Бумажный дом

Вай прислонилась спиной к прохладной стене коридора, не отпуская руку Кейтлин. Ее пальцы непроизвольно сжали ладонь девушки чуть сильнее, чем нужно. – Все совсем плохо? – выдохнула Вай, упорно изучая трещину в штукатурке над дверью, вместо того чтобы встретиться взглядом с Кейтлин. В ответ раздался тихий, мелодичный смех, и Вай почувствовала, как мягкие губы коснулись ее щеки. Это заставило ее поднять глаза. – Все прошло ровно так, как я ожидала, – тихо сказала Кейтлин. Вай нахмурилась. – То есть... плохо? Кейтлин слегка склонила голову набок. – Прекрасно, – поправила она. Вай заерзала на месте, слова вырывались из нее пулеметной очередью: – Я не знаю, что на Джинкс нашло, обычно она не такая... И Майло со своими шутками перегнул, а Клаггор... Теплая ладонь коснулась ее щеки, прерывая поток слов. Кейтлин смотрела ей прямо в глаза. – Все было замечательно, – повторила она, выговаривая каждое слово. – Я не ошиблась, когда сказала, что твоя семья…такая же потрясающая, как и ты. Вай смущенно хмыкнула. – Ты преувеличиваешь. – Ни капельки. – Кейтлин бросила взгляд на дверь, за которой еще слышались голоса. – Но думаю, нам лучше продолжить этот разговор в другой день. Если Джинкс сейчас выйдет... – Она испытает на тебе одно из своих изобретений, – закончила за нее Вай и неожиданно рассмеялась. Но смех быстро оборвался. – Подожди, ты... ты правда собралась идти домой одна? Посреди ночи? Кейтлин пожала плечами. – Родители не знают, где я. Вряд ли они пошлют экипаж в Заун в три ночи. – Останься, – вырвалось у Вай прежде, чем она успела подумать. Потом, покраснев, она поспешно добавила: – Или... я могу проводить тебя, если не хочешь... Теплая улыбка Кейтлин стала еще шире. – Если ты не против, я останусь. Вай беспокойно повернула голову в сторону своей комнаты. – Только…мне нужно поменять постель, и в комнате бардак. Ты не голодна? Я могу что-то стащить с кухни... Кейтлин рассмеялась и потянула ее за руку, не давая убежать. – Вай, перестань волноваться, – мягко сказала она. – Просто, я никогда не приводила домой девушек, – пробормотала Вай, чувствуя, как жар разливается по щекам. – Не знаю, как это... правильно делать. Но ее слова растворились в тишине, потому что Кейтлин внезапно наклонилась и коснулась ее губ своими. Поцелуй был легким, почти невесомым, но Вай почувствовала, как бешено застучало ее сердце. – Ты все делаешь правильно, – прошептала Кейтлин. Вай почувствовала, как розовеют ее уши, но странным образом это помогло ей успокоиться. Она замерла, затерявшись в глубине глаз Кейтлин - бездонных, как ночное небо над Пилтовером, но теплых, как первый солнечный луч после долгой зимы. В тусклом золотистом свете лампы, черты Кейтлин казались созданными рукой самого искусного скульптора - благородный изгиб бровей, идеальная линия носа. Но никакой мрамор не мог передать того, как дрожали ее ресницы, когда она смеялась, как играли морщинки у глаз, когда она улыбалась по-настоящему. Ее волосы волнами рассыпались по плечам, переливаясь всеми оттенками синего: от ультрамарина до глубокого сапфирового. Каждый локон будто светился изнутри, и Вай ловила себя на желании запустить в них пальцы, вдохнуть их аромат. А ее губы... Они были совершенны - нежные, розовые, с едва заметной асимметрией, которая делала ее улыбку уникальной. Когда Кейтлин улыбалась, сначала слегка дрожал уголок рта, будто она сдерживала смех, и только потом появлялась вся улыбка - лучезарная, искренняя, заставляющая Вай забыть, как дышать. Но больше всего Вай пленил ее запах. Не приторные пилтоверские духи, а что-то неуловимо прекрасное - свежесть после дождя, сладость спелых ягод, утренняя прохлада. В этом запахе, в этом взгляде, в каждом движении Кейтлин была вся вселенная – прекрасная и манящая. Вай чувствовала, как ее собственное сердце готово выпрыгнуть из груди, как кровь пульсирует в висках, как каждое прикосновение Кейтлин оставляет на ее коже огненные следы. Это было больше, чем просто влечение - это было падение в бездну, полное и безоговорочное, и Вай уже знала - выбраться оттуда она не смогла бы даже при всем желании. Вай позволила себе ненадолго потеряться в этих деталях, пока воспоминания вечера всплывали в сознании, как кадры из старого фильма. Она видела себя со стороны - свою руку, лежащую на ноге Кейтлин во время той безумной игры, пальцы, время от времени сжимавшиеся в ответ на смех девушки. Как она не могла оторвать взгляд от ее улыбки. Как в какой-то момент, не задумываясь, потянулась, чтобы убрать непослушную прядь с ее лица, и Кейтлин даже не вздрогнула от прикосновения, а лишь на секунду прижала свою ладонь к ее пальцам. Все это казалось Вай чем-то невозможным. Девушка, которая еще несколько недель назад могла существовать только в ее самых смелых фантазиях, сегодня сидела за одним столом с ее семьей - пила, смеялась, спорила с Майло о чем-то несущественном, а теперь стояла здесь, в этом темном коридоре, крепко держа ее за руку, будто боясь отпустить. Вай никогда не считала себя достойной такого. Вся ее жизнь была чередой действий - она защищала, обеспечивала, придумывала, рисковала. Ее ценность измерялась тем, что она могла дать другим, но сейчас, под этим пристальным взглядом, она вдруг поняла, что для Кейтлин важна просто сама ее сущность. Не то, что она может предложить, а то, кем она является. Это осознание было одновременно пугающим и освобождающим, как первый глоток воздуха после долгого ныряния. В груди что-то сжалось - возможно, та самая хрупкая надежда, которую она так тщательно прятала даже от самой себя. Надежда на то, что можно быть любимой не за поступки, а просто за существование. «А если все это - лишь красивая иллюзия?» Кейтлин знала ее наполовину. Видела лишь ту Вай, которую та сама выбрала ей показать - дерзкую, но не жестокую, смелую, но не безрассудную, ту, что умеет нежно держать за руку, но не ту, что без колебаний обчищает чужие карманы. Джинкс была права. Какой смысл мечтать о безусловной любви, если Кейтлин даже не подозревает, кто Вай на самом деле? Вай представляла, как изменится это лицо, эти глаза, когда она наконец скажет правду. Исчезнет ли тогда этот свет? Появится ли в них отвращение? Или, что хуже всего - холодное разочарование? Она хотела верить, что Кейтлин поймет. Что любовь, если это действительно любовь, сможет перевесить даже правду. Но разве можно любить того, кого не знаешь? Вай чувствовала, как ее сердце сжимается. Она боялась. Не за себя - она привыкла к риску, к опасности, к тому, что завтра может не наступить. Она боялась за тот хрупкий, невероятный мир, который они только начали строить. Кейтлин чуть сильнее сжала пальцы Вай, и ее легкий смех пронзил затянувшуюся тишину. – Долго мы еще будем любоваться друг другом посреди коридора? Вай вынырнула из пучины своих мыслей, словно очнувшись, и неловко улыбнулась. Без слов она повела Кейтлин к своей комнате, чувствуя, как ладонь в ее руке кажется одновременно и невесомой, и невероятно значимой - будто она держит не просто руку, а что-то хрупкое и драгоценное. Дверь тихо скрипнула, открывая перед девушками весь мир Вай - настоящий, не приукрашенный. Вай пропустила Кейтлин вперед, затаив дыхание. Пока та рассматривала выцветшие постеры заунских рок-групп и потрепанные афиши подпольных боев, Вай торопливо скрывала следы своей двойной жизни. К счастью, самые компрометирующие вещи - схемы ограблений, обычно висевшие над кроватью, - исчезли еще неделю назад. Вай смахнула со стола разбросанные