Тайна школьного турпохода

Дата: 30.10.2017 Тема: Мальчик по имени Филиппе. Чудак. Кому: letovegor1993@gmail.com Отправитель: doglanguage@mail.ru Здравствуйте. (я, знаю вы просили обращаться мне к вам на «ты», но я не могу). Навряд ли мама учила меня пренебрегать чувствами стариков. Эй, не обижайтесь, но вы называете меня уже вторым письмом чудаком. ХОТЯ я говорил, что у меня есть имя. Филипп. Приятно также знать ваше имя. Получается вы переехали туда в 90х? Легко представить как для вашей семьи это было наверняка сложно, но вы были не одни, когда решились на этот шаг. Это было давно верно, но сейчас, когда ваши дети выросли и уехали, хорошо, знать, что за стариками (я имею виду вас, не обижайтесь) есть кому присмотреть. Думаю, этот парень Итан — хороший чувак. Не забывайте говорить спасибо вашему племяннику. Сейчас сплошь и рядом поколение нытиков, нуждающееся в чужом одобрении. Мы все вынуждены признать, насколько для нас важны хорошие слова и как мы нуждаемся в них. Давно от вас не было ответа. Да и я сам отвечал очень долго. Не теряйте меня. У меня хороша новость, если быть правда честным только на половину. Потому что шансы, что она как-то поможет мне побольше узнать что-то, равна тому, что новый год я встречу целуя любимого человека! Ха, возможно, стоило подобрать более веское и приятное сравнение, чтобы не заставлять вас вспоминать что-то из своей молодости... В любом случае, к чему это я? А, да, в школе объявили конкурс на вакантные места для поездки в следующим месяце. Если я пройду, то смогу встретиться с вами лично и вы мне покажете, что осталось от их вещей, если это конечно возможно, с вашего согласия. Шансы конечно малы, но один человек мне сказал, что даже если шанс мал, надо пробовать, и не бросать дело на полпути. Этим я и занимаюсь. А еще вы меня попросили прислать фотографии того самого школьного альбома. Мне пришлось попотеть, чтобы их сделать в тайне от своей семьи. Я храню его под матрасом, спать неудобно, зато я спокоен. (видите еще одна откровенная деталька  моей биографии, да как только можно мне не доверять???). Буду откровенен (не в первый раз), моя семья не знает, что я этим занимаюсь. После того, как летом они нашли их останки в овраге, только тетя Марина (их бывшая одноклассница) знает, что я копаюсь в этом, потому что она и была той, кто дала мне наводку. Я не хочу заставлять переживать свою маму. Она и так считала меня одержимым относительно этой темы. Сейчас, наверное, уже и я считаю себя таким. Что касается друзей, я слишком дорожу ими, чтобы беспокоить. Обычно таким беспокойным достается за недоверие к своим близким. Может и правда, все дело в недоверии? Не к самой истории, а к чувствам. Может я боюсь, что надо мной просто посмеются, и назовут чудаком, прямо как вы. Я напишу позже, как узнаю, как обстоят дела с поездкой. Извините, что отвечал так долго и занял ваше личное время. Вы так охотно и многословно выражаетесь, что мне тоже захотелось ответить вам тем же.       — И когда вы приедете?       — Я не знаю, сынок, — мама жалобно стонала в трубку и не упускала возможности выбранить отчима за то, что тот медленно едет и вообще по ее заверению не умеет водить как настоящий мужик, — скорее всего мы задержится ещё на пару дней. Ничего страшного?       — Нет, — он уперся пальцами в переносицу. Его взгляд скользил между распакованным письмом и незаполненным бланком для стипендиатов, — ничего страшного. Отдыхайте.       — Я думаю, с вами тремя ничего не случится. Ой, не посчитала Чарли... веди быстрее кому говорю! Присматривай за бабушкой. Смотри, чтобы она не переутомилась со своими вареньями. Совсем черт спутал… да это я не тебе. Обгоняй этого козла!       — Хорошо, мам.       — И гуляй с Чарли, не перекладывай это на Айдара.       — Да, знаю я, мам.       — Филиппе?       — Мм-м?       — Если бы что-то случилось, ты бы мне рассказал, правда же? Он некоторое время молчит, впиваясь в красивый почерк на белоснежном листе бумаги.       — Конечно, — рассказал бы также, как ты мне, подумал про себя Филипп и отдернул за излишнюю жёсткость по отношению к еще одному близкому своему человеку. Он повесил трубку и убрал подальше смартфон. Надо было решить, что делать с этим дальше, пока Айдар не вернулся из магазина. Если он сможет поехать, то все сложится как нельзя удачнее. У него появится отличная возможность встретиться с человеком из переписки, а значит получить новые детали. Возможно даже часть вещественных доказательств. Он ругал себя за появившийся крохотный огонёк надежды чуть менее сильнее, чем ругал себя обычно, за то что копается в чужом прошлом. Он слишком хорошо знал себя. Ему не станет легче, пока он не решит эту проблему раз и навсегда, пока он будет открывать каждое электронное письмо с таким трепетным волнения и впиваться в буквы уставшими сухими глазами. Он просто не в силах будет идти дальше. Именно по этой причине он вытащил ручку из рюкзака и стал заполнять пустой листок. Время поджимало и все, что ему оставалось — это отвечать честно. От Айдара скрывать это было бессмысленно. Рано или поздно он об этом узнает, но ему очевидно не хотелось, чтобы тот его застал за таким занятием. Прежде чем дверь хлопнула, он сложил листок вдвое и запихнул в сумку.

