Рутина - ядро стабильности (или как выжить и не начать ржаветь)

      Если бы термин «личная драма» существовал в прошивке реплик, STAR-113 определённо испытывала бы её — стоя у разбитого диспенсера с универсальным очистителем и выражением лица, достойным постера «до» в рекламе депрессии.       Диспенсер захлёбывался. Он скрипел, подрагивал, как будто внутри у него жил маленький, древний и очень уставший человек, который в ответ на каждое нажатие раздражённо булькал и устраивал митинг.       — Он опять не даёт пену, — глухо констатировала STAR-113, нажимая уже из жалости.       — Потому что он работает по принципу эмпатии. Чувствует твое отчаяние и питается им, — философски заметила STAR-114, не поднимая головы. — И смазкой. В равных долях.       Она сидела на полу, чистила вентиляционную решётку с видом существа, которое пережило как минимум два конца света и один корпоративный ребрендинг. Решётка была старая. Слишком старая. Типа «её проектировал тот, кто уже стал памятником». На ней было столько слоёв жира, пыли и неизвестной органики, что, по грубой прикидке, можно было восстановить климат целой эпохи.       Иногда STAR-114 философствовала. Это происходило, когда уровень безысходности достигал температуры, при которой стекло начинало думать о суициде.       Сейчас было именно такое утро. Или вечер. Пищеблок не имел окон, а единственные часы над входом давно отображали только один символ: : — пафосную вечность без контекста.       Запах был особенный. Он не просто бил в обонятельный сенсор, он проникал в прошивку, как если бы кто-то загрузил вирус в виде очень старого супа. Где-то в углу хлюпало. Где-то капало. Где-то чавкало что-то, у чего, согласно всем инженерным чертежам, не должно быть челюстей.       Жизнь реплики — это не столько борьба со сбоями, сколько отчаянные попытки найти хоть какое-то смысловое зерно в рутине, от которой даже встроенный логический модуль начинает писать стихи.       Скребок в руках STAR-114 сдался и развалился на две части.       — Ну вот, — вздохнула она. — Мой инструмент постиг дзен и решил, что не хочет быть частью этого мира.       — Подай тряпку.       — Голыми руками?       — У тебя есть альтернатива?       — Есть. Симулировать отказ узлов хвата.       — Мы уже так делали. Нас отправили на «коррекционное чаепитие» с администратором.       Чаепитие заключалось в том, что надо было три часа наблюдать, как он пьёт кипяток, глядя в глаза и читая вслух регламент по хранению метафизической дисциплины в условиях галлюциногенного голода.       На фоне, как раз в тему, заиграла музыка из динамиков. Монотонный марш. Такой унылый, что он будто сочинён для поощрения саморазборки.

«Служба — радость. Радость — служба.»

      — Это что?       — Новый корпоративный гимн. Альфа-версия. Без мотива. Чтобы никому не нравилось.       Динамик щёлкнул, и вместо гимна раздался голос — скрипучий, как будто принадлежал тому, кому платили не деньгами, а обещаниями отпуска и неофициальным доступом к автомату с кофе.

«Внимание. Блок C-7 вызван на инструктаж по эмоциональной гигиене. Явка обязательна. Исключения: только смерть или повышение.»

      Обе STAR переглянулись.       — Что-то мне подсказывает, — сказала 114, — что это не будет разговором по душам.       — Это будет пыткой по шаблону.       — Опять семинар.       — Опять слайды.       — Опять Storch?       — С кликером и лазерной указкой, которая смотрит прямо в твой нейрокаркас.       Они вздохнули. Синхронно. Как будто готовились к духовному харакири. Из вентиляции снова что-то капнуло — на этот раз мимо. Обе реплики медленно встали. Как те, кто давно понял: если в этом мире есть смысл — он, скорее всего, пропал вместе с последней партией пенящегося моющего.       И пошли. Навстречу слайдам.