Хроники о пиратах и не только

      Ночная тишина висела над руинами порта, развеваемая лишь глухими шагами и шелестом пепла. Она стояла на коленях, сжав рукоять своего меча, словно тот мог защитить её от предстоящего разговора. В глазах — тревога, на щеке — царапина, оставленная в погоне, куда она сунулась без приказа.       Она думала, что найдет важную информацию. Она думала, что справится. Она думала — и вот результат: трое офицеров ранены, план сорван, добыча упущена.       Тяжёлые шаги мягко зазвучали по камню. Он приближался.       — Твое любопытство, — голос Дофламинго, лениво растягивая слова, словно играя ими, — иногда… бывает милым, — он остановился перед ней, высоко возвышаясь над её опущенной головой. Она не осмелилась поднять глаза. — Маленькая, смелая девочка… всегда лезешь туда, куда не просят, — его голос звучал почти мягко, но с каждым словом между ними натягивалась невидимая струна.       Она сглотнула.       — Молодой господин, я хотела помочь, — сказала тихо, почти шёпотом, но каждое слово звучало как исповедь. — Я заметила подозрительное движение на складе, и подумала, если разузнаю…       — Ты подумала, — перебил он, делая шаг ближе. — Ты. Подумала. Без приказа. Без команды. Без разрешения, — его голос стал ниже. Он смотрел на неё сверху вниз, будто хищник, разглядывающий свою жертву — или свою игрушку. И, что пугало сильнее, — с интересом. — Я восхищаюсь твоей преданностью, — прошептал он, наклоняясь ближе к её уху так, что его дыхание касалось кожи. — Но любопытство, моя дорогая… Это такая слабость… особенно у тебя.       Она отвела взгляд. Щёки вспыхнули алым. Она ненавидела себя за это.       — Теперь, — продолжил он с ленивой, опасной улыбкой, — придётся тебя наказать.

***

      Её ладони всё ещё горели от жара прикосновения, когда она спустилась в нижние уровни башни.       «Он серьёзно сказал это сделать…»       Слова все еще звенели в голове. Она чувствовала в его голосе насмешку, игривость, и в то же время — ту самую стальную власть, от которой перехватывало дыхание. Шаг за шагом она шла к себе. Тело не слушалось. Шаги были скованными и неловкими.       «Для начала проходи с пробкой весь сегодняшний день. И не забывай думать о том, почему ты это делаешь»       Она облажалась, подвела его. Потому что сначала сделала, а потом уже подумала. Но почему именно так? Дышать тяжело, она слишком хорошо чувствует ее внутри себя. При каждом чертовом шаге…       В голове путались мысли, желания и страх. И в этот момент — словно из ниоткуда — раздался знакомый голос, полный раздражения и, как всегда, слишком громкий.       — Эй, ты, любопытная идиотка!       Она обернулась. Снизу, с пристани, в приподнятом плотике, стояла Детка 5, размахивая рукой, будто ловит ветром чайку.       — Слезай оттуда! Живо! Насчёт Цезаря всё снова пошло через одно место, мы плывем на Панк Хазард!       — Что?! — девушка застыла. — Я… я не могу сейчас. У меня…       — У тебя будет целая вечность для своих соплей, — перебила Детка 5, выхватывая невесть откуда гарпун и стреляя им в ближайший флагшток. — А сейчас в лодку!       — Но…       — ЖИВО!       Она и опомниться не успела, как уже была схвачена за запястье и буквально втянута на плот, который, как оказалось, был прицеплен к небольшому крылатому судну. Оно взревело и взмыло вверх, отрываясь от пристани, мимо волн, мимо башни, мимо всего, что только что горело у неё в голове.       — Ты с ума сошла?! — закричала она, пытаясь встать, но плот тряхнуло, и она снова осела на колени. По телу прошлась волна дрожи от такого резкого движения и она практически до крови прикусила губу, чтобы не застонать.       — Молодой господин сказал вернуть Цезаря. Срочно. И раз уж ты внизу ошивалась — поздравляю, ты теперь часть команды, — Детка 5 пожала плечами, жуя леденец. — А ещё ты красная как рак. Что, опять что-то сделала?       Мечница не ответила. Она смотрела на ускользающий внизу горизонт и башню, где остался он. Он ее порвет потом, точно порвет на маленькие-маленькие части. Или снова растянет ее задницу своим членом, пока она будет хныкать под ним. Она знала, что это для нее слишком, она просто не могла к этому привыкнуть.       Или еще что похуже придумает.       Но самое страшное — если он не сделает ничего.       Она обязана вытерпеть это и вернуться. Может, он даже будет доволен ей…