заметки, накрыв их журналами, ногой незаметно подтолкнула в темный угол скомканные носки, а пачку сигарет засунула в карман куртки, брошенной на спинку стула. – Так я и представляла твою комнату, – Кейтлин повернулась, и ее улыбка была такой теплой, что Вай на мгновение забыла, зачем вообще нервничала. – Обычно она выглядит... приличнее, – Вай фыркнула, проводя рукой по затылку. – Но в последнее время я редко тут бываю, так что... Она не договорила, махнув рукой в сторону шкафа, и подошла к нему, распахнув створки с такой силой, что те жалобно заскрипели. Внутри царил хаос - стопки мятых футболок, джинсы, переброшенные через перекладину, и даже какой-то одинокий ботинок. – У меня нет ни одного целого комплекта пижам... – начала Вай, роясь в груде вещей, но тут же вздрогнула, почувствовав легкое прикосновение сзади. Кейтлин обвила ее шею руками, прижалась подбородком к плечу и заглянула в шкаф вместе с ней. – Я готова поспать в чем угодно, – прошептала она прямо в ухо. Вай медленно развернулась, лицом к лицу, и не смогла сдержать улыбки. – Тогда выбирай что хочешь, – она сделала шаг назад, давая Кейтлин доступ к содержимому шкафа. Кейтлин игриво приподняла бровь и запустила пальцы в груду одежды. Через секунду она вытащила черную футболку, развернула ее, и рассмеялась так громко, что Вай насторожилась. – Что? – потянулась она, пытаясь разглядеть через плечо. Кейтлин повернулась, держа перед собой потрепанную футболку с выцветшим принтом: логотип заунского стрип-клуба «Феникс» и три обнаженные женские фигуры под ним. – Откуда это у тебя? – сквозь смех спросила Кейтлин, тряся находкой перед носом у Вай. Та застыла, широко раскрыв глаза. – Это... это вообще Вандера! – выпалила она, выхватывая футболку и скомкивая ее в руках. – Я даже не знаю, как она тут оказалась, я в такие места не... Она швырнула ее вглубь шкафа, и смущенно посмотрела на Кейтлин. – Ладно, лучше я сама тебе что-нибудь подберу. Кейтлин лишь кивнула, все еще улыбаясь, но, видя смущение Вай, тактично отошла к кровати и опустилась на край. После долгих минут мучительного выбора, Вай наконец протянула ей сложенную белую футболку с непереводимой надписью на груди - единственную вещь, которая не требовала объяснений. – Я... схожу в душ, – пробормотала Вай, задерживая взгляд на Кейтлин, словно пытаясь угадать ее мысли. Та приняла футболку, и ее пальцы медленно провели по ткани, будто ощупывая не просто одежду, а что-то большее - частичку самой Вай, ее прошлого, ее мира. – Вернусь быстро, – добавила Вай уже из-за двери, но Кейтлин лишь улыбнулась в ответ, и в этом молчании было что-то теплое, почти родное. Вай стояла под струями воды, закрыв глаза, вновь и вновь прокручивала в голове те мысли, что грели ее всего несколько минут назад в коридоре. Кейтлин сейчас в ее комнате, сидит на ее кровати, надевает ее футболку, дышит ее воздухом. Это осознание вызывало теплую дрожь под кожей - будто кто-то зажег в груди маленькое солнце, мягкое и обжигающее одновременно. Она представляла, как ткань обтягивает плечи Кейтлин, как белый хлопок контрастирует с ее волосами. Вспоминала, как всего пол часа назад их губы соприкоснулись, и мир на мгновение перестал существовать. Эти мысли были сладкими, как мед, и Вай позволяла им растекаться по сознанию, смакуя каждую деталь. Но постепенно, капля за каплей, сладость начала смешиваться с горечью. Солнце в груди гасло, уступая место ледяным щупальцам реальности. «Ты с самого начала знала». Шептал внутренний голос, и Вай не могла ему возразить. Она действительно знала. Знала, что их отношения - как песочные часы, где каждая секунда вместе лишь приближает неизбежный конец. И все равно позволила себе влюбиться. Влюбиться так сильно, что теперь мысль о расставании