Бумажный дом

Вай понимала, что поиски Джинкс в этом квартале не будут сложными, но действительность превзошла все ожидания. Едва она ступила на первую же улицу промзоны, ее взгляд автоматически скользнул по стенам, испещренным объявлениями о розыске, и тут же зацепился за странную деталь. В отличие от стандартных листовок, висящих по всему Зауну, эти были... другими. Ее собственное изображение на плакатах было тщательно перечеркнуто разноцветными линиями, а на листовках с Джинкс красовались те самые гримасы, которые Вай узнала бы из тысячи. Эти рожицы когда-то покрывали все стены в комнате сестры, они же украшали чертежи ее изобретений. Внутри все сжалось - идиот со сломанным носом не соврал. Теперь оставалось понять, где именно скрывается Джинкс. Бродить по всему кварталу, заглядывая в каждое полуразрушенное здание, было бессмысленно - слишком много времени, слишком большой шанс, что сестра снова исчезнет. Вай выбрала более практичный путь - обратилась к местным, чьи потрепанные фигуры кучковались вокруг ржавой бочки с огнем. За горсть монет они охотно (или не очень) рассказали, что девушка с голубыми косами действительно обитает где-то здесь. – Странная она, – хрипел самый рослый, переворачивая на импровизированном гриле что-то неопознанное. – Уходит всегда в одно время, возвращается ночью. Через тот люк. Он мотнул головой в сторону темноты. – Мы хотели проследить как-то, – добавила девушка с выбритым виском, – но она чуть не пристрелила нас. С тех пор не суемся. Этой информации более чем хватило. Поблагодарив их кивком, Вай преодолела оставшееся расстояние несколькими быстрыми шагами и опустилась на корточки перед необычным люком. Его конструкция явно отличалась от стандартных ржавых канализационных крышек Зауна - металл был чистым, а в центре красовался массивный вентиль, напоминающий скорее банковский сейф, чем часть городских коммуникаций. Пальцы скользнули по холодной поверхности, оценивая механизм - Вай уже представляла, как придется просидеть здесь до утра, или в компании крыс, или с ее любезными информаторами, если код окажется неизвестен. Но либо удача сегодня была на ее стороне, либо все это было чьей-то продуманной ловушкой - вентиль с глухим скрежетом поддался после трех поворотов вправо. Открыв люк, Вай замерла на краю темноты, настолько густой, что казалось, будто перед ней разверзлась сама бездна. Ни звука, ни малейшего движения, только пугающая тишина, будто этот проход ведет в никуда. Но где-то там, в этой темноте, могла быть Джинкс, а значит, выбора у Вай не оставалось. Тысячу раз за эти недели она прокручивала в голове возможную встречу с сестрой. Как Джинкс посмотрит на нее? Какие слова Вай выберет, чтобы спросить у сестры, почему та сбежала, не попытавшись даже объясниться, не вернувшись домой ни разу? Вай злилась на Джинкс за ее безрассудство, но ненавидеть ее не получалось, потому что Вай знала правду - она, как старшая сестра, должна была уберечь Джинкс с самого начала. Но она не смогла. А значит, теперь хотя бы обязана убедиться, что Джинкс жива, что с ней все в порядке. Раздумывать было некогда - глубоко выдохнув, Вай шагнула вниз, внутренне готовясь к долгому падению, но почти сразу же ноги ударились о твердую поверхность. Всего пара метров. Резкий скрип металла заставил ее вздрогнуть - люк с жалобным стоном начал закрываться сам собой, медленно отрезая путь к отступлению. Последний луч света исчез с тихим щелчком, оставив Вай в абсолютной темноте, из которой теперь предстояло найти выход - или то, ради чего она сюда спустилась. Вай осторожно вытянула руки перед