Пей мою ложь

Я не помню, как мы с Наной добрались до участка. Не помню, как докладывали всё старшим и как в итоге меня отстранили от расследования на целую неделю. Память выдает только обрывки — шум, усталость и жуткое чувство, что всё пошло не по плану. Бедной Нане вообще влепили дополнительный месяц стажировки. Без зарплаты. Жестоко, ничего не скажешь. «Это был безрассудный поступок, Синохара», — сказал тогда старший следователь Куросава. Я и не думала оправдываться: мол, мужчины исчезли сами, колесо взорвалось внезапно, а вмятина на капоте — чистое совпадение. Ну да, конечно. Меня бы мигом записали в полных дур, ещё и пальцем у виска покрутили. Пришлось стискивать зубы и молча кивать на каждое слово, пока внутри всё бурлило от злости и обиды. Первые дни отстранения я коротала, бесцельно бродя по улицам. Возвращаться в квартиру не могла — она начинала триггерить меня с порога. Стоило остаться наедине с собой, как в голове тут же всплывали те сцены. Чемодан. Расчленённое тело молодой девушки. Кровь — густая, тёмная, липкая. Её было слишком много. Настолько, что в какой-то момент я просто не выдерживала — бросалась искать ближайшую уборную, потому что рвотные позывы накрывали с головой. Меня трясло. Всё тело реагировало на воспоминания, как будто это происходило снова и снова. Никто не предупреждает, что запах крови может въесться в тебя так, что его чувствуешь даже спустя дни, даже под проливным дождём, даже когда вокруг свежий воздух. И каждый раз — будто впервые. Нана тогда, будто обидевшись по-настоящему, даже не сказала ни слова. Кинула на меня один-единственный взгляд — быстрый, но полный злости — и просто ушла. Горько было до тошноты. Я-то ведь не была виновата. Ни намёка на вину. Но кому это докажешь? Пришлось сдерживать слёзы, сглатывать обиду и продолжать двигаться вперёд — как карта ляжет. Хотя, если честно, хотелось, чтобы она легла так, как положу ее я. Мечты? Ага. Глупые. Наивные. Но всё равно мои. Я сидела на скамейке возле круглосуточного, доедая холодный бутерброд и запивая всё водой. На часах было девять вечера. Пора бы уже возвращаться домой.  Дом… смешно до трясучки. Какой это, к чёрту, дом, если внутри всё только пугает? Если стены давят, а в холод бросает от одного только взгляда на кухню? Я где-то читала, что дом — это место, куда хочется возвращаться. Тепло, безопасность, отдых после тяжёлого дня. Но точно не в моём случае. Я бы с радостью не появлялась там ближайшие сто лет. О каком уюте вообще речь, если ты боишься собственных четырёх стен? Я вздрогнула, услышав мелодичный звонок. Нащупала в кармане потрёпанный жизнью телефон и раздражённо цокнула, увидев, кто решил прервать мои размышления о бренности бытия: Старший брат Тэцуо. Ну конечно. Вздохнула. Отвечать всё равно придётся — иначе закатит мне сцену в лучших семейных традициях. — Да, слушаю? — Юми? — Голос брата был слегка нервным, из-за чего я даже напряглась. — Юми, где ты? — Тэцуо, в чем дело? Я нахмурилась, крутя в пальцах ключи от квартиры. Потеряются — да и ладно, я даже обрадуюсь. Всё равно эту жилплощадь купил мне старший брат — Тэцуо, который работает в каком-то супер-офисе и уже почти дорвался до кресла генерального. Стоит ли мне радоваться? Я не могла испытывать к нему ничего, кроме отвращения. Настоящего, липкого, как грязь под ногтями. — Юми, я приехал к тебе на работу, а мне там сказали, что тебя отстранили от службы. Это что вообще такое, Юми-тян? Ты опять вляпалась в какую-то задницу? Ох, как же я ненавидела этот его тон — будто он пытался напомнить мне, кто тут главный. Брат хотел контролировать меня, подчинить себе. И от этой мысли мне стало еще хуже. Но я взяла себя