***

      — Хочешь посмотреть сегодня вечером фильм? Непривычно было услышать, как Айдар обращается к нему в школе. Стоял вторник, холодный и не приветливый. До каникул осталось меньше недели. Филипп сидел на своём, в последнее время излюбленном месте для одиночек, и жадно глотал второй батончик мюсли. Ему меньше всего хотелось появляться в столовке. Нос его от холода был чуть красный. О том, чтобы вернуться в класс на большой перемене не могло идти и речи.  И как только Айдар нашёл его здесь? Не без помощи своего друга случайно? Филипп подвинулся и уступил ему часть места на своей ветровке.       — Ты разве сейчас не занят? Собеседование, все такое...?       — Ах, да, я занят, — Айдар садиться на голый кусок бетонной плиты. — Мы ещё даже не закончили рассматривать все заявки, но я подумал, что было бы неплохо немного отдохнуть. Скоро каникулы, да и время ещё терпит.       — Немного отдохнуть? — Филипп смотрит на него в пол оборота и толкает в плечо. — И это говоришь мне ты, конченый трудоголик? Да, он сам не верил в то, что говорил. На то были причины. И он бы не стал брать никакой перерыв, если бы не ощущал, что именно по его вине Филипп сделался таким на вид одиноким. Настало время это исправлять.       — Так что по поводу фильма? — Айдар обратил внимание на фантик из-под батончиков и почувствовал себя паршиво, в его желудке все еще барахтается еда после недавнего обеда. — Ты выбираешь, а с меня попкорн.       — Договорились. Итак, они решили отметить Хэллоуин, или Тыквенный спас, как им будет угодно, ещё не зная, что этим вечером во всем районе отключат свет. Тяжело было предугадать, что каким-то подросткам в их районе взбредет в голову вызывать в однокомнатной квартире духа молнии и тока. Именно такие слухи дошли до них в тот день каникул от соседки.  Бабушка Филиппа сидела на кухне вместе с ними и поджигала от одной свечки другую, при этом щурясь и журя молодёжь, которая не так уж была и далека от Филиппа с Айдаром.       — Ну полудурки. Теперь из-за них пропущу любимый сериал.       — Ба, не расстраивайся. Я тебе потом запишу.       — Спасибо, Филь. Провести остаток вечера сидя вокруг одной свечи не было пределом их мечтаний. Попкорн, уже готовый, лежал в миске в комнате и ждал своих хозяев, ещё не зная, что час просмотра неминуемо откладывается. На баночке с газировкой, взятой из холодильника, скапливался конденсат.       — Я пошла спать, — спустя полчаса чаепитий бабуля взяла в руки одну из свечей и со скрипом задвинула стул на котором сидела. — Утро вечера мудренее. И вы тоже не засиживайтесь.       — Ба.       — Ну что?       — А если завтра электричества не включат, можно мы в школу не пойдём? Несмотря на каникулы, у всех девятых, десятых и одиннадцатых классов стояли обязательные дополнительные. Обязательные, правда, они были для самых совестливых, ведь оценки за них не ставили.       — Тоже мне фантазёры, ишь чего придумали.       — Это он так шутит. Айдара до этого считавшийся безмолвным зрителем улыбнулся, следя за их перепалкой и взял в руки свечку. Он проводил бабушку до комнаты. В коридоре все ещё было жутко темно, и только потом вернулся за Филиппом, который сидел как приведение и таращился в тёмное окно. Да, их вечер несомненно накрылся. Филипп пригладил пушистую голову только что просунувшийся из-за их хождения туда-сюда Чарли. Пес некоторое время сидел возле Филиппа, но увидев Айдара в ореоле свечи, переключила свое внимание на него.       — Спать идём? — спросил полушепотом Айдар. Будто темнота придавала ему вид чего-то таинственного и мистического.       — Я не знаю, — ответил Филипп, но последовал за Айдаром в комнату, разрешив этой ночью Чарли спать рядом с ними. Ему не хотелось признавать, что в такой темноте он бы точно сейчас не могу уснуть. А что, если те парни все-таки вызвали этого духа и сейчас он ищет себе первую жертву? — вот о чем он подумал. Он по привычке попытался дёрнуть лампу, которую использовал как ночник, но это движение не дало никаких результатов. Видимо щелкнул он рукой очевидно не по лампе.       — Может, все-таки посмотрим фильм? Айдар сидел напротив него прямо через горящий фитиль свечи и держал в руках миску с попкорном.       — Света же нет, как мы это устроим?       — Ну, может у тебя на телефоне? — Айдар мотнул головой в сторону чёрного блестящего экрана смартфона.       — А я как-то и не подумал. Половина зарядки точно ещё есть... но экран такой маленький, разве будет удобно?       — Землись сюда, — Айдар похлопал по кровати и скинул подушку к стенке.       — Ладно, — Филипп взял свою подушку и медленными шагами поплелся в сторону его кровати, будто ему требовалось преодолеть нереальное расстояние на местности. Он и правда чуть не упал, зацепив хвост Чарли ногой в темноте.       — Аккуратнее, — Айдар цокнул языком, это было отчетливо слышно даже в темноте, — тут даже двух метров нет. Не думай расшибиться.       — Я пытаюсь. Пытаюсь сделать так чтобы никогда не дойти до этой кровати. Он был не готов от слова совсем, что будет сидеть к нему так близко. Единственное что стояло над этим страхом, это развившаяся (Филипп надеялся, что это его окончательная стадия), боязнь темноты. Не сказав ни слова, он юркнул на кровать Айдара и последовав его примеру облокотился спиной на подушку к стене. Наверное, стоило включить фильм ужасов. По тематике и настроению такой фильм больше соответствовал бы чем то, что он в итоге выбрал. Филипп, эгоистично стараясь сохранить себе жизнь и не умереть от страха, остановился на нуарном детективе, который смотрел когда-то очень по телевизору, когда ему было десять. Сейчас же ему просто хотелось освежить память. Айдар не высказал никаких претензий. Они сидели, прислонившись друг к другу плечом и держали телефон с двух сторон свободными ладонями. Попкорн, пусть и медленно, но исчезал во рту. Через некоторое время миска оказалась пуста. Филипп очень внимательно следил за сюжетом, так или иначе отчасти помнил концовку, но не раскрывал всех карт Айдару, который то ли притворялся, то ли и в самом деле смотрел с интересом. Филипп очухался, когда на экране телефона с пятью процентами зарядки, бегали титры.       — Ох, я уснул?       — Ага, прямо под конец, — Айдар вытянул ноги поперёк кровати и в широком зевке обнажил белые зубы. — Ты так сладко спал, что я сам чуть не отключился. Устал? Филипп неуверенно кивнул, не желая признавать, что он просто чересчур расслабился. Парень убрал телефон на стол и распрямился, сидя спиной к стене.       — И как тебе концовка? — Филипп высчитывал время, когда будет подходящий момент, чтобы пойти к себе       — Очень даже ничего. Не думал, что именно он окажется убийцей. Ты сразу раскусил этот твист?       — Не-а, был слишком мелким. Агх, и почему я уснул? Пропустил самое интересное.       — А я ведь хотел тебя даже поначалу разбудить, — Айдар потянулся и снова зевнул, тогда Филипп понял, что уже достаточно засиделся на чужом спальном месте.       — Я тогда спать пойду, наверное.       — Да, давай. Филипп не успевает дойти до постели, как Айдар одним сильным дуновением тушит свечку, и парень не успевший дойти до пункта назначения ударяется ногой об кровать, спасаясь бегством. Он приземляется на четвереньки прямо на пол, то ли чтобы потереть ушибленное место, то ли чтобы спастись от своих ночных сновидений. Чарли, как белое приведение в темноте в другом конце комнаты с недоумением смотрит на хозяина.       — Эй, ты там ударился что ли?       — Не, не-а. Все в порядке. Просто споткнулся.       — Слышал я, как ты споткнулся.       — ...       — Помощь нужна? На глазах Филиппа выступили слезы и чтобы заглушить непроизвольное шмыганье, он только робко согласился на его просьбу. Так Филипп оказался в своей постели, а Айдар сидящий у изножья его кровати. Он ощупывал стопу, которой парень с размаху умудрился удариться. Место удара пульсировало и было чуть более горячим чем весь остальной участок кожи, по которой Айдар успел пройтись руками.       — Может, лед принести? Мысль, что он уйдёт и оставит его одного приводила в ужас.       — Нет, и вовсе не так больно.       — Ты больше ничего не хочешь мне сказать?       — Сказать? О чем это ты? — играть форменного дурачка его главная роль в этой жизни — как герой этой книги он только ради этого и живет.       — К примеру о том, что ты с некоторого времени боишься темноты.       — Темноты? Что за бред? — как хорошо, что Айдар не видел, как горят со стыда уши парня. — Скажешь тоже.       — Значит, я могу пойти к себе? В голосе Айдара слышен азарт и лукавость. Он явно дразнил его. Филипп спохватился лишь тогда, когда Айдар действительно стал вставать.       — Нет, — он не разбирал за что схватил Айдара. За край футболки или шорт. Да и это было не так важно. Главная задача была удержать его на месте.       — Ладно, хорошо, — Айдар прокашлялся. Он всегда так делал перед тем, как совершить нечто необдуманное.       — Ох. Тем самым необдуманным стало то, как Айдар оказался лежащим в его кровати. Филипп от этого лишь вздохнул и натянул одеяло до подбородка. Уставился в стену. Айдара это нисколько не задело.       — И что делать будем, пока ты не уснёшь? Ключевая фраза «пока ты не уснёшь» заставила Филиппа думать, что Айдар остался с ним ради него. С другой стороны, если не из-за него, то по какой ещё причине? Какие у него были еще причины лежать здесь и успокаивать его, как плачущего младенца?       — Давай сыграем во что-нибудь. Айдар молчал некоторое время, пока совершенно неожиданно не выдал.       — Правда или действие?       — Эй, — Филипп всполошился на своей подушки и поднял на Айдара голову, забывая, что поклялся не показывать парню, что боится темноты до чёртиков, — я не хочу сейчас выполнять никакие действия за пределами этого одеяла.       — Ладно, тогда сыграем просто в правду, — сквозь голос было слышно, как Айдар улыбается.       — Это меня устроит, — он снова занял место на своей подушки. Когда так долго живёшь с одним человеком, у тебя рано или поздно появляются к нему вопросы, которые нет возможности задать. Нет такой ситуации, и даже нет возможности подстроить момент, чтобы спросить. А если он и случается то, у тебя встаёт ком в горле, и ты думаешь, что вопрос уже вовсе и не такой важный и вообще спрашивать это не к спеху, можно и потом... Так вопрос остаётся без своего верного спутника — ответа.       — Тогда первым спрашиваю я, — Айдар думал над вопросом не так долго. Сначала он хотел спросить про письма или про краску для волос, но было кое-что, что интересовала его гораздо больше. — Что за история с разбитым стеклом в прошлом году ?       — А... это...Ты разве не знаешь?       — То, что я знаю про нее, не означает что я знаю правду, — он подчеркнул окончание и уставился в потолок, мирно прикрыв за собой глаза.       — Я думал, что ты уже решил все для себя, — Филипп должен остановиться, но что-то совершенно неожиданно заставляет его вспомнить их первую встречу.       — Тогда я тебя не знал. И ляпнул с горяча, — Айдара кладёт руки под голову и устало вздыхает. — Так ты расскажешь?       — Хорошо. Филиппа не приходиться долго уговаривать. Он заваливается на бок. Кладёт ладони под голову и начинает.

