Пей мою ложь

Ты — моя ошибка, которую я бы выбрала снова.

На мне было платье глубокого винного цвета — в другой ситуации я, может, и почувствовала бы себя красивой, даже женственной. Но только не сейчас. Я точно знала: иду прямо в логово чудовищ из «Бонтен». Где-то на задворках мозга мелькала мысль всё бросить — показать капитану средний палец и сбежать куда подальше, не оборачиваясь. Тем более что желания встречаться с Хайтани у меня не было вообще. А он там будет — почему-то я в этом не сомневалась ни на секунду. Тем не менее я собралась с духом, нацепила купленное заранее платье и распустила волосы — за два месяца они успели прилично отрасти. Прослушку прикрепила прямо к ткани бюстгальтера, искренне надеясь, что никому не взбредёт в голову полезть руками туда. Как сказал Танака, за мной будет следить человек, чьего лица я даже знать не обязана — он будет наблюдать издалека, просто чтобы я снова не вляпалась в какую-нибудь дичь. Такой расклад меня довольно таки устраивал, ведь помирать в этот день я уж точно не собиралась. Что насчет семейного ужина, — я настрочила папе сообщение о том, что собираюсь на корпоратив с коллективом, и тот сначала даже игнорировал меня некоторое время, потом настрочил сухое: Хорошо. Я не понимала его реакцию, ведь родители абсолютно точно недолюбливали меня, однако чего они добивались со своими вечными приглашениями на посиделки, — я не понимала уж точно. Да и наверное никогда не пойму. Больше всего я боялась реакции Тэцуо. Молилась, чтобы он не устроил свой личный цирк и не примчался ко мне с разборками. Поэтому я просто выключила телефон — пусть даже не мечтает отследить мою геопозицию. Так и сделала. Теперь я стояла перед всё тем же клубом Graphite, закутавшись в пальто и крепко прижимая к себе сумочку. Почему-то была уверена: к концу этой встречи я её точно потеряю. Естественно, мне было не по себе — только этого не хватало, стать случайной жертвой кровавой разборки. Я шагнула внутрь, и меня сразу накрыл клубный водоворот: яркие вспышки прожекторов, гул голосов, музыка, что будто лупила по голове, заставляя морщиться. Чувствую, скоро я начну по-настоящему ненавидеть такие места. Жизнь всё настойчивее заставляет меня отворачиваться от того, что когда-то приносило удовольствие.       — Детка… — прямо у уха раздался мужской, липкий голос. Я обернулась. Передо мной шатался в стробоскопах какой-то пьяный тип. — Ты чего тут одна такая сладкая? Может, составить тебе компанию?       — Извините, но нет, — отрезала я, думая что на этом он остановиться, однако тот сгреб меня в охапку. — Вы… что себе позволяете?! Отпустите! Но незнакомец не отставал. Напирал, как бешеный, с пьяной самоуверенностью в глазах. Я резко дёрнулась, пытаясь вырваться, но он оказался сильнее — в следующую секунду его рука грубо легла мне на рот, размазывая помаду по щеке. Я замерла в шоке, сердце застучало где-то в горле. Никто — никто — даже не повернул голову в нашу сторону. Музыка гремела, свет мигал, люди смеялись, пили, флиртовали. Плевать. Здесь, видимо, такое считается нормой. Да, конечно. Противная, прогнившая «норма”. Мерзость.       — Оставь её. Голос был мужской — спокойный, но с таким холодом, что даже музыка, казалось, притихла на секунду. Мужчина, державший меня, резко отпрянул, и я едва не рухнула — ноги предательски подкосились. Отличное начало вечера… хуже не придумаешь. Незнакомец, что секунду назад лез ко мне, испарился в толпе, а я наконец подняла голову. Передо мной стоял Шуджи Ханма. Ну вот, пожаловал виновник всего торжества.       — Ох… здравствуйте, — выдавила я, натянуто улыбаясь. Он, конечно, всё понял — усмехнулся ехидно, подошёл ближе и, не спеша, взял мою руку. Наклонился и поцеловал её, будто мы на каком-то светском приёме. — Не стоило… — пробормотала , пытаясь спрятать страх за вежливостью.       — Вы выглядите сногсшибательно, — промурлыкал Шуджи, придерживая меня за талию и ведя наверх, к вип-комнатам. Мой взгляд невольно метнулся к пожарному выходу. Ох, чёртово дежавю…— Хотите что-то выпить? Мы зашли в вип-комнату, и я на мгновение оглянулась, надеясь, что кроме нас тут никого нет. И правда — Ханма был один. Хоть какое-то облегчение…       — Я предпочитаю держать разум трезвым, — нервно хохотнула я. Как только он уселся, он потянул меня за собой. — Могу я поинтересоваться…       — Оставим всё на потом, Юмико, — спокойно сказал он и сделал глоток из бокала шампанского. Ханма обратился ко мне по имени — будто намекал, что стоит перейти на более личное общение. — Может, закажете что-нибудь из безалкогольного? — предложил он, улыбаясь. — Я настаиваю. Я сжала пальцы в кулаки, упрямо цепляясь за кожаный диван, не позволяя нервозности, которая кипела внутри, прорваться наружу. Но чтобы не дать ему почувствовать мой страх, я всё же выдавила из себя:       — Тогда… я буду то же, что и вы, господин, — осторожно сказала я, слегка поддевая пальцем бутылку шампанского. Шуджи оскалился в своей привычной игривой улыбке. Внутри меня буквально взывала молитва — пусть алкоголь будет чистым, и пусть он не подсыпал туда ничего лишнего. — Давайте выпьем вместе. Он без слов поднял бокал с шампанским и усмехнулся, приподняв бровь. От этого взгляда стало по-настоящему зябко. Этот человек действительно внушал страх. Я покачала головой, зная, что напиток был налит задолго до нашего появления, а не прямо из бутылки, поэтому оставалась начеку и не позволяла себе расслабиться. Я взяла бутылку в руки и улыбнулась, стараясь казаться непринуждённой. Наполнила шампанским и его бокал, и свой — настолько, что жидкость чуть переливалась через край. Протянула ему, заметив, что выражение его лица не дрогнуло ни на миг. Лишь глаза сверкнули, и я была уверена: ему нравится этот весь фарс, который я сейчас разыгрываю.       — За нас, — хмыкнул Шуджи и, не моргнув, залпом выпил весь бокал, отчего я невольно уставилась на него в изумлении. Он рассмеялся тихо, словно наслаждаясь моментом. — Синохара, в женщинах я ценю ум и силу, — сказал он, — и вы только что прошли мою проверку. Мне вдруг стало нехорошо. Я сжала бокал крепче, стараясь удержать равновесие. — Ну что вы? Пейте, — попыталась я отозваться, но Ханма уже прожигал меня взглядом. — Будь вы более беспечной, — продолжил он, — выпили бы что угодно из моей руки, не задумываясь. Но вы… — он легко поддел пальцем мою щеку, по которой недавно размазалась помада, — превзошли все мои ожидания. Его энергетика и аура были одновременно угрожающими и предупреждающими — словно невидимый барьер, который не стоит пересекать. Если Хайтани предпочитал сводить всё к иронии и колкой сарказме, играя словами, то Ханма действовал иначе. Он словно обводил свою жертву тонкой, почти невидимой линией, водил её за нос, заманивая в ловушку. А потом, в самый неожиданный момент, словно хищник, откусывал маленький кусочек и растворялся в сладкой, почти наркотической истоме — оставляя после себя смесь страха и притяжения. Ох, и снова я ловила себя на том, что сравниваю всё и всех с Хайтани. Чёрт возьми, почему он всё ещё занимает такие мысли в моей голове? Но стоит лишь вспомнить его — и сердце сжимается в непонятном, тяжёлом комке, а жаркий пот выступает на лбу. Этот образ не даёт мне покоя, даже когда я пытаюсь сосредоточиться на настоящем.       — Может, я вас тоже проверяла, — бросила я будто невзначай, натянуто улыбаясь до ушей и всё же отпивая глоток. Тут же поморщилась. — Теперь мы в расчёте, да?       — Всё верно, — кивнул он и продолжил пить, а я воздержалась. Всё-таки своим словам о трезвости я оставалась верна. — Вы ведь не против, если к нам присоединиться кое-кто? Кое-кто?.. Это ведь Кисаки Тетта, верно? Лицо моё мгновенно изменилось — брови чуть дернулись, взгляд стал острее, губы нервно дрогнули. Это не ускользнуло от Шуджи. Он, что было очевидно, считывал мои эмоции с пугающей точностью, будто бы читал меня как открытую книгу. Его взгляд скользнул по моему лицу, и я сразу поняла: заметил. Заметил всё — и напряжение в челюсти, и ту самую нотку в голосе, которую я пыталась скрыть.       — Не против, — почти прошептала я, хрипло, но быстро взяла себя в руки, выровняв голос. — А… кого именно вы имеете в виду?       — Вы сами всё скоро увидите, — ответил он уклончиво, продолжая водить меня за нос. Я непроизвольно нахмурилась, осознав это. — Не делайте такое лицо. Я что, держу вас здесь силой? Я молча покачала головой. — Вы сами пришли ко мне. Не забывайте об этом. Ханма давил откровенно, уверенно нажимая на все мои слабые точки. Я лишь кивала в ответ, неуверенно, автоматически, не находя в себе ни сил, ни терпения притворяться непринуждённой и невозмутимой. Казалось, эта кнопка во мне и вовсе отсутствовала. И правда, вскоре к нам подошли не один, а сразу несколько человек. Кисаки, Риндо — я сразу поймала его взгляд, как только они вошли. За ними — незнакомец с белоснежными волосами и выбритым виском. И… Хайтани Ран. Я невольно выпрямилась, стараясь не смотреть в его сторону. Ханма, заметив это, хмыкнул — коротко, с какой-то мрачной усмешкой.       — Госпожа Синохара, — Тетта подошёл ко мне, мягко взял за руку и, чуть склонившись, коснулся её губами. Затем с неестественной улыбкой опустился рядом. — Рад видеть вас здесь.       — Взаимно.       — Предполагаю, мы не знакомы, — произнёс тот беловолосый с лёгким прищуром. Его голос был спокойный, но с явной насмешкой в тоне. — Коконой Хаджиме. Он чуть склонил голову, изучая меня взглядом. — Вы ведь женщина Ханмы? Я растерянно моргнула и, поджав губы, всё же решила сразу расставить границы.       — Я не…       — Синохара, — почти пропел Шуджи, неожиданно обняв меня за талию. Я вздрогнула и сглотнула. — Вам не нравится? Я отчётливо почувствовала на себе взгляд Рана — тяжёлый, цепкий. И сразу какая-то нервозность кольнула в пальцах. Он всё ещё влиял на меня… больше, чем я бы хотела признать. Я почти машинально повернулась к Хаджиме и натянуто улыбнулась. Просто чтобы не показывать, как внутри всё подскакивает.       — Да, всё верно, — я боковым зрением уловила, как Ран резко сжал челюсть. Вот и туда тебя, Хайтани. Дальше стало ещё напряжённее, чем я ожидала. Серьёзно, казалось, воздух в комнате загустел так, что я могла просто задохнуться от этой мрачной атмосферы. А Ран уселся почти напротив, сверлил меня взглядом — таким, будто хотел что-то донести, но я не могла понять, что именно. Телепатией, правда, я не владею, ну и чёрт с ним, придурок. Время от времени Риндо отдергивал Рана, и тот, достав сигарету, начинал курить, но глазеть на меня всё равно не переставал — только уже не так открыто. Когда Ханма пытался коснуться моего колена, я моментально отдергивалась, сжимая губы. Его улыбка была совсем не доброй — такая, что внутри словно что-то полоснуло и стало холодно. Пока мужчины что-то невесомо обсуждали, я незаметно достала телефон. Включила, чтобы посмотреть время — часы, как назло, оставила на тумбочке дома. И тут же экран начал мигать — куча сообщений от Тэцуо, и звонки от Минами. Пять пропущенных за полчаса. Я поморщилась, что-то явно серьёзное.       — Господин, — я слегка наклонилась к Ханме, стараясь держать дистанцию. — Мне нужно ненадолго отойти… Мужчина сузил глаза, мельком глянув на руку, где я крепко сжимала телефон. Фальшиво усмехнулся, прикурил и медленно кивнул.       — Не задерживайся, госпожа. Боже, от такого обращения я неприязненно повела плечами, но не дала этому выдать себя. Встала, поправляя подол платья. Боже, от такого обращения я неприязненно повела плечами, но не подавая виду, встала, поправляя подол платья. Шуджи уже объяснял заинтересованному Коконою и Кисаки, который не сводил с меня своих проницательных глаз, что я отойду. Риндо, казалось, всё и так понял, поэтому просто махнул рукой, а Ран внезапно поднялся вслед за мной, из-за чего я в недоумении замерла.       — Я провожу госпожу, — бросил он, даже не стараясь выглядеть вежливо. — Если вдруг встретит Санзу, с ней он точно нежным не будет. В голове не укладывалось, что именно Ран имел ввиду про Санзу, но и так было понятно — у Харучие с головой явно не всё в порядке. И лишний раз встречаться с ним мне точно не хотелось.       — А Ханма ревновать не будет? — ехидно бросил Хаджиме, подмигнув и оценивающе глянув на мои голые коленки. Мерзость.       — Все в порядке, Коко, — спокойно сказал Шуджи. Встав, он демонстративно снял с себя пиджак — явно люксовый — и аккуратно накинул его мне на плечи. Как же хотелось оттолкнуть его. Какой фарс он тут разыгрывает? Вся их жизнь — пустая игра для важных шишек.       — Спасибо, но не стоило…       — Помолчи, — отрезал он, садясь обратно.       — Госпожа Синохара, — наконец проговорил Кисаки, который до этого молчал, прищурившись. — Вам действительно стоит быть осторожнее. Хайтани проводит вас. И тут я поняла — речь шла вовсе не о сумасшедшем Санзу или моей безопасности. Он буквально сделал акцент на том, чтобы я ни в коем случае не замышляла ничего против них. Абсолютно ничего. И что в противном случае это может обернуться для меня очень плохо. Я заметила, как Ран и Риндо тихо переговариваются, бросая взгляды на Ханму и Кисаки.       — Не стоит лишний раз беспокоиться, господин, — сказала я, поднимая голову и встречаясь взглядом с Хайтани старшим, нервно улыбнувшись. Наконец я вышла из вип-комнаты, семеня ногами и стараясь игнорировать Рана, идущего сзади. Когда вышла на улицу через задний выход клуба, глубоко вздохнула, оперевшись одной рукой о стену. Телефон в руке снова завибрировал.       — Ответь. Я вскинула глаза на Хайтани, который достав из кармана пачку сигарет, прикурил, а я, поморщившись от запаха, покачала головой:       — Позже. Сейчас же важнее другое…       — Синохара, — с нажимом процедил он. — Ответь. Я нахмурилась, но всё же перевела внимание на экран телефона — там высветился контакт Каору. Поворачиваться спиной к мужчине я не осмелилась, поэтому просто отвела взгляд и приняла звонок:       — Привет, я в порядке, сейчас занята, так что перезвони мне через час-другой.       — Тебя там режут или что? — с раздражением спросил Минами. — Удалось хоть что-то выяснить?       — Ты совсем с головой не дружишь? — почти прошипела я, но, заметив усмешку Рана, быстро остудила свой пыл. — Я перезвоню позже. Каору замолчал, а со злостью нажала на красную кнопку сброса вызова и с таким же чувством швырнула телефон в сумочку, висевшей у меня на плече, не забыв поставить его на беззвучный. Чертов придурок… подставляет не только меня, но и весь участок. Пора бы ему хорошенько прочистить мозги.       — Договорили? — Хайтани бросил сигарету на землю и придавил ее ногой. — Какая ты всё-таки опасная, когда злишься. Он насмехался — настоящий ублюдок. Я уже со вздохом собиралась уйти, когда вдруг раздался его голос, но уже без прежней саркастичности:       — Я с тобой еще не закончил. Мои ноги словно приросли к полу, а злость и раздражение нахлынули волной. Какое он вообще имеет право? Я повернулась к нему так резко, что волосы врезались мне в лицо. Клянусь, это было неловко, но сжав палцы в кулак, я выпалила:       — А я с тобой закончила, ясно? Надо было сказать это ещё тогда, но ты предпочёл вести себя как озабоченный… Чуть не ляпнула про тот поцелуй, но вовремя сдержалась — пусть ещё подумает, что меня это вообще волнует. Пошел он к черту. Но плечи у меня дрожали, и Ран, кинув на них взгляд, тихо цокнул. Его лицо помрачнело, и когда он сделал шаг вперёд, я сразу отошла, качая головой:       — Не подходи. Даже не смей…       — Я уже понял, какая ты опасная в гневе, — буркнул Хайтани. Всё же подошёл, снял с меня пиджак Ханмы и, отшвырнув его на землю, как ненужную тряпку, снял свой и накинул на меня. Я задохнулась от чувств. — Вот так лучше.       — Ты что себе позволяешь… Моему возмущению не было предела. Что он там себе напридумывал?! Я оттолкнула его рукой, но он тут же перехватил её и в следующий миг прижал меня к стене. Мне стало ещё хуже. Хайтани, как назло, молчал, не издавая ни звука. Но я чувствовала его тяжёлое, прерывистое дыхание. Что-то внутри шептало мне, что он сейчас борется с самим собой. Я заметила, как сверкнули его уже жёлтые глаза. Чёрт! Он же может укусить меня прямо сейчас… Что тогда? Смириться со смертью? Простите, я уже не одному обещала, что сегодня обязательно выживу. Я подняла голову, чтобы что-то сказать ему — и это стало моей ошибкой… …Ведь как только я это сделала, Ран перехватил мои губы и, прижав меня к холодной стене ещё сильнее, жадно, почти агрессивно целовал. Я застыла, словно истукан, не отвечая на его поцелуй, с широко открытыми глазами. Хайтани продолжал давить с такой силой, что буквально лишал меня воздуха, сжимая меня в своей хватке. Его руки скользнули на мою талию и сжали её, будто он был одурманен этим моментом. Я цеплялась за его плечи и грудь, пытаясь оттолкнуть, но у Рана, похоже, не было ни малейшего желания отпускать. Мне катастрофически не хватало воздуха. Он на мгновение отстранился, взглянул в мои широко раскрытые глаза, и снова жадно потянулся к моим губам. Поцелуй был напряжённым, почти агрессивным, с такой же манией и страстью, с какой он целовал ту женщину. И это осознание холодным током пробежало по моему телу, заставляя меня вздрогнуть. Дрожащими пальцами я наконец оттолкнула его. Ноги словно превратились в вату, и я бы рухнула, если бы Хайтани не удержал меня за плечо, глядя прямо в душу. Этот мужчина… мог свести с ума любого. Чтобы не дать опрометчивым мыслям завладеть моей головой, я тяжело вздохнула.       — Синохара, — хрипло позвал Ран, и я не решалась поднять голову, честно говоря, пугаясь такого Хайтани. — Посмотри на меня. — Я покачала головой. — Посмотри, — настойчиво повторил он, поддев пальцем мой подбородок. Я вздрогнула, и встретилась с его всё ещё жёлтыми глазами. — Зачем ты пришла, глупая? Скажи мне.       — Потому что… — начала я осипшим голосом, но тут же прикусила губу, которая, между прочим, жестко распухала от его поцелуев. — А тебе то какое дело? Прихожу туда, куда зовут. Тебя это не должно волновать.       — Глупая… — Ран устало потер переносицу и наконец отодвинулся от меня. Я смогла выдохнуть. — Действительно глупая… Ты хоть головой думала, когда лезла в это дерьмо? Ответь. Я поджала губы и упрямо уставилась на него, чувствуя, как аромат его одеколона — насыщенный, терпкий — тянется от пиджака и словно обволакивает меня.       — Сколько раз мне повторять, что это не твоё дело? — выпалила я, уставившись на него. Ран не моргнув уставился в ответ. — Чего? Боишься, что меня убьют, а тебя примут за убийцу? — Я горько усмехнулась, но Хайтани даже не дрогнул. Его лицо оставалось холодным, а взгляд — прожигающим. — Что? — добавила я тише, уже не так уверенно. Мужчина молча взял меня за руку, не отводя взгляда. Я сглотнула. Его пальцы переплелись с моими с такой невозмутимостью, что я открыла рот, чтобы что-то сказать, но Ран прервал мои мысли:       — Бросай всю эту затею, — он встретил мой нахмуренный взгляд и покачал головой. — Ты поедешь со мной. Сейчас же.       — Что? Никуда я не поеду! У меня встреча, забыл?        — Встреча? — Хайтани невесело усмехнулся. — Скажи мне, встреча в честь чего? Чтобы просто почесать языком? Чтобы на тебя поглазеть? Нет, они просто собираются использовать тебя, дура! Я замерла. Когда пиджак начал сползать с моих плеч, я невольно прижала его ближе и поджала губы. Ран пугал меня — и я не могла скрыть испуг в своём взгляде. Резко вырвала руку из его захвата.       — Я не понимаю, что ты там себе надумал, — отрезала я, стараясь, чтобы голос прозвучал острым, как лезвие ножа. — Раньше я была для тебя просто игрушкой, не так ли? Но теперь всё иначе. — Лицо мужчины ожесточилось. — Нас больше ничего не связывает. Пора отпустить прошлое. Мои слова были подобно шагам по минному полю — каждое могло взорваться, но я ничего не могла с этим поделать. Мне нужно было как можно скорее избавиться от распирающего чувства в груди — чувства, которое там просто не должно было появиться. Нет, это было невозможно и совершенно неуместно.       — Отпустить прошлое, — повторил за мной Хайтани, подняв руки вверх и сделав шаг назад. — Поверь мне, то, что ты называешь прошлым, для меня всего лишь несколько веселых дней в этой бессмысленной бесконечности. — Я поморщилась — не хотелось снова вспоминать его выходки. — Давай, Синохара, пошли. Тебе здесь не место.       — Нет… — прошептала я и опустила голову. — Не пойду. И с тобой уж точно. — Сняла с плеч его пиджак и протянула его ему. Ран даже не шелохнулся — стоял, как вкопанный. Я выдохнула, подошла ближе и все же сунула пиджак в его руки. Его взгляд сейчас меня напрягал до предела. — Я не понимаю, чего ты добиваешься. Давай после этого больше никогда не видеться. Глаза мужчины снова стали холодно-фиолетовыми — так, что аж обожгли внутренности. Сделав шаг назад, я кивнула и быстро повернулась всем корпусом, начав отходить. Не знаю, что творю, и знать не хочу. Может, мои поступки отзовутся эхом в будущем — но сейчас думать об этом не хотелось.

***

Мои месячные пришли намного раньше срока — из-за гормональных скачков и стресса. На календаре красовалась красная отметка на втором января. После той встречи я больше не возвращалась в вип-комнату — наверняка Ханма или Кисаки уже обматерили меня за это. Вместо этого я сразу поехала домой и, уставшая, отправила поздравления с Новым годом остальным — ведь уже давно перевалило за полночь. «Наверное, мне стоит умереть», — подумала я следующим утром, ощущая адскую головную боль, настолько сильную, что хотелось удариться головой об стену. За последние сутки я ни с кем особо не общалась, поэтому, воспользовавшись государственными выходными, посвящёнными празднику, тихо провела время дома, пытаясь прийти в себя. Я бы, наверное, продолжила валяться дома, если бы не нескончаемый звонок моего телефона. Сначала я не стала отвечать, решив, что это спам, но когда звонок повторился в третий раз, я не выдержала и потянулась к аппарату.       — Ага, слушаю, — протянула я с легкой ленцой На том конце провода молчали. Ох, как же меня бесило такое молчание! Хотелось уже сбросить, но, глубоко вздохнув, я решила дать этому немому собеседнику ещё один шанс и, чуть тише, сказала:       — Я слушаю.       — И тебе привет, Синохара, — с усмешкой произнёс Ран, а я обречённо уронила голову на подушку. — Что это ты такая агрессивная с самого утра?       — Если что, уже три часа дня, — раздражённо напомнила я ему. — И вроде бы я ясно сказала, что не хочу тебя больше видеть.       — А ты меня сейчас видишь? — протянул он. — Не думал, что ты занимаешься сталкерингом. Боже! Он буквально ловит меня на каждом слове. Я пыхтела, пытаясь скрыть раздражение, а потом просто сбросила вызов. Да, меня задело, что он так искусно водит меня за нос. Но когда он позвонил снова, я ответила мгновенно и выпалила:       — Тебе чего, Хайтани? Жить надоело? Ах да, ты же у нас вампир — смерти не боишься, да?       — Ты знаешь, — будто себе под нос пробормотал Хайтани. — Синохара, — вдруг переключился на серьёзный тон, и я напряглась. — Просто не лезь туда, хорошо? Это не игры в шахматы. Если понадобится, тебя могут прирезать, как курицу, и никто не придёт на помощь. Я поморщилась. Как же легко у них выходило говорить об убийстве… словно это было пустяком.       — Я просто не могу понять, чего ты хочешь добиться, — тихо прошептала я. — И, честно, не хочу этого знать. Ран замолчал. Я будто увидела перед собой его мрачное лицо. — Пока, Хайтани. Надеюсь, у тебя больше не будет причин звонить мне…       — Подожди, — вдруг сказал он, и его голос будто обжёг меня изнутри. Я прижала ладонь к щеке, ощущая прилив тепла. — Ты ведь видела всё тогда, не так ли? Я сразу поняла — он имел в виду тот поцелуй с неизвестной женщиной. И это странное чувство резко заглушило то волнение, что ещё сжимало грудь. Настроение моментально испортилось.       — Зачем спрашиваешь, если и так всё знаешь? — холодно спросила я.       — А тебя это задело?  Да, ещё как задело, чёртов Хайтани. Ты даже не представляешь, как я себя чувствовала после этого — словно меня лицом в грязь окунули и унизили при всех. Тогда я думала, что возненавидела тебя. Но правда настигла меня быстрее, чем я успела вычеркнуть тебя из своей жизни. Сейчас я всеми силами стараюсь избегать этого чувства, не замечать его… потому что это, чёрт возьми, неправильно.       — Слушай, — попыталась сменить тему я, — я брошу трубку, честно, надоело слушать твои бормотания. Понял? Внезапно Ран рассмеялся — таким звонким, неожиданным смехом, что я замерла, уставившись куда-то в пустоту перед собой. Чёрт, сердце забилось бешено, я нервно сглотнула.       — Тебе смешно? Мне ни капли.       — Чёрт, — хохотнул Хайтани и глубоко выдохнул. — Да, мне смешно. Очень даже. Видеть, как ты пытаешься начертить границу между нами, хотя сама давно её переступила — это настоящее удовольствие.       — Ты меня не видишь, — буркнула я, чувствуя, как растерянность подкрадывается. — Я кладу трубку. На этот раз — точно. Как же меня переполняли эти чувства — сменялись одно за другим, словно вихрь. Ладони вспотели, и я поспешила вытереть их о мягкое одеяло, раскинутое на кровати.       — Сбрасывай, — произнес Ран, — если только пообещаешь продолжать смешить меня так до конца моих дней. До конца его дней? Тысяча лет что ли? — я нервно прыснула и точно знаю, что Хайтани это услышал.       — Только если ты пообещаешь оставить меня в покое, — пробормотала я в ответ, хотя прекрасно понимала, что наши обещания — словно две противоборствующие силы. Но пусть.       — Не могу, — неожиданно серьезно ответил он, и я нахмурилась. Так резко? — Потому что вампиры умирают, если не сдерживают обещаний. …Я чувствую, как меня медленно, но уверенно тянет в бездну — в такое место, где нет ни света, ни спасения, только бескрайняя глубина, в которой я теряю себя. Кажется, что нет выхода, что я обречена пойти на дно вместе с этим океаном чувств. Мне страшно, и я не знаю, что делать дальше — как бороться с этим потоком, который уносит меня всё дальше от привычного мира. Но даже в этой темноте где-то внутри горит маленький огонёк надежды — тихий голос, который обещает, что рано или поздно всё наладится, что в этом хаосе и боли можно найти своё спасение. И, может быть, в конце концов я смогу вновь дышать спокойно и быть собой.