в руки, глубоко вдохнув, и натянула улыбку, стараясь сделать голос как можно слаще: —  Тэцуо, меня отстранили от службы всего на неделю, — это во-первых, — я прижала телефон к уху, глядя на сгущающие тучи. — Во-вторых, ничего серьёзного. Просто очередной проступок с моей стороны. Так что не переживай, тебе не о чём беспокоиться. Всем нутром я почувствовала, что старший Синохара явно не поверил моим словам. Ну и что? От этого мне не горячо и не холодно. Встав со скамейки, я неспешно направилась к подъезду, потому что, судя по свистящему ветру и раскатам грома поблизости, дождь не заставит себя ждать. Просили снег, а вот тебе, пожалуйста.   — Поверю тебе на слово, Юми-чан, — с того конца провода прозвучал сдавленный вздох. — Где ты сейчас? — Я… иду домой. Вышла за продуктами. — Я приеду. Сейчас.  Мои шаги сбились, и я едва не ввалилась в подъезд. Дождь, который начал идти, теперь звучал где-то вдали, как будто не в этом мире. Я вытерла пот с лба от быстрой ходьбы и, уже севшим голосом, ответила брату: — Тэцуо… я уже пойду ложиться спать, не стоит… — Юми-чан, я люблю тебя, слышишь? Меня передёрнуло. Чувство было такое, что я опустошённо села на одну из ступенек лестницы. Хотелось всё сбросить, избавиться от этого груза, но я знала, что это вызвало бы у Тэцуо бурю агрессии. Я хорошо помнила, на что он способен, когда его охватывает гнев, и не хотела испытывать его терпение. — Тэцуо… — Я люблю тебя. Люблю, сестричка, береги себя. К счастью, звонок прекратился. Слезы отвращения жгли глаза, и я, не испытывая ни сил, ни желания, направилась наверх. Открыла дверь квартиры ключом, чувствуя, как она снова меня душит. А эта ситуация… мне действительно хотелось просто исчезнуть.

***

Я приехала в участок — и всё, что мне было нужно, это та самая машина, на которой мы с Наной колесили по улицам. Срочно. Бросив короткое «доброе утро» охраннику, я тихо проскользнула к парковке, как тень. И тут же — досадное разочарование: машина заперта. Чёрт. Вернувшись к охраннику с таким жалким выражением лица, что самой стало тошно, мне удалось-таки добиться нужного. Господин Цувада — уважаемый всеми сотрудник —, похоже, не знал о временном отстранении. Он спокойно протянул ключи и, как ни в чём не бывало, потрепал по волосам. В ответ — неловкая улыбка, низкий поклон и короткое «спасибо». Взмах рукой — пожелание хорошей смены. Ещё пара минут — и водительская дверь распахнута, путь вперёд открыт. — Так… Мне нужна была запись с видеорегистратора. Руки дрожали от нервов — лишь бы никто не застукал. Лихорадочно пролистывала экран, пока взгляд наконец не зацепился за нужную дату. Нажала на один из файлов — не то. Утро. Тогда за рулём был Каору. От его кислой мины на видео стало только хуже. Раздражённо листнула дальше — и замерла. Нашла. То самое видео. Моё лицо на переднем плане, рядом — Нана, задающая вопросы мужчинам на заднем сиденье. Абсолютно пьяные. Глаз не отводила от записи. Ни на секунду. Ни на миг. Третья минута — и вот, Нана кричит, я резко жму на тормоза. И затем… мужчины исчезают. Просто растворяются в воздухе. Рука бессильно падает на колено, голова качается в отчаянии. Всё так же, как и тогда — исчезли, словно Ран Хайтани с той женщиной. Хотелось выть от бессилия. На экране я уже покинула машину, а Нана нервно озирается по сторонам. Стоп. Выключила запись. И сразу же — перекинуть видео на телефон. Срочно. Сбросив запись на мобильник, я облегчённо выдохнула и уже собиралась выйти из машины, как вдруг столкнулась лицом к лицу с Карин — она, похоже, как раз собиралась на патруль. Чёрт. Ну вот же не вовремя. Неловкая улыбка сама всплыла на лице: — Привет… Женщина сдержанно кивнула и