ИСТОРИЯ С РАЗБИТЫМ СТЕКЛОМ.

      — Филипп, ты чего в пустоту уставился?  Андрей заметил, что Филипп завис посреди коридора не сразу. Только, когда он отдалился от него на приличное расстояние и голос друга, как перерезанный провод в конце оборвался. Филипп никак не отреагировал на слова Андрея, поэтому парню пришлось подойти ближе, чтобы хоть как-то расшевелить своего друга. Он потянул его за рукав рубашки и только тогда Филипп показался ему снова живым.       — Да, там... будто что-то слышал. На третьем этаже царил шум и гам. Дети после четвертого урока, приходившие сюда на технологию и музыку, бегали по коридору. Врезались в высокого худощавого Андрея, и краем быстрорастущих локтей пинали Филиппа в бока. Андрей с недоумением посмотрел на Филиппа, который пялил глазами в закрытую дверь студсовета. Что там можно было услышать?       — И что?       — Не знаю, — Филипп пожал плечами и двинулся следом. — Может просто показалось. Студсовет ведь сейчас не там?       — Послушай, — Андрей не уставал напоминать, что он является тоже его частью, — если я здесь, то понятно, что и там никого нет.       — Агх, ты же знаешь, что вопрос был не в этом. Кто-нибудь пользуется этим кабинетом помимо вас?       — Эм... никто? По правде говоря, Андрей и сам до этого не особо часто додумывался о том использовался ли кем-то помимо них кабинет на третьем этаже. А если использовался, то мог ли кто-то их в этом уличить? Собрания проводились только по понедельникам и пятницам. А все остальное время... все зависело только от президента. А поскольку в нынешнее время власть была в руках достаточно свободолюбивого, то сверх нормы, они никогда ничего не назначали. Более того, было высшим сверхчудом, что они выполняли хотя бы эту часть. Филипп и Андрей зашли в класс по отдельности. Именно сейчас они были теми неудачниками, у которых стоял урок музыки, и теми, кто по счастливой случайности закончил обедать слишком быстро.       — С чего вдруг у тебя такой интерес?       — Нет у меня никакого интереса.       — Ты стоял там как вкопанный. Как козел на капусту. Филипп вскинул брови в ответ на замечание Андрея. Глупый афоризм, не имеющий ничего с реальной действительностью.       — Так что же ты там услышал? — Андрей точно не знал когда остановиться. Он мог спорить с Филиппом до бесконечности. Ровно также, как он мог его пытать в попытке добиться от него правду. А если ему этого не удавалось, то он очень сильно обижался. Через некоторое время отходил и остывал правда, а потом все начиналось с начала. Филиппу лучше было просто вывесить белый флаг и сдаться по-хорошему. Без ужасных пыток.       — Девчачий голос. Девчачий голос? Помниться, Андрей ни разу не упомянул, что в студсовете были девушки, помимо подружки президента. Парень положил локти на парту к своему лучшему другу и продолжил его донимать. Только уже в шутливой форме.       — И что же этот голос тебе сказал? Мрачный голос Филиппа нисколько не внушал ему страха. Этот парень боялся спать с открытыми ногами, и больших комаров, случайно залетающих ему в комнату. И после этого, слов этого парня, он должен бояться?       — Не хочу говорить. Это немного странно...       — Филипп, — Андрей так чётко и серьёзно отчеканил его имя, что у парня по рукам поползли мурашки, — неужели ты считаешь, что вправе сам решать, что мне нравится, а что нет. И в конце концов, будто ты сам в состоянии разобраться с духами. Спиритический сеанс тебе точно одному не осилить. Даже не пытайся.       — Не смешно, Андрей. — Филипп случайно сильнее чем более нужно потянул за края обложки от учебника и оторвал её. — Ой.       — «Ой» ты будешь говорить, когда пойдёшь сдавать учебники. Чего там стряслось? Давай рассказывай. Неупокоенный дух математички, или просто-напросто жертва общеобразовательной системы?       — Голос, ты знаешь — Филипп все продолжал сидеть напротив него и краем глаза наблюдал как наполняется класс, и слова его становились с тем самым тише, — такой девчачий...       — А какой ещё должен быть? То, что он не мужской я уже понял. Понял, Филипп! Дальше, что? Что услышал?       — Пожалуйста не надо.       — Филипп, ты же знаешь, что я все равно докопаюсь до правды. Тебе лучше ответить мне по-хорошему, — голос брюнета приобретал шутливую угрозу, когда на самом деле он был готов вцепиться в волосы своему другу и растрепать его пушистые пряди. Все равно, что трепать любимую собаку за ухом, когда она тебя не слушаешься, и убегает с палкой в зубах. Что правда лишь на половину. У Андрея нет домашних животных, поэтому привёл он подобное сравнение только лишь потому так часто гулял с Чарли и выгуливал Филиппа. То есть, немного наоборот.       — Андрей, «пожалуйста не надо».       — Филипп, я не буду играть с тобой в судью и подсудимого.       — Андрей. Ты такой дурак, — звонок на их головы прозвенел и Филипп, обломав весь кайф своему другу, сам себе взъерошил волосы и осел на парту. Лицо его было мрачным, и пока Андрей садился к себе на место, Филипп повторял губами, что ему казалось он услышал в тот день:

      По-жа-луйс-та не на-до.

