Бумажный дом

– И как она там? – приглушенно прозвучал голос Вандера, словно он боялся услышать ответ. Его массивная фигура заполнила дверной проем кухни, а в глазах читалось беспокойство, которое он тщетно пытался скрыть. Вай облокотилась о кухонный стол, впиваясь пальцами в деревянную столешницу. Несколько секунд тишины повисли в воздухе, пока она собиралась с мыслями. – Она в порядке, пап, правда, – наконец ответила Вай. Вандер сделал шаг ближе, буквально прожигая Вай насквозь своим проницательным взглядом. – Тогда почему не вернется домой? – спросил он прямо, с тихим скрипом опускаясь на стул. Вай отвела глаза, ее взгляд зацепился за маленькую, почти незаметную трещину на кафеле, появившуюся еще в ее детстве. – Ты сам знаешь, это опасно, пока мы во всем не разберемся, – прошептала она, чувствуя, как в горле снова образуется тот самый ком, который не давал дышать полной грудью уже несколько недель. Вандер откашлялся, нервно постукивая пальцами по столу. – Вай... – начал он медленно, – ты знаешь, что я давно отношусь к тебе как к взрослому человеку. Доверяю. И знаю, что при желании ты можешь повести за собой весь мир. Но... – он замолчал, его взгляд стал мягче, – разве ты не хочешь начать все с чистого листа? Вай подняла взгляд, встретившись с отцом глаза в глаза, она сильнее сжала пальцами столешницу. – Я хочу этого больше всего на свете, – ее голос дрогнул, но тут же окреп, – но знаю, что ни у меня, ни у Джинкс не получится сделать это, пока мы не сведем счеты с прошлым. Прошу тебя, поверь в нас... в последний раз. – Мою веру в вас ничего не сможет подорвать. Но... – он тяжело вздохнул, и кивнул в сторону лестницы, ведущей в подвал, – я не знаю, почему ты все еще доверяешь ей. Вай повернула голову, скользя взглядом по ступеням. – Я и сама не знаю, – призналась она. – Может, потому что отчаянно хочу верить, что у нас все еще есть союзники. А может, потому что до сих пор... – слова застряли в горле, и она резко перевела взгляд обратно на отца. – Я больше не подведу тебя, пап. Вандер медленно встал со стула, одним шагом преодолевая расстояние между ними и положил тяжелую ладонь на плечо дочери. – Я знаю, что отговаривать тебя бесполезно, – хрипло произнес он. – Не наделайте глупостей. Мне не пережить, если я потеряю и вас. Вай молча кивнула, внезапно бросаясь в объятия отца. – Даже не думай, что когда-нибудь сможешь избавиться от нас, – прошептала она ему на ухо, пытаясь улыбнуться, но вместо этого почувствовала, как горячие слезы подступают к глазам. Губы сжались в тонкую линию, а руки обхватили отца еще крепче, будто пытаясь вобрать в себя всю его силу, всю его веру - все, что так отчаянно было нужно ей сейчас. Вандер мягко разомкнул объятия, ненадолго задерживая грубые ладони на плечах Вай, прежде чем кивнул куда-то ей за спину. – Ты, кажется, не просто так сюда поднялась. Остынет же. Вай обернулась и тут же вспомнила - чай. Она заварила его минут десять назад, но, погрузившись в мысли, так и не вернулась к кружке, оставив ее на столе, пока не появился отец. – Мой детектив не пьет кипяток, – хмыкнула Вай, беря кружку в руки и поворачиваясь к Вандеру. Тот лишь одобрительно кивнул, отступая на шаг и освобождая ей путь. Его молчание говорило больше слов. Вай задержала на нем взгляд. – Не засиживайся допоздна. Мы с Бензо постарались закрыть все в лучшем виде. Уголки губ Вандера дрогнули в теплой усмешке, он покачал головой и махнул рукой куда-то в сторону. – Иди уже, командир. Я верю. Слабая улыбка тронула губы Вай, прежде чем она направилась к лестнице, ощущая на спине его провожающий