перехватывала дыхание. Внезапно вода стала обжигающе горячей. Вай дернулась, ударившись спиной о кафель. Она сжала кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони. Скоро все изменится. Скоро ей придется бежать - вместе с Джинкс, Вандером, всей их шайкой. Но куда? В Ионию? В Демасию? В никуда? Они даже не решили. А что сказать Кейтлин? «Прости, нам нужно исчезнуть»? Или просто раствориться в ночи, оставив лишь записку? «Тогда в чем смысл? Зачем скрывать правду, если конец предрешен?» Но тут же, вопреки всему, в сознании всплыли картины, от которых сердце бешено застучало: они с Кейтлин на белоснежном пляже, зарываются ногами в теплый песок. Они в маленьком домике у моря, где Вай приносит ей свежие фрукты по утрам… Вай провела руками по лицу, стирая капли воды. Она понимала, что не готова отпускать Кейтлин. Но что честнее - сказать сейчас, и дать Кейтлин выбор, зная, что этот выбор может разбить ей сердце? Или молчать до конца, а потом... что? Похитить ее? Увезти против воли? Вай выключила воду резким движением. Капли падали с ее тела на кафель, отсчитывая последние секунды перед неизбежным решением. Она поймала свое отражение в запотевшем зеркале - глаза, полные боли, губы, сжатые в тонкую линию. «Вот бы получить хоть какой-то знак…» Выйдя из душа, Вай на мгновение остановилась, ощущая, как последние капли воды стекают по ее обнаженным плечам, оставляя за собой мокрые дорожки, которые тут же впитывались в грубую ткань полотенца. Ее взгляд невольно потянулся к кровати, где на белоснежной подушке растрепались синие пряди Кейтлин, а белая футболка, слишком большая для ее хрупких плеч, слегка съехала вбок, обнажив ключицу. Осторожно, стараясь не нарушить тишину, Вай бросила полотенце на ближайшую тумбочку, где оно тут же бесформенной грудой сползло на деревянную поверхность, и сделала шаг вперед, оставляя влажные следы на полу. Она протянула руку, пальцы едва коснулись края одеяла, намереваясь накрыть Кейтлин, но в тот же миг ее ладонь с неожиданной силой сомкнулась вокруг запястья Вай, и рывком втянула ее в объятия. Теперь они лежали лицом к лицу, так близко, что Вай могла различать каждый отблеск света в ее расширенных зрачках. – Думала, ты уже спишь, – прошептала Вай, и ее голос звучал чуть хрипло, будто слова застревали в пересохшем горле. Кейтлин не ответила сразу, вместо этого ее пальцы медленно вплелись в мокрые красные пряди, откинули их назад, обнажив лицо Вай, а затем скользнули вниз, по линии скулы, к уголку губ, будто вырисовывая невидимый узор на ее коже. – Я бы не простила себе, если бы уснула, – наконец произнесла она. Руки Вай сами потянулись к Кейтлин, обвили тонкую талию, ощущая под пальцами тонкую ткань футболки и теплую кожу под ней. Вай притянула ее ближе, и теперь между ними не осталось ни миллиметра свободного пространства - только жар, исходящий от их тел, только прерывистое дыхание, смешивающееся воедино. – А какие у тебя планы на оставшуюся ночь? – спросила Вай, и ее губы почти коснулись губ Кейтлин, оставляя между ними лишь тонкую, невидимую нить напряжения. – Это ты должна сказать, – прошептала Кейтлин, и слова прозвучали как приглашение наконец переступить все невидимые границы. Вай больше не сопротивлялась. Ее взгляд скользнул вниз, к слегка приоткрытым губам Кейтлин, и все внутри нее сжалось в предвкушении. Она не хотела терять ни секунды - не сейчас, когда эта ночь может стать последней. Поцелуй начался без предупреждения. Он не был нежным, не был осторожным, как тогда в парке, - это было столкновение, давно назревавшее между ними, взрыв, который они обе так долго сдерживали. Кейтлин ответила сразу, с той же страстью, ее пальцы впились в плечи Вай, притягивая ее еще ближе, а ноги переплелись с ее