      — «Пожалуйста, не надо», что? — история Филиппа взбудоражила Айдара. Казалось, он не сможет уснуть теперь пока не узнает, кто и как это сказал. А самое главное, что фактически происходило под его носом в комнате студсовета два года назад.              — Ну, да... именно так я и услышал в тот день, — Филипп натянул одеяло до подбородка. Не очень-то он был и готов продолжать историю. И дело не в том, что он хотел спать. Просто развязка была не в его вкусе.       — А дальше что?       — Это обязательно? Может уже спать пойдем.       — Сна ни в одном глазу. Продолжай.       — Ла-а-адно.       — Ты домой разве не собираешься? Андрей стоял над Филиппом и наблюдал как тот лениво собирает вещи. Он шарил руками по парте, трогая то учебник по обществознанию, то тетрадь, как слепой котенок. Будто в действительности ничего не видел, а скорее всего, как и думал Андрей, он просто тянул время. Филипп, ну, когда ты угомонишься, — думал про себя Андрей. Вечно ты засовываешь свой любопытный носик куда не надо.       — Филипп...       — ...       — Филипп.       — Ну что? Что ты?       — Мы домой идём или ты здесь заночевать хочешь?       — Да, идём-идём. Филипп потёр нос и чихнул. Начало весны было холодным, даже походило чем-то на зиму, а отопление в школе какой умник уже додумался отключить.       — Идём?       — Да, да! Ты спускайся, я сейчас подойду. Его раздражало, что его друг торопился поскорее спустить его с лестницы. Это ни капли не помогало собирать вещи быстрее и ему приходилось по два раза пересматривать не забыл ли он чего под партой. Когда Андрей покинул класс, пришлось в очередной раз залезть рукой во внутренний карман школьной мебели и поморщиться, когда рука коснулась чего-то неизвестного. Точно не моё. Ужас, лучше даже не знать чьё это. Он стряхнул грязь с рук. Вытерев их об брюки и перекинул рюкзак через плечо. Филипп вышел из класса без задней мысли. И тут его будто дёрнуло. А если подняться на третий этаж и проверить кабинет сейчас? Шанс того, что он столкнётся с этими умниками из студсовета также велик, велик и шанс столкнуться с уборщицей, которая в спешке убирает кабинет, чтобы уйти домой. Но, а если...? Это если не давало ему покоя. И оказавшись возле двери он дёрнул за ручку не раздумывая.       — И.       — И?       — Что потом?       — Можно не рассказывать?       — Никак. Филипп спустился вниз по подушке и позорно прикрыл лицо её частью. Он шумно вздохнул будто стараясь создать между собой и подушкой вакуум, чтобы его туда засосало.       — Там была девушка с парнем.       — Да?       — И я... я... в общем попал на самую интересную часть. Айдар в приступ неловкости прыснул от смеха.       — Это нифига не смешно.       — Это ещё капец как смешно! — Айдар делал серьёзные попытки побороть смех, застрявший в лёгких. — Но это не объясняет, как ты разбил стекло.       — А, это... — Филипп убрал с лица подушку и перевернулся на живот, вытянувшись во всю длину. — Я промахнулся.       — Ты что, дрался?       — Я думал он её к чему-то принуждает. А она знаешь, такого не высокого роста была. Ещё с виду моя ровесница. А он дылда здоровенный.       — Надеюсь, хоть не кулаком в стекло.       — Нет, кулак здесь не причём. В вашем кабинете раньше стоял бюст, помнишь?       — Так вот куда он делся...       — То-то же.       — Он же тяжелый. Да ты мог его убить.       — Вообще-то он меня тоже! Он выше на полголовы, а руки широкие и накаченные.       — Филипп, ну ты даёшь... А почему только ты получил дисциплинарное взыскание? Разве эти двое не заслужили того же? Филипп мотнул плечами. В самом деле, он не интересовался, что произошло с теми двумя.       — Насколько я знаю, парня отчислили. — Филипп сделал короткую паузу и продолжил. — Но я здесь не причём. Он с кем-то подрался. А девушка, кажется, перевелась в другую школу. В общем, я их больше не видел. Не считая пару столкновений в коридоре.       — Как удачно.       — Не знаю. Я бы так не сказал. Все и так думали, что я без крыши над головой. А после этого случая все в классе начали шарахаться от меня без оглядки.       — Достоин уважения.       — За разбитое стекло.       — Не кори себя. Если бы я увидел, что девушка в беде — поступил таким же образом.       — А если бы парень был в беде?       — Ха-ха. От того что на него напала девушка? — послышался шорох одеяла. — Давай спать.       — Ну, уж нет. Ты мне ещё ничего не рассказал. Если ты сейчас уйдёшь спать, то разве это будет честно?       — Ува-а, — Айдар зевнул. Ему и правда уже хотелось спать, и возможно пора пойти к себе, но зевал он не поэтому. Он разгонял нервное напряжение, скопившиеся по клеткам, — что ты хочешь узнать?       — Узнать...       — Вот видишь, ты даже ещё вопрос не придумал. — Айдар прищурил глаза в темноте и потянулся рукой к ночнику, хоть он и должен был понимать, что это бесполезно. Он все ещё лежал в чужой постели. — Давай спать.       — Нет! Все. Я придумал, — Филипп подскочил в кровати, и сжал кромку одеяла. Он даже не заметил, что его нога торчала из куска ткани, будто кинутая на растерзания ночным чудовищам. — Расскажи мне, как ты оказался в студсовете.       — Ого, тебе и правда это интересно?       — Ещё как. Ты не тянешь на любителя говорить с людьми.       — А на кого я тяну?       — На очень трудолюбивого человека, — слова застряли под горлом, — который хочет делать жизнь других лучше.       — Даже если это не правда, — Айдар с шумом вздохнул, — приятно, что ты обо мне такого мнения.       — Почему это не правда? — Филиппа неприятно кольнули его слова.       — Очевидно, я не такой хороший, как ты думаешь.       — Ты возьмёшься меня переубедить в... — Филипп сощурился и посмотрел на электронные часы, который сейчас тоже не работали, — в час ночи?       — Да не за что. Так мне начать рассказ?       — Давай. Филипп подложил руки под щеку и стал пристально слушать и наблюдать за парнем неподалеку. Цифры на часах не сменяли друг друга.