взгляд. За окном снова лил дождь, хотя июль в Зауне всегда был жарким. Каждое лето воздух густел от влажности, асфальт плавился под солнцем, а по вечерам город окутывал тяжелый, спертый смог. Но не в этом году. Сейчас улицы ежедневно заливали проливные дожди, будто само небо оплакивало все, что произошло. Вода стекала по ржавым водостокам, превращая переулки в мутные ручьи, а крыши бараков в барабаны, по которым невидимый музыкант отбивал бесконечную дробь. Иногда дождь превращался в настоящую бурю, ветер выл в щелях домов, гром гремел так, будто небо раскалывалось пополам. А потом так же внезапно стихал, оставляя после себя лишь тихую морось, словно город ненадолго задерживал дыхание. И очень редко, всего на несколько минут, выглядывало солнце. Одинокий луч пробивался сквозь массивные серые тучи, касался мокрого асфальта, заставляя его сверкать, будто тот был усыпан осколками стекла, и тут же исчезал, словно струсив перед следующим шквалом. Вай это не раздражало, напротив, эта переменчивая погода стала отражением ее внутреннего состояния. Сегодня бушевала та самая непрекращающаяся весь день гроза - дождь хлестал по стеклам, ветер выл в щелях старых стен, а редкие раскаты грома напоминали далекие взрывы. Вай думала, что появление Кейтлин в ее доме вызовет такие же бурные эмоции, что оно напомнит ей о том вечере, когда вся их банда собралась в подвале, еще не подозревая, с кем они знакомятся. Она боялась вспомнить их первую ночь - объятия, дрожащие пальцы, сплетенные вместе, и то, в чем Кейтлин призналась ей тогда, а Вай так и не нашла в себе смелости ответить взаимностью. Но нет. На удивление, боль не пришла. Вместо нее появилось что-то другое - странное, почти необъяснимое чувство спокойствия. Будто рядом с Кейтлин Вай могла свернуть горы, победить любое зло, пережить любую бурю. И это не имело никакого смысла. Кейтлин была из другого мира, в котором все, от мостовых до людей, отполировано до блеска. Где нет места таким, как Вай. Они обманывали друг друга, говорили слова, которые нельзя было забыть, причиняли боль, которую, казалось, невозможно простить. Но почему-то... Каждый раз, когда Кейтлин была рядом, Вай чувствовала себя живой - будто все осколки ее души, разбросанные после той ночи, вдруг собирались воедино. Она не понимала, что между ними происходит, но знала одно: на какую бы авантюру они не пошли, она защитит Кейтлин. Так же, как защитила бы Джинкс. Любой ценой. Даже ценой собственной жизни. Дождь за окном усилился, его ритм слился с биением ее сердца - таким же неровным, но полным решимости. Вай сделала последний шаг вниз, свободной рукой открыла дверь в свою комнату, переступила порог и тихо прикрыла ее за собой, на мгновение задержав дыхание. Перед ней разворачивалась картина, которую она еще несколько месяцев назад не могла бы представить даже в самых смелых фантазиях: Кейтлин, сидящая посреди разбросанных бумаг на полу ее комнаты, с карандашом в руке и за ухом. Луч настольной лампы выхватывал из полумрака ее сосредоточенное лицо - она вчитывалась в каждую строчку, перепроверяла информацию по несколько раз, делала пометки на полях, затем резко зачеркивала их и писала новые выводы. В этом было что-то особенное, завораживающее, то, что заставило Вай молча наблюдать за действиями Кейтлин еще пару мгновений, после чего она сделала пару шагов вперед, и протянула руку с кружкой, наконец нарушая тишину. – Вот, зеленого не было. Я просто черный побольше разбавила. Кейтлин подняла голову, ее брови поползли вверх, а губы слегка приоткрылись от недоумения, настолько искреннего, что Вай не