Пей мою ложь

Искушение — это проверка нашей силы. Или слабости.

Участок буквально кипел. Была середина января. И все было стабильно, без осложнений, что не могло радовать. Казалось, словно жизнь наконец начала налаживаться. Однако то, как меня гоняли по отделу, не то, чтобы раздражало… но заставляло уставать сильнее, чем следовало.       — Юмико, черт! Ты не видела мою флешку? — нервно проговорил Каору, и шарился руками по своему и по моему столу, за что получил шлепок по руке. — Эй! Ты чего?       — Ты чего мой стол лапаешь? — в ответ буркнула я, и кинула ему в руки флешку. — Забыл, что отдал его мне? Там и мои отчеты тоже, так что не профукай его снова.  Минами с благодарностью крикнул мне что-то и поспешил скрыться за углом, а я устало уселась за свой стол. Хрустнула шеей, и вынув из кармана брюк телефон, оглядела себя: мои волосы отросли, что безумно нравилось мне, но свой родной оттенок словно наскучил мне. Неплохо было бы попасть в парихмахерскую и обновить в себе что-то. Я проверила последние уведомления, и кинув мобильник на стол, негромко фыркнула. В голове уже давно засел Хайтани и тот поцелуй, как бы я не старалась выкинуть его из мыслей. И всё же он — тот ещё чёрт, засевший у меня в голове и ни на секунду не покидающий её. Меня напрягало внимание со стороны господина Шуджи. Он каким-то образом достал мой номер — без понятия, кто мог его слить. Когда он написал мне на днях, то сразу же начал оправдываться: мол, никаких дурных намерений, просто хочет увидеться ещё раз. И что, мне снова придётся переживать всю эту нервозность на своей шкуре? Честно говоря — совсем не хотелось. Капитан, конечно, уверял, что всё под контролем. Но расслабляться было рано. Бдительность терять точно не стоило. В итоге мне назначили встречу на сегодня, на девять вечера. Но не в привычном клубе — в ресторане. Будто Ханма всерьёз решил пуститься в наступление и покорять меня по полной. Ха, ну и бред. С чего он вообще так вцепился в меня? Никогда не понимала этих резких, внезапных порывов у мужчин. Во время обеденного перерыва мне вдруг позвонили с незнакомого номера. Я быстро извинилась перед Карин — мы как раз сидели с ней в кафешке — и, сказав, что отойду на минутку, выскользнула через боковой выход. На улице было прохладно и свежо. Я подняла трубку и, стараясь звучать непринуждённо, ответила:       — Алло.       — Слушай, Синохара. Господи, ни тебе “привет”, ни “здрасьте”. Этот голос и тон я узнала сразу. Но, чёрт побери, внизу живота тут же потеплело. Я сглотнула и откинула передние пряди волос назад, чтобы прийти в себя.       — И тебе не хворовать, Хайтани. Чего надо?       — Ты специально выводишь меня из себя? — его голос был раздражённым. — Зачем, чёрт возьми, соглашаешься на встречи с этим ебаным Ханмой? Он только что приперся в наш отдел и, как бы между делом, ляпнул, что сегодня вечером занят. А потом, небрежно так, намекнул на тебя. Знаешь, какого мне было это слушать?       — Нет, не знаю, — отрезала я. — Честно, я тебя не понимаю. Тебе-то какое дело, чем мы занимаемся? — Я аж выпрямилась от злости. — Ты что, решил контролировать мою жизнь?       — Я тебя нашёл, — резко бросил Ран. — Я, понимаешь? Ни Ханма, ни Кисаки, ни этот твой чёртов Минами. Я. Слышишь, Юмико? Я застыла. Окаменела в буквальном смысле. Юмико? Он только что назвал меня по имени?.. И когда, простите, мы успели перейти на такое общение? Щёки моментально вспыхнули, я фыркнула и уставилась в небо, пытаясь перевести дыхание. Мимо прошла собака и чуть не нассала прямо передо мной — я еле успела её отпугнуть. Собравшись, я всё же сдавленно выдохнула в трубку:       — Я для вас — Синохара, господин Хайтани, — сама не поняла, почему вдруг перешла на такой официальный тон. Наверное, потому что меня до ужаса пугало одно — между мной и Раном границы стремительно рушились. — И повторю ещё раз: вас не должно волновать, что у нас с Ханмой.       — Блять, ты реально умеешь выводить из себя одними лишь словами, — нервно хохотнул он. — Юмико, отменяй эту встречу. Сейчас же.       — Господин Хайтани! — шикнула я. — Позвольте заметить, ваши слова для меня ничего не значат. Я не отменю встречу и приду на неё — в лучшем виде.