ИСТОРИЯ О ТОМ, КАК Я ОКАЗАЛСЯ В СТУДСОВЕТЕ.

      — Что правильнее дать человеку — рыбу или удочку? Айдар поднял голову и заслонился от солнца. Да уж, не лучшая идея была обедать на заднем дворе. Помимо полуденного пекла, здесь есть все шансы не услышать звонок. Не любил он это место, но ходил сюда ради Саши, потому что ему здесь нравилось.       — Саш, тебя солнечный удар схватил или как? — парень поинтересовался лишь для вида и перевернул брошюру в коленях. Сейчас все его мысли занимали только бумажки, раскиданные по бетонным ступенькам.       — А тебя нет? — парень рядом с ним схватил одну из закрытых брошюр и начал обмахиваться ей. — Восьмой класс, а ты рассматриваешь вузовские буклеты. И где ты их вообще только набрал?       — Я попросил, — Айдар прицыкнул языком. Ему было стыдно обсуждать с Сашей, что он выпросил бумажки у старшеклассников в обмен на жвачку (думаю эти бумажки им уже осточертели, так что, если бы не жвачка они бы отдали ему их просто так). — И вообще, верни. Это очень важно.       — А мой вопрос? — брошюра упал в руки прямо к Айдару.       — Удочка.       — Правда? И почему?       — Если ты дашь мне рыбу, то я рано или поздно съем её и останусь без ничего. А если у меня будет удочка, то я смогу поймать её сам.       — А если я... буду давать тебе много рыбы? — Саша любил попудрить мозги вопросами из интернета.  — Прямо до конца жизни хватит. На тебя и на друзей. Что выберешь?       — Что… же...       — Там будет сельдь, скумбрия... форель.       — Я выберу... удочку, конечно же.       — Признайся, ты просто мне не доверяешь.       — Да иди ты, не буду я есть твою рыбу.       — Ах-ха-ха, смотри не передумай. Они оба рассмеялась. Саша смеялся над тем, как серьёзно Айдар отвечал на его вопросы из раздела философии, а Айдар смеялся, чтобы сбросить скопившееся напряжение. По правде, он был в действительности благодарен своему другу за подобного рода чушь. Она отвлекала и расслабляла его. Можно было не думать про экзамены, про баллы, про портфолио, про характеристику. Вообще ни про что. Можно было просто смотреть на небо и чесать языком. Или даже не чесать, просто смотреть в одну точку и позволить времени замереть. Не всегда у него была такая возможность.       — Что касаемо оценок, то у тебя все с этим отлично. Думаю, ты и сам знаешь. — учитель посмотрел в журнал, и пролистал личное дело. — И никаких крупных замечаний нет, вот только...       — Хороших оценок для бюджетного места мало.       — Ещё нужно сдать экзамены?       — Это само собой.       — А что ещё?       — Личные достижения, активное участие в жизни школы. Да, навряд ли его ранние приходы в школу можно было назвать активным участием. Вообще, он старался нигде не отсвечивать и поменьше привлекать к себе внимание. Ему это давалось легко, и он это любил. Так что то, что предлагал ему сейчас учитель шло в разрез с его образом жизни. Он представлял, как его толкают к трибуне и заставляют произносить речи. Ему стало неловко, ладони вспотели. Он подумал о том, что стояло на кону. С трудом открыл рот.       — И что же мне делать? — спросил он тихим голосом.       — Что же... да не расстраивайся ты так. Времени ещё полно. Ты же будешь учиться до одиннадцатого класса. Гляди и президентом студсовета побываешь. — произнёс учитель в шутку и сам же посмеялся. Айдару сейчас было ни капли не смешно. — Запишись в какой-нибудь клуб. Подумай о том, что у тебя хорошо получается. Где ты сможешь раскрыть себя лучше всего. А там поглядим, что делать. Мужчина в возрасте ободряюще похлопал Айдара по плечу и тот притянул тяжёлую улыбку к ушам. Правильно. Нечего показывать, что ты расстроен, это мало как поможет делу. После этого разговора он с трудом заставил себя направиться к информационном стенду и начал изучать его. Медленно проходя от одного объявлению к другому. В итоге ничего из этого ему не подошло, и он вернулся в класс с настроением ниже плинтуса.       — Почему ты не записался в художественный кружок? — Филипп зевнул и отпил тёплую воду из стакана, который недавно принёс ему с кухни Айдар. — Разве тебе не нравилось рисовать?       — Ох, это. Да, я немного увлекался этим. — Айдар уже не мог лечь рядом с Филиппом. Он чувствовал себя напряжённо от того, как парень близко, будто кошка крадучись, подобрался к его мыслям. — Но это не серьёзно, понимаешь. А мне надо было такое, в чем я был бы профессионалом.       — И в чем же ты открыл профессионализм, раз выбрал студсовет?       — Начнём с того, что студсовет выбрал не я.       — Ты не хочешь ей помочь? Парень зевает и отрывает глаза от телефона. Возможно, он не спал всю ночь в попытке получить нового персонажа в любимой игре.       — А почему этого не сделаешь ты?       — Я? — Айдар хлопает глазами, не понимая как это разговор обернулся против него.       — Именно из-за твоей стеснительности я вынужден приходить на помощь всякого рода беднягам. А сейчас ты вообще толкатель меня помогать нашему заучу тащить кипу бумаг. Чтобы потом мои пальцы отвалилась, да?  А ты спал с чистой совестью? Знаешь, как это называется?       — Ой! Айдар не успевает придумать колкость и резкий женский голос, перемешавшийся в шорохе листьев бумаги, растворяется в коридоре. Почему-то никто кроме Айдара не спешит ей на помощь? Может, потому что Айдар кинулся ей помогать первым, или потому что, остальные очевидно не знают, что нужно делать такой ситуации? Бежать от женщины, которая читает им нотации по поводу поведения, формы и дисциплины или кинуться ей помогать, чтобы замолить свои проступки.       — Спасибо, молодой человек.       — Не за что. — Айдар расстраивается и не знал куда деть глаза. — Куда вам их? Я помогу отнести.       — На третий этаж. Кабинет студсовета, лентяев этих, — ласково произносит она. Айдар пропустил это замечание миом ушей. Будто его в действительности должны были волновать те ленивые ученики, о которых говорила заместитель директора. Студсовет? Ему не была понятна эта система. Как можно было в принципе несколько лет назад ввести такой вид самоуправленческой деятельности, зная кем в итоге им будет руководить? Для Айдара со стороны это выглядит не больше, чем фикция. Была ли в их руках там самая власть и свобода, о которой они говорили или возможность хоть что-то поменять в школе? Он в это не верил. Как и не верил во все остальное. Иллюзорная, несуществующая свобода выбора — никогда ее не было. Дверь в кабинет открывает Айдар. Обе руки женщины заняты документами.       — Татьяна Петровна!       — Здравствуйте!       — Здоровались уже сегодня.       — А это что такое? — одна из девушек, совсем низенькая тыкает пальцем в бумаги. Все трое человек обступают вошедшего зауча и их куратора. На Айдар ноль внимания, он делает два шага назад, чтобы его не задавили. Когда же он только начнёт расти или он навсегда застрянет в росте метр шестьдесят четыре?       — Это разработки нормативных актов о системе поощрения учащихся, который вы подавали. Подавали? Они? Да тут война и мир — не меньше.       — И что? — спрашивает один из парней, по-видимому, самый старший.       — Отклонено все, кроме стипендиальной поддержки в конце учебного года.       — Даже профориентационная поездка?       — Даже она.       — Блин, я так долго информацию искала. И что теперь? Зря что ли?       — Зоя, не кипятись.       — Не кипятись? Тебе легко говорить, это ведь не ты составлял бесконечные презентации графики с успеваемостью и сидел с переводчиком, строча дурацкие письма. Айдар ощущал, что становился частью чего-то личного. Ему не терпелось поскорей покинуть комнату. Женщина поспешила всех успокоить.       — Так, ребята. Давайте не будем ругаться. То, чего вы добились уже здорово. Понятное дело, они не могут выделить столько средств сразу, но, если мы попробуем ещё раз. Чуть позднее.       — Позднее? Да я скоро буду стариком.       — Конечно, Игорь. Восемнадцатилетним стариком. Ребята захохотали и напряжение между ними значительно спало. Айдар все ещё стоял спрятались за учительской спиной и искал момент, когда можно будет уйти, незаметно скрипнув дверью.       — Татьяна Петровна, а это кто?       — Это? Момент, когда можно было уйти был упущен. Все смотрели на Айдара, а он не знал была ли у него ещё возможность спрыгнуть в окно. И этот парень так безрассудно спас Сашу пару месяцев назад?       — Это парень помог донести мне ваши документы, — женщина взяла Айдара за плечи и подтолкнула его вперёд. — Можете сказать ему спасибо. Без него я бы сорвала спину.       — Ну, спасибо, мальчик. Если бы не ты, то спины сорвали бы мы, — буркнул про себя Игорь и хмыкнул. — И как же тебя зовут?       — Я не... Слова встали поперёк горла. Мальчик? Вот взбесило. Да у вас у самих молоко на губах не отсохло, мальчики.       — Ты?       — Айдар. Меня зовут Айдар.       — Ай, какое красивое имя.       — Зоя, держи себя в руках. Ты делаешь комплимент пятикласснику.       — Заткнись, Петя. Айдар покраснел до корней волос. Ему впервые делали комплимент касательно его имени. Он открыл рот и стал извиваться как дохлая рыба. Становиться ещё хуже, когда понимаешь, что за этим приступом неожиданной социальной неловкости наблюдает взрослый человек, который будто привёл его знакомиться с детьми на песочнице.       — Я учусь в восьмом  классе.       — И правда, он не выглядит как пятиклассник.       — Ребята, — в руках Татьяны Петровны завибрировал мобильник. — в общем, разберитесь с бумагами. То что отклонили — можно ещё доработать, то что приняли — перепечатать в божеский вид и директору на стол.       — Конечно. Сделаем. Татьяна Петровна посмотрела на мальчика беспомощно стоявшего за её спиной, он как паж стоял и ждал приказа хозяйки, когда можно будет уходить.       — Ребята.       — Да?       — Айдара напоить чаем с печеньками.       — Сделаем.       — И все, так просто? Филипп не верил в рассказанное Айдаром. Он также не мог поверить, что тот Айдар, который два года назад не мог и слова нормально связать, теперь президент студсовета.       — Кружок студсовета такое место, которым делает хорошим именно люди, которые внутри него. И тогда они были действительно замечательными, — Айдар зевнул. — Теперь можно спать?       — Нет! — Филипп потряс Айдара за бок. Он даже со злости прикрикнул совершенно не подумав, что может разбудить бабушку. — Ты мне так и не рассказал, как ты именно вступил туда.       — Ох, это легко объяснить.       — Зоя, я принёс твой любимый чай. Парень открывает дверь так быстро, что она даже не успевает скрипнуть. Капельки пота скопилось у него на лбу, под рубашкой выступили блестящие бусинки.       — Ай, Айдар. Благодарю! — Зоя прижимает к себе коробку, будто она единственная во всем мире. — Не могу терпеть тот, который заваривает мне наш Пётр с кипятком из кулера.       — Между прочим Пётр, — парень отхлёбывает горячий растворимый напиток в чашке и облизывается, — все ещё здесь.       — А где Игорь?       — Снова у директора, — Зоя пожимает плечами, будто так и должно быть и распаковывает чай, а Петя отводит глаза и смотрит в стакан.       — Какие-то проблемы? Айдар понимает, что он здесь на птичьих правах уже второй месяц, но он так привязался к этому месту, к этим ребятам, которые не гнали его, которые принимали его таким какой он есть, помимо его друга Саши, что иногда ему порой было тяжело закрыть рот. Он лез с ненужными и глупыми вопросами, он предлагал помощь, он бегал за дурацким чаем для Зои и вытирал пыль на подоконниках, он помогал Петру с бумагами и вступал в заранее проигрышные споры с Игорем. Сейчас в этом неловком молчании, он чувствовал, что он был той самой проблемой. Парень вздрагивает, когда дверь за ним распахивается.       — Игорь, — он понимает кто вернулся, даже не поднимая головы. Сейчас, наверное, тот самый момент, когда он выгонит его. — Как все прошло?       — Замечательно, — мурлычет он, — и проходит прямо мимо Айдара на свое место. Даже до этого момента происходящее ему казалось приятной дымкой, оставшейся от хорошего сна. И правда. Этого достаточно. Он сжимает руки по краям, готовый к удару. Даже, если сейчас все закончится это достаточно.       — Айдар, можешь подойти сюда? Игорь хлопает по столу рядом с собой. Точно, сейчас. Игорь ведь не любит чужаков, стоило меньше высовываться и все было бы хорошо. Сейчас он точно выставит меня за дверь и попросит не приходить больше. Никогда. Зоя и Пётр следят за их действием с каким-то благоговейным приятным трепетом. Странно. Айдар думал, что Зоя заступиться за него, но видимо он её переоценил.       — Руку протяни. Айдар послушно протягивает ладони. И даже не одну, а целых две. В его руки падает что-то крохотное, металлическое. Прохладное. По форме напоминающее звезду. Пальцы начинают дёргать и ощупывать маленькую брошь.       — Как эмоции? Айдар не знает, что сказать. Он поднимает голову и смотрит на Зою, потом на Петра, а потом на Игоря. Эмоции? Какие у него должны быть эмоции? Это меньшее, что он мог от них ожидать.       — Ты смотри, что сделал с мальчиком...       — Он, похоже, в ступоре...       — Это лечится?       — Если только чаем, думаю? Айдар плюхается на стул, ощущая в сжатых пальцах крохотный кусочек металла, сидушку стула под собой и все равно ничего не понимает. Кажется, его зовет Игорь. Зоя ставит перед ним кружку с тёплым напитком. Пётр подушками больших пальцев замеряет пульс у его запястья, и удовлетворено кивая, возвращается на место.       — Почему?       — Ты разве не доволен? Я думал, что ты обрадуешься, а не будешь задавать глупые вопросы.       — Ты обрекаешь мальчика на страдания. И спрашиваешь почему он не радуется.       — Я не мальчик.       — Хорошо, Айдар, — Зоя нарочно протягивает гласные, и садиться перед растерявшимся учеником. Так он снова остаётся один на один с Игорем. Обстановка и правда неловкая.       — Ты не рад, — подмечает Игорь и вытирает переносицу под очками. — Я думал, ты будешь рыдать от счастья, как младенец. Разве не этого ты хотел?       — Как ты узнал...? — спрашивает почти шёпотом Айдар.       — Отчасти, потому что услышал, что ты нуждаешься в хороших рекомендациях, — Игорь хмыкает, наблюдая как упрек в подобном цинизме задел Айдара. — Отчасти, потому что подумал, что ты нуждаешься в хорошей компании.       — Ты наблюдательный.       — Не зря же меня назначили президентом, — он пожимает плечами. — Ну, что будешь моим помощником? Четвертым членом нашего экипажа.       — Ребята, я сейчас заплачу.       — Ну, Зоя.       — Давайте все обнимемся что ли.       — Зояяя!       — Это слишком сильно. Айдар почувствовал себя слишком сильно сдавленным в чужих объятиях, но не сделал ничего, чтобы вылезти из них. Ему нравилось слушать смех Зои над своим ухом и ворчание Петра. Небо склонилось к закату и комната, в которой на протяжение года было только трое человек, пополнилась ещё одним членом экипажа.       — Раньше члены студсовета носили значки?       — А как же. Ещё как. — Айдар моргнул, в жалкой попытке увлажнить глаза. — Мой до сих пор у меня. И у Саши есть.       — А почему сейчас перестали? — пришел черёд зевать Филиппа.       — Сейчас в студсовете гораздо больше учеников, и половина из них предпочла бы скрыть от своих друзей причастность к студсовету.       — Это ещё почему?       — Разве круто хвастаться всем что сортируешь бумажки после школы?       — Не знаю, — согласился Филипп и почувствовал, что ещё немного и дымка от сна накроет его с головой, — по крайней мере, я точно знаю оттуда одного крутого человека...       — И кого, — Айдар зевнул, и рука под головой подкосилась. Поверхность чужой подушки показалось ему приятно мягкой, и он зевнул ещё раз, прежде чем закрыть глаза. — же…?       — Тебя, дурачок.