Тайна школьного турпохода

Айдар понимает, что этот день особенный, когда вместо привычной влажных от воды чашек на полотенце для сушки посуды, видит эту чашку в руках матери Филиппа. В десять утра. Обычно она никогда так поздно не пьет кофе. Парень даже сначала думает, что женщина заболела. Конец декабря, как никак, заснеженный и на удивление очень морозный. Он то и дело сам боялся подхватить простуду щеголяя в осенней куртке, и иногда не желая, чтобы его волосы выглядели как ежик не брезговал ходить и без шапки. Филипп еще спит, здесь отчасти и вина Айдара, за то, что тот так поздно заставил его смотреть с ним фильмы. Он совсем не чувствует за это вину, потому что знал, что сегодня с утра им никуда не надо. Выходной как никак. Впервые за долгие недели он забыл, о своих нескончаемых делах в студсовете, о проблемах в поездке, о разговорах с отцом и о их личных перипетиях с Филиппом. Они просто сидели перед один экраном ноутбука, смотрели фильм, тыкали пальцем в экран и смеялись. Все это было очень приятно, и он не жалеет, что заставил этого соню поспать подольше положенного. Да, и он сам встал сегодня не то чтобы очень рано. Айдар умывается и приглаживает волосы руками перед зеркалом, прежде чем зайти на кухню. Он всегда так делает перед встречей с его мамой, если знает, что будет необходимо выступить в прямую конфронтацию. Последний раз подобное было около недели назад, когда он осилился рассказать его матери о встречи с отцом. Тогда даже никакие приглаженные волосы ему не помогли, женщина прижимала его к себе, как родного сына и чувствовала, как его плечи содрогаются при возможных мыслях, что после этого разговора ему в самом деле пришлось бы переехать. Как хорошо, что ничего из этого не случилось. Он бы этого не хотел. Ни за что бы.       — Доброе утро.       — А, Айдар. Доброе утро, — женщина улыбается уголками глаз. Ничего фальшивого, просто искренняя утренняя улыбка. Она распрямляет ноги под столом. — Я кофе сварила, будешь?       — Не откажусь. Спасибо. «С виду не выглядит, что она заболела», — делает вывод Айдар. Женщина берет еще одну кружку, с которой привык пить Айдар, и ставит поднос с печеньем, которое вчера испекла бабушка. Слоеное печенье похоже на маленькие ромбики, посыпанные сахаром. Айдар никак не мог понять, как что-то настолько простое может быть настолько вкусным. Может все дело в том секретном ингредиенте, про который все говорят? Любовь.       — Какие у вас сегодня планы с Филиппом? Кофе встало у Айдара прямо попрёк горла, ему на секунду почудилось, что мама Филиппа чересчур проницательная вкладывает в это вопрос иной смысл. Он проглотил комок из теста, вставший в горле, и поднял глаза.       — Никаких.       — Отлично! Тогда поможешь мне с продуктами? Бабушку напрягать со мной ехать не хочется, а Вовочка занят очередным проектом, который должен успеть закончить в этом году. Айдар не требовалось отвечать да или нет. Потому что он знал, что для матери Филиппа, которая сделала так много по отношению к чужому человеку, ответ всегда будет «да», на любую ее просьбу.       — Когда вы хотите поехать?       — Ой, да можно и сейчас, как оденешься, — она допивает кофе и ставит кружку в мойку. — Может нам повезет, и мы не встрянем в пробку в супермаркете. Айдар прошмыгивает в свою комнату и надевает джинсы, и серую водолазку. Филипп спит в том же положении, и мирно сопит лицом в подушку. Парень нарочно старается одеваться тихо, стараясь не разбудить его соню, будто он собрался не с его мамой в супермаркет, а идет на какое-то масштабное преступление. Уже надевая в коридоре кроссовки, когда вокруг него бегает Чарли, он чуть не задевает гирлянду от елки, и все прокручивает у себя в голове мысли, пытаясь вспомнить чем этот день отличается от остальных.