сдержала тихого смешка. – Да шучу я, не смотри так, - прошептала Вай, и в уголках губ Кейтлин дрогнула слабая улыбка в ответ. – Спасибо, - она приняла кружку, касаясь кончиками пальцев руки Вай. - Ты чего так долго? Я так и не сказала тебе, что мне удалось найти. Вай опустилась на пол рядом, подогнув ноги под себя. Ее взгляд скользнул по бумагам, пытаясь уловить суть среди хаотичных заметок. – Разговаривала с отцом. – Как он? – Кейтлин пристально вгляделась в ее лицо, словно пытаясь прочесть в нем ответ на вопрос. – В порядке... насколько это возможно, – ответила Вай, не отрывая глаз от документов, но чувствуя на себе этот проницательный взгляд. Она подняла голову, встречая глаза Кейтлин. – Так что ты узнала? Кейтлин аккуратно поставила кружку на пол, чтобы не пролить содержимое на бумаги, и потянулась к дальней стопке. Ее пальцы вытащили оттуда ту самую записку из штаба - теперь слегка помятую. – Вот, – она протянула листок Вай, указав на странный набор цифр. – Благодаря матери мне удалось поднять старые архивы. Незакрытые дела. – ее голос стал чуть резче. – Им занимался прошлый шериф пять лет назад, но не успел закончить - ушел в отставку. А на его место как раз в тот же промежуток времени пришел Маркус... И дело внезапно закрыли по неизвестным причинам. Вай нахмурилась, сжимая пальцами маленький листок так крепко, что бумага слегка смялась по краям. Она повертела записку в руках, будто пытаясь извлечь из нее скрытую информацию, затем подняла вопросительный взгляд на Кейтлин. – Ты знаешь, что это было за дело? Кейтлин обернулась, ее взгляд скользнул по разбросанным бумагам в поисках записной книжки. Нащупав ее слева от себя, она раскрыла на помеченной странице, быстро пробегая пальцами по строчкам. – Кажется... оно связано с незаконной постройкой неисправного водопровода на территории Зауна, – ее голос приобрел официальные интонации, будто она зачитывала доклад. – Обвиняемый проходил сразу по нескольким статьям: мошенничество, взятка, халатность. Кейтлин перелистнула страницу, сверяясь с заметками, и продолжила, слегка понизив голос. – Само дело мне найти не удалось - его нет даже в архивах Совета. Но я могу предположить... – она сделала паузу, встречаясь взглядом с Вай, – что оно напрямую связано с Маркусом и его теневыми махинациями. Вай медленно положила бумажку на пол, и взяла ежедневник из рук Кейтлин. Ее глаза быстро пробежали по страницам, впитывая всю возможную информацию. – А что насчет того шерифа, который ушел в отставку? – спросила она, не отрываясь от текста. – Ты вообще его видела? Кейтлин пожала плечами. – Я тогда еще проходила обучение в академии. Но родители утверждают, что он покинул Пилтовер сразу после отставки. Больше его никто не видел. Вай резко подняла голову. – Ты уверена, что он просто уехал? Кейтлин на мгновение замерла, слегка наклонив голову. – Что ты имеешь в виду? – Я думаю, твой Маркус еще большая гнида, чем кажется, – она протянула ежедневник обратно Кейтлин, и указала пальцем на записку. – Судя по всему, что ты рассказала, он был замешан в этом деле с водопроводом. Прошлый шериф подобрался слишком близко к разгадке, и Маркус... – Вай сделала паузу, – благодаря связям просто устранил его, заняв его место. Кейтлин нахмурилась, и медленно подняла взгляд на Вай. – Но зачем тогда кому-то спустя пять лет вновь давать огласку этому делу? Как это вяжется со всем произошедшим? Вай резко щелкнула пальцами, поднимаясь с пола одним плавным движением. – Вот это я и хотела тебе показать. Она широким шагом пересекла комнату, откинула стопку старых журналов со стола и