Тайна школьного турпохода

Филипп ищет Айдара уже битый час, слоняясь по городу. На улице, одной из центральных, когда он проходит мимо них, парень замечает множество нерасторопных людей. Они не спешат с работы домой, и иногда Филипп не замечает, как врезается в них на ходу и забывает извиниться. Филипп звонит парню, но никто не отвечает. Он даже приходит к дому, где раньше жил Айдар, полагаясь чисто на свою память, но и там пусто. Когда он звонит никто ему не открывает. Он кусает ногти, в спешке глядя то в одну сторону, то в другую. Везде уже был. Куда ушёл этот дурачок? Ну и достанется ему, когда он его найдет. Пусть только найдет и увидит, как достанется. Филипп роется в ветровке в поисках платках, чтобы высморкаться. Из-за жгучего холода сопли текут ручьём, но он натыкается пальцами на кусок чего-то твёрдого. Кусок пластика. Он грустно улыбается. Точно кусок отломанного диктофона. И как он только здесь оказался? Филипп в самом деле потерян. Он не знает куда ему дальше идти, он садиться на ступеньку, и рассматривая кусок чёрного древнего пластика. Точно диктофон. Он помнит, как сломал его, или точнее, как его сломали. Тогда ему было невероятно больно, но сейчас эти ощущения лишь слабым звуком отдаются где-то под сердцем. Он все еще думал о том, как его починить. Филиппу пора было признать, что он был одержим этой историей. Историей, которая уже давно должна была закончиться. Он чуть однажды не погубил их с Айдаром, в том лесу и чуть снова не разрушил все из-за нее же. Вообще во всем виновато то место. Лучше бы им было никогда его находить. И никогда туда не ходить.       — То место, — бормочет он себе под нос, будто пытаясь связать что-то. Вязкое ощущение на языке и шевеление его мозговых клеток воедино. Филипп думает. Предполагает, лишь наверняка. И просто не может в это поверить. Надеется, что это не так. Это точно не так. Но если он не проверить это, то он останется последним дураком. Филипп с трудом помнит, как добрался. Теперь его и самого одолевают дурные мысли. Попёрся в лес, на ночь глядя? Все ли нормально с головой? Зная какой панически страх темноты Филипп испытывает и по сей день, он помнит об этом и прижимает телефон к себе прямо с включённым фонариком. Снег под ногами скрипит. Все что он хочет — это проделать путь от начала тропинки до её конца, а потом выйти также, как зашёл. Без каких либо последствий. Он не был здесь уже несколько месяцев, но вспоминания о том, как они сюда попали все ещё свежи как никогда. От того ему и страшно. Где-то вдалеке хрустит ветка.       — Айдар? Филипп не знает как его прорвало вообще открыть рот в подобном месте, но это выходит скорее инстинктивно и он очевидно забывает про собственное чувство безопасности. Ответа он не получает, но слышит какие-то определённые звуки. Звуки передвижений по снегу. Он идёт на этот звук. А если это олень или медведь? У него не входило в планы затевать встречу с лесными жителями. Филипп как маленький ребёнок хватает ветку покрепче диаметром, и крепко держа в руках палку, маленькими шажками идёт в сторону звука, совсем не подозревая к чему это может привести. От осознания места, гиблого места, куда его привели его собственные ноги у него кружится голова. И как только так? Он делает два шага назад и упирается в полосатый ствол. Пятиться назад ещё раз, и подскальзываясь на кочке, плюхается в сугроб.  Какие черти или злые духи спровадили его идти в этот проклятый лес? Филипп думает об этом и сжимает губы в узкую линию. Смотрит в небо. Тёмное синие полоски пока что только спускаются вниз. У него есть куча времени чтобы вернуться назад так чего он так переживает? Он снова предпринимает попытку встать и слышит хруст ветки. Где-то вдалеке. Отталкиваясь от ствола, он берет в руки свое импровизированное оружие, и не разбирая местности делает два шага.       — Осторожно! Его что-то валит на землю вперед. Он начинает брыкаться, извиваться как змея под чужим весом. Совсем не замечает ничего вокруг себя.       — Филипп, успокойся. Это я... Да, успокойся ты! Это я. Айдар. Филипп все ещё тяжело дышит после небольшой перепалки. Сердце гулко и испуганно стучит, но он открывает глаза и при свете телефонного фонаря проглядываются знакомые черты. Только тогда Филипп облегчённо вздыхает и его кисти рук расслабляются. Другой парень сидит на нем сверху, и держит его за запястье. Видимо, чтобы тот не расковырял ему лицо своей кочергой. Он все ещё не понимает, как Филипп здесь оказался. Ему нужно удостовериться что он ничего не напутал. Что ему не показалось. Его голоса было бы вполне достаточно.       — Что за... ты напугал меня! — парень дёргает ногой, пытаясь освободиться. — Что за дела, Айдар? Какого черта ты здесь делаешь? Филипп брыкается и Айдар поддаётся. Он опускает его руки и перекатывается на бок. Видимо он и сам чутка запыхался в куртке, пытаясь угомонить Филиппа. Он тяжело дышит, даже не пытаясь смахнуть с себя следы снега.       — Ты чуть опять не упал туда. Я просто хотел остановить тебя.       — Ха? Остановить меня? — они лежат в снегу, на неровных кочках деревьев. Им неудобно, но они будто бояться пошевелиться. Снег медленно начинает кружить над их головами. Филипп толкает Айдара в бок. — Я пошел сюда, потому что искал тебя. Скажи, почему я оказался прав?       — Это долгая история.       — Пове-е-ерь, — Филипп нарочно растянул гласную, чувствуя, как внутри начинает закипать от негодования. Страх сменился спокойствием, а на его место пришли уже давно знакомые переживания и ядовитые сгустки злости, — сейчас лёжа на земле, в мокрой куртке и мечтая тебя поколотить за то, что ты ушёл и не отвечал на мои звонки у меня больше нет других дел.       — Я встретился с отцом.       — Ты в порядке?       — Да, ничего такого не было. — Айдар ощупывает себя на предмет внешних повреждений, только внутри него ощущается вакуум и болезнение давление. — Мы просто говорили.       — О чем? Айдар на мгновение закрывает глаза, не зная с чем он готов поделиться из их разговора. Его руки, лежащие на туловище, начинают мёрзнуть и он слегка сжимает ладони в кулаки. Теплее от этого не становится. Ведь они все еще лежат в снегу.       — Он рассказал мне кое-что о том дне.       — Айдар, он же знает не больше нашего.       — Как оказывается, знает.

***

Они не смогли зайти домой, просто не решились. Айдар и Филипп нашли скамейку прямо на детской площадке перед их подъездом и сели на спинку, или точнее на то что от неё осталось. Эту скамейку уже давно было пора отправить топить чей-то камин. Это говорил Филипп два года назад. Сейчас эта информация еще была более актуальной.       — Он видел его со своим другом, — начинает Айдар, и рассматривает тёплый огонёк, горящий в одном из знакомых окон. Он боится увидеть там силуэт матери Филиппа. Хотя Филипп и сказал, что сегодня они будут поздно, — и предположительно в тот день, когда они последний раз были живые... Мой брат узнал о смерти моей матери, слишком поздно даже, для того чтобы успеть вовремя вернуться и попрощаться с ней.       — Так вот почему они так неожиданно вернулись назад.       — Я тоже об этом подумал, — Айдар кивает и греет ладони, прислоняя к губам. Он пытается понять, где он сам находился в этот временной промежуток и какие у него были шансы встретиться с ним. Он был бы удовлетворен даже за самый маленький крохотный шанс, который и тот не сыграл ему на руку, — мой брат во всем обвинял отца, что тот виноват в том что случилось с матерью, а потом отец ударил его, и они окончательно рассорились. Айдар кивает будто подтверждая какие-то свои догадки и сцепляет руки в замок. Теперь он наверняка понимает, что чувствует Филипп когда ему приходиться вытряхивать всю душу наизнанку, и рассказывать о чем-то очень личном из своего прошлого, что так не хотелось вспоминать.       — Сколько тебе было лет, когда умерла твоя мама? — Филипп чувствует, что ходит по грани. Он не хочет задавать болезненные вопросы, которые могут еще сильнее расстроить Айдара, но он должен спросить.       — Мне было пять, — Айдару в самом деле неприятно вспоминать это. Неприятно и ужасно больно от осознания, что он ничем не мог помочь ей тогда. Айдар старается обойтись без деталей, а Филипп не спрашивает. Он понимает, что даже так вспоминая разговор матери в больнице ничего не сходиться. Слишком большая разница во времени, если принимать все слова взрослых людей за чистую правду. Что он и делал, пока ему не давали возможность убедиться в обратном.       — Но это не объясняет того, почему они уехали. И от чего бежали, — добавляет Филипп. Нерешенная загадка остаётся висеть в воздухе. Ему не хватает смелости поделиться своими догадками с Айдаром. Хотя безусловно вопрос доверия для них сейчас стоял очень остро.       — Отец этого не знает. Моя мать знала, как он говорил, возможно. Но она никогда ему не рассказала об этом. — Айдар пытается связать подавленное настроение своей матери и эту историю. Могла ли быть связь? Он не решает поделиться своими догадками с Филиппом. Хотя безусловно вопрос доверия для них сейчас стоял очень остро. — Поэтому я не знаю ответа, — добавляет он. — Я могу лишь сделать вывод, что это то что в итоге их должно было и погубить в тот день.       — Но что же это...       — Филипп, — настойчиво зовёт его Айдар, пытаясь вырвать из дурмана чужих воспоминаний. — Остановись.       — Что? — Филипп морщится очевидно не понимая, что опять не так сделал. Он просто думает. Как обычно.       — Просто хватит, — вторит ему Айдара, он должен сказать. — Ты не видишь куда это нас заводит? Это ничем хорошим не кончится.       — Но этой мой брат Айдар, я так не могу... Теперь настала очередь Айдара чувствовать себя виновным. Это ведь он надоумил их пойти туда, буквально заставил. Может быть Филипп, Айдар зная его чуть пугливую натуру, бы на это так и не решился, если бы не он. Сейчас сложно было обвинять его в том, что он увидел чужие кости он не мог перестать задаваться логическим вопросом.       — Ты можешь. — повторил Айдар на выдохе. Парень поворачивается к Филиппу полубоком на хлипкой скамейке. Его холодная ладонь тянется к его пальцам, но останавливается на рукаве.       — Ты можешь, и тебе не нужно чувствовать себя виноватым. — снова говорит он. Ему правда хотелось верить, что чем чаще он это повторяет, тем больше шанс, что Филипп его услышит. Ему правда хотелось чтобы тот его услышал и понял, что пытается, пусть и неумело, сказать ему Айдар.       — Но я...       — Нет, Филипп, — голос парня звучит твердо и резко, он чуть сильнее сжимает чужое запястье, — с них довольно. Довольно с нас. — ему не хочется это говорить в такой резкой форме, но он понимает, что пожалеет в будущем, если сейчас не проявить настойчивость. — Мы узнали, что смогли. Довольно приятно от мысли что они были где-то далеко от нас, наслаждались каждым днем и не нуждались в своих мелких никчемных братьев, — Айдар шмыгает носом и откидывает голову назад. Он все ещё держится за руку Филиппа как за спасательный круг, — Но на этом все. Не лезь туда. Я прошу тебя. Они мертвы. Сейчас мы знаем это точно. И не ты, ни я в этом не виноваты. Мы не сможем это изменить. Филипп молчит, весь спектр его эмоций передают только подрагивающие губы.       — Ты просишь слишком много. Я не могу так просто...       — Я знаю, это непросто, — Айдар перебивает его, — но я тебя прошу посмотреть на то, что происходить вокруг тебя сейчас. В этом времени, в этом моменте, то на что ты можешь повлиять. Обратить внимание на людей, которые тебя окружают и все то, что тебе так дорого. Филипп, оно не будет ждать вечно... Со стороны могло показаться, что Айдар имеет ввиду себя, но, конечно, он имел ввиду не только себя, и Филипп это понимал. Пока он купается в чужой истории, пусть и косвенно с ним связанная, все остальное проходит мимо. Его мама, его бабушка, его друзья и Айдар, даже его собственные планы на будущее. Все казалось таким сторонним и поверхностным. Будто он не был частью этого. Будто это была чья-то история, только чужая, и все он делал, это позволял вещам происходить, истории идти вперед, но не ощущал от этого собственного участия. В горел встал ком. Он поднял лицо на Айдара. Сейчас оно казалось каким-то жалостливо-милым Филиппу. Будто Айдар смотрел не на парня, а на маленького котенка, который потерял дорогу домой. Филипп поддался вперед и прижался к его телу. Ему все равно на мнение окружающих. На мнение дворовых бабушек или на мнение соседей, которые могут из своего окна в темноте этого двора заметить только два черных силуэтах. В самом деле на кого ему не все равно это на Айдара. Ему также не все равно на свою семью, на своих друзей, и на свое будущее. Филипп прижимается к чужому туловищу. Он никогда так не обнимал Айдара. Оказывается, если задержаться в чужих объятиях чуть подольше это так тепло и уютно, что не захочется их покидать. Он с боязнью ждет, когда Айдар его оттолкнёт. Парень этого не делает. Айдар пару раз моргает, пытается осознать происходящее. Филипп обнимает его. В такой момент. Он не шутить и не притворяется. Может быть он обманывает себя, но ему кажется, что Филипп его обнимает, потому что правда этого хочет.       — Я никогда не забуду этого, — шепчет светловолосый мальчик ему в куртку.       — Я знаю, — Айдар снова задирает голову к небу. Он не знает как можно чувствовать себя более благодарным, чем сейчас, когда он понял, что Филипп услышал его. Филипп его понял. Он попробует. Потому что они вместе. — Я тоже.