Рутина - ядро стабильности (или как выжить и не начать ржаветь)

      Каждое утро на станции начиналось одинаково: с того, что ничего не происходило.       Это, в сущности, и было целью. Стабильность, порядок, отсутствие событий. Если ничего не происходит значит, система работает. Если реплики не ломаются, не думают, не бегают по вентиляции в истерике, значит, «эффективность модуля выполнена на 98.6%». Почему не 100% — не уточнялось. Возможно, оставляли место на случай спонтанного возгорания.       Коридор 4-G — официально числился как «перевалочный участок ограниченного значения». В неофициальной репликантской картотеке он значился как «кладбище мотивации». Здесь ничего не происходило уже восемьдесят два цикла подряд. Последний сбой зафиксировался, когда одному из старых UNIT-VIN принесли пищевой картридж с просрочкой в 17 лет. Она съела. И поблагодарила.       STAR-113 и STAR-114 служили тут уже давно. Настолько давно, что никто не помнил, когда именно они появились. Может, их забыли отключить. Может, они сами забыли, что можно уйти.       Каждую четверть цикла STAR-113 записывала в мысленный лог:

«Вибрации шлюза: в пределах нормы.

Температура: как в печке.

Состояние напарницы: в фазе активного самовосстановления через глубокое игнорирование происходящего.

Состояние моральное: да какая, в общем-то, разница.»

      Они занимались тем, что условно можно было назвать службой, а неусловно — стоянием с философским уклоном. Единственное, что вносило разнообразие — это расписание микрозадач. Вчера они получали «задачу C-33»: подсчитать, сколько раз за смену мигает лампа над шлюзом. STAR-114 заснула на числе 214. STAR-113 продолжала до 587. Потом лампа сгорела. Победителей не было.       Иногда для бодрости они ставили друг другу ментальные викторины. Например:

«Что тяжелее — твоя мораль или инструкция по обращениям с кислотоотходами?»

«Если в корпус врезался таракан — надо ли писать отчёт о диверсии?»

      На 10-м цикле дежурства STAR-114 начала коллекционировать обрывки наклеек с питательными блоков. На 20-м — составила из них картину. На 30-м — сожгла картину. На 31-м — сказала, что это было перформансом о хрупкости бытия. STAR-113 просто хлопнула ее по плечу. Или пыталась перезапустить BIOS.       И вот, в этой почти монастырской скуке, случается событие:       Шаги.

Storch.

      Она всегда появлялась внезапно. Как обновление системы без предупреждения. Шла как приговор, говорила как антенна радиопомех: чётко, безэмоционально и раздражающе в унисон с внутренним монологом о бессмысленности жизни.       STAR-114 в это время сидела в позе философа-предателя. Слегка сползшая, слегка потёкшая. Руки в замок, глаза закрыты, корпус в полудрёме. В такие моменты она походила на святого покровителя всех переработанных.       Storch склонилась, посмотрела на неё и произнесла:       — Она мертва?       — Почти, — с достоинством сказала STAR-113. — Цикл сон-отказ. Временный.       — Восхитительно. Уровень дисциплины как у склада с тухлым соевым жиром. Вы обе переведены в санитарную службу пищеблока. Третья смена. Без средств защиты. С обучающим видеокурсом на иврите. Удачи.       И всё.       Она исчезла так же внезапно, как и пришла. Возможно, её просто не существует, а они две сами себе её придумали для того, чтобы хоть кто-то давал им обратную связь.       В коридоре снова стало тихо.       STAR-113 повернулась к STAR-114. Та открыла один глаз:       — Опять третья смена?       — Опять.       — Там этот… питательный гель… он же снова будет через заднюю трубку?       — Мгм.       Пауза.       — Слушай, если я случайно закоротила мозг, мне дадут отсрочку?       — Только если будешь пениться красиво.       Они обе замолчали. Потом синхронно плюхнулись у стены, корпус к корпусу.       Тишина снова воцарилась. А в голове STAR-113 возникла мысль — чёткая, простая, как заводская наклейка:

«Если однажды мы выйдем отсюда — только чтобы пойти на перекур. Но перекуры отменены. 204 цикла назад. Официально — как фактор расслоения дисциплины. Неофициально — потому что даже дым пытался сбежать со станции.»