выхватила из-под них аккуратно сложенный лист - то самое письмо от Силко. Развернувшись к Кейтлин, Вай потрясла бумагой в воздухе. – Силко оставил мне это сразу после той ночи, но отец отдал только несколько дней назад, – ее пальцы развернули письмо, и протянули его Кейтлин. – Он пишет о каком-то многолетнем партнерстве, доверии и предательстве... Кейтлин приняла письмо, пробегая взглядом по строчкам. Ее лицо постепенно становилось все более сосредоточенным, а брови с каждой секундой все сильнее сдвигались к переносице. Она так погрузилась в чтение, что Вай даже насторожилась. – Ты чего? – спросила Вай, наклоняясь, чтобы поймать ее взгляд. Кейтлин опустила письмо с таким видом, будто перед ней внезапно сложилась вся картина. Ее левая рука резко рванулась назад, доставая из заднего кармана брюк ту самую записку - якобы от Вай. Без лишних слов она разложила все три документа на полу: записку из штаба, письмо Силко и подброшенное послание. Одним резким жестом Кейтлин подозвала Вай ближе. – Ты видишь это? – Кейтлин ткнула пальцем в каждый документ по очереди. – Почерк. Он одинаковый. Вай схватила письмо Силко и придвинула его ближе к другим. – Ну конечно... – прошептала она. – Силко. Все три письма оставил он. Кейтлин бережно взяла письмо Силко, ее пальцы скользнули по бумаге, останавливаясь на ключевых строчках. – «Оказывается, даже многолетнее партнерство и, осмелюсь сказать, определенная степень доверия - не гарантия от предательства», – тихо процитировала она. – Здесь он явно пишет о Маркусе. Они сотрудничали годами. Именно поэтому столько сомнительных дел под руководством Маркуса были закрыты без объяснений. Ее палец опустился ниже по тексту, выделяя следующую важную часть. – «Надеюсь, жажда мести не затмит твой разум окончательно. Но если уж тебе суждено идти этим путем - ищи не меня. Взгляни чуть выше», – Кейтлин подняла глаза на Вай, и кивнула в сторону маленького запыленного окна под потолком. – Выше Зауна только Пилтовер, Вай. Вай прикусила нижнюю губу, ее взгляд застыл на записке с номером. – Ты говоришь, этого дела нет в архивах... – приглушенно произнесла она, – Но когда Силко описывал содержимое бункера в твоем доме, он упоминал какие-то компрометирующие документы. – она резко подняла глаза. – Это дело может до сих пор лежать в том сейфе? Кейтлин замерла, ее пальцы непроизвольно сжали край письма. – Я... не знаю. Мне никогда не показывали, что внутри. Но исключать этого нельзя. В голове Вай, кажется, наконец сложился пазл. Она в спешке взяла первый попавшийся документ, перевернула его обратной стороной к себе и, схватив валявшуюся на полу ручку, начала набрасывать схему. – Получается... – ее рука быстро выводила кривые фигурки, – Силко и Маркус были партнерами хрен знает сколько лет, – она нарисовала два связанных круга. – В какой-то момент мелкие аферы перестали их устраивать, и они решили играть по-крупному, но чужими руками. Четыре схематичных человечка появились на бумаге. – В нужный момент появляемся мы - те, кому есть что терять и за кого бороться. Силко нас обрабатывает, параллельно сообщая Маркусу, что все под контролем. Кейтлин неожиданно перебила, продолжая мысль. – А Маркус в это время специально передает мне дела об ограблениях. Рассчитывая, что я, как неопытный сотрудник, увязну в расследовании мелких преступлений и не замечу, что происходит прямо у меня под носом, – ее губы искривились в горькой усмешке. – И у него получилось. Вай дорисовала на схему еще одну фигурку - Кейтлин. – Но они не учли одного, что мы с тобой…– начала Вай. – А еще они, кажется, не учли, что