***

Филипп просыпается поздно. Его внутренние часы говорят о том, что он ленивая пятая точка, которая снова решила, что может спать дольше положенного. Смесь вины и жгучего стыда, оттого что он снова уснул в чужой кровати приправляется неприятными ощущениями, того что он должен был встать раньше Айдара, чтобы вручить ему подарок. Если быть точнее, то его часть с утра, пока весь этот день не стал похож на огромный летящий, как комета, шар, куда-то в пропасть. Этот день отличается от таких же идентичных, которые были в прошлом и позапрошлом году. Он чувствует необычное трепетное волнение от предстоящего праздника. Этот год, начиная с мая, весь был таким. Волна за волной переживания, непривычные эмоции накатывали на него с головой. Нерешенные проблемы, вопросы на которые он не мог ответить, но пытался. Филипп думал об этом. Думал, как этот год, если не дал ответы на все его вопросы, так точно не дал потерять себя еще больше. Филипп заправляет чужую кровать так тщательно, как не стал бы возиться со своей собственной. Чарли оживает на подстилке в коридоре и спешит пожелать хозяину доброго утра. Дальше они уже совместными усилиями убираются в комнате, под шум пылесоса и ворчание бабушки с кухни на телепередачи по телевизору и уже достающей со стола закуски. Чарли бегает за пылесосом вынуждая Филиппа сосредоточиться на игре с собакой больше чем на уборке. Парень даже не против. Сегодня его радует любая мелочь, и он управляется с уборкой пусть не так быстро, как хотелось бы, но зато с тем же трепетным волнением от предстоящего праздника. Он играет с собакой, потом принимает душ и помогает бабушки на кухне. Филипп сидит перед тазиком с салатом и нарезает ингредиенты. Он думает об Айдаре, нет, не так чтобы мимолетно. Он думает о нем. Глубоко думает. Будто скучает. Будто вообще реально соскучиться, если ты не видел еще кого-то с утра. Вместе с тем, он ждет его возращения очень трепетно. Пусть он не может этого сказать, пусть не может ни с кем поделиться, но он уже не скрывает по крайней мере этого так от себя. Они возвращаются чуть позже обеда. Переделав все дела, которые Филипп уже постарался себе придумать в моменты, когда не мог найти себе место, проверив все углы на наличия пыли, переключив режим на гирлянде раз пять, посчитав количество упакованных подарков под елкой, у некоторых из них даже попытавшись отодрать скотч пальцем, он сидит перед телевизором на кухне. Чарли сопит под его ногами. Филипп думает о своем подарке. От них пахнет морозом. Мама заходит на кухню прямо в куртке и улыбается, будто они были с Айдаром в парке развлечений. Они выгружают продукты прямо на стол. Филипп делает все, чтобы не смотреть на него или чтобы в его взгляде хотя бы не читалось то, о чем он раньше боялся подумать. А теперь, когда они оба знают все, по идее дальше должно быть только легче. Легче правда не становится.       — Как сходили? Филипп спрашивает это не у кого-то конкретного, и на помощь ему приходит мама. Айдар снимает с себя куртку в прихожей, пока вокруг него проснувшийся Чарли наворачивает круги, уже изрядно соскучившись за эту пару часов. Хоть кто-то честен с собой.       — Толпа ужасная, Филиппе, — мама смотрит на пакеты и видя чек, пренебрежительно комкает его и кидает мусорку. — Надо было тебе с нами ехать. Мы бы быстрее управились. Представляешь, мы когда ехали, Айдар спросил почему такие пробки на трассе. Парень не знал…       — Я просто забыл, — спешит оправдаться Айдар, заходя на кухню, но избегая вопросительного взгляда Филиппа, — просто не мог вспомнить.       — Ладно, ладно, — мама улыбается. Филиппу не нравится эта улыбка. Будто от него у нее на пару с Айдаром имеется пара секретов. — Хорошо, что вспомнил, когда мы ехали туда, а не обратно. Что же, Айдар ты можешь быть свободен. Уверена, Филиппу, тут было скучно без тебя.       — Мам! — Так. Вы, оба. Марш с кухни, — бабушка впервые поднялась над кипящей кастрюлькой, и указал на них ковшиком. — Не мешайте профессионалам своего дела работать. Филипп фыркнул, посмотрел в сторону мамы, и удалился. Чарли поскакал за ним следом и через пару минут в комнате появился Айдар. Его кончики пальцев, нос и щеки все еще были красными от холода. Он стоял, подпирая дверь и не знал куда себя деть.       — Злишься?       — Нет.       — А почему такое лицо тогда хмурое?       — … Айдар внимательно смотрит на Филиппа, тот в ответ изучает его лицо. Под безразличной каменной ничего незначащей гримасой Айдара, после четырех часов по магазинам, проступает улыбка. Чертовых четырех часов в магазине, полтора из которых они потратили по его вине, потому что он ничего не подготовил. Сейчас по возращению домой, такая приятная мелочь, смотреть на человека, который тебе нравится в порыве каких-либо эмоций и не бояться столкнуться с ним взглядом. Ощущать, что ты можно это делать без какого-либо нервозного, неприятного чувства вины.       — Ты в курсе, что опять сел на чужую кровать? — Айдар спешит его подразнить. Это не в первый раз, когда он путает их кровати. Сегодня ночью он вообще после просмотра фильма уснул на его половине.       — Вот же, опять — он шипит сам на себя, сминая покрывало руками, покрывало которое он так старательно заправлял сегодня с утра.       — Да ладно. Сиди. Айдар присаживается рядом с ним на расстоянии вытянутой ладони.       — Что там с результатами экзаменов?       — Еще не было.       — Я бы умер от волнения, — Филипп болтает ногами по ковру, не поднимая головы, он чувствует, что это он умирает от волнения вместо Айдара. — Тебя это разве ни капли не волнует?       — Волнует, да еще как. Просто сейчас так много вещей, которые меня волнуют, но я понимаю, что не могу на них повлиять, — полушепотом говорит Айдар, будто боясь спугнуть что-то хорошее.       — К примеру?       — Мой отец, — Айдар сжимает губы в узкую полоску, — пусть он и пообещал мне что исправиться, что в действительности станет хорошим отцом. Верить в это или нет? Моя вера никак не повлияет на его старания не приложиться к бутылке. Только время это покажет.       — Но если ты не поступишь за границу… — Филипп помедлил, боясь произносить последние слова, — ты же не собираешься начать жить с ним снова?       — Нет, я уже сказал ему об этом. И твоя мама поддержала меня. Буду искать общежитие после окончания школы, или снимать квартиру, но жить с ним снова я не готов.       — Понятно…       — Что? Воображаешь себе, как через несколько месяцев тебе будет не будет хватать твоего соседа по комнате? — Айдар сказал это, чтобы поддеть Филиппа. Просто, чтобы подразнить его. Вставить, в без того тяжелый разговор шутку, и он никак не ожидал что Филипп ответит честно.       — Вообще, да. Я буду… — Филипп закусывает губу и надувает щеки как маленький ребенок.       — Филипп, но ты же понимаешь, что это не продолжалось бы вечно. — Айдар успокаивает его, но не очень важно. — Просто череда случайных событий, которые произошли.       — Эй, я — не случайное событие. — он пихает его в плечо и опрокидывается спиной назад, волосы расползаются по покрывалу. Все труды Филиппа насмарку.       — Я знаю. Ты просто огромное не случайное событие, — Айдар пихает его в ответ и тоже ложится на кровать. Их плечи касаются друг друга. Стопы все еще упираются в твердую поверхность пола.       — Понимаешь, просто это все… — Филипп поворачивает голову и смотрит Айдару в глаза. Замечает не первый раз какой у них приятный теплый цвет. Ему тяжело говорить, но он старается произнести каждое слово с нужной четкостью, — все что происходит, — он сглатывает. — Я имею в виду, между нами, кажется таким…       — Нереальным? — Айдар старается подобрать подходящий ответ. Филипп кивает.       — И хрупким. И я очень боюсь, что что-то, что не успело начаться…       — Просто исчезнет? Парень кивает.       — Филипп… —   Айдар чувствует, как его ладонь касается руки парня, и между ними по покрывалу расползаются искры.       — Да?       — Я никуда не исчезну. Обещаю.