***

      Запах соли, алкоголя и жареной рыбы бил в нос, мешаясь с едва уловимым ароматом крови. Девушка сидела связанная в дальнем углу аквариум-бара на Санни, холодная спинка деревянного стула врезалась в лопатки, а руки, стянутые за спиной, начали неметь. Верёвка была крепкой, пираты знали своё дело.       Лёд в стакане за стойкой тихо звякал — Трафальгар Ло сидел напротив, не сводя с неё взгляда. Его лицо, как всегда, было мертвенно спокойным. Как будто она была не офицером Донкихота, а просто одним из многих — трофеем, мешком с проблемами, который случайно притащили на корабль.       Она отвела взгляд. Аквариум позади него сиял мягким синим светом. Рыбы плавали беззаботно, как будто ничего не произошло. В ней же всё кипело.       «Молодой господин меня убьёт»       Это была не просто мысль. Это была уверенность. Дофламинго не прощает… не таких провалов… не таких оплошностей.       Она пошла туда, куда велела Детка 5. Думала, вытащит Цезаря. Вернётся, заслужит прощение… Или хотя бы понимание. А вместо этого — бой, в котором она не могла сосредоточиться, слабость, и в итоге — удавка на горле и холодные глаза Ло.       «Из-за этой чертовой пробки я двигалась слишком неловко и медленно. Черт, черт, черт…»       И вот она здесь… в баре, связанная, униженная. Без Цезаря и без шанса.       — Ты выглядишь напряжённой, — тихо произнёс Ло, оторвавшись от стакана. Его голос был спокойным, почти ленивым. — Я бы предложил расслабиться, но ты, кажется, уже связана, — она не ответила. Лишь смотрела в сторону, сжав губы. Свет из аквариума вырисовывал на её лице тонкие тени, подчеркивая усталость и упрямство.       Он помнил ее. Точнее мальчик в нем помнил ее.       Тот мальчик… Он был ей очарован, Ло это помнил. А она даже не замечала. Уже тогда её глаза были прикованы к нему… к Джокеру, к богу их сломанных улиц.       И теперь она вновь сидела перед ним. И теперь она была его врагом.       — Ты же понимаешь, что всё идёт к финалу, — наконец заговорил он, подходя ближе. — Дофламинго не всесилен и ты это знаешь. Видела это. Сейчас — лучшее время, чтобы подумать, на чьей ты стороне, — она не смотрела на него, губы сжаты в линию.       — Мне не нужно, чтобы ты выдала что-то важное… только детали. Такие мелочи как слабости офицеров. Ты можешь дать мне это. Заложницы из тебя не выйдет, ведь Дофламинго без сомнений откажется от тебя.       Но даже сейчас, за этим упрямством и сталью, в глубине мыслей продолжал звучать голос Дофламинго — не кричащий, не яростный. Просто холодный и спокойный:       «Ты принадлежишь мне»       И именно это держало её язык связанным крепче, чем любые верёвки. Даже если она умрет… Плевать. Ло выпрямился, отступил на шаг. Его лицо оставалось ровным, но в глазах скользнул раздражённый отблеск. Он не хотел ее мучить.       — Значит, по-хорошему не получится, — пробормотал он.       И прежде чем она успела понять, что он делает, Ло поднял ногу и с неожиданной силой ударил по ножке стула. Сухой хруст — дерево не выдержало. Связанные руки не дали ей опереться. И она с глухим шлепком рухнула на пол, прямо на пятую точку.       — А-а-х! Твою же… — вырвалось у неё громко, непроизвольно. Гордость треснула на секунду, как стекло под ударом. — Чёрт! — прошипела она и прикусила губу, густо краснея.       Ло замер. Он опустил взгляд на неё — и впервые за вечер на лице появилась тень недоумения. Она корчилась на полу, плечи дрожали, лицо горело — то ли от боли, то ли от унижения, то ли… от чего-то ещё.       — Ты в порядке? — спросил он, но без особой мягкости. Он не был тем, кто умеет выражать участие, но это выглядело странно.       Она не ответила, только зашипела сквозь зубы, повернувшись к нему с таким видом, будто сейчас вцепится в глотку, даже с руками за спиной. Но в глубине её взгляда он увидел не злость. Не ярость. Там была смесь страха, боли и чего-то.       Он прищурился, опустил ладонь, и в воздухе разлился тонкий, едва слышный щелчок пространства.              — Room.       Полыхнул мягкий синий купол. Бар заполнился аурой его пространства. Предметы слегка подрагивали, как будто мир стал лёгким, податливым. Он посмотрел на нее внимательным взглядом, анализируя.       В её теле он уловил следы чего-то чужого. Глаза в шоке расширились от понимания. Ло выпрямился, убрав руку. Бар вновь стал обычным. Он смотрел на неё в молчании. А потом — медленно, невольно — фыркнул. Затем тихо, нервно рассмеялся.       — Серьёзно? И давно ты таким увлекаешься? — Трафальгар прищурился, опускаясь на корточки рядом с ней. Тень от его шляпы ложилась ей на лицо, скрывая чуть подрагивающие ресницы. Она резко отвела взгляд, щеки запылали, будто сама тень прижгла кожу.       Он заметил. Конечно, заметил. И этого было достаточно, чтобы ей захотелось провалиться в трюм, под корабль, на дно.       — Это не то, что ты думаешь… — выдавила она, голос был тонкий, хрупкий, как стекло. — Просто… это просто…       — Просто? — усмехнулся Ло, садясь на диванчик и не сводя с неё взгляда. — Что, любопытство взяло верх? Решила попробовать… каково это?              — Нет! То есть… да… но это не… это был не мой выбор! — она запнулась, прикусила губу, отчаянно пытаясь совладать с дыханием. — Это… молодой господин…       — Дофламинго? — поднял бровь Ло. Его голос чуть замедлился, будто он только сейчас по-настоящему сопоставил факты. Он скользнул взглядом по ней сверху вниз — изучающе, почти клинически. — Так вы с ним теперь… любовники? Серьёзно?       — Не твое дело, Ло, — зло бросила она ему, пытаясь сохранить остатки рушащейся гордости.       — Ты, кажется, не осознаешь своего положения, — хмыкнул он, приподнимая ее лицо за подбородок, — ты поймана в плен вражескими пиратами, будучи любовницей Дофламинго. Так еще и с игрушкой в заднице. Лучше не придумать, — его веселила вся эта ситуация. Она была такой нелепой, что даже казалось нереалистичной.       Она подняла взгляд, полный злости и стыда, но не страха — пока ещё нет. И это его даже немного… восхищало.       Он опустился на корточки рядом и на этот раз медленно провёл пальцами по её щеке. Его рука была холодной — под стать Хирургу Смерти. Осторожной. Но в этом прикосновении не было ласки, скорее, проверка. Как будто он хотел понять, как она реагирует — она, собственность Дофламинго.       — Знаешь, — тихо сказал он, почти шепотом, — я всё думаю… насколько он взбесится, если я с тобой что-нибудь сделаю.       Она вздрогнула. Не из страха, а от ярости — или, может, от той дрожи, что всегда возникает, когда кто-то прикасается, зная, что ты не можешь ответить.       — Он ведь явно патологический собственник, не так ли? — продолжал Ло, в голосе звучала задумчивая, почти философская ирония. — Никому не позволяет дышать в сторону его вещей. А ты — именно вещь, — он обвёл пальцем линию её скулы, как будто размышляя вслух. — Если я трахну тебя прямо тут… насколько же зол он будет… Он сорвется?       — Ты не посмеешь, — а вот теперь в ее глазах появился удушающий страх. И вовсе не перед Ло. А перед реакцией Донкихота. Она попыталась отвернуться, но он мягко перехватил подбородок и не дал. Заставил смотреть на себя.       Ло наклонился медленно, почти бережно, и его губы коснулись её щеки. Потом, не давая ей и малейшего шанса, он перешёл на губы.       Поцелуй был мягким, но властным — словно вызов. Она стискивала зубы, сдерживая эмоции, не позволяя себе даже вздохнуть. Никакой реакции, никаких признаков сдачи — только холодная сталь в взгляде и напряжённые мышцы лица.       — Молчишь, — тихо сказал он, с лёгкой усмешкой, — а значит, всё ещё держишься. И это делает тебя ещё более интересной.       — Прекрати этот фарс, — резко отвернулась девушка, надеясь достучаться до него.       — Фарс? Я ненавижу его всей душой, поэтому как я могу упустить такую возможность, — он задумчиво оглаживал ее бедро, с нажимом. — К тому же ты сама пришла на Панк Хазард с таким… сюрпризом, — он сжал ее ягодицу, смотря как она вздрагивает от этого и хмурится. — Но ты можешь выдать мне информацию и я подумаю о том, чтобы прекратить, — ох, он не хотел прекращать. Нет, его сердце уже давно не трепетало при виде нее. Это было не оно. Он хочет сделать Дофламинго больно, а это было хуже плевка в лицо. И он будет не против даже опуститься до изнасилования.       — Тот Ло, которого я знаю, не сделал бы этого, — нахмурилась она, все еще веря, что он просто ее провоцирует, чтобы она выдала побольше информации, спасая свою задницу в самом прямом смысле этого слова. — Я тебе и слова не скажу, — уверенно ответила она ему. Даже если это не шутка… она не предаст молодого господина.       — Того Ло больше нет, — усмехнулся он, сложив пальцы в привычном жесте. «Shambles» и на ней исчезает куртка и шорты. И тогда становится не по себе. Приходит осознание, что это все не игра.       Она резко дергается назад, пиная его в плечо, переворачивается на колени и хочет рвануть вперед, но мужчина с легкостью хватает ее за лодыжку, притягивая обратно.       — Отпусти! — она брыкалась, пытаясь помешать его рукам, которые развязывали ее бикини. Но он просто сидел на ее бедрах, придавливая всем весом к полу и оглаживал спину. Рука сомкнулась на шее, вдавливая в пол. Не двинуться.       Она не боялась такого исхода. Но молодой господин… она не могла разочаровать молодого господина…       — И вправду пробка, какая ты занятная, — он раздвинул ее ягодицы, сдвигая трусики в бок. Неловкости уже не было, не в такой ситуации. Но было не по себе. Что же скажет молодой господин…       — Ло… не надо, не надо, — она не плакала, но голос срывался. Он на мгновение замер, но быстро вспомнил, почему это все начал, и усмехнулся. Трафальгар сорвал с нее белье, скомкал и с силой запихал в рот. В его руке появился не пойми откуда перемещенный скотч и парень заклеил ей рот от щеки до щеки, не давая ей вытолкнуть самодельный кляп. Не хватало, чтобы на ее крики сбежались мугивары. Особенно их кок.       — Мне не нравятся твои попытки отвлечь меня, — хмыкнул он. Теперь он сидел на полностью голой девушке со связанными за спиной руками и заткнутым ртом. А ведь когда-то она ему и правда нравилась. Но какая теперь разница. Теперь они враги.       Он вновь раздвинул ее ягодицы, взявшись за основание пробки и начал ей шевелить.       — Как думаешь, что его больше разозлит, если я тебе вставлю в задницу или обычным образом, — задумался Трафальгар, будто думая о чем-то будничном, — или если я кончу в тебя, — усмехнулся он, — хотя меня на все сразу хватит, не волнуйся, — он усмехнулся, начиная медленно доставать пробку.       Мышцы ануса медленно раздвигались, оказавшись на ее самой широкой части, а после начали снова медленно сжиматься. Ло усмехнулся и протолкнул ее обратно. Картина, что предстала перед ним, вызвала какой-то трепет. Она выгнулась и что-то проскулила.       — Надо же, какая ты влажная, — усмехнулся он, вставляя два пальца, — сложно, наверное, было все это время с ней ходить. Но тебе, очевидно, понравилось, — он двигал пальцы внутри нее, наблюдая за малейшими реакциями.       Он словно крутил рулетку, решая, что лучше. Просто сделать это без условностей или показать, на что способны руки хирурга.       Он резко перевернул ее и, пока не получил пяткой в лоб, ведь та уже замахивалась, сел на одну ногу, вторую отводя под коленом. Пальцы вошли под другим углом и она поморщилась. Пытается держать себя в руках. Как мило.              Она старалась, правда старалась думать лишь о молодом господине. Но его пальцы будто посылали ток по позвоночнику. Он слишком хорошо знал, что делает.       Мозг просто плавился от неизвестных ощущений. Хотелось только кончить, но этот ублюдок явно не будет ее удовлетворять, поэтому к клитору и не прикасался.       Пока ее не захлестнуло что-то непонятное. Какое-то неизвестное чувство подобралось очень неожиданно, начиная усиливаться. Черт, кажется, она хочет в туалет. Она задергалась сильнее, пытаясь это остановить, но пират только усмехнулся.       — Боишься? Хочешь я покажу тебе то, что даже Дофламинго не показывал, — он знал ее достаточно хорошо, чтобы знать, что сейчас она сдастся. Она слишком любопытна. Ее глаза загорелись привычным интересом смешанным с паникой.       А его рука ускорилась до невероятной скорости, только усиливая это чувство. Страх и неловкость только усилились.       