у них были разные цели на этот налет, – добавила Кейтлин, не дав договорить Вай. Вай с силой провела ручкой по бумаге, изображая кривой домик - особняк Кейтлин. Линии получились неровными, будто дрожащими, отражая напряжение, читавшееся в ее голосе. – Силко был уверен, что мы успешно завершим ограбление, после чего он отдаст Маркусу его долю. Но у Маркуса был другой план. Ему нужна была не доля, не деньги... а суматоха, во время которой можно было бы незаметно забрать компрометирующие документы. Кейтлин тяжело выдохнула, ее веки на мгновение сомкнулись, будто она вновь переживала те события. – Его план строился на том, что наш отряд войдет в бункер как раз тогда, когда Клаггор вскроет сейф. Миротворцы из его команды должны были устранить вас, а когда начал бы поступать газ... –  ее голос дрогнул, – под предлогом «опасности» они бы вывели всех, и один из них спокойно забрал бы нужные Маркусу документы. Вай резко перечеркнула нарисованный дом, линия прошла через весь лист, оставив после себя рваный след. Ручка с глухим стуком упала на пол, покатилась и замерла у стены. – Но ты убила миротворца, который должен был забрать бумаги, – прошептала Вай, не отрывая глаз от зловещего креста на схеме. – В одну секунду разрушив планы и Маркуса, и Силко. Кейтлин провела руками по волосам, сбивая аккуратную прическу. Ее пальцы дрожали, когда она наконец заговорила. – Поэтому он и уволил меня. Не потому, что верил в мой сговор с вами... а потому что я, сама того не зная, перешла ему дорогу. В комнате повисла тяжелая тишина. Дождь за окном вдруг стих, будто и природа затаила дыхание перед этим откровением. На полу между ними лежала искалеченная схема - немой свидетель того, как хрупки могут быть даже самые продуманные планы, когда в них вмешивается человеческий фактор. Вай подняла глаза к потолку, ее зубы впились в нижнюю губу до боли, оставляя на тонкой коже белесый след. – Неужели все это из-за гребаных бумажек... – ее шепот был настолько тихим, что больше походил на выдох. Неожиданно теплая ладонь Кейтлин легла на ее плечо, слегка сжимая напряженные мышцы пальцами. – Не из-за бумажек. Ради власти. – глухо сказала Кейтлин. – Если бы вы случайно прихватили это дело, какова была бы вероятность, что не стали бы шантажировать его? Вай прикрыла глаза, сильнее сжимая губы. Ком в горле мешал дышать. – Если бы я знала, что на кону жизни Клаггора и Майло... отдала бы ему это гребаное дело без раздумий. Пальцы Кейтлин чуть сильнее впились в ее плечо. – Не все такие, как ты, Вай...Люди привыкли считать, что в преступном мире нет места ни дружбе, ни любви. Вай медленно повернула голову, их лица оказались так близко, что она могла разглядеть каждую ресницу, каждую едва заметную морщинку у глаз Кейтлин. – А ты? – голос Вай дрогнул. – Ты все еще хочешь завершить этот цикл со мной, зная, что я... что я дала бы этому уроду жить дальше, если бы у меня была такая возможность? Кейтлин пристально посмотрела в глаза Вай. – Я поступила бы так же, – ее шепот был едва слышен. – Ради тебя. Время будто остановилось. Они замерли, не моргая, не дыша, связанные невидимой нитью, которая тянулась между ними все эти долгие недели разлуки. Вай не слышала стук собственного сердца, не ощущала движения воздуха в легких - только тепло ладони Кейтлин на своем плече и нестерпимое, животное желание прикоснуться к ней. Ее тело двинулось вперед само, без разрешения разума, без мыслей о последствиях. Губы нашли губы Кейтлин так отчаянно, будто пытаясь за один поцелуй передать все, что не смогли выразить словами. Кейтлин дрогнула, ее тело на мгновение