***

Вечер наступает очень быстро. Не зря говорят, что последний день в году самый быстрый и мимолетный. Будто новому году поскорей не терпится получить свои права и занять законное место. Филипп и Айдар помогают накрывать на стол под звуки новогодних песен из телевизора. Там показывают какой-то новогодний спектакль, от которого бабушка просто в восторге она продолжает нарезать хлеб тонкими ломтиками. Из комнаты даже появился уставший и замученный дядя Вова, который наконец-то по его словам, «отправил проект окончательно и безвозвратно и пусть он будет проклят, если они не получат сверхурочные за работу в праздничные». Он причитал, что после такого ему нужен шот водки, но мама Филиппа дала им всем дурацкие колпаки и велела не снимать, пока не придет новый год. У Филиппа, к примеру, был золотого оттенка, а у Айдара темно-синего, блестящие с мишурой по краям. Резинка, которая крепила колпак к голове бесила Филиппа, но он терпел и не снимал его, зная, что сегодня способен выдать что-то покруче чем ворчать из-за куска картона с бесячей резинкой на голове. Чарли суетился под столом, будто предчувствуя наступления чего-то нового, но вместо с тем и очень приятного, несмотря на всю боязнь громких звуков салютов. Может он тоже знал, что для него приготовлен подарок? В этот раз Айдар и Филипп не спорили по поводу того, кто кому и что подарит. За эти полгода, у них состоялось аж целых три спора, из которых только в одном выиграл Филипп. Будь проклята врожденная проницательность Айдара. В конце концов, мама велела обменяться подарками после боя курантов. Сейчас они все лежали под небольшой елкой в коридоре, Айдар даже успел упаковать и свой для Филиппа. Ему было стыдно, что он не подготовил подарок для его мамы и в целом для его родных, которые к нему хорошо относились. Все было дело в маме Филиппа, у которой очень сильно заболел живот, когда купив подарок Филиппу он отправился в новые поиски. Айдар знал, что история про болезнь была сплошной ложью, но все что ему оставалось это повиноваться, и остаться с ничем. До Нового Года оставалось не больше двадцати минут, как Филиппу позвонил Андрей. В этот момент на заднем плане из рук дяди Вовы стрельнула пробка от бутылки, бокалы стали наполняться шампанским.       — Как у вас?       — Как обычно с родаками, — Филипп пожал плечами, и обернулся, чтобы посмотреть на Айдара, который увлеченно разговаривал с Вовой по поводу работы, пока тот наполнял их стаканы. Все уже воспринимали Айдара как нечто естественное в их семье, иногда Филипп просыпался и не мог перестать удивлять этому. Как хорошо он вписался в их семью. — А ты?       — Мама сказал, что устала и у нее болит голова. Она пошла спать. Мой ужин на кухне любезно накрыт тарелочкой       — Отстой. Может зайдешь к нам? — Филипп прикусил губу. Он испытывал немного противоречивые чувства. Ему не хотелось говорить в отношении Андрея «он мне все испортит», потому что Андрей по определению его друг и он не может ничего испортить. Он закинул свой эгоизм куда подальше и прикусил щеку.       — Что за щедрость?       — Просто ты мой друг, — Филипп пожимает плечами. — А еще, потому что моя мама на пару с бабушкой наготовила столько салатов, что даже мы с Айдаром в одно рыло не съедим.       — Хорошо, я… зайду. Через час?       — Давай. До встречи в Новом году, дружище. Когда Филипп вернулся к своему месту на диване, он удачно приземлился между Айдаром и дядей Вовой. Айдар крутил в руках свой кирпичный телефон как любил называть его Филипп. Он почему-то именно сейчас вспомнил, как пытался объяснить Айдару как пользоваться смартфоном на примере своего телефона. Все равно что бабушку учить. И сейчас, заранее зная, обговорив с мамой идею подарка, сразу после покупки парню нового пальто, он знал, что именно этим на каникулах он и будет заниматься.       — Кто-то писал? — невзначай спросил Филипп и покрутил бокал с безалкогольным шампанским в руках.       — Ах, да отец… Пожелал хорошего Нового года. Филипп сглотнул. Он уже не первый раз замечает каким серьезным становиться Айдар, когда речь заходит о его отце. Сейчас, несмотря на все прошлые не побоюсь сказать этого слова дерьмовые годы, он решил дать ему второй шанс. Для него это очень болезненно. Это решение далось ему нелегко. Филипп видел как он терзается сомнениями, но раз он так решил, все что осталось Филиппу — это просто поддержать его. Поддерживать его.       — Все же хорошо? — шепчет парень, немного склонившись над Айдаром. Навряд ли кто-то сейчас на них смотрит. Смотреть выступление президента намного интереснее чем это.       — Иначе я бы не сидел здесь. — отвечает Айдар и горькая ухмылка растворяется в новом глотке напитка. В самом деле, Айдар вспомнил каким был прошлый новый год. Сейчас он старательно отгоняет эти мысли подальше. Он отправил ответную смску и убрал телефон на диван и только сейчас понял, что Филипп трясет его за плечи поднимая бокал. Он слышит песню про пять минут. По его ощущениям он слышал эту песню так давно. От этого он впадает в ностальгическое приятное теплое чувство, растущее где-то в груди. Будто его мама, вся его семья снова здесь, все вместе, а он под столом маленький рассказывает стих на табуретке, и тянется, чтобы повесить упавшую конфетку с елки. Айдар берет бокал, поднимает его и улыбается всем присутствующим. Филипп делает два еще два глотка клубничного шампанского и загадочно улыбается.       — Мам, можно я схожу в комнату? Я забыл положить подарок под елку.       — Филиппе! Да что же за ужас, — мама вздыхает, держа в руках бокал на готове. — Давай быстро. Четыре минуты осталось.       — Да, мам! — Филипп улыбается, и хватает Айдара за ладонь. — Он мне поможет.       — Филипп, — бабушка тоже зовет его, но Филипп уже скрывается в коридоре и волочит Айдара в комнату. У Филиппа очень запыхавшийся вид, кажется он и правда очень спешит. С кухни доносятся голоса из телевизора и его семьи.       — Ну и что за подарок требовал такой срочности? Филипп хлопает рукой по двери. Только лишь для того чтобы проверить плотно ли она закрыта и надежно ли защищает их эта тёмная комната, то ли для того, чтобы пригвоздить испуганного Айдара от такого жеста к самой двери.       — Это конечно сложно назвать подарком, — говорит Филипп, запинаясь. Его лицо красное, а может в темноте Айдару это просто кажется. Он таращится на него во все глаза от удивления, и не моргает. — Можно? Айдар немного расслабляет руки. Он замечает, что осталось три минуты. Так мало времени. Что вообще можно за них сделать? Он ползет рукой по прохладной стене и прощупывает в темноте выключатель, чтобы включить свет. Филипп его останавливает своим цепкими пальцами. Айдар, несмотря на все свои желания все еще считает, что не стоило сбегать ради такой вещи . Следует отругать Филиппа, сказать как в конце концов это безрассудно и опасно, раз уж на то пошло. Он прочищает горло и отвечает. Осталось так мало времени, и он не хочет его упустить. — Можно. Филипп приближается к его лицу. Айдар не в силах это вынести и закрывает глаза. Он слышит звуки ранних салютов за окном и проклинает тех, кто так рано их запустил. Они раздражают и нервируют его. Теперь за этим шумом навряд ли возможно разобрать возню на кухне. Вряд ли можно услышать в этот момент что-то, кроме того, как громко бьется его сердце, а может и не только его. Он не разбирает. Более того парень не думает о том, что они куда-то опаздывают или о том, что Филипп и Айдар, исчезнувшие в полночь, могут показаться чем-то странным. Скажут, что Айдар споткнулся в темноте об гирлянду, упал и растянул лодыжку. Они пытались вызывать медиков и все время до приезда скорой помощи просидели в комнате. Две минуты. Остатки мыслей в его голове выветриваются и растворяются, когда что-то теплое касается его губ. С закрытыми глазами тяжело разобрать чужое прикосновение. Это длится недолго, каких-то пару секунду, но Айдару этого достаточно, чтобы почувствовать себя любимым. Он позволяет своей руке отпрянуть от дубовой двери и кладет ему на плечи. Теплые, даже горячие. Он думает о том, как бы это им повторить, ощущая остаточное прикосновение на губах. Безрассудно повестись на авантюру Филиппа, коснуться его, обвести свои руки вокруг его шеи, посмотреть фильм или отметить новый год вместе. В его груди что-то теплеет и расцветает. Он думает о том, как мало времени осталось и вместе с тем, как много. Думает о том, чтобы он так хотел сделать Филиппом вместе: сходить на речку, отправиться в какое-то путешествие, рассказывать друг другу истории, если отключат свет, пойти с ним домой после школы, поесть мороженное вместе, послушать музыку с его доисторического плеера, лежа на одном покрывале. Так много желаний, и он не знает, что из этого ему попросить в новогоднюю ночь. Если он попросит просто оставить Филиппа ему, будет ли этого достаточно? Айдар смотрит ему в глаза. Филипп улыбается. В комнате темно, но он отчетливо его видит. Светловолосый мальчик, от которого немного пахнет шампанским шепчет сквозь губы: — С Новым годом, — и берет его за запястье и снова целует. Осталась минута. — С Новым годом, Филипп. И мир начинает свой ход снова.

КОНЕЦ ЧАСТИ II