"Капкан на венский штрудель"
16 мая 2025 г., 22:26
Но взгляд от Ютивича, что боролся с действием снотворного — тот, будто почувствовав неладное, накрыл свою кружку ладонью.
— Я... пожалуй, больше не буду есть то что ты готовишь Ганс, — сказал он, сипло, но твёрдо.
— Ну конечно, — отозвался Ланда, не теряя ни грана любезности. — Просто подумал, что... в вашем состоянии стоит дать организму отдых. Но если вы предпочитаете — можете страдать осознанно. Весьма по-американски.
— Весьма по-немецки — пытаться всех отправить на тот свет травяным отваром, — пробормотал Альдо, тряхнув головой, отставляя свою кружку подальше. — Ланда, сядь, будь человеком. Или тем, кем ты прикидываешься.
Ганс открыл было рот, но поймал на себе тройной взгляд: Рейн — с лёгкой, но угрожающей усмешкой, из-за мизерной дозы снотворного Ланда наивно полагал что все уснут, но перед его взором было трое американцев: Ютивич — с ложкой в кулаке, и Донни, который теперь держал под пледом бейсбольную биту. Где он её достал, было неясно, но она точно там была.
— Хорошо, — сказал Ланда, сев на край табуретки. — Тогда, может, сыграем в что-нибудь? Чтобы... отвлечься.
— Шарады? — предложил Донни сипло.
— Карты? — хмыкнул Ютивич.
— Исповедь? — предложил Альдо, наклоняясь вперёд. — Например: «Что именно ты делал в Виши в сорок втором?»
— В Виши я ел отвратительный омлет, — сухо ответил Ланда. — И очаровывал вдову утопленника. Всё остальное — в архиве, лейтенант.
Ютивич закашлялся с новой силой. Донни фыркнул:
— Флиртовать с вдовой? Это не исповедь, это биография.
— В отличие от вас, я не считаю зазорным использовать обаяние, — отозвался Ланда.
— Даже если вдова была... склонна к экзистенциальным разговорам и имела усы.
Повисла тишина. Потом Донни захихикал. Ютивич хмыкнул. Альдо покачал головой:
— Ты безнадёжен.
— А вы — без воображения, — выдал Ланда, поднимаясь и открывая окно. — Но знаете, что? Сегодняшний ужин, несмотря на всю паранойю, прошёл без жертв. Пока.
И тут, будто по заказу судьбы, где-то в коридоре послышался грохот — будто что-то тяжёлое упало.
Они замерли.
— Это что было? — спросил Донни.
— Может... холодильник? — предположил Ютивич, поднимаясь.
— Или призрак кашрута вернулся мстить, — буркнул Рейн и первым шагнул в коридор.
Через секунду раздался его голос, без тени страха, но с изрядной долей удивления и американского гнева:
— Кто, чёрт возьми, поставил капкан на венский штрудель?
Ланда побледнел, похоже его шалость не оценили:
— Ох... Это... возможно, часть моей... системы охраны.
— Что ещё ты заминировал, гений херов? Желе, может? — донеслось с коридора.
— Только крендельки... и немного камамбера. Но лишь потому, что Ютивич ел его руками!
Ютивич прокряхтел что-то нецензурное.
И тогда Донни, улыбнулся по-настоящему — несмотря на красный нос и температуру. Потому что эта кухня, этот бардак, даже капкан на штрудель — всё это напоминало им, что, несмотря на войны, шрамы, и прочую неприятную фигню, у них теперь был дом. С привкусом лазаньи и лёгким налётом паранойи. Как и положено.