ногами, стирая последние границы. Вай почувствовала, как ее ладони сами нашли путь под футболку, скользнули по горячей коже Кейтлин, ощущая каждый изгиб ее тела, каждый вздох, каждое движение ребер. Кейтлин вздрогнула, но не отстранилась - напротив, ее руки опустились ниже, вцепились в бедра Вай, прижимая ее к себе так, что между ними не осталось места даже для воздуха. Они дышали в унисон, их сердца бились в одном ритме, а губы, то замедляясь, то вновь ускоряясь, исследовали друг друга с жадностью, которую уже невозможно было скрыть. Вай ощущала вкус Кейтлин - алкоголя, чего-то сладкого, чего-то неуловимого, что было присуще только ей, и этот вкус сводил ее с ума, заставляя углублять поцелуй, теряться в нем, забывая обо всем, что было за пределами этой комнаты. Кейтлин первая оторвалась, лишь на мгновение, чтобы перевести дух, и ее губы, уже покрасневшие от поцелуев, приоткрылись в беззвучном стоне. – Ты уверена? – едва слышно прошептала Кейтлин. Но Вай уже не нуждалась в словах. Она приподнялась на локте, нависла над Кейтлин, и вновь нашла ее губы, на этот раз медленнее, глубже, словно пытаясь запомнить каждое прикосновение, каждый вздох, каждую дрожь, пробегающую по их телам. Ладони Кейтлин скользнули по коже Вай, пальцы запутались в ее прядях, притягивая их лица так близко, что дыхание смешалось в единый горячий ритм. Вай ощутила, как дрожит тело Кейтлин под ее прикосновениями, когда ее рука медленно прошла по изгибу талии, поднимаясь вверх по трепещущей от каждого касания коже, пока не накрыла вздымающуюся грудь. Когда пальцы Вай сжали возбужденный сосок, почувствовав, как он твердеет под ее прикосновением, Кейтлин тяжело выдохнула, выгибаясь навстречу всем телом. Вай прервала поцелуй, переходя к шее, оставляя на нежной коже горячие отметины, которые завтра будут напоминать об этой ночи. Ее губы медленно спускались вниз, исследуя каждый сантиметр дрожащего тела. Кейтлин, тяжело дыша, стянула с Вай футболку, обнажая бледную кожу, усыпанную редкими веснушками и старыми шрамами. Вай ответила тем же, освобождая прекрасное тело Кейтлин от последних преград. Ее ладони скользили по горячей коже, запоминая каждую линию, каждый изгиб, каждый вздох, который вырывался из губ Кейтлин в ответ на ее прикосновения. Язык Вай обвел розовый ореол соска, прежде чем губы сомкнулись вокруг него, заставляя Кейтлин вскрикнуть и вцепиться пальцами в ее плечи. Вай ощущала, как жар разливается по всему ее телу, сосредотачиваясь внизу живота тугой, пульсирующей волной. Каждый сдавленный стон Кейтлин, вырывающийся из ее приоткрытых губ, заставлял Вай сжиматься внутри от желания. Но она сдерживала себя, словно растягивая время, желая запечатлеть в памяти каждую деталь, каждую секунду этого момента. Ее глаза, темные от возбуждения, не отрывались от Кейтлин. Она наблюдала, как под ее прикосновениями грудь девушки вздымается учащенно и неровно, как розовые соски набухают, становясь твердыми и чувствительными. Вай скользила пальцами по коже Кейтлин, отмечая про себя каждую родинку, словно составляя карту этого прекрасного тела. В этот момент Вай осознала с ясностью, которая пронзила ее, как молния: вот он, этот знак. Кейтлин заслуживала правды. Всей правды. Эта девушка, отдающаяся ей сейчас так доверчиво и страстно, имела право знать, кто Вай на самом деле. И если это их последняя ночь, она сделает ее незабываемой. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый шепот - все должно было врезаться в память Кейтлин навсегда. Вай медленно опустила голову, касаясь губами живота Кейтлин, чувствуя, как под ее губами дрожит напряженное тело. – Я хочу, чтобы ты запомнила это, – прошептала Вай. – Запомнила меня. Вай продолжила ласкать грудь Кейтлин, нежно обхватывая пальцами соски, заставляя девушку тихо стонать. Каждое прикосновение вызывало новый отклик - кожа под ее ладонями становилась горячее, дыхание Кейтлин срывалось, а ее бедра непроизвольно двигались, ища желанного контакта. Кейтлин, сгорая от нетерпения, мягко обхватила запястье Вай. Ее пальцы дрожали, когда она медленно повела руку девушки вниз по животу, к краю кружевных трусиков. Не торопясь, Вай провела большим пальцем по центру, лишь слегка задевая влажную ткань. Кейтлин резко вдохнула, впиваясь ногтями в плечо Вай. – Пожалуйста... – прошептала она. Вай медленно отогнула край трусиков, не снимая их полностью, и провела пальцем по горячим, мокрым складкам. Кейтлин застонала, ее тело выгнулось вверх, а пальцы вцепились в простыни. Большой палец Вай продолжал плавные, размеренные движения, рисуя круги вокруг чувствительного клитора. Ткань трусиков, пропитанная смазкой, натягивалась и мешала, и Вай, не прерывая ласк, медленно стянула их ниже. Кейтлин выдохнула ее имя, ее бедро плотнее прижалось к Вай, открываясь еще шире, приглашая пальцы глубже, но Вай не спешила. Она приподнялась, чтобы видеть лицо Кейтлин - ее глаза, губы, приоткрытые в немом крике. – Смотри на меня, – прошептала Вай, и Кейтлин послушно открыла глаза. Только тогда Вай опустила пальцы ниже, скользнув между влажных складок, ощущая, как Кейтлин сжимается в ответ на ее прикосновение. Она медленно ввела один палец, чувствуя, как горячие мышцы обхватывают его, как тело Кейтлин тут же подстраивается под ее ритм. Кейтлин вскрикнула, ее ногти впились в спину Вай, а бедра начали двигаться в такт, подталкивая пальцы глубже. Вай добавила второй палец, Кейтлин закинула голову назад, ее дыхание стало сбивчивым и прерывистым. – Вай… – ее голос сорвался на высокой ноте, когда Вай изменила угол, надавив в нужном месте, ее большой палец продолжал стимулировать клитор, а пальцы внутри двигались все быстрее. Вай прижалась губами к ее шее, чувствуя, как бьется пульс Кейтлин, как ее тело напрягается. Кейтлин, извиваясь под ласками Вай, скользнула пальцами под резинку ее шорт. Ее прикосновение было осторожным, почти невесомым - кончики пальцев едва коснулись горячей кожи живота, а затем скользнули ниже, где уже собиралась влага. Вай вздрогнула, но не прервала движений внутри Кейтлин, лишь глубже вдохнула, чувствуя, как ее собственное тело отзывается на это прикосновение волной жара. Пальцы Кейтлин медленно исследовали тело Вай. Сначала - легкие движения по внутренней стороне бедра, потом - едва заметное касание к влажным, возбужденным губам, заставившее Вай резко стиснуть зубы. Она шире раздвинула бедра, давая больше доступа, и Кейтлин воспользовалась этим без слов. Ее движения были плавными: сначала один палец скользнул чуть ниже, собирая смазку, затем легкое давление на клитор. Вай застонала, ее пальцы внутри Кейтлин непроизвольно сжались, получив в ответ тихий вскрик. Губы Кейтлин коснулись уха Вай, а ее пальцы наконец проникли внутрь, медленно, давая время привыкнуть к каждому сантиметру. Вай вцепилась в простыни, ее тело выгнулось навстречу. Она чувствовала все - как пальцы Кейтлин двигаются в ней, как ее собственные пальцы становятся мокрыми от смазки Кейтлин, как жар между их телами становится невыносимым. Ритм их движений был почти синхронным - Вай входила глубже, Кейтлин отвечала тем же, когда Кейтлин ускорялась, Вай невольно следовала за ней. Их дыхание смешалось в единый прерывистый стон, а простыни под ними становились все более влажными. В этот момент не было ни прошлого, ни будущего - только пальцы, скользящие в горячей плоти, только губы, слившиеся в поцелуе, только нарастающее напряжение, обещающее неминуемый, огненный разряд. Вай прижалась губами к ее шее Кейтлин, чувствуя, как