махнула рукой в сторону ворот: — Идёт Минами. Сама знаешь — увидит тебя, устроит сцену. Так что лучше исчезни побыстрее. Ну конечно. А как иначе? Я сунула телефон в широкий карман пальто и коротко кивнула, поблагодарив Карин. А дальше? Что делать с этой записью? Что я вообще могу противопоставить Хайтани? Я ведь не знаю о нём ровным счётом ничего — только то, что рассказал Адмирал. И то — капля в море. От осознания собственной никчёмности лучше не стало, но я быстро собралась и направилась к выходу. Что-нибудь я обязательно придумаю — просто обязана. У меня нет выбора. Пустить всё на самотёк не вариант. Всё наладится. Безоговорочно. Я в это верю. — Господин Хайтани, чем обязаны такому визиту? Что привело вас в участок? Ноги будто приросли к земле . Я обернулась — из помещения вышел капитан Танака вместе с другими сотрудниками. Некоторые лица были мне знакомы. И, конечно, среди них — Каору. Я непроизвольно закатила глаза, но тут же вздрогнула, когда слова Танаки наконец дошли до меня. Постойте… Хайтани что?.. Едва сделав шаг к выходу, почувствовала тяжесть мужской руки на плече. Замерла. Не осмелилась обернуться лицом к чёртову Хайтани. Я нутром чувствовала, как другие вокруг в недоумении переглядываются, но всё равно движутся в нашу сторону. — Господин… Хайтани… — О, уже «господин»? — голос прозвучал прямо у уха, и я не выдержала: вырвалась из захвата, протирая плечо, будто обожженная. — Чего шарахаешься, как чужая? Мы же напарники, работаем вместе. «Напарница?» — что за бред несёт этот мужчина? Пальцы дрожали, и, стараясь скрыть это, я уже собиралась уйти, чтобы не нарваться на гнев других следователей, которым, по непонятной причине, Ран запретил приближаться. Чёрт. — В каком смысле напарница? — Ты ведь согласилась на моё условие, не так ли? И первое задание выполнила просто отлично. Клянусь, я бы завопила прямо на месте — настолько чётко поняла, о чём, черт возьми, говорит этот мужчина. Глаза горели от еле сдерживаемых слёз, но я подняла голову к пасмурному небу и моргнула. Не время терять бдительность и показывать слабину, Синохара. Тем более перед тем, кто питается твоим страхом. — Парни, конечно, тоже сойдут, но всё же я бы предпочёл молодых девушек. — Что ты, блять, несешь, ублюдок?! Сорвалась на крик и тут же поймала недовольный взгляд капитана Танаки. Рядом Каору открыто пялился на Хайтани, бормоча что-то себе под нос. Ран хохотнул и протянул руку к моей щеке — не дал отстраниться. —  Я надеюсь на хорошее сотрудничество, напарница. В следующий раз ты уж постарайся получше, ладно? — Мразь… Слеза всё же скатилась по щеке, и я машинально дернула рукой, чтобы стереть её. Но Хайтани опередил меня — мягко провёл пальцем по моей коже, словно потешаясь над моим разбитым видом. — Что-то не так? Я же сказал: выбора у тебя нет. Значит, ты согласилась играть по моим правилам. Большим пальцем он вновь невесомо коснулся моей бледной щеки, а спустя долгую минуту отстранился. Паника охватила меня — я судорожно начала хвататься за воздух, опираясь руками на колени, игнорируя десятки устремлённых на меня взглядов. — Где… они?… — Я позаботился о них, не переживай. Ровно через неделю заберу еще одних. Не разочаруй меня. Хайтани усмехнулся, готовясь уйти, кивнув головой в сторону следователей, как будто подтверждая своё превосходство. Но в последний момент, собрав все остатки мужества в кулак, я внезапно схватила его за плечо: — Конченный ублюдок… что ты с ними сделал? У меня есть запись с регистратора… — У меня тоже. Он посмотрел на меня с явной насмешкой, будто я была для него лишь надоедливой мурашкой. Без особого интереса отдернул мою руку и отряхнулся, словно с него слетела какая-то мелочь, не стоящая внимания.  — У меня тоже есть компромат на тебя, Синохара — только вот ты, кажется, постоянно об этом забываешь. Шантажист чистой воды. Покачала головой, пытаясь сообразить, что делать дальше. В голове всё путалось, и казалось, что выходов нет. В этот момент капитан Танака, видимо, не выдержав напряжения, подошёл к нам. Он вежливо поклонился Рану. Уважаемый мной капитан сейчас выглядел жалким.  — Господин Ран Хайтани, прошу, позвольте вас сопроводить… — Замолчи. Даже меня пробрал холод от его резкого тона. Невольно вздохнула и слегка повела плечами, пытаясь снять напряжение. В этот момент Хайтани уже собирался уходить. Бросила быстрый взгляд на Танаку — он был мрачнее грозовой тучи и бледнее мела. — Синохара, что ты тут вообще делаешь? Забыла, что тебя отстранили? Поджала губы, качнула головой и отпустила её вниз. Я-то ничего не забывала. Разве виновата я в том, что пытаюсь узнать правду? Но после встречи с Хайтани уверенность и стремление к цели заметно пошатнулись. Его аура словно держала меня в напряжении, не давая глубже копать в этом деле. Кто ты, черт возьми, такой?

***

«Юмико, забери, пожалуйста, Аяно из школы и загляни к нам на ужин.» Так сказал отец — глава нашей никчемной семейки. И, проходя как раз мимо района, где находилась школа моей младшей сестры, я просто не могла отказать. Сбросила вызов и, спустя полчаса пешей ходьбы, уже стояла у школьных ворот. Аяно, хихикая с подружками, выходила из ворот. Я тут же махнула ей рукой — мол, я здесь. Она попрощалась с девочками и направилась ко мне. Сестренка легко приобняла меня за талию — ровно на том уровне, до которого она мне доходила, — и со скептицизмом заметила: — Не-сан, ты как будто сама не своя, — пробормотала она, нахмурившись и вручая мне свой портфель. Мы шли в сторону автобусной остановки, и спустя пару шагов она добавила: — Купи мне газировку. Пить хочется. Я закатила глаза, прижала к себе её сумку и всё-таки свернула в ближайший магазин. Взяла первую попавшуюся дешевую газировку и, вернувшись, почти швырнула её Аяно в руки. «Аккуратней нельзя, что ли?» — буркнула она недовольно. Я только вздохнула и пошла дальше. Мы молча продолжили путь. Молча благодарила всех богов за то, что Аяно не выносила мне мозги. Вместо этого она уткнулась в свой новенький телефон, который Тэцуо подарил ей на день рождения, и спокойно шлёпала рядом, иногда тихо посмеиваясь над какими-то видео. Минут через пятнадцать мы уже сидели в автобусе. Аяно, как обычно, заняла место у окна, а я села рядом, устало хрустнув шеей. Скинула рюкзак прямо ей на колени — и тут же получила недовольный взгляд. Вот и прекрасно. В свои двадцать семь я умудрялась бояться восьмилетнего ребёнка. Дожила, Юмико… Она снова хихикнула, уткнувшись в экран, и я, всё-таки заинтересовавшись, скосила взгляд на её телефон. Мгновение — и глаза у меня расширились, а рот сам по себе приоткрылся. Блин… да это вообще за гранью! Не сдержавшись, я выхватила у неё телефон и, прикрывая губы ладонью, начала вчитываться в текст. — А… Аяно, что это?! Я прошипела, сверля её взглядом, но та уже не сдерживалась — захохотала на весь автобус. Я резко прижала ладонь к её рту, заставив замолчать. А дело было в том, что на экране ее мобильника буквально красовалась переписка со взрослым мужчиной, что просил у нее фото интимного характера! — Смешно тебе, Аяно? И как давно это продолжается? Если Тэцуо узнает… — Не-сан, — она уже успокоилась, забирая телефон и пряча его в карман сумки. — Это фотошоп, честно. Ты что, не в курсе? Сейчас все так друг друга пранкуют — сделать такую переписку проще простого. — Аяно… Поняв, что меня так легко провели, я