собой, нащупывая пустоту в непроницаемом мраке. Сделав первый неуверенный шаг, она почувствовала, как глаза начинают болеть от напряжения, пытаясь различить хоть какие-то очертания в черноте. И вдруг - слабый желтоватый свет вспыхнул прямо над головой, заставив ее моргнуть от неожиданности. Второй шаг, и уже следующая лампочка загорелась с тихим потрескиванием. Шаг за шагом десятки тусклых огоньков пробуждались к жизни, выстраивая призрачную дорожку света, которая вела к массивной металлической двери в конце коридора. Тот же зловещий вентиль, что и на люке, красовался в ее центре, сверкая холодным блеском в неровном свете. – Ублюдское местечко… – пробормотала Вай, оглядывая неожиданно чистые бетонные стены, на которых не было ни пятен, ни паутины, будто кто-то тщательно ухаживал за этим странным местом. Оказавшись перед дверью, она нерешительно замерла. Что делать дальше? Тихо постучать, будто так и должно быть? Сразу начать ломиться ногами, чтобы по ту сторону точно услышали, что здесь кто-то есть? Или... Пальцы сами потянулись к вентилю - третий вариант казался наиболее разумным. Но едва она коснулась металла, как по коридору разнесся пронзительный визг, не громкий, но настолько противный, что Вай инстинктивно пригнулась, вжав голову в плечи и закрывая уши ладонями. Звук будто впивался прямо в мозг, заставляя зубы скрипеть от омерзения. Она зажмурилась, стиснув челюсти, мысленно умоляя, чтобы это поскорее закончилось, и внезапно пронзительный визг оборвался, сменившись глухим скрежетом металла. Массивная дверь отворялась так медленно, что за это время Вай успела перебрать в голове десятки вариантов, кто может стоять по ту сторону, но так и не придумала, что сказать. Она выпрямилась во весь рост, пытаясь разглядеть человека в проеме, но долго гадать не пришлось - еще до того, как взгляд скользнул по всей фигуре, она узнала Экко по серо-зеленым штанам, которые он носил еще со времен их первого знакомства. Оружие в его руках медленно опустилось. – Вай...? – тихо спросил он. На губах Вай неожиданно появилась улыбка - слабая, почти неуловимая. Она и сама не могла вспомнить, когда улыбалась в последний раз. Возможно, это была реакция на встречу с единственным человеком, который понимал весь ужас произошедшего, кто знал цену всех потерь. – Привет, безумный гений, – прошептала она, делая небольшой шаг вперед. Экко все еще стоял в дверном проеме, не приглашая войти. Его взгляд скользил по ее избитому лицу, рваной одежде, сбитому дыханию, и лишь через несколько секунд он растерянно пробормотал: – Что ты здесь... Откуда ты…? Вай попыталась заглянуть за его спину. – Где Джинкс? – Я... не знаю, – ответил Экко, нервно постукивая пальцами по стволу оружия. Вай приподняла бровь, указывая пальцем на его одежду, испещренную разноцветными пятнами краски. – Уверен? Экко почесал затылок, избегая ее взгляда. – Вай... я сомневаюсь, что могу тебя пустить. Ты сама понимаешь. Просто... поверь, ей уже лучше. – Я должна увидеть свою сестру, – твердо произнесла Вай. Экко, казалось, сам страдал от необходимости отказывать. – Джинкс даже слышать о тебе не хочет... – пробормотал он, уставившись в пол. Вай положила руку на его плечо, заставляя поднять глаза. – Экко... – ее голос звучал мягче, но не менее настойчиво, – отец волнуется. Мне нужно с ней поговорить. Экко тяжело выдохнул, оглядываясь через плечо. – Ладно... но если она оторвет мне голову, виновата будешь ты. Дверь со скрипом открылась шире, пропуская Вай внутрь. Перед ней открылось зрелище, которое она никак не ожидала увидеть в промышленных трущобах