И вот, из глаз полились слезы, захотелось закричать. Тело тряслось, а из нее брызгались какие-то струйки. Трафальгар Ло знал, что делает. Хотел бы он увидеть лицо Дофламинго поскорее, когда тот узнает, что он делал с его любовницей. А самое главное как она этим наслаждалась.       Она даже не сразу сообразила, что происходит, когда пряжка его ремня звякнула, упав где-то рядом. Он навис над ней, закидывая ногу себе на плечо и резко вошел.       Она лишь выгнулась и пробормотала что-то невнятное. Внутри до сих пор все пульсировало от этого непонятного оргазма. А он тут вообще-то не в любовь играет, поэтому сразу сорвался на рваный и сильный темп.       Склонился над ней, оставляя засосы на ключицах и шее. Чтобы он видел, чтобы он знал. Осознание происходящего резко накрыло девушку с головой. Горло сдавило, мышцы внизу боязливо сжались, от чего нахмурился и сам Ло.       — Значит хорошей быть не хочешь? — как-то разочарованно протянул он, поудобнее перехватывая бедра девушки под ним. По ее щекам уже текли слезы, а глазах страх и отрицание происходящего. А мышцы внизу сжимались в попытке прекратить это. — Тебе же самой будет больно, расслабься, — надавил он на них живота, но не увидел никакой встречной реакции.       Значит по-хорошему не будет.       Его вес давил на девушку, которая пыталась сохранять остатки здравомыслия. Деревянный пол скрипнул от особенно сильного толчка и хлопка бедер о бедра. Ей казалось, что она сходит с ума.       Потому что все мысли были исключительно о Донкихоте Дофламинго.       Причем у обоих.       Он наклонился ниже и поцеловал губы сквозь скотч, сжав пальцами щеки. Она заскулила, выше подняв ногу, бессознательно пытаясь подстроиться под его движения. Тело не слушалось, она больше не могла напрягаться. От этого было больно.       Не только физически от этой нежеланной грубости, но и морально. Он прижал руку к нижней части ее живота, изменив угол наклона, и головка его члена упёрлась в ту точку. У девушки закружилась голова.       Нет, она должна терпеть… должна… почему он не может просто механически изнасиловать ее. Зачем нужно издеваться и доставлять ей удовольствие? Почему он хочет разрушить ее в глазах молодого господина. Только мысли о нем откладывали оргазм. И он видел, что она сдерживается, на что только хмыкнул.       — Хочешь поиграть в выдержку? — хмыкнул Трафальгар, смотря на девушку под ним. Его большой палец опустился вниз, впервые за день ложась на клитор.       Она завопила сквозь кляп, выгибаясь и сжимаясь вокруг него. Стоило задрать голову, как губы пирата впились в шею, оставляя засосы и укусы. Он так сильно вошёл в нее, что девушка пробормотала что-то невнятное и закатила глаза. Тело загорелось, как будто у нее в венах текла магма. От напряжения у нее сильно заболели руки.       Пальцы на ногах уже подгибались, в голове было пусто. Ло застонал в унисон мычащей девушке и резко вошел до упора, стиснув зубы. Она выгнулась под ним, готовая кончить. Но терпела, держалась, не позволяла себе.       Он понимал, что надолго его не хватит, поэтому большой палец ускорился. Он должен был не просто изнасиловать ее, но и заставить наслаждаться. Ведь именно так он сделает ему больнее всего.       И вот, тело девушки под ним затрясло, слезы хлынули с новой силой и она начала хаотично сжиматься вокруг него. Держаться больше не было сил у обоих.       В этот момент она просто ненавидела себя. Казалось, что все рушится как карточный домик. А Трафальгар хрипло смеялся, изливаясь внутрь. Он навалился на нее, тяжело дышал, пока член все еще был внутри, уткнулся головой в плечо девушки, поглаживая ладонями бока.       — А ты неплохо держалась, да? — лениво отозвался Трафальгар. Конечно, ответить она ему не могла. Но накатывающаяся дрожь во всем теле говорила сама за себя.       Она срывалась на рыдания, больше не в силах себя сдерживать. Девушка хаотично вздыхала, с трудом дыша. Ей впервые не хотелось, чтобы завтра наступало.       Жалел ли Трафальгар Ло? Возможно совсем немного, но ненависть к шичибукаю затмевала все. Ох, как же он хотел как можно скорее посмотреть ему в лицо и рассказать эту чудесную новость.