Тайна школьного турпохода

В среду вечером у Филиппа поднимается температура. Он не придаёт этому значения, ровно также как и не придаёт значения излишней вялости, взявшейся из ниоткуда.  Лодзинский музей искусств ему понравился, хоть он и слова не понял из того, что рассказывал экскурсовод на английском, потому что потратил все свое внимание, чтобы наблюдать за парнем, который внимательно рассматривал каждую картину. В свете витража, когда они спускались по лестнице, он казался, ему необычной красивым, пусть он и боялся себе в этом признаться. Филипп связывает свою слабость с обычной усталостью. Он ужинает, принимает душ, и ложиться в кровать отдыхать. Завтра пробное тестирование. Парень держит в руках телефон и повторяет информацию по фотографиям из его тетрадей. Он не обращает внимание на то как перед глазами все сливается и становится темно. Ему все равно, что скорее всего за тем, как нелепо он засыпает Айдар наблюдает из другого конца комнаты.       — Пусть себе смотрит, — опасно бормочет себе под нос Филипп, — все равно мы так толком и не поговорили за эти три дня. И парень окончательно сваливается в сон.       — Да, ты был прав...       — Температура...       — Хорошо, что позвал... Филипп просыпается тем же вечером, хотя для него минуло целые сутки. Время в действительности относительно. Особенно в отношении тех моментов, когда ты мечешься по кровати, будто в бреду. Холодная учительская рука лежит у него на лбу, и он приподнимается на локтях. Толком не успев открыть глаза, парень отмахивается от чужой ладони. Во рту горько. Он облизывает сухие губы и озирается по сторонам, упираясь глазами в предательскую фигуру позади.       — У тебя поднялась температура, парень, — учитель достаёт из дорожной аптечки таблетку парацетамола и ставит рядом стакан с водой. —  Выпей это на ночь, и больше не переохлаждайся. Филипп поднимает голову и хмурится, смотря на Айдара. Он сидит на своей кровати, будто никогда ее не покидал. Это была неверная мысль. Если бы он, правда, никуда не уходил, то учитель никак не мог бы оказаться здесь.       — Ладно... Он не может вспомнить, как заболел. Для таких людей, как Филипп не совсем очевидны признаки болезни. Он мог выскочить без шарфа из автобуса или ловить ртом замороженные капли, а когда они играли в снежки прямо на выходе из тетра? Причин заболеть было достаточно, но ему было достаточно винить свой слабый иммунитет.       — Завтра мы поедем на тестирование, а ты останешься в номере.       — Но, учитель...!       — Не спорь. Иначе до конца поездки просидишь в номере на карантине. Я уже позвонил твоей матери. Отпишись ей только позже, когда проснешься.       — Я понял, — Филипп сжимает губы и смотрит на Айдара. Это же он его сюда позвал, стопроцентно. Ещё не хватало Филиппу просидеть всю поездку в номере. Тогда он точно пропал и поездку можно считать практически бессмысленной.       — Ещё что-то болит?       — Нет, ничего.       — Тогда я пошёл к себе. Уже двенадцатый час. Если что зовите, —  он зевает, и протирает лицо под очками. —  А и, Айдар. В следующий раз, если увидишь, что твоему соседу плохо — не затягивай пожалуйста.       — Хорошо.       — Спокойной ночи, ребята.       — И вам. Дверь в их комнату захлопывается, и Филипп не медлит с обвинениями:       — Это ты его позвал?       — Да, я.       — Капец, и зачем? Айдар не понимает почему Филипп на него так взъерошился. Почему Филипп злится на Айдара за такой неожиданный «благородный» поступок, который не был излишним в его ситуации? Филипп испугался. А если его спор с учителем мог привести к тому, что он останется в номере отеля? А если ему не станет лучше? У него нет запасного плана. Айдар подаёт голосом первым. Он жутко зол на Филиппа. Но не как обычно, а по-настоящему. Волосы у него на голове взвились, а желудок неприятно колочет от пропущенного ужина. По его милости, он пропустил прием пищи и вместо того, чтобы принять душ, готовиться к завтрашнему тесту. Причём, на минуточку очень важному, в конце концов, лечь спать, он не сводил с него глаз, боясь что его другу может стать хуже.       — Ты знаешь, что сейчас похож на эгоиста?       — Я-то? —  Филипп сбивает руками одеяло и оказывается на ногах. Лицо его горит, а тело не слушается, и все равно он ощущает, что не может пропустить эти слова мимо ушей. Даже если он осознает, что с этого момента может наговорить ещё больше глупостей.       — Ты, — спокойным и холодным голос произносит Айдар, — и я не намерен тратить время на человека, который не может даже сказать спасибо. Спокойной ночи, Филипп. Прощу прощения, что побеспокоили. Филипп чуть не задохнулся от возмущения, услышав сквозившую в голосе Айдара желчь. Он запил таблетку прохладной водой и с особой яростью дёрнул за выключатель.       — Спокойной ночи, Айдар. Несмотря на все попытки, как можно скорее уснуть после их конфронтации, Айдар проснулся не выспавшимся. Одной рукой он выключил будильник на кнопочном телефоне, одновременно игнорируя напоминание о вчерашнем пропущенном звонке и не прочитанном сообщении. У него не было сил на разборки с отцом. По крайней мере сейчас. Айдар услышал шорох одеяла возле себя. Он сел на кровати и посмотрел на Филиппа. Тот спал закутавшись с головой в одеяло. Айдар улыбнулся. Вчерашняя ссора, ему казалось глупой штукой. Улыбка, походившая на облегчение, сменилась горечью. Не было это шуткой. Они правда поссорились. Парень прошёл босыми ногами совсем бесшумно по ковровому покрытию и встал напротив постели Филиппа. Он всегда просыпался рано. Сейчас по обыкновению у него было немного времени, чтобы побыть в тишине, разбавленной тиканьем настенных часов и чужим сопением. Айдар протянул к нему руки. Будто в самом деле мог коснуться одеяла, и плотно сжал губы.       — Ненавижу тебя сейчас так сильно, — шепчет он так тихо, чтобы никому кроме него этого не было слышно, — вот бы разбудить тебя. Потрясти за плечи , хорошенько встряхнуть за чушь, которую ты мне сказал. Заставить забрать слова обратно. Ненавижу тебя так сильно, — он останавливается на половине фразы, но слова горькие и цепляющие все же выходят наружу, — даже если нравишься. Уже проходя мимо кровати парня, стараясь не задеть выставленную вдоль кровати руку, он случайно задел пальцем ноги деревянную ножку кровати. От прямого столкновения ноги и и дерева в носу защипало. Правильно. Карма.       — Пусть будет лучше так, чем я разозлюсь и сделаю что-то с тобой, — бормочет он под нос. Айдар принял душ, почистил зубы. Стал с нетерпением ждать завтрак, грызя арахисовый батончик на своей половине комнаты, который стащил из чужой половины чемодана. Он решил, что это будет достаточная плата за его обиду. Мысли его метались между предстоящим тестом и парнем завернутым словно гусеница в одеяло. Останавливались они всегда где-то почти на середине. Что он сотворил с ним? Айдар был в силах совладать со своим эмоциями, хотя бы на половину практически всегда. Даже на одном из самых кошмарных завтраков, когда отец случайно ударил его прямо перед занятиями. Он вытер кровь под носом и пошёл в школу, на ходу листая тетрадь по биологии, держа бережно и стараясь не заляпать. А что сейчас? Куда смотрят его глаза и почему? Айдар с жалостью сжал фантик от батончика в своих руках и с трудом перевёл взгляд на тетрадь. Чтобы это не было, такое ужасное, болезнь, вирус или помешательство в его голове он должен справиться. Нет. Он просто обязан. И не позволит заразиться Филиппу.