Зауна. Огромное дерево уходило ввысь, теряясь где-то в темноте под потолком. По его могучим ветвям были разбросаны уютные домики, украшенные разноцветными флажками, которые колыхались от легкого движения воздуха. Вокруг ствола расположились яркие хижины, их стены были расписаны причудливыми узорами, а в окнах уже гасли огоньки - жители готовились ко сну. Воздух здесь был удивительно чистым, наполненным ароматом листвы и древесной коры - такой свежести Вай не ощущала с той ночи в заброшенном пилтоверском парке, куда ее когда-то привела Кейтлин. Казалось невероятным, что среди копоти и ржавчины Зауна мог существовать такой оазис. Стены пестрели рисунками - одни детские, другие мастерски выполненные, но все полные жизни. Взгляд Вай упал на центральную композицию - огромное граффити, занимавшее всю дальнюю стену. Джинкс, Клаггор и Майло, запечатленные в клубах цветного дыма, улыбающиеся, будто застывшие в момент беззаботного веселья. Но на картине не было и намека на ее присутствие. Сердце сжалось так сильно, что Вай физически ощутила эту боль. Сестра не просто вычеркнула ее из жизни - она не захотела видеть Вай даже здесь, на этой стене, в компании их самых близких людей. Экко, закрыв за ними дверь, медленно подошел и положил руку Вай на плечо. – Мы хотели нарисовать всех пятерых, но... – Не надо, – резко оборвала его Вай, – я понимаю. Он лишь кивнул и, обойдя ее, опустился на массивные ступени у подножия дерева. Его пальцы сплелись в замок на коленях, когда он еще раз окинул ее взглядом. – Как ты? – спросил он тихо. Вай пнула маленький камень, заставив его подпрыгнуть. – Хуже не бывало, – пробормотала она в пол. Экко тихо хмыкнул. – Я рад, что вам тогда удалось сбежать. Вай до крови прикусила нижнюю губу, поднимая глаза к граффити. – Лучше бы я осталась там. – Там не должен был остаться никто, – тут же ответил Экко, и его взгляд тоже приковался к изображению друзей. Пауза затянулась, прежде чем он продолжил, уже глядя себе под ноги. – Знаешь, как я виню себя за то, что не пошел с вами тогда? Сколько раз, закрывая глаза, я представлял, что все могло сложиться иначе... Что в ту ночь на пороге моего дома оказались бы не одна Джинкс в истерике, а все вы - живые... Такие, какими я запомнил вас при первой встрече. Вай почувствовала, как жгучие слезы наполняют глаза. Она шмыгнула носом, сжимая кулаки, чтобы скрыть дрожь. – Ты ничего не смог бы изменить, – ее голос звучал хрипло. – Если бы пошел с нами, сейчас красовался бы на этой стене рядом с ними. Экко слабо кивнул, его пальцы крепче сцепились между собой. – Мы этого уже никогда не узнаем. Вай замерла, ее взгляд прилип к изображению на стене, будто пытаясь впитать каждую черточку, каждый мазок краски, запечатлевший лица тех, кого она потеряла. Они казались такими живыми - вот-вот Клаггор ей подмигнет, а Майло отпустит свою коронную шутку про ее внешний вид. Вай могла бы стоять так часами, но легкий шорох со стороны Экко вывел ее из оцепенения. Она перевела взгляд и увидела, как он молча указывает вглубь коммуны - в самый темный угол, где не было ни гирлянд, ни флажков, только одинокий домик, будто нарочно спрятанный от посторонних глаз. – Она там, – прошептал Экко. – Спасибо, – пробормотала Вай, и уже сделала первый шаг, когда внезапно услышала шаги за спиной. Обернувшись, она увидела Экко, застывшего перед ней. На мгновение ей показалось, что он передумал, что сейчас схватит за руку и вытолкнет за дверь, но вместо этого он сделал шаг вперед и обнял ее. Вай застыла. За все время знакомства они никогда не обнимались - максимум, дружеское похлопывание по