Тайна школьного турпохода

Филипп просыпается последним и только о того, что его за плечи тормошит Айдар. Ночной сон парня как нельзя лучше можно было бы назвать беспокойным. Он все ночь прижимался к стене, даже во сне (скорее всего), потому что боялся, что упадет на пол, и ли в крайнем случае столкнет того, кто может упасть. Филипп крепко спал, но не двигался инстинктивно. Оттого его мышцы одеревенели и неприятно ныли с утра. Сейчас же, он с трудом открыл глаза. В комнате все еще было темно, и никаких признаков света. Айдар стоял над ним с застегнутой на половинку рубашкой, и с щёткой в зубах. В темноте. Айдар был симпатичным, но это было, то еще страшное зрелище.       — Фивип, подфем. Подфем. Филипп сначала сопротивляется, впрочем, как и всегда, когда его будит Айдар или бабушка, но сообразив сколько показывает стрелка часов, мгновенно подскакивает. В комнате темно, а это значит, что электричество так никто и не включил. Под ногами скулит Чарли. С возрастом он становится каким-то боязливым. И кажется, больше похожим на Филиппа. Парень наклоняется и гладит его за ухом.       — Я так понимаю мы опаздываем... — Филипп констатирует просто это, как факт, но не делает ничего чтобы встать с места.       — Ещё как, — через некоторое время, уже без щётки и с застегнутой рубашкой появляется Айдар. Он принимается засовывать края белой ткани в брюки.       — И темно так... — сонный Филипп тычет пальцем в окном, — там на улице.       — Да, но это ненадолго. Через час уже будет нормально. Ты же мне веришь? Верит ли тому, что через час за горизонтом появится солнце или в том, что он чертыхнется, идя по улицам без единого фонаря? Филипп ничего не отвечает. Будто у него есть выбор. Если Айдар собрался в школу, то выпросить отгул у бабушки ему точно не светит. Была бы здесь мама, она бы разрешила ему не идти, но, а если не это, то хотя бы облегчила бы его страдания и подбросила бы ребят к школе на машине. Пока Филипп ищет свою одежду с фонариком от телефона, на кухне посудой вовсю громыхает Айдар. Он это не специально. Ориентироваться без света не так уж легко. Вскоре просыпается бабушка. Она не ругает Айдара (зато по мнению Филиппа ему бы за это досталось), а помогает ему с завтраком. За это время его сосед по комнате умудряется только одеться и причесать волосы руками. Возле зеркала он стоит не больше, чем полминуты. Кажется нет ничего страшное своего отражения, подсвеченного в зеркале.       — Я сделала нам чай, а твоя бабушка нажарила гренок. Будешь? Филипп в ответ невнятно мычит, его реакцию на любой внешний раздражитель тормозит темнота. Он в любой момент готов схватится за руку Айдара и закричать, если потребуется. Единственный полезный плюс во всей этой ситуации — в школу они идут вместе. Филипп думает, что Айдар просто его пожалел. Не было такого ни разу чтобы этот парень поздно просыпался. У него очень чуткий сон. Айдар тем временем думает о том, как им аккуратно пройти участок, где ещё не проложили асфальт и не расквасить себе с Филиппом носы.       — Как ты? Выспался? Он решает чем-то занять себя в тишине, где слышно только шкрябанье их ног. Даже ему становится жутко. Неужели сегодня половина соседских детей решила никуда не вставать, а они одни такие форменные дурачки?       — Я... нормально, — Филипп не знал, что нужно отвечать в ситуации, когда чужой человек спит на твоей кровати. Если он ответит хорошо? Не будет ли это странно, не покажется ли Айдару, что Филипп говорит так только из-за него? А если он ответит ужасно? Не подумает ли Айдар, что это связанно с ним? Прямо уж не знает, что сказать. — А ты?       — Как убитый, — Айдар зевнул и попытался накрыть рот рукой, но вспомнил что за рукав его крепко держит его друг. И когда он только успел вцепиться? Когда они только вышли из подъезда или сразу после завтрака? Это непривычно, но мириться с этим вполне было можно.       — Ааа!       — Что такое? Айдар резко остановился на бордюре и позади него в спину ему врезается Филипп. Он потер ушибленной нос и чихнул.       — Да, показалось... кот.       — Уверен? Ты кричал как девчонка. Филипп был до смерти напуган, но стремился не показывать это Айдару. Выскочившее создание из кустов тоже не прибавляло ему очков храбрости. Он сжал между потными пальцами ткань ветровки и зажмурился. Прав был Айдар, когда говорил, что он трус . Он ведь трус. Самый трусливый трус. Да ещё так по-глупому боится темноты, и кричит как девчонка. Парень чуть похрабрее не отрываясь следит за Филиппом. Последний только за прошедшие три минуты успел тяжело вдохнуть раз шесть. Неужели его так сильно задела безобидная шутка? Попытка разбавить напряжение была отмечена безоговорочно провалом. Айдар ещё некоторое время не находил себе места, пока они шагали до школы. Что он должен был сделать? Может взять его за руку и успокоить? Ещё раз нелепо пошутить? Или просто дать ему время побыть в тишине? Айдар думает об этом так долго что скоро тёмный участок заканчивается. Нет, этого недостаточно. Он думает об этом ТАК долго, что скоро перед глазами начинают маячить ворота школы. Он с сожалением вздыхает. Подобно тому вздоху, который издал Филипп. Вот и школа, стоит себе и никуда не делась. Это вызывает разочарование. Филипп и Айдар проходят вместе короткий путь от ворот до ступенек. Сегодня этот путь кажется ещё короче, минуют охранника и здороваются как ни в чем не бывало. В коридоре на каникулах было тихо, только старшеклассники плелись на дополнительные ничего не замечая вокруг себя. Как за одну ночь можно было забыть об этом месте? И сюда я добровольно хожу пять раз в неделю? Филипп зевает, и пропускает Айдара вперёд в раздевалку. Здесь они и должны расстаться. Что стоит сказать в таком случае? Пока? Покедова? До встречи? Филипп думает об этом долго, ТАК долго, что создаёт пробку на пути к отдельной гардеробной ячейке своего класса.       — Господи, ну кто там встал, как баран вкопа... Филипп круто оборачивается не без желания ответить на грубость, но замирает. Да и Айдар тоже замирает, прямо с башмаками в руке. Они оба смотрят на Андрея. Как много времени прошло с драки? Неделя? Для Филиппа минуло будто целая вечность. И вообще, можно ли это назвать дракой? Когда ты накидываешься на человека и начинаешь его избивать? Это их первая прямая и совместная конфронтация с того случая. Так по крайней мере думает Филипп. Для Андрея и Айдара все выглядит совсем иным образом. Они окидывают друг друга быстрым взглядом, будто ища в глазах собеседника подтверждение прошлых слов и возвращаются к своим делам, как две уличные кошки, которые в этот раз обошлись без драки. Филиппу приходится посторонится и пропустить своего лучшего бывшего друга вперед. Он усмехается и замечает, как это горчит на языке и не может поверить, что теперь каждый раз сталкиваясь с Андреем в классе, в кафетерии, в раздевалке, в спортзале, на школьном дворе, в магазине, на улице, в своих мыслях он будет обращаться к нему именно так. Это отнюдь не заставляет его повернуться к нему сейчас, когда он рядом. Попросить прощения. Сказать, что ошибся. Не заставляет, но в глубине души начинают закипать пузырьки сомнения. В тот раз у него не было времени подумать. Что сказать Андрею и как ответить, так чтобы не убить в нем все теплое, дружеское, что было между ними? В тот раз ударив его на поле, Филипп раз и навсегда понял, что не сможет сказать, то что сказал Андрей по отношению к Айдару. Он с трудом может отнести себя к моралистам, он точно не за добро во всем мире и не без своих изъянов, но произнести, то что сказал тогда Андрей Айдару. То с какой интонацией, с каким презрением в голосе он это сделал — у него не получится. Для это нужны какие-то более веские причины, чем какие бы то ни было различия.       — Ты сделал алгебру? Филипп сначала думает, что это голос Айдара. Потому что помимо него, очевидно, из этих двоих он единственный кто готов с ним сейчас разговаривать. Он разворачивается кругом, осознавая, что от Айдара за соседней перегородкой уже и след простыл. И спрашивается, для чего он тогда так долго и томно придумывал, что сказать ему напоследок? Пустая трата времени. Андрей стоит прямо напротив него, уже переобутый. Ещё немного и Филиппу кажется, что прозвенит звонок. Тогда зачем его бывший друг стоит здесь и ждёт. Не будет ждать же он ждать его? Филлип подтягивает лямку рюкзака и решает хотя бы сегодня повести себя не как полоумный. А это будет как раз так, если ему и правда послышался голос Андрея. Могло ли это означать только одно — у него начались слуховые галлюцинации.       — Не-а, не сделал, — Филипп дёргает за лямки рюкзак и придаёт походке какую-то необычную неуклюжесть. Они поднимаются по длинной с плоскими ступеньками лестнице.       — У нас не было света.       — Да ты шутишь, — Андрей начинает смеяться и шутливо пихает Филиппа в плечо. — Моя мама стояла надо мной со свечкой, пока не перепишу пробник на отлично.       — Тебе не повезло, — Филипп старается поддержать дружескую атмосферу, хотя между ними и чувствуется сквозящее напряжение. Значит произошедшее не было сном. — Моя очень вовремя уехала с отчимом в отпуск.       — Ха, готов покляться, они знали, что отключат свет. А куда они поехали?       — Куда? — Филипп задирает голову пытаясь вспомнить что такое ему говорила мама о поездке, о месте, где она сможет отдохнуть. Хотя Филипп и тяжело себе представлял, как можно «отдохнуть» всю ту норму отдыха, которую она пропустила. Потребуется как минимум год, — Да куда-то за границу, вроде...      

***

      — Айдар, я так больше не могу. Давай уйдем домой. Филипп появляется перед дверью студсовета прямо посреди седьмого урока. Это уже второй раз за эти три дня. Он ушел с дополнительных под предлогом похода в медпункт (хотя учитель вроде должен быть в курсе, что медпункт не работает на каникулах), зная, что Айдар скорее вместо того, чтобы уйти домой после школы сидит здесь, перебирая занудные бумажки с кандидатами.       — Что-то случилось? Филипп перебирает ногами как зомби и в итоге плюхается частью тела на широкий длинный стол, прямо сбоку от Айдара. Он сползает на стул, прячет лицо в парту и что-то мычит себе под нос.       — Андфей. Вот фто свучифось. Айдар отвлекается от бумаг, облизывая кончики губ. Ему очень интересно послушать о том, как они помирились. В их ссоре был виноват он, но также в их примирении была его заслуга. Парень встаёт и наливая теплую воду в стаканчик протягивает её Филиппу. Только тогда Филипп поднимает примятое лицо и опустошает стакан с водой. Его волосы в полном беспорядке и Айдар каждую секунду в голове держит мысли держать руки при себе.       — Он тебя обидел? Айдару лучше притвориться, что он ничего не знает и разговора с Андреем у него не было. Так будет лучше.       — Уж если бы, — вздыхает Филипп, очевидно слишком вжившись в роль девицы из восемнадцатого века. — Он со мной разговаривает.       — Он тебе сказал, что-то плохое?       — Нет, в этом и все странность, — Филипп крутит пустой стаканчик в руках. — Ничего такого.       — И?       — Будто это ссоры и не было. — Филипп хмурится, но очень странно. Месяцы игры в детектива сделали его излишне скептичным и склонным не доверять тем вещам, где обычный человек не заметил бы и подвоха. — Слушай, он к тебе не подходил? Ничего часом не говорил? Что-то похожее на тяжёлый камень падает в желудок Айдара. Ему приходиться встать и направиться за стаканом с водой. Он же совсем не умеет врать ему. Будет точнее сказать даже не брался учиться, потому что не думал, что однажды ему это может пригодиться.       — Нет, мы только видимся на общих собраниях, — Айдара решил выбрать ложь, но только на половину. Ведь в действительности тот роковой разговор состоялся именно здесь после него. Так что можно сказать, он просто упустил детали.       — Он тебя не обижает? Айдар все ещё стоит возле кулера прямо рядом с бежевым жалюзи. Филиппу приходится повернуться в пол оборота, чтобы посмотреть в предельно честные глаза Айдара. Парень прыскает от смеха.       — Филипп, ты говоришь, — напряжение, как юркий зверёк полощется в его горле, и он отчаянно следит, что оно не выпрыгнуло, вместе с неудачной шуткой, — так, будто я...       — Твоя младшая сестрёнка?       — Слишком много сравнений с девочками на сегодня, не находишь?       — Общий недостаток. Филипп и Айдар смеются.       — Ты, наверное, хотел сказать нехватка. Буквально заливаются смехом. Им все равно, что кто-то может их услышать. Даже все равно что все ещё идут уроки. Филипп улыбается и смеётся до слез в глазах, а Айдар только пытается ему подражать. Ему больше нравится смотреть как смеётся и улыбается Филипп, чем проходить через это одному. Над их головой звенит звонок.       — А если серьёзно, — в итоге произносит Айдар и опрокидывает стакан одним махом. — Ты выбрал неудачное место в качестве убежища. Вместе со звонком по коридору раздаётся топанье детских ножек, крики визгливых ребят и школа снова наполняется привычным для неё звуками.       — Это ещё почему? Айдар указывает на небольшую маркерную доску, и Филипп, воспользовавшись своими великолепными навыками чтения считывает информацию за секунды.       — И какое по счету это за неделю собрание, президент? — Филипп хватает за голову и вскакивает с места. Айдар с некоторой долей забавы наблюдает как он пытается спрятаться за огромным фикусом в углу. Растение не прикрывает его, мало того оно как будто говорит за Филиппа — смотрите я здесь.       — Первое, — довольно отвечает Айдар.       — О таких вещах, друзья вообще-то...  — Филипп выставляет палец вперёд и трясёт им в воздухе. Этому жесту он научился у учительницы по алгебре, которая ругала их именно так и к тому же краснела, как рак в спячке. И тут до него с ужасом доходит. — Я оставил вещи в классе! Предпринять, очевидно, он ничего не успевает. Дверь кабинета открывается, и Филипп меняя стойку, встаёт карандашиком. Саша и трое ребят, очевидно незнакомых ему, проходят за стол мимо Филиппа. Они зевают раздражённо плетутся, но занимают свои места. Пятым, позади всех тащится Андрей. Он ни капли не удивлён, увидев Филиппа здесь. Он пожимает плечами и скидывает рюкзак своего приятеля на пол.       — А это кто, Айдар? Один из членов студсовета по всей видимости выныривает из корыта, небольшого блюдца с леденцами, а за ним следом на Филиппа таращится незнакомая ему девочка. Видимо распил парня был у них в планах только после небольшого подкрепления. Филипп не знает, что и сказать. Друг? Сосед? Сожитель? Чем больше он об этом думает, тем страннее звучит.       — Это мой приятель , — Андрей окидывает с некоторым равнодушием сначала Филиппа, а потом Айдара. —   Я попросил его подождать здесь.       — А с каких это пор Айдар пускает сюда всяких приятелей? — брюнетка надувает губы и закалывает волосы в длинный конский хвост. — Мне вот, например, не разрешено никого сюда приводить.       — Это потому, что твои друзья засовывали мармеладных червяков в кулер с водой, — щебечет Саша поправляя очки, а Андрей незаметно для всех подталкивает растерянного Филиппа к выходу.       — Вода, кстати, стала вкуснее! — кричит брюнетка, прежде чем Андрей и Филипп оказываются в коридоре. Филипп тупо моргает, прижав рюкзак к телу и смотрит на Андрея. Тот, от кого он так бегал, по итогу и спас его. Несмотря на «приятель», ему отрадно думать, что Андрей изловчился, чтобы спасти его от парочки неприятных ситуаций.       — Долго ещё бегать собираешься? — Андрея сует руки в карман ушитых брюк и достаёт оттуда жвачку. — Будешь?       — Буду, — Филипп закидывает рюкзак на спину и принимает подачку, закидывая её в рот следом за Андреем. — И ничего я от тебя не бегаю.       — Давай погулять сходим после школы. Все вместе.       — Что? Филиппу отчасти все равно, что по его вине Андрей пропускает собрание. Все что он хочет, чтобы сказанное Андрей повторил ещё раз.       — Ты оглох, что ли. Говорю, гулять пойдём?