застыло, но не отстранилось. Наоборот, она ответила, будто не в силах сопротивляться. Вай почувствовала, как дрожат ее собственные руки, когда они поднялись, и коснулись горячей, чуть влажной от напряжения шеи Кейтлин. Пальцы впились в мягкие волосы у затылка, притягивая ближе, еще ближе, будто пытаясь стереть все расстояния, все преграды между ними. Этот поцелуй был не таким, как раньше - в нем не было той легкости, того безрассудного счастья. Теперь в каждом движении читалась боль, от невысказанных слов, от предательств, от потерь. Губы Кейтлин отвечали ей с той же страстью, но и с той же горечью - они обе знали, что за этим моментом снова будут стоять сложные решения, опасность, недоговоренности. Но сейчас... Сейчас Вай позволяла себе забыть. Позволяла раствориться в этом касании, в этом единственном человеке, который мог заполнить пустоту внутри хотя бы на мгновение. Кейтлин неожиданно разорвала поцелуй, отрывая руки от плеч Вай будто от огня. Она отвернулась, уставившись в дальний угол комнаты, где танцевали тени от капель дождя на окне. – Вай, нет, – сдавленно произнесла она. – Мы не... мы не должны. Прости, я думаю, нам лучше сосредоточиться на главном. Вай стиснула зубы до боли, ощущая, как что-то внутри нее невыносимо сжалось - то самое отвратительное чувство, когда твои эмоции натыкаются на ледяную стену, а душа цепенеет от осознания своей ненужности. Невзаимность. Она прожигала изнутри, как кислота, оставляя после себя лишь едкий стыд и горькое послевкусие собственной глупости. Куда она вообще полезла? В какой момент ее разум решил, что после всех предательств, лжи и крови между ними еще осталось места чему-то большему? Когда она успела убедить себя, что одна ночь, один несостоявшийся разговор и несколько случайных встреч могут перевесить всю ту боль, что она причинила? Каждой клеткой своего тела Вай ощущала, что где-то глубоко, под слоями обиды и недоверия, внутри Кейтлин все еще тлели те самые чувства. Но раны, оставленные Вай, были слишком глубоки, они зияли между ними, как пропасть, через которую не возвести мост одним необдуманным поступком. Этот поцелуй был как попытка заклеить ножевые раны пластырем - бесполезная, наивная, почти оскорбительная в своей неадекватности. Вай чувствовала, как ее собственные губы еще горят от прикосновения Кейтлин, но теперь это жжение смешалось со стыдом. Она совершила ошибку, снова позволила эмоциям взять верх, снова полезла туда, куда ее больше не звали. И самое страшное - часть ее все еще надеялась. Та самая глупая, наивная часть, что продолжала верить, будто между ними еще возможно что-то, кроме этой временной сделки. – Нет, это ты меня прости... – Вай выдохнула, намеренно избегая встречного взгляда. – За все. И за этот поцелуй тоже. – не дожидаясь ответа, она наклонилась, и быстро начала собирать разбросанные бумаги. – Ты права, нам действительно нужно думать о том, что делать дальше. Кейтлин все еще смотрела в стену, будто загипнотизированная чем-то в пустом углу. – У тебя есть идеи? – ее голос прозвучал отстраненно, словно она говорила сквозь сон. Вай с глухим стуком швырнула собранные бумаги на пол, не в силах сдержать порыв раздражения на себя, на ситуацию, на весь этот проклятый вечер. – Да, – она резко подняла голову. – Но вдвоем мы не справимся. Кейтлин наконец перевела на нее вопросительный взгляд, в глубине которого все еще читалось что-то теплое, что не смогли убить даже ее собственные слова. Вай перехватила этот взгляд, ее губы искривились в чем-то отдаленно похожем на улыбку. – Кажется, пришло время для второго знакомства...