плечу или крепкое рукопожатие. Но сейчас, в этом внезапном объятии, было столько невысказанного - вся скорбь Экко, его чувство вины, которое, оказывается, глодало его так же сильно, как и ее. Его руки дрожали, когда он крепче прижал ее к себе. – Не вини себя, – прошептал он, отстранившись. Вай не ответила, лишь едва заметно мотнула головой, словно говоря: «Не могу». Бросив последний взгляд, она развернулась, и направилась к тому темному углу, где все это время пряталась ее сестра. Каждый шаг давался с трудом, ноги стали ватными, в груди колотилось так, что, казалось, ребра не выдержат. Но назад пути не было. Остановившись у входа, Вай ощутила необъяснимый страх - не тот, что сжимает живот перед боем с превосходящим противником, а что-то более глубокое. Чего она боялась? Сестры? Или того, что придется услышать в этом разговоре? Стиснув зубы, она резко толкнула скрипучую дверь, не давая страху взять верх. Тьма внутри казалась абсолютной. Ни звука, ни движения - только тишина, настолько неестественная, что Вай на миг усомнилась: не соврал ли ей Экко? Но первый же шаг вперед развеял сомнения - оглушительный хлопок у самого уха, и помещение вспыхнуло всевозможными ослепительными цветами. В ушах зазвенело от взрыва светошумовой гранаты, но прежде, чем слух восстановился, под ноги выкатилась вторая - на этот раз с розовым дымом, заполняющим пространство едким облаком. – Джинкс, прекрати это! – Вай закашлялась, пытаясь разглядеть что-то сквозь дым. – Прекратить что, сестренка? – знакомый голос прозвучал словно со всех сторон сразу. – Добро пожаловать! Третья бомба вылетела слева, но Вай успела пнуть ее в угол, где она разорвалась уже голубым фейерверком. – Зачем ты пришла? – теперь голос донесся справа. – Поговорить, – Вай крутила головой, пытаясь определить источник звука. – Мы могли бы сделать это спокойно, если бы ты не устроила очередной цирк! Вай заметила внезапное движение сверху - Джинкс свисала с балки, направляя пистолет прямо на нее. – Не уверена в этом. Пуля вонзилась в дверь в сантиметре от головы Вай. Она рванулась вперед, но Джинкс уже исчезла. – Нам не о чем говорить. Я даю тебе шанс уйти! – голос сестры снова разносился эхом. – Я никуда не уйду, – Вай сделала шаг вглубь помещения. – Тогда заставь меня остановиться! Над головой Вай пронеслась новая очередь выстрелов, намеренно неточных, а под ноги вылетела еще одна дымовая шашка, на этот раз зеленая. – Джинкс! – Вай кричала сквозь кашель. – Я знаю, что виновата! Все должно было быть иначе! Просто выслушай меня! – А если я не хочу? – голос прозвучал прямо за спиной, и в следующее мгновение, едва Вай успела обернуться, приклад врезался ей в живот. Удар был слабым - Джинкс явно сдерживалась. Вай схватила сестру за запястье, чувствуя, как та пытается вырваться. Они сцепились в странной, почти фальшивой борьбе - не чтобы покалечить, а потому что недели молчания, гнева и боли требовали выхода. Джинкс прыгнула на Вай, повалив ее на пол, кулаки летели то в плечо, то по ребрам, но ни один удар не был по-настоящему сильным. Вай ловила ее руки, чувствуя, как дрожат пальцы сестры. Драка между ними, хоть и яростная, длилась недолго - последними аккордами стали слабый удар Джинкс, пришедшийся Вай в переносицу, и ответный толчок кулаком в ребро, после чего обе, выдохшись и потеряв пыл, разошлись в разные стороны помещения, тяжело дыша. Вай на всякий случай отправила пистолет сестры скользящим ударом ноги в дальний угол, и опустилась на пол, прислонившись спиной к стене. – Успокоилась? – спросила Вай после паузы, вытирая ладонью сочившуюся из носа