— Я фыркнула, чувствуя, как внутри всё закипает. А потом, уже нарочно хрипловатым голосом, добавила, чтобы добить окончательно: — И если вдруг дойдёт до того, что мы с господином Шуджи решим потрахаться — что тогда? Вы же не станете ложиться между нами? Или вам и тройничок сойдёт? Слова, что слетали с моих губ, были отвратительны даже для меня. Одной только мысли о том, что между мной и Ханмой что-то могло быть, хватало, чтобы передёрнуло. Кошмар. Просто кошмар. Я сжала губы, пытаясь справиться с мерзким послевкусием, и замерла, ощущая тяжёлое, грубое дыхание мужчины на другом конце провода. Похоже, я всерьёз вывела его из себя.       — Замолчи, Синохара. Просто закрой рот, — прошипел Хайтани. На фоне щёлкнула зажигалка — он, видимо, закурил. — Или я сам его закрою… но куда более извращённым способом. Усекла? И никогда больше не упоминай секс с Ханмой. Не смей. Я не знала, что сказать. Отрицать очевидное было глупо. Равно как и поддаваться ему. Но факт оставался фактом — между мной и Раном что-то происходило. То ли страсть. То ли… не знаю. Но, скорее всего, всё-таки страсть. Потому что после его слов, после этого хриплого, хищного голоса, внизу живота так потянуло, что я поспешила выдать:       — Господин Хайтани, я, на самом деле, спешу… — проговорила я, уже направляясь к входу, стараясь удержать голос в ровных тонах. — Так что вынуждена закончить разговор.       — Я напишу позже, не игнорируй, — буркнул Ран. — И не вздумай выключать телефон, если всё-таки попрёшься на эту встречу. Будь я на твоём месте — даже не посмотрел бы на Ханму как на мужчину.       — Вы действительно слепы, если думаете, что я заинтересована в нём, — тихо прошептала я, уже зайдя в кафе. Карин только махнула мне рукой. —  И имейте в виду — вы точно не на моём месте. Всего хорошего. И положила трубку. Честно говоря, на душе стоял настоящий шторм нервов. Я быстро собрала себя в руки, глубоко вздохнула и направилась к Карин.       — Тебя долго не было, — пробормотала она себе под нос, сделав глоток кофе. — Минато написал, говорит, чтобы мы оба успели закончить отчёт до конца дня. Вдруг всплыло какое-то новое дело.       — Какое еще дело?       — Убийство на окраине города, — начала Карин, пока мы направлялись к кассе. Мы быстро расплатились и вышли из кафешки. Уже на улице она добавила: — Все считают, что это заказное. Вчера, когда криминалисты осматривали тело, всё было на своих местах. Никаких внешних повреждений, ни единого следа насилия. Мы остановились у входа в участок. Карин закурила, а я прикусила губу. — А сегодня утром, когда к делу подключились более опытные специалисты и готовились к вскрытию… тело исчезло. Просто не оказалось на месте. У меня подкосились ноги, а пальцы сами собой потянулись к губам — я нервно прикусила ноготь. Чёрт… это ещё что за чертовщина?       — Но зачем они вообще оставили тело чёрт знает где на всю ночь? — прошептала я нервно, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Это грубая ошибка. Его нужно было сразу забирать и вскрывать, а не сидеть, сложа руки, и чесать яйца. Карин лишь молча пожала плечами, затянулась в последний раз и безразлично бросила окурок в урну рядом — как будто это всё, что стоило сказать.       — Вполне вероятно, что убийца «подчистил за собой», — проговорила Карин задумчиво. — Такая теория имеет право на существование. Не зря же мы предполагаем, что это было заказное убийство. Она бросила на меня взгляд и прибавила: — Но ты права. Оставлять тело на месте — это была ошибка. Похоже, кто-то там наверху продался. Видимо, так оно и есть. А если нет — значит, они просто не умеют делать свою работу. Из-за рассказа Карин о новом деле стало как-то мерзко на душе, липко. Но раскисать я не собиралась. Быстро попрощалась с ней — ей нужно было сдавать отчёты в другом корпусе — и направилась в участок. Надо было собрать вещи и наконец ехать домой. Капитан дал мне на это добро — я ведь «одна из важнейших фигур в этой игре». Та самая, что по его приказу приближается к «Бонтен», жертвуя собой. Хотя и дураку понятно — это просто особая форма самоубийства. Осознанная, тихая, затянутая во времени. Но умирать из-за этого я точно не собиралась. Так что оставалось одно — собрать себя по кускам и вытащить из этой ямы самой.

