдар поджимал под себя губы, но никак не показывал, что щиплет невероятно сильно. Он чуть не заехал Филиппу по подбородку локтем. В конце концов были вещи, за которые он переживал гораздо больше, чем эти.       — Ты не должен был ссориться с ним из-за меня. Он понимает, что говорит глупость, но не может заставить себе заткнуться. Для Филиппа, да, для любого нормального друга совершенно в порядке вещей будет заступиться за своего приятеля. В дружбе так и должно быть, но Айдар, очевидно, был не готов ради этого принести в жертву собственную дружбу Филиппа. Филипп пропустил слова Айдара мимо ушей, будто так и должно быть. На сухой локоть налепил огромный пластырь. Конечно, у мамы будет много вопросов и придется отвечать. В этот раз, он хотя бы честно скажет, что это сделал не он. А то, когда речь зашла про старую историю с фингалом на лице Айдара, все что он мог сделать, это густо покраснеть и замолчать до конца ужина. Сейчас же он шумно вздохнул, как после удачно проведённой операции и опустив чужую руку, откатился назад на компьютерном кресле.       — Айдар, я сам разберусь ладно?       — Разберёшься? Я видел, как ты разбираешься — Айдара стал убирать аптечку с шумом сминая обертку от пластыря, превращая ее в мусор. — Откуда вообще такая любовь к маханью кулаками? Сейчас Айдар напрямую обращался к Филиппу, смотрел прямо в его глаза, и наблюдал, как замерли его ресницы под разбросанной на лбу челке. У Филиппа высохло в горле, он тоже наблюдал за Айдаром и в ходе наблюдения заметил, что уже и забыл какой, собственно говоря, был вопрос. Краска прилипла к его лицу.       — Ладно, проехали, — Айдар отмахнулся от Филиппа, и встал, чтобы размять мышцы. Ему равно, как и Филиппу краснеть было вовсе некомфортно также, как и смотреть на красное лицо. Он ощущал, что и эта его вина. — А если завтра все об этом узнают?       — Узнают о чем? — Филипп находил слова Айдара до крайности забавными, ему даже захотелось от души посмеяться.       — Что мы общаемся.       — И что? Если ты только не боишься, что твоя президентская репутация пострадает, все будет в порядке, я тебя уверяю.       — Не говори «президентская репутация». Звучит, так как будто ты смеёшься надо мной.       — О, да. Я ещё как смеюсь, мистер президент.       — Филипп. Айдар схватил Филиппа за пятку. Колёсики стула зашуршали по полу, и парень принялся безжалостно его щекотать. Юноша на кресле до этого лишь слегка улыбающийся, захохотал, а на глазах выступили слезы. Да, пожалуй, это не от смеха, заметил Филипп. Хоть он не показывал перед Айдаром, но в действительности ситуация с Андреем сложилась как нельзя ужасно. И снова по его вине. Но показать перед Айдаром он этого не мог. Тот наверняка расстроиться и будет переживать за него сильнее, чем он сам, как умалишённый. Поэтому вместо горькой правды, он даже пару раз попытались защекотать Айдара в ответ, повалив на кровать. Это продолжалось, пока дверь в коридоре не хлопнула.       — Я серьёзно, Филипп, — Айдар вытер слезы от смеха с уголков глаз и помог Филиппу подняться, — если у тебя будут проблемы с чем-то или с кем-то. Ты должен знать, что можешь обратиться ко мне. Филипп вспомнил обо всех своих пустяковых проблемах и мышцы на его лице расслабились. Он встал и отряхнул мятую футболку.       — Обещаю, если что случится — я обращаюсь к тебе.