***

Филипп просыпается, когда стрелка часов догоняет полдень. Его лицо помятое, а вспотевшие волосы торчат в разные стороны. То, что они, как и Филипп в ужасном внешнем состоянии достаточно легко понять, просто попытавшись пригладить их ладонью. На удивление, он чувствует себя уже лучше, чем выглядит. Пусть внутри и пугающе пусто. Филипп вспоминает про свое обещание учителю только сейчас. Он быстро набирает сообщение своей матери и откидывает телефон в сторону, когда получает удовлетворительный ответ. Жар по всей видимости ещё не до конца спал. Когда парень возвращается из душа, то чувствует под ногами ковровое покрытие немного мягче, чем нужно. Ноги ватные и слегка слабоватые. Он садиться на разобранную кровать, чтобы передохнуть и поправляет прилипшую к телу футболку. Очевидно, он уделил недостаточно внимания тому, чтобы хорошо обтереться после душевых процедур. Филипп поднимает голову. На него смотрит идеально заправленная кровать Айдара. Что он наделал? И что я наделал? Что я вчера вообще наговорил? То, что Филипп наговорил вечером намного важнее даже чем, то что наговорил Айдар. Он должен был сделать все что угодно, но не повестись на провокацию, а вместо этого этим и занимался. Если Айдар не смог сдержать в себе грубость, то чем Филипп лучше, если сделал ему больно точно также, как и он ему? Руки впиваются в край постельного белья. Плечи слегка подрагивают. Он сейчас один. Нет ничего страшного, чтобы дать слабину, пока никто не видит. Глаза наливаются красным цветом, и только первая капля собирается упасть ему на колени, дверь с громким звуком открывается позади него.       — Ты рано. Филипп вытирает на всякий случай лицо и только потом поворачивается к Айдару, чтобы посмотреть на него. Парень все ещё в уличной одежде, шапке, шарфе и прохладной ветровке. Его щеки красные от бега. Если бы это был не Айдар, Филипп подумал бы, что этот парень сбежал с экзамена.       —  Я справился намного быстрее, и меня отпустили пораньше, — бормочет Айдар, чувствуя неозвученный вопрос от Филиппа.       — А учитель?       — Он ждёт всех до последнего. Это было вполне понятно, относительно Айдара. Этот парень по причине своей исключительной правильности всегда имел какие-то особые привилегия. Правда, не всегда он ими спешил пользоваться, поскольку не любил привлекать излишнее внимание к себе. Айдар прошёлся по комнате в носках, стараясь не наступать на мокрые следы Филиппа на ковре. Он накинул шапку и шарф на балконную дверь, а куртку повесил на вешалку. Кажется, на улице снова припорошил свежий снежок. Небольшая кучка лежала у Айдара в капюшоне, к примеру. Он стоял спиной к Филиппу и обрывисто дышал после бега.       — Как ты себя чувствуешь?       — Уже лучше.       — Мы можем поговорить?       — Да. Айдар садиться на свое место напротив Филиппа. Расстояние чуть больше вытянутой руки, того гляди и столкнуться коленями. Филипп начинает потихоньку стыдиться своего неряшливого вида, когда он так близко, но уже поздно сбегать. Он решает выслушать Айдара.       — Что происходит, Филипп?       — Это ты мне расскажи, Айдар, — Филипп вытягивает ноги и протягивает их сбоку от парня. —  Не я же сплетничал с Чарли за твоей спиной.       — Ты не должен был это услышать.       — А ты не должен был говорить это в том месте, где я могу тебя услышать. Филипп поднимает голову и смотрит на Айдара с укором. Весь это жест ему тяжело даётся. Ещё немного и его планка прогнется. Он и так полминуты назад чуть не плакал.       —  Но ты услышал, — виновато шепчет Айдар, чувствуя, как во рту пересыхает.       —  И я хочу узнать, что это значит.       — Ты иногда бываешь очень неряшлив. Твои вещи иногда даже раскиданы по моей кровати. С каким соседом ты бы не жил, я...       — Айдар! —  Филиппу буквально приходится затыкать ему рот, ещё немного и он выскочит с места и поспешно покинет комнату. —  Ты прекрасно знаешь, о чем я тебя спрашиваю. Про то, что я неряха, я уже знаю. Меня интересует другое.       — Ты не должен был это услышать, — повторяет Айдар, как заведённый солдатик. Даже его лицо становится деревянным, раз уж на то пошло, мышцы лица тоже напряжены. Он смотрит в одну точку, куда-то под кровать.       — Но я услышал, — с издевательской ухмылкой повторяет за ним Филипп. Ему очень плохо, будто тысячи «а вдруг» разрывают его на части, как раньше. —  И теперь хочу знать правду.       — Это неправильно.       — Мне плевать.       — Это отвратительно.       — Я не спрашивал твоего мнения.       — Надо же, не спрашивал? —  Айдар встаёт со своего места и засовывает руки в карман брюк. Его трясет от волнения. Он не может усидеть на месте. —  Хорошо! Хочешь знать? Ты мне нравишься. Доволен?       — Ты мне тоже нравишься, Айдар. Ты же мой друг.       — Святая простота, — Айдар облизывает губы и отворачивается от Филиппа не в силах смотреть ему в глаза, когда произносит это. —  Я... люблю тебя, Филипп. Несколько секунд в тишине проходят за одно мгновение.       — Айдар, я тоже люблю тебя.       — Я тебе говорил, что это самая ужа... что? Айдар не верит в сказанное Филиппом и замирает на месте. Тот охотно повторяет, решая добить собеседника.       — Я люблю тебя, Айдар. Айдар поворачивается лицом к Филиппу.       — Ты хоть знаешь значения этих слов?       — Может не совсем, — Филипп пожимает плечами, не переставая болтать ногами под кроватью. —  Ты мне расскажешь?       — Филипп, я ведь серьёзно... не превращай это в шутку. Если я тебя обниму, что делать будешь?       —  Обниму в ответ.       — А если поцелую?       — Поцелую в ответ.       — Это... отвратительно. Зачем ты так шутишь? Это даже не смешно.       — Это ты думаешь, что я шучу. А я не шучу. Айдар поднимает голову и смотрит на Филиппа. Неожиданно в его васильковых глазах он что-то находит, отчего понимает, что тот и в самом деле не шутит. Айдару становится страшно, но уже не только за себя, а за них обоих.       — Филипп, нет. Ты не должен был отвечать так. Что ты... — пол уходит из-под ног, — зачем ты делаешь такие серьёзные глаза? Ты не меньше меня понимаешь, что это неправильно. Это ужасно, это совсем не по-взрослому, и это...       — Нет, Айдар. Я ничего не понимаю, кроме того, что ты через Чарли косвенно признал мне в симпатии.       — Я сейчас умру, — Айдар верит, что если смерть от стыда существует, то она наступит сейчас и незамедлительно. И лучше бы побыстрее.       — Ну-ну мы ещё даже не обнялись. И не поцеловались. Филипп действует легко и инстинктивно. Для него это все сон. Он опьянен своей очередной фантазией, и чтобы он сейчас не сделал, это не выйдет за пределы его фантазии. Именно поэтому он хочет выжать из нее по максимуму. Парень встаёт со своего места и направляет к парню, охотно устроившемуся на ковре.       — Не подходи ко мне, — Айдар закрывает лицо рукавами, не в силах даже посмотреть на Филиппа, а когда он слышит, как тот подходит ближе, то отползает назад. —  Я не такой. К сожалению или к счастью, план Филиппа, каким бы он там ни был, становится не осуществимым. По коридору слышаться чужие голоса, которые к тому же становятся громче. Филипп делает пару шагов назад. До него медленно и верно доходит, что это оказывается не сон. Ни один его сон не закачивался таким образом. Он как преступник убегает в ванную. Так что когда Андрей открывает дверь вместе с Сашей, чтобы поинтересоваться самочувствием своего друга, то застает только Айдара. Парень стоит возле окна к ним спиной и мучает замок на куртке.       — А где Филипп? — спрашивает Андрей и бросает взгляд на мокрое полотенце на кровати.       — Он в душе... Айдар старается, чтобы его голос звучал как можно спокойнее, но сердце его бешено скачет из одного угла грудной клетки в другой, а щеки не перестает заливать красный цвет.       — Понятно... — Андрей прочищает горло и бросает взгляд на Сашу, который указывает на дверь. — Как выйдет, скажи, чтобы он зашел к учителю. Тот про него спрашивал.       — И не опаздывайте на обед, — напоминает один из парней.       — Да, окей, — Айдар выдает базовый набор слов. — Конечно, хорошо. Он решает обернуться только, когда дверь хлопает. Филипп выходит из ванной комнаты и улыбается во весь рот. Его лицо тоже немного красное, но это от смеха, который он старался сдержать, находясь за дверью и заглушить шумом воды.       — Ты бы видел сейчас свое лицо, — кажется, это его не на шутку забавляет. Он стоит, облокотившись на дверной косяк, и прижимает руки к левому боку.       — Очень смешно. Прямо обхохочешься. Зато он теперь может не сдерживаться.       — Да, ах-ха-ха.       — Я сейчас устрою тебе «ха-ха». Он достаёт из мокрого капюшона растаявший снег и направляется в сторону Филиппа. Парень в страхе запрыгивает на кровать, скрываясь от преследователя. Их гонки по комнате продолжается до тех пор, пока не приходит учитель и не зовёт их на обед.