досадно прикусила губу, но всё же решила еще раз проверить телефон — и точно, фотомонтаж. Вот хитрюга… Так и доехали до дома, медленно семеня по дороге. Вечер уже близился к семи часам. Аяно шагала чуть впереди, в лёгком прыжке, чуть не спотыкаясь, а сумка болталась у неё на спине. Фотошоп… Ха, что только дети сегодня не придумают! Нынешнее поколение действительно поражает взрослых. Кажется, уже ничего невозможного нет — всё решается через интернет или с помощью таких хитростей, как у Аяно. И тут же я замерла, отпуская Аяно всё дальше вперёд. Внезапно меня словно огнём прошибло — сердце сжалось, дыхание перехватило. Нет ничего невозможного… фотошоп… Чёрт, да это же реально! Как только эта мысль пронзила меня, будто включили свет в темной комнате — я осознала, что могу сделать. Я могла подставить Хайтани. В этот момент мозги наконец проснулись, и холодная решимость хлынула через край. Я быстро догнала сестру, тяжело дыша — эмоции бурлили во мне, адреналин бушевал в крови. Узнала нужную программу, сразу же скачала её на телефон. Мы уже были у дома, и я сказала Аяно идти сама, мол, у меня появились срочные дела, от которых не могу отказаться. Теперь уж ты точно у меня плясать будешь, чертов Хайтани. Если этот мужчина решил играть со мной в свою игру, значит, теперь ход — за мной. Я достала мобильник и уже набирала тот загадочный номер, который, как я знала, принадлежал Хайтани Ногами машинально двигалась в сторону участка, хотя время было уже позднее. Мне нужно было что-то делать — сидеть сложа руки просто невыносимо. Звонки шли один за другим, но на другом конце — только молчание, а потом и вовсе робот объявил, что номер недоступен. Я чуть не споткнулась о собственную ногу, но вовремя удержалась, стиснув мобильник в руке так крепко, что чуть не помяла его. Вот же чертов… ублюдок. Он продумал все до мельчайших деталей, словно играл на опережение. Через полчаса я уже стояла у участка, медленно бродила по территории, не совсем понимая, зачем я здесь. Просто нужно было хоть что-то делать — иначе сойти с ума от собственного бессилия. Вдалеке мелькнул Адмирал, я быстро скрылась за воротами и ушла прочь, чувствуя, что все эти попытки — просто пустая трата времени. Но что-то внутри не давало сдаться. Бессмысленно — да, но остановиться тоже нельзя. Честно говоря, всю ночь провозилась с этим фотошопом. Старательно сделала так, будто сам «уважаемый господин» Хайтани Ран угрожал мне: «Если не переведёшь деньги — сливаю твои непристойные фото». Старалась передать его стиль, копалась в деталях, крутила головой, проверяя переписку с разных ракурсов, чтобы всё выглядело максимально правдоподобно. Но я понимала — этого мало. Совсем мало. Кто-то просто списал бы всё на фотошоп — и будет прав. А что дальше? Я даже не могла представить. Впрочем, хоть маленький удар нанести — уже что-то. Чёрт, какая же я наивная! Но вот удалять ту фотку, над которой пыхтела шесть часов — точно не собиралась. Знаю цену своему труду. До выхода на работу оставалось всего два дня — и это было мне только на руку. Скорее вернусь, получу доступ к делам, к базе, и наконец смогу начать действовать по-настоящему. Тэцуо постоянно писал, его сообщения мешали сосредоточиться, но я их просто проигнорировала, скинула фотку на флешку, выключила звук и бросила телефон куда-то в сторону. Веки стали тяжелеть, и я, едва осознавая это, откинулась на кровать, закрывая покрасневшие от усталости глаза. Я искренне верила — смогу сыграть по своим правилам. Если бы у меня был хотя бы один козырь… всего один, который мог бы изменить всё… Тогда я бы точно смогла заставить Хайтани пожалеть, что когда-либо посмел со мной играться.

