Пей мою ложь

С надеждой простилась без слёз,

Осталась с осколком внутри.

Моё поражение — врозь.

А месть — подойдёт изнутри.

***

Конечно, без происшествий этот день не обошёлся. Я, тихо матерясь себе под нос, семенила за Тэцуо, который внезапно заявился ко мне домой и буквально выволок в торговый центр — под благовидным предлогом «купить нам что-нибудь новенькое». Выбора у меня не было: у него скоро день рождения, и он, как истинный хитрюга, выдал нашу прогулку за подарок. Прекрасно просто.        — Как тебе этот? Тэцуо вышел из примерочной в тёмно-синем деловом костюме. Возможно, ему это и шло — чисто теоретически. Но я никогда не считала своего брата красавцем, так что пришлось изобразить одобрение: подняла большой палец вверх и натянула на лицо улыбку. Почти искреннюю.       — Отлично, тебе идет. Брат кивнул, расплываясь в довольной усмешке, и тут же подозвал консультантку — попросил принести этот же костюм, но на размер больше. С этим мы покончили и вышли из мужского отдела, направляясь к женским бутикам. Честно говоря, мне совсем не улыбалась перспектива вертеться перед Тэцуо, пока он будет окидывать меня взглядом с ног до головы и что-то там оценивать. Но пути назад уже не было. Я наспех схватила пару платьев — даже не удосужилась их примерить, к великому разочарованию старшего. После этого мы решили заскочить в ресторан: ужин, как-никак, никто не отменял. Мне было жутко некомфортно находиться рядом с братом — особенно когда он едва ли не заказал для меня половину меню. И, чёрт возьми, именно то, что я обожаю: мохито, лосось в сливочном соусе, паста карбонара, салат «Цезарь». Это была пытка. Самая жестокая — над моим голодным желудком. Я покачала головой и продолжила делать вид, что ем, пока Тэцуо с увлечением рассказывал о прибыли их компании и предлагал мне бросить свою работу — мол, устроит меня к себе. Я только повела плечами, отгоняя из головы картинку, где мы работаем бок о бок. Жуть. Находиться с ним двадцать четыре на семь? Нет уж. Моего терпения на такое не хватит. Спустя час брат подвёз меня домой. Я уже потянулась к дверце, собираясь просто махнуть ему на прощание, но он внезапно перехватил меня за запястье, не давая выйти. Взгляд Тэцуо был слишком проницательным — от него хотелось спрятаться, как от рентгена. Я чувствовала себя будто без кожи, вся нараспашку. И это бесило до дрожи.       — Юми-чан, ты ведь ничего не скрываешь от меня? Замерла и резко дёрнула руками, пытаясь вырваться из его хватки. Но тут же осеклась — знала, что рискую нарваться на вспышку ярости. Опустила голову, качнув ею в сторону, будто сдаваясь. Мне стало дурно.       — Что мне скрывать от тебя, Тэцуо? Ты ведь знаешь обо мне практически все…       — Ты сама не своя в последнее время. Конечно, я сама не своя — на работе всё летит к чертям, недавно у меня дома лежал труп, и запах крови до сих пор будто въелся в ноздри. А ещё я умудрилась вляпаться в историю с пугающим человеком, который, по непонятным мне причинам, убивает людей. А так — всё отлично. Просто чудесно.       — Впрочем, моя Юми-чан сразу бы обратилась ко мне за помощью, верно? «Моя»… Люди такие лицемерные. Сдерживая накатившую злость, я неуверенно кивнула и уже потянулась к дверной ручке. Но Тэцуо вновь перехватил меня, только уже за подбородок, заставив повернуться к нему лицом. Его взгляд потемнел — опасно, почти угрожающе, и в глазах заиграли тревожные, неуловимые оттенки. Будто чёрная бездна заглянула в самую душу, готовая утащить за собой в бескрайний океан мучений.       — Юми-чан, больше не смей игнорировать мои звонки. Как же мне хотелось ударить его в лицо и выплеснуть всё, что накопилось внутри. Но сил хватило только на хриплое «хорошо». Он не отпускал меня, пристально сверля взглядом, и в этот момент я мечтала только об одном — умереть. Уйти подальше, как можно дальше отсюда. Мгновение. И Тэцуо резко притянул меня к себе, провёл своими сухими губами по моим — припухшим и слегка закусанным. Я застыла в шоке. Всё вокруг мгновенно потяжелело, словно свинцом налегло на грудь, и дышать стало сложно. Он сжимал меня всё крепче, пытаясь углубить поцелуй, и тихо шептал, что я принадлежу только ему. В этот момент я окончательно поняла — этот тридцатилетний мужчина явно сошёл с ума. С звонкой пощечиной наш форс-мажор, наконец, подошёл к концу. Брат — даже мерзко назвать его так — недовольно скосил на меня глаза, потом отвернулся, тяжело дыша, словно пытался взять себя в руки. А я, потрогав пальцами свои губы, с отчаянием ощутила лишь одно желание — вымыть этот мерзкий привкус изо рта. В горле подступил рвотный позыв, и я с усилием сглотнула, чтобы не срыгнуть прямо в салоне машины. Весь этот кошмар ворвался в меня с такой силой, что хотелось просто исчезнуть — прочь от него, прочь от всего.       — Тэцуо… Слезы обиды жгли глаза, и я резко мотнула головой, выплёвывая в себе всё разочарование в этом человеке — моём брате. Как и говорилось ранее, он никогда не вызывал во мне уважения, скорее, наоборот — вызывал лишь отвращение. Но сейчас ненависть достигла своего предела, апогея. Я не хотела больше слышать его мерзкий голос. Воспользовавшись его секундной заминкой, рванула из машины и, словно безумная, неслась к своему подъезду, стараясь как можно быстрее скрыться от него и от этого кошмара. Я долго стояла у раковины, бесконечно полоская рот, позволяя слезам свободно катиться по бледным от ужаса и шока щекам. В этот момент внутри всё горело одним простым, страшным чувством: как же я его ненавижу…

***

Я сидела на диванчике, лениво потягивая коктейль из бокала, пока Саки — моя давняя подруга — бессвязно орала в микрофон, горюя по своему бывшему, который, как настоящий подонок, изменил ей с её же сестрой. На эту вылазку я согласилась только при одном условии: она платит за весь вечер. К моему удивлению, Саки, разбитая и утопающая в депрессии, даже не спорила — только кивнула и буквально втолкнула меня внутрь караоке. Откровенно говоря, после вчерашнего меня до сих пор выворачивало наизнанку, поэтому я запивала стресс алкоголем. Да, я понимала, что это мне ещё аукнется, но сейчас плевать — на последствия, на здравый смысл, на всё. К тому же, я взяла отгул на завтра… да, я совсем распустилась, даже работу отодвинула на второй план. Но, клянусь, мне как никогда нужен был отдых. Моральное опустошение — штука серьёзная. Телефон надрывался от звонков и сообщений от Тэцуо, но я упорно игнорировала всё, а потом просто выключила его. Успела только заметить, что время давно перевалило за полночь. Прекрасно. Пора вытаскивать пьяную Саки из заведения и отправлять её домой. Ну и, конечно, проследить, чтобы она, в своём абсолютно нетрезвом состоянии, не написала бывшему. А то ещё устроит драму номер два.       — Блин, Юмико, голова взрывается. Допила свой коктейль до дна, морщась от противного послевкусия, и встала, подхватывая Саки подмышки. Она, вся раскрасневшаяся, еле держалась на ногах, зато продолжала что-то бурчать про «всех козлов этой планеты». Улыбнулась — не потому что весело, а скорее, чтобы не скатиться в нервный смех. Не скажу, что сама была в идеальном состоянии — в голове шумело, ноги будто ватные, — но, по крайней мере, я могла отличить телефон от микрофона, а это уже прогресс на фоне Саки.       — Ну все, хватит тебе, тигрица, пора домой. Саки протянула мне свою карточку, которой мы и расплатились за весь этот вечер. Я накинула ей на плечи лёгкое пальто — хрупкая, растрёпанная, она больше походила на подростка после неудачного выпускного — и взяла за руку. Так мы и вышли из караоке в прохладную, влажную ночь. После душного зала даже дышать стало легче. Подруга, едва переступив порог, уже собиралась плюхнуться прямо на мокрый асфальт — видимо, решила, что это отличная идея. Я еле успела схватить её, удерживая от падения, и рассмеялась:       — Нет уж. Потерпи, пока такси не приедет.       — Юмико… Ох, узнаю этот тон. Я хмыкнула, усаживая Саки на ближайшую скамейку, и буквально через пару секунд её вывернуло — прямо в кусты. Отлично, просто прекрасно. Я опустилась рядом, осторожно гладя её по спине, шепча что-то успокаивающее. Саки вдруг резко затихла… а потом выдала истеричный смешок и, как по команде, выудила из кармана телефон, дрожащими пальцами разблокировала экран и начала судорожно набирать номер:       — Давай позвоним ему… пусть заберет меня…  Я устало покачала головой и без лишних слов забрала у неё телефон. В ответ, конечно же, получила порцию яда — Саки тут же начала сыпать матом направо и налево, обвиняя в своих бедах весь мир: бывшего, свою сестру, караоке, дождь, да и меня заодно. Узнаю её — в режиме драмы она становится ходячим ураганом, сметающим всё на своём пути.       — Наверное трахает очередную…       — Так, давай без истерик, побереги нервы, — пробормотала я, оглядываясь по сторонам. Взгляд зацепился за приближающееся такси. — Оп, всё, хватит. Пора домой. В итоге в машину нас так и не пустили — Саки умудрилась вырвать прямо на заднее сиденье. Водитель был в ярости, а мне всё-таки пришлось отстегнуть ему моральную компенсацию — и за испорченный салон, конечно. Все же решили: пусть будет пешком. И двинулись в путь ногами.       — Юмико… ну он же реально сволочь! И такие слова вырывались из припухших губ светловолосой, когда мы наконец подошли к знакомому району. Вдалеке уже виднелась крыша её дома. Я облегчённо вздохнула — нести её, эту постоянно дергающуюся тушку, было совсем не просто. Осталось всего лишь перейти пешеходный переход, и можно будет считать дело сделанным.       — Мы уже сто раз обсудили твоего ненаглядного бывшего, но что насчет твоей работы?       — Меня уволили… Теперь подруга захныкала, ворочаясь на скамейке. Похоже, я затронула совсем не тот разговор, который ей сейчас хотелось слышать. Ох, что уж тут поделаешь… такая уж она, Саки Накамура. Я мягко поправила выбившиеся пряди у неё с лица, и мы уже начали переходить дорогу под её пьяный, немного хриплый возглас. И… Я застыла, когда краем глаза заметила машину, несущуюся прямо на нас. Чёрт побери. Не успела и глазом моргнуть — она уже была почти рядом. В этом малолюдном районе, да ещё в такое время — казалось, это невозможно. В последний момент я резко толкнула Саки вперёд и сама рухнула вслед за ней, корчась от удара по лужам, несколько раз больно ударившись лбом о выступы асфальта. Машина пронеслась мимо с невероятной скоростью — даже не остановилась, просто умчалась дальше, оставив за собой лишь рев мотора. Я, лёжа на спине, наконец выдохнула. Чёрт возьми, что же только что произошло? И почему Саки молчит? Неужели она ударилась головой? Я приподнялась на локтях, напряглась и начала искать её взглядом… но её не было. И вдруг усталость словно испарилась — сердце забилось быстрее, тревога взяла верх.       — Нет… быть не может… Меня охватило дежавю — будто всё это уже где-то происходило. Судорожно зову Саки, пальцы дрожат, голос срывается. Вырвала телефон, набираю её номер — и снова тишина, глухая пустота. Да бросьте, это же издевательство… какая-то жестокая шутка. Пожалуйста, пусть это всего лишь шутка. На миг перед глазами всплыли фиолетовые глаза, полные насмешки и безразличия. Я не выдержала — вскрикнула во всё горло, рухнула на колени и звала подругу по имени, крича в пустоту. Пьяные мужчины время от времени приближались, пытаясь воспользоваться моим отчаянием и слабостью, но мои истошные крики отталкивали их, словно щит. Хайтани… сукин ты сын. — Я сунула руку в сумочку и нащупала знакомый сверток — там лежал окурок его сигареты. Что же делать?.. Что я вообще могу сделать? Блять, верните Саки… Я поднялась с колен и, пошатываясь, пошла, куда глаза глядят. Прохожих вокруг было мало, но они уже начали озираться и звонить в полицию — мол, тут какая-то ненормальная орёт посреди улицы. Провела потной ладонью по щеке, стараясь стереть слёзы, но они упорно текли дальше. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Дыхание было неровным и прерывистым, а ноги будто сами шли вперёд, не слушаясь меня — будто я стала лишь тенью самой себя.       — Хайтани! И тогда я начала звать его. Пусть придёт. Хочет посмеяться над моей болью — пусть смеётся. Хочет сломать меня — пусть попробует. Но пусть только вернёт мою милую подругу. Она не заслужила такого. Я не хочу… не могу стоять у её могилы, прося прощения — за что, собственно? За то, что не смогла защитить? За то, что была бессильна? Сердце разрывалось от этой боли, а голос дрожал от отчаяния. Мне не следовало связывать свою жизнь с профессией следователя. Не стоило лезть в это расследование, не стоило раскрывать рот в присутствии Хайтани. Может, если бы я молчала тогда, всё сложилось бы иначе? Может, сейчас, в свои двадцать семь, я была бы спокойной и счастливой — любящей мамой и хорошей женой, а не пленницей прошлого.       — Прошу… Хайтани, верни ее!  Я продолжала кричать, но силы быстро покидали меня. Наконец, обессиленно опустилась на пятую точку, опуская голову вниз. Чёрт возьми, это всё казалось мне каким-то ужасным кошмаром, из которого невозможно проснуться. За что мне всё это? Чем я заслужила такую боль? Рядом внезапно остановилась машина. Не потребовалось и секунды, чтобы понять — она принадлежит именно ему. Я подняла глаза и встретилась со взглядом его фиолетовых глаз, теперь холодных и безэмоциональных, словно ледяной бездны. Рывком вскочила на ноги и схватила его за шиворот, тянув вверх, не в силах сдержать бурю чувств внутри.       — Ублюдок… конченный подонок… кто ты, блять, такой?! Ответь! Я вцепилась в него, дергая с какой-то истеричной яростью, будто могла вырвать из него ответ — правду, спасение, хоть что-то. Смотрела в глаза, и вдруг… клянусь, на долю секунды они стали жёлтыми. Неестественно яркими, чужими. А потом — снова фиолетовые, как ни в чём не бывало. Я резко отшатнулась, не веря своим глазам, замотала головой и прижала ладонь ко рту, едва сдерживая подступающую панику.       — Что ты… черт возьми, такое?       — Синохара. Нет. Я не хочу на него смотреть. Не хочу даже дышать с ним одним воздухом. Пусть этот паршивец сдохнет — медленно, мучительно, без пощады. Прошу, пусть вместе с ним сгниёт весь этот грёбаный мир. Я ненавидела всё. Каждую секунду, каждого человека, саму себя — всю эту реальность, что рушилась у меня на глазах.       — Верни Саки… — глотала поток слез. — Верни Саки, чертовый ублюдок! В одно мгновение чья-то рука сомкнулась на моём горле, и я с глухим ударом спиной впечаталась в капот машины. Паника вспыхнула внутри моментально. Я забилась, пытаясь пнуть Хайтани по ногам, цеплялась за его запястье, но он лишь оскалился, нависая надо мной, как хищник. Воздуха катастрофически не хватало — казалось, лёгкие вот-вот взорвутся. На секунду мне даже показалось, что это конец… Но вдруг его пальцы ослабли. Он резко отдёрнул руку и, не отводя взгляда, смотрел на меня исподлобья — так, словно что-то понял. Или передумал.       — Ты забываешься, Синохара, — проговорил он холодно, вынимая из кармана сигарету и лениво зажимая её в зубах. — Поверь, мне не составит ни малейшего труда свернуть твою хрупкую шею. Мужчина бросил на меня тяжелый взгляд, и я, подумав, что он сейчас снова бросится, инстинктивно отступила назад, судорожно глотая воздух. Ран хохотнул — коротко, резко, без намёка на веселье. — Но если ты будешь паинькой и станешь соблюдать наши условия… — Хайтани прищурился, поджигая сигарету. — Тогда ты не пострадаешь.       — А… другие? — сорвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык. Я сглотнула, чувствуя, как голос предательски дрогнул. После всего, что он сделал, мне не хватало смелости поднять на него взгляд. — Что насчёт остальных? Хайтани затянулся, а потом неспешно сбросил окурок на асфальт и раздавил его носком ботинка. Какая осмотрительность, надо же. А ведь совсем недавно позволял сигарете тлеть дальше, не утруждая себя. Что ж, похоже, начал что-то подозревать. Думает, я способна на глупости в таком состоянии? Угадал. Стоило бы ему отвернуться — я бы без раздумий вцепилась ему в глотку.       — Считай, что это твоя вина, — произнёс он с пугающей непринуждённостью, и меня передёрнуло от тона его голоса. — Это ты связалась со мной, не они. Только ты. Так что и вся ответственность — на тебе.       — Ты… совсем, что-ли?       — До тебя только дошло? Мужчина усмехнулся, уже открывая дверцу машины. Номер… Чёрт, номер! Я резко наклонилась, пытаясь рассмотреть табличку, но — пусто. Конечно. Как же иначе, это же, мать твою, Хайтани. Но в следующее мгновение меня накрыла мысль. Настолько страшная, что колени предательски затряслись.       — Отпущу твою подругу, — произнёс Ран, устроившись за рулём. — Можешь сама позвонить ей, убедиться, что она цела. Он помолчал, а потом усмехнулся, как будто заранее наслаждаясь тем, что скажет дальше: — Но через неделю я возьму с тебя вдвое больше. Я медленно кивнула. Он не сказал больше ни слова — просто поднял стекло, завёл двигатель, и машина тронулась с места. Не дав себе времени опомниться, я вытащила из сумки канцелярский нож. Лезвие дрогнуло в моей руке, но я всё же провела им по ладони. — Тсс, — вырвалось сквозь зубы. Боль была мгновенной, обжигающей, но сейчас — необходимой. Машина уже отъезжала. Я резко шагнула вперёд и мазнула окровавленной рукой по капоту, оставляя тёмно-красный след. Метка. Хайтани мельком глянул на меня через боковое стекло, но никак не отреагировал. Отвернулся… и уехал. Кровь продолжала капать с пальцев, пропитывая ткань рукава. Тяжело дышала, стоя на месте. Я действительно готова зайти так далеко. Окровавленными пальцами я нащупала в сумке сигарету, достала её из пакетика и, не раздумывая, бросила прямо в маленькую лужицу собственной крови. Достаточно ли этого? Должно быть, хватит…  Не заботясь ни о чем, вытерла руки о светлое пальто, теперь уже испачканное. Набрала номер полиции и, сжимая телефон, спокойно вызвала их: «На меня напали, приезжайте по адресу…» Не дожидаясь ответа, повернулась и пошла прочь, одновременно набирая номер Саки, пытаясь услышать её голос, хоть что-то от неё узнать. Неужели Хайтани действительно отпустил её? В трубке раздался голос. Я с облегчением выдохнула и, не сдержавшись, позволила слезам тихо скатиться по щеке, всхлипнув.       — Саки…       — Алло? Юмико, ты что-ли? Вопреки всем моим ожиданиям, в трубке раздался голос… Ноа. Тот самый парень, точнее — уже бывший Саки. Они что, вместе? Я застыла на месте, сердце сжалось, а потом донеслись приглушённые стоны подруги. «Милый, кто это?» — прошептала она. Я скривилась, осознавая, чем они там заняты. Стало противно до глубины души. Быстро попрощалась с Ноа и резко сбросила трубку. Меня захлестнула буря непонятных чувств, словно накрывая с головой. Справлюсь ли я со всем этим грузом, что свалился на плечи? А если нет — что тогда? Неужели я действительно способна на такой отчаянный шаг, как покончить с собой? Да брось, Юмико, ты даже не осмелишься. У тебя просто не хватит духу.