***

В ресторан я заявилась в простой блузке и юбке вместо роскошного наряда — всё потому, что проспала. Поехав домой после работы, я не отдавала себе отчёта во времени и уснула. Очнулась, когда до встречи оставалось всего двадцать минут. Что уж поделаешь? Пришлось наспех надеть первое, что попалось под руку, и мчаться на первом попавшемся такси в ресторан. Я опоздала на полчаса, за что Шуджи одарил меня таким взглядом, что его было трудно расшифровать. В ответ я лишь неловко улыбнулась. Мы сели за столик в углу. Ресторан был явно роскошным. Я старалась не выдать своего восхищения, но всё же то и дело оглядывалась по сторонам, попивая воду из стакана, который вежливо и учтиво подал мне Ханма, пока мы ждали заказ Я заказала недорогую пасту, а Ханма выбрал то же самое — но добавил еще и дорогое шампанское. Серьёзно? Обязательно было брать алкоголь?       — Как вам заведение? Нравится? — с интересом покосился на меня Шуджи. — Я правда постарался выбрать место, которое подойдёт нам обоим.       — Спасибо… мне всё нравится, — быстро ответила я. Мужчина вёл себя непринуждённо, как и полагается, а я всё равно нервничала. Вскоре нам принесли заказы, и я без особого энтузиазма принялась за еду, изредка поглядывая на часы. Сколько ещё мы тут просидим? Честно говоря, домой уже хочется невыносимо.       — Госпожа Синохара, — вдруг подал голос Шуджи, вытирая уголок рта салфеткой. — Поскольку я вижу, что вы меня не боитесь, а у меня к вам — чистой воды интерес, я предлагаю вступить в официальные отношения. Меня будто ошпарило кипятком. Я была настолько шокирована, что застыла с вилкой пасты у самого рта. Шуджи тихо хохотнул:       — Бросьте, я не из тех, кто будет ходить вокруг да около. Не стану скрывать — я хочу вас. А вы меня, госпожа? Пальцы задрожали, я стиснула зубы и положила вилку на стол. Боже, хоть бы кто-нибудь спас меня сейчас. Настолько откровенного вопроса я не ожидала — да ещё так, в лоб. Я-то думала, мы просто мирно поболтаем о чём-нибудь незначительном. Но… брось, Юмико. Чего ты вообще ожидала от самого Ханмы Шуджи? И он, естественно, врал, говоря, что хочет меня. Все люди преследуют свои цели — у каждого она своя. У меня, например, — выведать грязные тайны «Бонтен» и передать их вышестоящим, чтобы закрыть эту организацию к чёрту. Звучит самонадеянно, но вполне выполнимо, если включить голову и работать с холодным расчётом.       — Господин Шуджи… — наконец вымолвила я, и, почувствовав, как горло пересохло, сделала глоток воды. Потом добавила: — Вы ставите меня в неловкое положение такими вопросами. Не могли бы вы…       — Синохара, — всё тем же ядовитым тоном прошептал он, наклоняясь ближе. — Я задал вопрос. Не зная, куда себя деть, я нервно улыбнулась, отводя взгляд, и мои руки повисли. Я сейчас чувствовала себя полной дурочкой, что попалась в ловушку опытного хищника, взиравшего на меня сверху вниз.  Я тяжело выдохнула и, наконец, взглянув в его ехидные светло-карие глаза, начала:       — Господин Шуджи, я…       — О… Хайтани, — перебил меня Ханма, и, метнув в мою сторону взгляд, в котором читалось: не вздумай высовываться, поднялся из-за стола. И только сейчас я осознала, к кому он обратился. Тут же обернулась — и увидела Рана. Он пришёл один, без сопровождения, без всего. Зачем он здесь?.. Мужчина уставился на меня холодным, потемневшим взглядом, а затем перевёл глаза на Ханму и протянул ему руку для рукопожатия.       — Здравствуй. Это ты вот с этой?.. — Хайтани вновь бросил на меня взгляд и дернул верхней губой. Что за поведение, чёрт возьми? Он ведь ясно хотел оскорбить меня. — Ясно. Не думал, что ты настолько категоричен в своём вкусе, Ханма.       — Это госпожа Синохара из следственной группы, — словно мимоходом упомянул о моей деятельности Шуджи, и я ещё больше насупилась. Сказав мне подождать здесь, они с Хайтани вышли на улицу через задний вход. Понятия не имею, что задумал Ран, но ясно одно — ничего, что мне могло бы понравиться. Решив не киснуть тут без дела, я уже собиралась уйти, пока никто не видит. Только встала и начала поправлять волосы, как ко мне тут же подошли  мужчины. Я нервно прикусила губу. Ханма выглядел настолько ехидным, что мне стало не по себе.       — Прошу прощения, моя госпожа, мне срочно нужно ехать по делам, — пояснил он и, взглянув на часы, накинул пальто. — Вас отвезёт домой господин Хайтани. Напишите мне, как только будете на месте. Я постаралась скрыть свою радость под маской вежливой натянутости и, через «не хочу», позволила ему поцеловать мою руку. Наконец-то выдохнула. Ханма расплатился за ужин и действительно ушёл. Облегчение нахлынуло, но тут же сменилось напряжением, когда Ран коснулся моих плеч и развернул меня к себе.       — Я же просил тебя, — прошипел он. — Просил написать, если всё-таки решишься встретиться с ним. А что, если бы он что-то сделал с тобой? Я вырвалась из его захвата, схватила с диванчика пальто и сумочку, накинула его на плечи и, одарив мужчину подавленным взглядом, поспешила к выходу. Но едва я оказалась на улице, он снова перехватил меня.       — Юмико, чёрт, ты же умная женщина… Почему ты так поступаешь?       — Это явно не твоё дело! — сорвалась я, отбиваясь от его хватки. — Сколько можно? Тебе так нравится лезть в мою жизнь? Или ты просто собственник, который не может отпустить свою жертву?!       — Жертва? Ты имеешь в виду себя? — прищурился он, явно раздражённый. — Может, перестанешь строить из себя жертву и посмотришь на меня под другим углом? Разве я мучил тебя с тех пор, как мы стали ближе?       — Ближе? Как ты можешь такое говорить, когда между нами стоит такая толстая стена?! — не унималась я, чувствуя, как злость разгорается внутри. — И как это не мучил?! Лучше бы перестал строить из себя ангелочка! Хайтани молча уставился на меня, а я, запыхавшись, выдохнула, поправляя сумочку, которая висела у меня на плече. Именно с этим мужчиной я теряла остатки самообладания. Он определённо плохо на меня влияет.       — Поехали, — бросил он, поворачиваясь к своей машине, которую я хорошо запомнила. — Не стой столбом, Юмико, поехали. Я отвезу тебя.       — А кто сказал, что я поеду с тобой? — произнесла я, скрестив руки на груди и метнув на него колкий взгляд. Ран выдохнул — так тяжело, что я непроизвольно хихикнула, осознав, что вывела его из себя. Нет бы испугаться злого Хайтани — а я, наоборот, радовалась. Радовалась тому, что вызываю у этого мужчины хоть какие-то чувства. Глупо, знаю. Но такая уж я… и такая жизнь.       — Потому что я еле сдерживаюсь, Юмико, — почти прохрипел он, сжав мою руку. — Хочется наказать тебя, чтобы больше не вела себя так безрассудно. — Он замолчал на секунду, потом взглянул на меня так, что у меня все внутри сжалось и обожгло разом. — А с другой стороны… — голос его стал ниже. — Хочется… высосать из тебя всю кровь. Уверен, она сладкая на вкус. Добившись того, что я испуганно ойкнула, он лишь усмехнулся — почти с удовлетворением — и буквально втолкнул меня в машину. Мне ничего не оставалось, кроме как покорно сесть на переднее сиденье… естественно, не без парочки матерных слов с моей стороны. Ехать одной в такое достаточно позднее время не хотелось. Конечно, Хайтани был не самым безопасным вариантом для поездки… но я понимала: если он вцепился, то уже не отпустит, пока не довезёт меня. Что ж, сопротивляться смысла не было — решила просто смириться. Ехали мы, действительно, в сторону моего дома. Отсюда и возник вполне логичный вопрос:       — Откуда ты знаешь мой адрес?       — Свои связи, — коротко бросил он, но, заметив недовольство в моих глазах, усмехнулся и добавил: — Если тебе интересно, я ещё знаю, что тебе 27, день рождения в июне, и что ты закончила магистратуру с отличием. Ту самую, в Роппонги, кстати.       — Оу… — растерянно пробормотала я, но тут же нахмурилась: — И давно ты всё это знаешь? Не устал копаться в моей жизни?       — Не будем вдаваться в подробности, милая, — хохотнул он. — И нет, не устал, не устаю и, поверь, не устану. Мы уже свернули к дворам моего дома. Я облегчённо выдохнула, мысленно благодаря всех богов на свете за то, что этот день заканчивается благополучно, а не где-нибудь в тёмной подворотне.       — Спасибо, что подвёз, — сухо бросила я, отстёгивая ремень и открывая дверь машины. Ран уставился на меня проницательным взглядом, и, когда я вышла, тоже покинул машину. Мне сразу стало неловко. В замешательстве я возмутилась:       — Ты чего, с ума сошёл?       — Провожу тебя, — спокойно ответил он. — Район у тебя, знаешь ли, не самый благополучный.       — Ты и это, оказывается, узнал? — раздражённо бросила я и нервно топнула ногой. Не обращая больше на него внимания, направилась к своему подъезду. Пусть делает что хочет.       — Сомневаешься во мне? И, естественно, он пошёл за мной — непринуждённо, вальяжно, осматриваясь по сторонам. В такое время во дворе людей было немного, разве что кое-какие пьяницы сновали туда-сюда или наркоманы. Когда мы подошли к моему подъезду, я остановилась, повернулась к мужчине и сразу же отрезала:       — Всё, ты меня проводил. На этом ты свободен, — произнесла я, возможно, слегка резко, но он сам это заслужил. Хайтани только со смехом покачал головой и, не отвечая, обошёл меня, открыв дверь, которую подперли камнем. Вот черт, как не вовремя… Лучше бы она была заперта. С нескрываемым раздражением я последовала за ним, прошла мимо и фыркнула — что вызвало у него ещё более сильный приступ смеха. Мы поднялись на мой этаж. Навевает воспоминания… Вот здесь я когда-то обнаружила труп в чемодане, а тут меня тошнило так, что я аж блеванула. А еще… Ран коснулся моего плеча — как оказалось, когда я уже пару минут стояла, уставившись на дверь своей квартиры. Лестничная площадка пахла свежими булочками — явно кто-то недавно устроил у себя дома пекарню.       — Дальше ты уж точно не пройдёшь, — сказала я, потянувшись к ключам в сумочке и толкая дверь. Она поддалась, и я вздохнула с облегчением: — Фух… Ещё раз спасибо. Можешь идти. Только я хотела повернуться к нему, как он вдруг шагнул вперёд и резко подтолкнул меня внутрь. Я ахнула — губы Рана жадно накрыли мои. Меня словно обожгло изнутри, и на миг перехватило дыхание. Его руки крепко сомкнулись на моих бёдрах, прижимая к себе. Хайтани, не отрываясь, захлопнул за собой дверь. Я попыталась вырваться, уже готовая возмутиться, но он лишь сильнее углубил поцелуй и прижал меня к стене так, что воздуха почти не осталось. Сумочка с плеча мешала ему — он сорвал её и отбросил в сторону, а сам опустился к моей шее, впиваясь в неё зубами, вызывая дрожь по телу. Я уже не сдерживалась. Хриплые, прерывистые звуки сами собой срывались с моих уст. От его поцелуев рот вспыхивал огнём — губы стали набухшими, пульсирующими. Ран поднял руку и без лишней нежности стянул с меня пальто — оно с глухим шорохом упало на пол.  Его ладонь тут же скользнула к моей груди, сжав её поверх рубашки. Бюстгальтер, конечно, мешал — и я чувствовала, как его это раздражает. Всё тело будто охватил жар. Меня обжигала эта безудержная, почти опасная страсть. Я тонула в ней, не понимая, где  начинается моё собственное желание. Мужчина настойчиво прижимал меня к стене, будто намеревался слиться со мной. Он резко отстранился — на долю секунды — и его взгляд, абсолютно жёлтый, как у зверя, скользнул по моему лицу. Я пискнула, сжав губы, но не успела даже собраться с мыслями, как он снова накрыл меня поцелуем, диким и