***

Спустя двое суток я с энтузиазмом металась по офису — будто снова вернулась к жизни. Даже язвительные подколки Каору проходили мимо ушей: не до него. Решимость гнала меня вперёд, не позволяя оглядываться назад. К тому самому расследованию я больше не лезла — да и меня туда уже не подпускали. Слишком опасна для репутации их славного участка. Ну и пусть. Прошло уже почти полторы недели, а дело так и не сдвинулось с мёртвой точки. Господин Куросава, теперь главный в той команде, бегал по офису как слепой котёнок — будто впервые взялся за работу. Минами, как обычно, лип ко мне, надеясь отвлечься от стресса болтовнёй. Но я не велась. Прямо игнорила его, не особо скрываясь. Не до флирта — у меня своя война. Я всё чаще задерживалась в отделе допоздна, будто пыталась нащупать хоть какую-то почву под ногами. Мысли крутились вокруг одного — как бы выкрасть тот самый ключ доступа к базе, где можно пробить кого угодно. И каждый раз я себя одёргивала. Я ведь следователь. Тот, кто живёт по закону, а не преступник, посвятивший себя мести. Хотя с каждым днём грань между этими понятиями стиралась всё сильнее. Я едва не врезалась в Нану, когда та внезапно вынырнула из-за угла. Вздрогнула, крепче прижимая к груди папку с документами. Она бросила на меня такой взгляд, что ноги моментально стали ватными. С ума сойти… и когда я успела стать такой чувствительной? — Привет, — все же поприветствовала ее. Нана кивнула и, намеренно задевая меня плечом, прошла мимо. Вот же стерва… Неужели из-за одного проступка можно так возненавидеть человека? А ведь недавно еще называла меня по имени с уважением, улыбалась до ушей, делала вид, что мы «коллеги». И вот теперь — ледяной взгляд и показное презрение. Иронично, не правда ли? Не зацикливаясь на этом, я вышла из участка и направилась в соседнее здание — туда, где мы сдавали отчеты и документы за день. Здание стояло рядом с парковкой, и потому мужские голоса сразу же ударили в уши — парни уже собирались по домам, переговаривались, смеялись. А я, как назло, мысленно прикидывала, как снова останусь допоздна в отделе — до самого закрытия, — и буду лопатить бумаги в надежде откопать хоть что-то полезное. Всё как всегда. Бегло скользнув взглядом по парковке, я внезапно застыла, как вкопанная. Воздух застрял в горле, сердце ухнуло вниз, и я едва не оступилась. Хайтани Ран. Стоял в окружении других следователей, как ни в чем не бывало. Невозмутимый, спокойный, чуть улыбающийся. Но дело было даже не в нём. Рядом с ним — мужчина. Неизвестный. Явно не из отдела. Странный взгляд, слишком спокойный, слишком уверенный. Не следователь. Но кто тогда?.. Я продолжила идти, не сводя с них глаз, — настолько пристально, что чуть не врезалась в столб. Спохватившись, неловко поправила воротник пальто и, злясь на себя за эту глупую рассеянность, снова посмотрела на того мужчину. Был чуть ниже Рана, волосы — длиннее, клочьями спадали на плечи, формой напоминая… осьминога. Меня чуть не передернуло от смеха — едва не прыснула в кулак. Слишком уж эти двое были похожи. Даже стояли одинаково — как будто знали о своей значимости и не спешили никому это доказывать. Я фыркнула и уже собиралась войти в здание, как вдруг сзади раздался хрипловатый голос, пробирающий до мурашек: — Синохара? Я вздрогнула, выронив папку, и с досадой принялась её поднимать. Подняв голову — встретилась взглядом с Хайтани. Как он оказался здесь так быстро?.. Сердце ёкнуло: осознание того, что я плету за его спиной грязные интриги, вспыхнуло внутри жгучим чувством адреналина. Я машинально усмехнулась — горько, нервно. Но, не позволив себе сломаться, быстро превратила эту усмешку в ласковую, почти обольстительную улыбку и с