***

Риндо был готов свернуть голову своему брату. Взял и слинял куда-то, бросив на ходу, что у него «срочное дело». Кретин. Настоящий кретин. Хайтани младший с усталым вздохом откинулся на спинку кожаного дивана в клубе. День вымотал так, что хотелось провалиться сквозь пол. Рядом тут же устроилась какая-то девушка — буквально прилипла. Подкатывала внаглую, всё время скользя рукой по его бедру. Сейчас Риндо был не в настроении для таких игр, так что мягко, но уверенно отодвинул девушку, взял бокал и сделал глоток. И тут — шаги. Он вскинул голову и поймал взгляд Рана. Тот выглядел, как всегда, безмятежно, но дрожащие зрачки в его глазах выдавали всё с головой.       — Ты где пропадал? Хайтани старший молча сел за стол, перехватил ту же девушку на лету, притянул к себе и жадно впился в её губы, сжав ладонью бедро. Что-то быстро шепнул ей на ухо — и так же быстро отпустил, будто забыл о ней. Спокойно налил себе в рюмку белого вина.       — Сказал же, что ходил по делам, Рин-чан.       — Не зови меня так. Риндо насупился, поджал губы и продолжил сверлить брата взглядом, пытаясь раскопать, что у того на уме. Неужели… Его будто переклинило, когда в голове на миг мелькнула мысль о той девушке-следователе. Бред. Этого просто не может быть. Ран не из тех, кто возвращается к одной и той же. Никогда. Но всё же… Черт. Риндо решил это проверить.       — Это из-за нее? Из-за той девушки? Усмешка мгновенно стерлась с губ Рана, а взгляд стал каким-то… жёлтым. Настоящим хищным. Риндо открыл рот от шока. Это пиздец. По-другому не скажешь — просто пиздец. У него в голове не укладывалось, что всё это может быть правдой.       — Ран, ты…       — Не неси хуйню. Бросил он это как отрезал и непринуждённо сделал глоток — тут же поморщился. Пробормотал себе под нос что-то вроде: «Как другие вообще это пьют?» А Риндо всё ещё смотрел на него в полном офиге, будто впервые видел собственного брата.       — Я сделаю вид, что не видел твоих желтых глаз…       — Делай, — бросил Ран, наклонив голову набок. — Ты же сам знаешь, она — просто удобная игрушка Риндо скептически приподнял бровь, но всё же кивнул — так действительно проще. Спорить с Раном сейчас не было ни сил, ни смысла. Они махнули официанту, и тот быстро принёс новую бутылку — на этот раз виски.       — Надеюсь, ты не оставляешь за собой следов?       — Риндо, хорош, это я тебе задницу в детстве подтирал, а не ты мне. Младший лишь закатил глаза. В детстве, ага… Как же.Они продолжили перебрасываться дежурными фразами, пока в их вип-комнату не ввалился… абсолютно перекуренный Санзу. Он напевал что-то про «мою невесту», пританцовывал и, весело размахивая рукой, направился к братьям.       — Эй, Хайтани, есть че покурить? — забросил Санзу, усаживаясь на диван и сразу же сделав глоток из горла бутылки белого вина. Ран скривился. — Че, рожи строите?       — Санзу, тебе что, пинка под зад от Майки мало было? — с иронией пометил Риндо, скрестив руки на груди. Акаши, косо поглядывая на них, попытался закурить сигарету дрожащими пальцами, но не справился и раздражённо бросил её куда-то в сторону.       — Не вам об этом говорить, Хайтани. Риндо махнул рукой, словно отмахиваясь от его слов, а Ран невольно напрягся. Санзу тем временем уже собрался вставать — похоже, к одной из девушек внизу, которая даже через окно вип-комнаты стреляла в него глазами, будто зовя к себе. Он лишь оскалился в ответ.       — А, этот… — Харучие на секунду повернулся к ним и схватился за голову, будто вспоминая что-то важное. — Ран, тебя Майки к себе вызывает. Что учудил на этот раз? Ага. Просто прекрасно. Ран выдохнул и, под взглядом недоумевающего Риндо, встал с места. Харучие, напевая уже другую песню — про какие-то восточные сказки, — тихо слинял куда-то.       — Что ты натворил, они-чан? Вырвалось у младшего Хайтани, когда он встал вслед за братом, прищурив глаза. На мгновение они засветились жёлтым, но уже в следующую секунду вернулись к привычному холодному фиолетовому оттенку.       — Что я мог натворить, Рин-чан? — бросил Ран взгляд на него. — Ты же знаешь, я никогда не проёбываюсь. —  Он накинул на себя пиджак, который ранее успел снять. — Наверняка просто будет болтать про Ханму и Кисаки. Нечего волноваться без повода. Риндо поджал губы и сунул руки в карманы. Неужели Майки в почти два часа ночи вызывает только Рана ради такой фигни? Даже думать об этом смешно. Если бы и была какая-то засада от ублюдков вроде Шуджи и Тетты — это бы точно знал весь «Бонтен», а не только старший Хайтани.        — Я пойду с тобой.       — Нет.       — Ран.       — Я сказал — нет. Лицо Рана стало суровым, но он глубоко выдохнул, подошёл к Риндо ближе и, усмехнувшись, слегка потрепал его по и без того растрёпанным волосам.       — Ты не знаешь, что сейчас на уме у Майки, — старший Хайтани взглянул на часы. — Так что не стоит лезть в самое пекло. Увидимся через час, максимум. — Ран мельком бросил взгляд на младшего и хохотнул: — Не делай такое лицо, Рин-чан. Ты меня на казнь провожаешь?       — Такое ощущение, что да.  Риндо пожал плечами, словно говоря: «Это же Майки». Ран мотнул головой, отвечая: «Полный бред, не парься», и, махнув рукой, наконец двинулся к выходу.       — Никакой охоты в течении этого часа, понял?       — Охота без тебя скучная, они-чан, — младший Хайтани наконец позволил себе усмехнуться, слегка расслабившись. Он кивнул старшему и медленно сел на своё прежнее место, словно пытаясь зарядиться спокойствием. В душе же молился, чтобы Ран не вляпался в очередную передрягу, как в прошлый раз — тогда было по-настоящему плохо. В клубе шум продолжал гулко вибрировать, но для Риндо мир будто сузился до одной мысли: чтобы старший брат вернулся целым и невредимым.

***

Майки, казалось, был всё таким же — отстранённым, будто замкнутым в своём собственном мире. Он лениво перелистывал какие-то бумаги на массивном столе, не поднимая глаз, как будто всё происходящее вокруг касалось его лишь вскользь. Свет в кабинете был приглушённым, а тишина — гнетущей. Когда дверь отворилась и внутрь вошёл Ран, ничего не изменилось. Лишь спустя пару секунд Майки поднял на него взгляд — тяжёлый, темный, как бездна. В этих глазах невозможно было ничего прочитать: ни раздражения, ни злости, ни дружелюбия. Только пустота и молчаливое давление. Без единого слова он кивнул в сторону кресла напротив, чётко давая понять — садись.       — Будешь? Сано протянул ему рюмку с дорогим алкоголем, не меняясь в лице. Но Ран вежливо отклонил жест — выпитый ранее виски всё ещё шумел в крови. Он знал: не стоило напиваться сильнее, если не хочешь потерять контроль над действиями… и мыслями. Хайтани старший не имел права на слабость. Он всегда должен оставаться хладнокровным. Несмотря ни на что.       — Ран, на меня нагрянули копы, — без лишних прелюдий начал Майки. — Сказали, что поступила заявка о нападении. Приехали, осмотрели место — и нашли окурок. А потом, как выяснилось, на нём твой отпечаток пальца и ДНК. Хайтани поморщился, слегка откинулся назад и позволил рукам безвольно свеситься с подлокотников кресла. Он устало провёл языком по внутренней стороне щеки, словно обдумывая сказанное, а потом усмехнулся краем губ.       — Сигарета… и что? — Ран медленно поднял взгляд на Майки, будто недоумевая, в чём тут вообще проблема. — Я, может, каждый день по клубам курю. Там этих бычков с моими отпечатками — полгорода собрать можно. В голосе его звучала ирония, но в глазах — напряжение. Он знал, что если Сано начал разговор с таких слов, значит, это не просто «окурок на месте».       — Причем тут…       — А ещё там была кровь предполагаемой жертвы, — спокойно произнёс Сано, лениво скользнув по нему взглядом, будто обсуждал что-то бытовое. — А ведь ты совсем недавно так уверенно заявлял, что не оставляешь после себя ни улик, ни зацепок. Майки начал постукивать пальцами по столешнице — медленно, размеренно, почти раздражающе.       — Разочаровал ты меня, Хайтани, — тихо добавил он, не повышая голоса, но от этих слов стало ощутимо холоднее в помещении.       — Вот оно как, — Ран хрипло хохотнул, опустив взгляд. — Блять… попался. Глупо. Абсурдно. До тошноты нелепо. Он ведь почувствовал тот запах — металлический, резкий, её крови. Инстинкт почти прорвался наружу, но он подавил его. Потому что перед встречей пришлось выпить тот чёртов аперитив… Впрочем, теперь это уже не имело значения. Его куда больше злило другое — как его повели за нос. Глупо, но чётко. Приманили, как новичка, заманили в ловушку, а Хайтани, уверенный в себе до последнего, даже не заподозрил. И ведь накажут. Он это чувствовал кожей.       — Я запрещаю тебе охотиться месяц, — подтвердил мрачно Сано, отпивая вино и не сводя с Рана взгляда. — Риндо это не касается… пока. Но учти: он не имеет права делиться с тобой добычей. За окном послышались приглушённые голоса — глухие, будто шепот в толще воды.       — Нарушишь — и он тоже пойдёт под раздачу. Без поблажек, — тихо, но жестко добавил Майки, делая последний глоток и ставя бокал на стол. Хайтани медленно поднялся с кресла, плечи чуть повело — будто хотел стряхнуть с себя липкое, мерзкое ощущение… ощущение того, что его снова загнали в угол. Как тогда, в прошлом. Он хмыкнул себе под нос, коротко покачал головой и сунул руки в карманы. Взгляд, ставший холодным, впился в лицо Майки.       — На этом все?       — Я уже поговорил с копами. Дело замяли, — холодно произнёс Сано, откинувшись на спинку кресла. — Но чтобы ты больше не совершал таких тупых ошибок, я вынужден ввести меры. — Он резко выпрямился, взгляд стал колючим. — На время запрета — ни шагу в сторону. Ран вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь — глухо, почти с отголоском приговора. В коридоре он стиснул зубы, злясь на себя. Последствия только начали доходить. Сигарета. Пара капель крови. Пустяки, казалось бы. Но не для Майки. Ему было плевать на масштаб — если он решил, что Хайтани должен быть наказан, значит, пощады не будет. Но в глубине души Хайтани был готов вырвать ей горло — Синохаре, если бы она оказалась рядом прямо сейчас. Он видел, как она дрожит, как её глаза расширяются от страха, и это только разжигало в нём ярость сильнее. Хрупкая, казалось бы, женщина — а он бы сломал её шею одним резким движением, впился бы глазами в её испуганный взгляд, как хищник в добычу. Гнев бил в висках, сердце колотилось так, что казалось, сейчас вырвется наружу. Дышать становилось трудно — в груди словно разрывалась буря эмоций. Он ненавидел эту слабость в себе, этот беспомощный жар внутри, который заставлял его хотеть разрушить всё вокруг, включая и саму… Юмико Синохару.