кровь, при этом внимательно наблюдая за Джинкс, которая сидела в метре от нее, поджав колени к груди. Джинкс, с той же небрежностью вытирая капли крови с разбитой губы, даже не удостоила сестру взглядом. – Нихрена я не успокоилась. Что тебе нужно? – Ничего, – Вай откинула голову назад, – просто хотела убедиться, что ты хотя бы жива. – Убедилась? – Джинкс резко дернула плечом. – Так вали. Тишина, повисшая между ними после этих слов, не была гнетущей - скорее, она напоминала временное перемирие после долгой войны, когда обе стороны слишком устали, чтобы продолжать бой, но еще не готовы сложить оружие. Именно Вай нарушила это хрупкое затишье первая, задав вопрос, который, казалось, висел в воздухе с момента их встречи. – Тебе не надоело прятаться? Джинкс повернулась к ней с такой резкостью, что Вай невольно напряглась, ожидая новой атаки, но сестра лишь впилась в нее горящим взглядом, полным немой ярости. – А у тебя есть другие варианты, о великий командир?! – ее голос сорвался на хрип. – Или тебе на ринге все мозги отшибли?! Пальцы Джинкс впились в собственные колени так сильно, что костяшки побелели. – Так я напомню - мы в этой жопе, потому что ты возомнила себя великой любовницей! Потому что ты не сделала правильный выбор вовремя! И именно поэтому те, кто был для меня всем, сейчас гниют в безымянной могиле, а мы даже не знаем где их искать! Вай вскочила на ноги с такой резкостью, что спина с грохотом ударилась о стену, но она даже не обратила на это внимания, потому что ее собственный голос, сорвавшийся на крик, звучал куда болезненнее. – Ты думаешь, я сама этого не понимаю?! Ты думаешь, у меня есть хоть один день, когда я не чувствую себя виноватой за то, что не смогла их защитить?! Я знаю все это лучше, чем кто-либо! И я хочу сделать хоть что-то, чтобы это наконец закончилось! Джинкс не дала ей договорить, одним резким движением она метнулась к покосившейся тумбочке в углу, и схватила лежавшую там смятую газету. – О, так ты все знаешь! – ее голос дрожал теперь не только от злости, но и от чего-то большего. – А знаешь, что пишут про Клаггора и Майло в этой пилтоверской желтухе? На, полюбуйся! Джинкс швырнула газету в сестру так, что та едва успела ее поймать. Вай развернула бумагу дрожащими пальцами, сразу же выхватывая взглядом криво нарисованную карикатуру, занимавшую половину страницы - их банду в полном обмундировании, изображенную в виде самозваных богов, пытающихся разрушить Пилтовер. Но больше всего внимание привлек жирный заголовок под рисунком: «Зауновские беспризорники возомнили себя повелителями мира: как четверо отбросов попытались бросить вызов цивилизации и потерпели позорное поражение. Их «великий» поход навсегда останется в истории под провальным девизом: «Зашли четверо - вышли двое». Пальцы Вай сжали бумагу с такой силой, что она сморщилась и порвалась в нескольких местах. Эти строки, это откровенное глумление над памятью тех, кто был ей дорог... Она знала, что в Пилтовере их ненавидят, но чтобы опуститься до такого... Джинкс вырвала газету из ее рук и швырнула на пол. – И как тебе? Вай не отрывала взгляда от смятой газеты, лежащей на полу. – Они делают это специально, – сказала она приглушенно. Джинкс не унималась, ее голос, резкий и надломленный, продолжал греметь в тесном помещении. – Мне все равно, Вай, специально, случайно! Суть в том, что это не прекратится, если мы будем сидеть сложа руки! Ее пальцы судорожно сжались в кулаки, но пыл неожиданно угас. Плечи Джинкс обмякли, и она снова опустилась на пол, закрыв лицо руками. – Но что делать дальше - я не знаю. – ее слова