беззаботной интонацией произнесла: — Добрый вечер, Господин Хайтани! Он на секунду растерялся — заметно по едва заметному движению бровей, — но почти сразу собрался, расплывшись в своей фирменной, спокойной, до жути фальшивой улыбке. Меня передёрнуло. Прямо физически. От этой его улыбки всегда веяло чем-то… неестественным. Жутким. — Вижу, ты в настроении. — Конечно, сегодня довольно хорошая погода, не так ли? Я прекрасно осознавала, как фальшиво выгляжу — будто дешевая актриса в третьесортной пьесе. Но иного выхода не было. Нужно было сыграть свою партию так, чтобы он ни на секунду не заподозрил, что я способна на большее. Пусть думает, что перед ним безобидная, сломленная женщина. А потом, когда он отвернётся… воткну нож ему в спину. Фигурально — или нет. Я только надеялась, что этот план сработает, а не обернётся очередным провалом, как всё остальное в моей жизни. — Да… действительно, и как я раньше не замечал? Хайтани не сводил с меня взгляда, а затем медленно достал из кармана сигареты и, зажёг одну, наконец отводя глаза в сторону мужчин. Наши следователи всё ещё стояли там, тихо переговариваясь между собой. Интересно, куда исчез тот второй мужчина? Он же точно был здесь… Только не говорите, что я начинаю сходить с ума. В это невозможно поверить — я же Синохара Юмико! Хотя, в глубине души понимала, что это мало что меняет… — Ну как там с нашим условием? Уже нашла подходящего человека? Я не имела ни малейшего понятия, что он вытворяет с этими людьми, но одно знала точно — передо мной стоял настоящий убийца. На мгновение я отключила инстинкт самосохранения и улыбнулась ему как глупая, будто уже сломалась и сдалась под его давлением. — Конечно, я учла ваши предпочтения — вы же предпочитаете девушек, — так что ровно в срок сможете забрать свой «заказ». Самой противно было не от лжи, а от всей этой показухи и фальши. Я не могла разобраться, кто этот чертов Хайтани на самом деле — словно слепой котёнок тыкалась носом в что-то чужое и пугающее. Ран покачал головой, усмехнулся и, бросив окурок на землю, выпрямился: — Хорош уже, Синохара, актриса из тебя некудышная. Внутри что-то щелкнуло, но я сдержанно улыбнулась, немного сгорбившись. Его проницательности можно было только позавидовать. Хайтани подошёл ближе, наклонил голову набок и пристально смотрел мне в глаза, будто пытался выловить каждую мельчайшую эмоцию. Я невольно отступила назад и сцепила за спиной папку, дрожащей рукой крепко сжимая её. Его кожа была настолько бледна, что казалась почти прозрачной под светом. — Боишься. — С чего вы взяли, Господин?… Он вернулся в исходную позицию, не произнеся ни слова, и ушёл. Я осталась, с трудом переводя дыхание и пытаясь успокоиться. Поспешно сдала все отчёты и вышла из здания, поёжившись от холодного воздуха — Новый год уже на пороге. Новые возможности, новые цели, новые достижения… Интересно, смогу ли я успеть сделать всё, что запланировала, за эти десять с лишним дней? Мой взгляд упёрся в окурок, который Хайтани небрежно бросил на землю, и я невольно закатила глаза. Неужели так трудно было бросить его хотя бы в урну? С утра до ночи уборщицы носятся по участку, пытаясь избавиться от запаха перегара и табака — этого самого стойкого следа наглецов, которые позволяли себе курить прямо в отделе. А тут ещё и такой беспорядок… Я вдруг замерла, уставившись прямо на эту сигарету, и, не раздумывая, подошла к дежурному. Попросила перчатки, вернулась обратно и дрожащими пальцами аккуратно положила окурок в небольшой пакетик. Да, это оно — то, что мне так долго было нужно. Уголки губ невольно дернулись вверх, и я медленно встала с корточек, глубоко вдыхая прохладный вечерний воздух. Вдруг будто стало легче дышать…