голодным, будто обезумел. Он вцепился в мои губы так, словно хотел стереть всё между нами — страх, сомнения, запреты. И дальше всё просто… растворилось. Границы стерлись. Больше никого не существовало. Ни мира, ни прошлого, ни будущего. Только он и я — в этом бешеном, опасном моменте. Правильно ли я поступаю, позволяя ему целовать меня так яростно? Что он думает в эти моменты? Что движет им, когда он с такой безумной страстью прижимает меня к себе? Почему его губы будто хотят стереть всё, что было до этого? Я не понимаю его. Не понимаю вовсе. Ни поступков, ни взглядов, ни прикосновений. И, кажется, не пойму никогда. Даже если бы прожила десятую жизнь — всё равно осталась бы в неведении. Он — как тьма без дна, в которую я почему-то шагаю снова и снова. Опомнилась я только тогда, когда Хайтани, едва сдерживая дрожь, потянулся к ремню своих брюк. Его пальцы судорожно нащупывали застёжку, губы снова метились к моим. Я задохнулась от переполнявших меня чувств — желания, страха, замешательства. Всё слилось в одно пульсирующее безумие. И в этот момент я резко оттолкнула его, тяжело дыша. Он застыл, уставившись на меня в упор, не мигая, будто пытаясь прочесть, что творится у меня внутри. Это было полное, абсолютное сумасшествие…       — Не сейчас… — выдохнула я, прижимая ладонь к груди, будто это могло усмирить бешеное сердце. — Не сейчас, Ран. Не делай глупостей… ты пожалеешь об этом. Он ничего не сказал. Просто отвернулся, молча приводя себя в порядок. Каждое его движение будто кричало о возбуждении, о том, как сильно он сдерживается. И именно это — осознание его желания — предательски отозвалось тянущей болью где-то внизу живота. Я прикусила губу, не в силах оторвать взгляд, пока он, уже собравшись уходить, направился к двери. Но вдруг — словно передумав, будто что-то внутри дернуло — он остановился… и обернулся:       — Юмико, можешь считать меня мерзавцем хоть всю жизнь. Можешь не прощать — имеешь полное право, — его взгляд прожигал насквозь, голос стал ниже, грубее. — Но знаешь что?.. Я мог бы прямо сейчас взять тебя, а потом стереть тебе память. Ты бы ничего не вспомнила. А я бы получил своё. Заманчиво звучит, правда? Я удивлённо распахнула глаза — от шока и его наглой прямоты. Настолько, что не смогла выдержать его взгляд и мотнула головой в сторону.       — Нет, смотри на меня, — отчеканил Ран строго. Я невольно подняла глаза — сердце дико колотилось. — Я мог бы так сделать, — продолжил он, — но знаешь, что самое больное? Что помнить это буду только я. Только я, а ты — нет. Я дождусь, когда ты сама придёшь ко мне, Юмико. Поверь, терпения у меня хоть отбавляй. Он вышел, резко хлопнув дверью. Ветер взъерошил мои волосы, и по коже пробежали мурашки. Я поспешно закрыла дверь на замок, а потом, опершись спиной о холодную поверхность, медленно сползла вниз. Боже… какой же он придурок. Хайтани… чертов, мать твою. Всё в нём раздражает, и в то же время я не могу выбросить его из головы. Как так получается? Он заставляет меня чувствовать одновременно злость и какую-то странную боль внутри. И хоть я стараюсь не думать о нём, мысли всё равно возвращаются — словно магнитом. Чёрт, почему он так сильно меня волнует?

***

«Ран ещё не понимал, кем она была на самом деле — не просто тенью, не девушкой на побегушках, не игрушкой, которой можно распоряжаться по своему желанию. Раньше она шла позади, а он — впереди, и в её взгляде была видна и боль, и что-то запретное, что жгло изнутри. Но теперь всё изменилось. Теперь Хайтани Ран смотрел ей вслед, и в этом взгляде впервые за долгое время звучала тишина — тихая, но отчётливая. Она была рядом, на расстоянии вытянутой руки, и он знал: мог сделать с ней всё, что угодно. Но не сделал. Потому что теперь власть была в её руках — даже если она сама ещё не понимала этого.»