звучали глухо, пробиваясь сквозь ладони. – Я бы все отдала, чтобы запихать эти гребаные статьи в глотку каждому, кто причастен к их написанию... Но я даже выйти за пределы квартала не могу без того, чтобы не прятаться от этих уродов в форме. Вай молча наблюдала за сестрой, и с каждой секундой к ней все больше приходило осознание, что она пришла сюда не только проверить, жива ли Джинкс. Была и другая причина, в которой она боялась признаться даже самой себе: информация о том, что где-то в Пилтовере спокойно живет человек, причастный к гибели их друзей, и который, скорее всего, даже не сожалеет о случившемся. Она понимала, что сейчас поступает точно так же, как Кейтлин - вторгается в эту новую, пусть и несчастливую жизнь Джинкс, поддавшись самому низкому из чувств - жажде мести. Но в глубине души уже зарождалась слабая надежда, что возможно именно это вновь сможет объединить их, как в старые времена, даст им последний шанс бросить вызов системе, но теперь уже с одной единственной целью - замкнуть этот круг и отдать последний долг Майло и Клаггору. Вай осторожно опустилась на пол напротив Джинкс, не решаясь прикоснуться к ней. – Помнишь, когда тебе было лет тринадцать, и мы возвращались с очередного ограбления мелкой палатки? – тихо начала она. – Как нас выследили те ублюдки, решившие все забрать? – И что? – не поднимая головы, буркнула Джинкс. – Они думали, что раз мы девчонки, то не дадим отпор, – продолжила Вай, – и пошли на нас первыми. А потом Майло и Клаггор так их отделали... Казалось, они защищали уже не ту кучу ненужного хлама, а нас самих. Джинкс шмыгнула носом. – Так и было... – дрожащим голосом ответила она. – Клаггор тогда еще отобрал у одного кастет, который потом как трофей хранил... Вай провела ладонями по волосам, ощущая под пальцами жесткие пряди, и внимательно всмотрелась в согнутую фигуру сестры, в надежде встретить ее взгляд. – Я бы хотела... Черт, все, чего я хочу - это постоять за них так же, как они всегда стояли за нас. Даже сейчас, когда кажется, что уже поздно махать кулаками… – сдавлено произнесла Вай, сквозь плотный ком в горле. Джинкс медленно подняла голову, ее бледное лицо исказила гримаса недоверия, но она молчала, лишь пристально наблюдая за сестрой, ожидая продолжения. Вай встретила этот взгляд, ощущая, как в груди сжимается что-то тяжелое и горячее, и собирая в кулак всю свою решимость, чтобы произнести слова, которые уже нельзя будет забрать назад. Она осознавала, что жизнь, кажется, действительно ничему ее не научила, раз она снова готова ввергнуть их обеих в этот бурлящий котел хаоса. Но что было лучше? Продолжать это жалкое существование, где она медленно топит себя в алкоголе, наблюдая, как отец угасает день за днем, а сестра заточает себя в четырех стенах? Или сделать последнюю, отчаянную попытку объединиться, чтобы наконец дать отпор этой прогнившей системе, отнявшей у них все? – Я знаю, что есть человек, который отдал приказ стрелять на поражение в ту ночь, – выпалила она на одном дыхании. Глаза Джинкс неестественно расширились, зрачки сузились, а радужки вспыхнули тем самым ядерно-фиолетовым оттенком, который появлялся лишь тогда, когда ярость перехлестывала через край. Ее челюсти сомкнулись так сильно, что послышался скрежет зубов. – Что? –  прошипела она. Вай продолжила, чувствуя, как под этим взглядом по коже бегут мурашки. – Я не знаю, кто это конкретно и откуда он узнал о налете, но уверена - он причастен и ко всем этим статьям. Она кивнула в сторону смятой газеты, задерживая на ней пустой, остекленевший взгляд. Джинкс не отрывала горящего взора