бьется ее пульс, как ее тело напрягается, приближаясь к краю. – Я хочу слышать тебя, – прошептала Вай, ускоряя движения. Вай почувствовала, как тело Кейтлин напряглось до предела - ее внутренние мышцы судорожно сжали пальцы Вай, бедра задрожали, а из полуоткрытых губ вырвался сдавленный, хриплый стон. Этот звук, это ощущение сжимающихся вокруг ее пальцев бедер стали последней каплей. – Кончи для меня... – прошептала Кейтлин, и Вай уже не могла сопротивляться. Волна оргазма накрыла их почти одновременно. Вай почувствовала, как пальцы Кейтлин внутри нее начинают дрожать, как выгибается ее собственное тело, живот сжимается, а из горла вырывается несдержанный крик. Они сжались друг вокруг друга - пальцы, бедра, руки - все смешалось в едином судорожном объятии. Вай ощущала каждую пульсацию внутри Кейтлин, каждое сокращение ее мышц, в то время как ее собственное тело сотрясали спазмы удовольствия. Кейтлин не останавливалась, продлевая ее оргазм, пока Вай не схватила ее за запястье, дрожа от переизбытка ощущений. – Стой… я… не могу… – она тяжело дышала, ее тело все еще вздрагивало от остаточных волн удовольствия. Кейтлин мягко вывела пальцы и притянула Вай к себе, их тела слились в объятии, кожа к коже, дыхание смешалось. – Ты не представляешь, как ты красива сейчас… – прошептала Кейтлин, целуя ее висок. Вай не ответила - она лишь прижалась губами к ее плечу, чувствуя, как бьется сердце Кейтлин, так же учащенно, как ее собственное. Вай крепко притянула Кейтлин к себе, ее пальцы автоматически начали гладить влажные от пота волосы девушки, заплетая и расплетая пряди. Вай завидовала самой себе - этому мгновению, этому ощущению, этому невероятному праву держать в объятиях ту, о которой она раньше могла только мечтать. Кейтлин сладко потянулась, ее тело все еще было расслаблено после оргазма, а губы растянулись в довольной улыбке. В этот момент Вай поняла самое страшное - она не просто влюблена. Она принадлежит Кейтлин полностью, без остатка. И этот страх был таким же мучительным, как осознание той лжи, что все еще висела между ними. Но она должна была прекратиться. Прямо сейчас. – Я... играла сегодня не совсем честно, – наконец произнесла Вай. Кейтлин приподняла голову, и Вай почувствовала, как ее взгляд скользнул по лицу, пытаясь уловить то, что скрывалось за этими словами. – О чем ты? – спросила Кейтлин, и в ее голосе не было ни напряжения, ни подозрения - лишь легкое любопытство, смешанное с остатками той нежности, что еще витала между ними. Вай закусила нижнюю губу, не глядя на Кейтлин. – Есть кое-что, о чем тебе нужно знать, – прошептала она, и даже сама удивилась тому, как неуверенно прозвучали эти слова. Но прежде, чем она смогла продолжить, Кейтлин резко приподнялась, отстраняясь от нее, и Вай почувствовала, как под пальцами ускользает тепло ее кожи. Кейтлин села на край кровати, обернувшись одеялом, ее плечи напряглись, а взгляд уперся в противоположную стену, словно там было написано что-то невероятно важное. – Мне тоже нужно кое в чем признаться, – сказала Кейтлин, и ее голос звучал странно - слишком ровно, слишком контролируемо. – Позволь мне сказать первой. Вай нахмурилась. В голове мелькнула мысль, что сейчас Кейтлин признается в чем-то банальном - может, у нее не одна собака, а две, или она тайно ненавидит заунский эль, который Вай ей предлагала. Что угодно, только не то, что действительно могло бы перевернуть все с ног на голову. – Ладно, – согласилась Вай, подтягивая колени к груди. – Говори. Кейтлин сжала край одеяла так сильно, что ее костяшки побелели. Ее дыхание участилось, а глаза метались по комнате, избегая встречи со взглядом Вай. Вай не выдержала. – Ты что, замужем? – шутливо бросила она, пытаясь разрядить обстановку. Но