от сестры, который, казалось, был способен прожечь дыру в стене. – Что ты предлагаешь? – ее голос звучал неестественно ровно, что было куда страшнее обычных криков. Вай провела рукой по лбу, пытаясь привести мысли в порядок. – Пока ничего. Мне нужно собрать больше информации. Джинкс резко вскочила на ноги. – Я не собираюсь сидеть тут сложа руки, пока этот ублюдок живет свою лучшую жизнь! Вай мгновенно последовала за ней, хватая за плечо. – Джинкс... Прошу, не делай ничего одна. Дай мне время. Я вернусь, когда буду точно знать, как нам поступить. Губы Джинкс искривила язвительная усмешка. – Однажды мы уже доверились тебе. Пальцы Вай осторожно сжали плечо сестры, но та, к удивлению, не стала вырываться. – В этот раз все будет иначе, – голос Вай звучал тверже, чем когда-либо. – Я больше никого не потеряю. Вай медленно разжала пальцы, отпуская плечо Джинкс, и сделала шаг назад. – Дождись меня, прошу. И не высовывайся. Это должно остаться между нами. – повторила она, подчеркивая каждое слово. Джинкс резко отвернула голову, и Вай поняла - времена, когда сестра безоговорочно подчинялась ее решениям, давно прошли. Но даже то, что Джинкс вообще позволила ей говорить не перебивая, уже казалось маленькой победой. И, несмотря на все, что произошло, Вай все еще верила в нее. Верила, что Джинкс не переступит ту последнюю грань, за которой их и без того хрупкая связь разорвется окончательно. Еще один шаг назад, и Вай уже почти повернулась к двери, готовая уйти, как вдруг Джинкс тихо, почти невнятно произнесла: – Вай… кастет Клаггора. – ее голос дрогнул. – Он оставил его в штабе Силко, когда мы уходили в ту ночь… Надеялся вернуться и забрать свой трофей уже богатым. Джинкс стиснула зубы, уставившись куда-то в стену, избегая взгляда сестры. – Я… я пыталась вернуться. – через силу продолжила она. – Каждый день. Но то убегала от патрулей, то просто… не могла заставить себя войти. Если у тебя получится… забери его. Вай замерла, услышав эту просьбу, и коротко, но твердо кивнула. – Обещаю. Губы Джинкс дрогнули, будто она хотела сказать что-то еще, возможно, даже «спасибо», но вслух это так и не прозвучало. Вместо этого она лишь резко махнула рукой в сторону двери. – Иди уже, надоело с тобой трепаться. Вай не стала ничего отвечать. Просто развернулась, толкнула дверь и вышла во двор. Но даже глубокий вдох ночного воздуха не принес ей ожидаемого облегчения - вместо свежести в легких осталась все та же тяжесть, будто груз нерешенных вопросов превратился в физическую ношу, давящую на плечи. Хотя разговор с Джинкс состоялся, и Вай даже призналась в том, что изначально планировала сохранить в тайне, теперь перед ней встала новая, куда более сложная дилемма: как сделать этот последний решающий шаг, не потеряв сестру? А самое главное - стоит ли впутывать в это Кейтлин, рискуя не только их хрупким перемирием, но и возможностью когда-либо увидеть ее вновь? Вай медленно шагнула вперед, бессознательно озираясь по сторонам: коммуна погрузилась в глубокий сон, последние огни в окнах погасли, и даже их с Джинкс горячий спор, казалось, никого не потревожил - видимо, за эти недели все уже привыкли к подобным вспышкам. Внезапно ноги сами собой остановились, а веки стали невыносимо тяжелыми - двое суток без сна давали о себе знать, и теперь тело буквально отказывалось подчиняться. Может, первым делом следовало наконец дать себе передышку, пусть даже короткую? Чтобы утром, с ясной головой, принять то самое решение, которое станет отправной точкой - либо окончательного падения в бездну, либо первого по-настоящему свободного вдоха.