Кейтлин не засмеялась, не улыбнулась, и даже не повернулась. – Я миротворец, Вай. Улыбка никогда не сползала с лица Вай настолько быстро. В голове пронеслась единственная, абсурдная мысль: «Хорошо бы, если бы прямо сейчас гигантский астероид врезался в Рунтерру и стер все к чертям». Потому что альтернатива - необходимость как-то реагировать на эти слова - казалась куда страшнее. Вай ощутила, как земля уходит из-под ног, хотя физически продолжала сидеть на кровати. В ее сознании вспыхнули сотни мгновений, выстроившихся в четкую, неумолимую цепь доказательств собственной слепоты. Каждая их встреча теперь обретала новый, страшный смысл. Все их разговоры о справедливости, которые Вай принимала за философские рассуждения богатой девушки, не знающей реальной жизни. Руки сами сжали простыню до онемения в пальцах. Как она могла быть настолько глупой? Все было перед носом - осанка, манера речи, эти едва уловимые паузы перед ответами. Но Вай не видела, не хотела видеть. Она, всегда гордившаяся своей наблюдательностью, прозевала самое очевидное, потому что впервые в жизни позволила чувствам затмить разум. Горло сжал спазм. Она не просто допустила миротворца в свой мир - она сама протянула ей руку, и провела по каждому уголку своей жизни. Комната внезапно наполнилась призраками украденных вещей. Тот серебряный подсвечник с гербом какого-то дома на полке над столом. Набор инструментов с гравировкой пилтоверского арсенала под кроватью. Даже простыни, на которых они только что лежали, были из той партии, что Вай «позаимствовала» из магазина месяц назад. Рассветные лучи, пробивавшиеся сквозь шторы, вдруг показались Вай светом прожекторов тюремного двора. Кейтлин первой не выдержала молчания - ее пальцы дрогнули, потянулись к плечу Вай, но так и не осмелились коснуться. – Прости, – вырвалось у нее, – Я должна была сказать сразу... с первой встречи... но я... Ее голос дрожал, срываясь на хрипоту. Она говорила быстро, торопливо, словно боялась, что ее сейчас прервут, что Вай вскочит и уйдет, оставив за собой захлопнувшуюся дверь. – Я боялась, что ты... что ты посмотришь на меня и увидишь просто еще одного миротворца, еще один винтик в этой прогнившей системе. А я не такая, Вай, клянусь. Я пытаюсь все изменить изнутри, я... Вай внезапно двинулась вперед, обхватив Кейтлин руками так крепко, что та на мгновение замерла, не понимая, что происходит. – Ты... ты не злишься? – прошептала Кейтлин, ее руки осторожно обняли Вай в ответ. Вай не ответила. Она прикусила щеку так сильно, что в висках застучало, а во рту появился металлический привкус. Какой смысл злиться на Кейтлин? Вся эта катастрофа - только ее вина. Это она, как слепая дура, повелась на красивые глаза. Это она впустила врага в дом, подвела под удар всех, кто ей дорог. И самое страшное - позволила себе поверить, что у них может быть будущее. Что они смогут уехать куда-то далеко, где нет ни Пилтовера, ни Зауна, ни этой вечной войны между ними. – Вай? – Кейтлин осторожно отстранилась, пытаясь заглянуть ей в лицо, но Вай лишь сильнее прижала ее к себе, не давая увидеть слезы, которые все же вырвались и теперь катились по щекам, оставляя соленые дорожки. – Что ты хотела мне сказать? Голос Кейтлин звучал так невинно, так доверчиво, что Вай едва не рассмеялась. – Ничего серьезного, – прошептала Вай, заставляя свой голос звучать ровно. – Просто... давай больше не будем брать то дорогущее пиво. Оно отвратительное. Кейтлин тихо засмеялась, уткнувшись носом в шею Вай. – Прости еще раз... за то, что молчала. Я просто... – Все хорошо, – перебила ее Вай. Одна предательская слеза выкатилась и упала на подушку, оставив темное пятно. – Все прекрасно. И самое ужасное было то, что Вай сама почти поверила в эти слова. Почти.