Бумажный дом

– Кажется, даже жители нашей коммуны не против присоединиться к плану, – заметил Экко, шагая рядом с Джинкс по узкому переулку, где стены домов почти смыкались над головой, оставляя лишь полоску звездного неба. Джинкс тяжело вздохнула, натягивая капюшон на голову, будто пытаясь отгородиться не столько от внешнего мира, сколько от собственных мыслей. –Не уверена, что готова впутывать в это людей, которые стали семьей для тебя, – пробормотала она, избегая его взгляда. Экко ускорил шаг, поравнявшись с ней. – Ты все-таки не доверяешь Вай? – тихо спросил он. Джинкс засунула руки в карманы, сжимая кулаки. Пауза затянулась, прежде чем она наконец ответила, подбирая слова с нехарактерной для нее осторожностью. – Не знаю. С одной стороны… это все еще она. Та, что защищала меня все детство. Та, кому я доверяла больше, чем себе самой. Но все, что случилось за эти месяцы… – она резко оборвала себя. Экко сделал шаг вперед, преградив ей путь, и остановился так близко, что Джинкс пришлось поднять на него взгляд. – Я всегда считал, что людям нужно давать второй шанс. Особенно тем, кто дорог. И я уверен, что Вай сделает все, чтобы с этого дела все вышли живыми. Мы уже достаточно настрадались, чтобы снова подставлять друг друга под удар. Джинкс хмыкнула, но в ее голосе не было прежней едкой насмешки. – А Кейтлин? Ты уверен, что она действительно села в одну лодку с нами, послав все свои аристократические принципы к черту? Экко пожал плечами, отступая и снова давая ей дорогу. Они продолжили идти, и только теперь он ответил, глядя куда-то вдаль. – Знаешь, один мой знакомый любил говорить: враги сегодня - союзники завтра, и наоборот. Все решает момент. Но нет вечных врагов и вечных друзей, есть вечные интересы. А я думаю, что вечным интересом Кейтлин навсегда останется Вай. Как бы мы к ней ни относились… она любит твою сестру. Настолько, что прямо сейчас отказывается от всей своей прежней жизни ради нее. Джинкс запрокинула голову, уставившись в звезды. – Может, ты и прав. Как всегда. Экко мягко толкнул ее плечом, и в его голосе снова появилась легкость. – Вы тогда так и не поговорили? Джинкс мотнула головой, не глядя на него. – Как-то не успели. – Так… может, еще не поздно? Она провела пальцами по ржавым трубам, тянувшимся вдоль стены, не сбавляя шага. – Может, и не поздно. Но я хочу сделать это, когда все закончится. Если тогда я все еще буду чувствовать, что Вай достойна этого разговора… Экко, почувствовав, как напряжение в голосе Джинкс нарастает, поспешил перевести разговор в другое русло. – Ты хоть раз приходила на ее бои? Джинкс уставилась себе под ноги, скользя взглядом по треснутому асфальту. – Нет, – ответила она, – Как бы я ни злилась на нее... видеть, как сестре день за днем разбивают лицо - это уже слишком. Экко кивнул, понимающе сжав губы. – Тогда остается только надеяться, что мы идем в правильном направлении. Потому что чертежник карт из Вай никакой. Джинкс слабо улыбнулась, и впервые за весь вечер из ее груди вырвалось что-то, отдаленно напоминающее смех. – За все чертежи всегда отвечали я и Майло, – пояснила она, и в ее голосе на мгновение прозвучала тень былой теплоты. – Клаггор и Вай занимались физической подготовкой. Да и вообще, у нее с детства руки из… не для рисования в общем. Экко тихо рассмеялся, его темные глаза блеснули в полумраке переулка. – Все-таки вы идеально дополняли друг друга. Джинкс не ответила, но ее молчание говорило больше любых слов. В этот момент из-за поворота донеслись приглушенные крики и звон разбитого стекла. Джинкс подняла голову, ее взгляд встретился с взглядом Экко. – Кажется, пришли, – констатировала она. Экко, казалось, еще колебался, но громогласный возглас: «А где та с красной челкой!? Я только на нее ставить буду!» - развеял последние сомнения. Они переглянулись и одновременно кивнули. По мере их продвижения улицу начал заливать неоновый красный свет, а на стенах все чаще стали попадаться знакомые объявления о розыске Вай, украшенные грубыми стрелками, указывающими направление к бару. Воздух с каждой минутой становился гуще, пропитываясь едкой смесью дешевого пива, пота и чего-то неописуемо отвратительного, будто все посетители этого места одновременно решили оставить следы своего пребывания в одном углу. Джинкс машинально опустила руку, ее пальцы сомкнулись на рукояти пистолета, прикрепленного к ноге. Медленно приблизившись к входу в бар, они столкнулись с массивной фигурой Джеффа, докуривавшего смятую сигарету, чей хмурый взгляд скользнул по ним с явным неодобрением. Одним резким щелчком он швырнул бычок в сторону. – Детей не пускаем, – сказал он грубым от многолетнего курения и крепкого алкоголя голосом. Джинкс закатила глаза с таким выражением, будто этот ответ был предсказуем до тошноты. – А ребенка, который может пустить пулю тебе в колено, пропустишь? Экко слегка коснулся ее локтя, предупреждая не разжигать конфликт раньше времени. Джефф хрипло рассмеялся, и его живот затрясся под грязной майкой. – Дерзкая, люблю таких. Бабки-то есть? Джинкс молча кивнула на ближайшее объявление, где ее изображение красовалось рядом с лицом Вай. – Для меня вход бесплатный, – небрежно бросила она, – Как ближайшему родственнику чемпиона. Джефф прищурился, вглядываясь в постер, а затем вновь перевел взгляд на Джинкс. – Еп! Так это про тебя нам Вай все уши прожужжала! – его огромная ладонь, покрытая шрамами, опустилась на плечо Джинкс и потянула ее к входу. – Залетай, и на баре скажи, что ты сеструха - там тебе нальют. Джинкс уже сделала шаг вперед, но резко обернулась, услышав шум за спиной. Джефф выставил руку перед Экко, преграждая ему путь. – Пусти, он со мной. Джефф пристально осмотрел Экко с ног до головы, его лицо искривилось в скептической гримасе. – Че-то не смахивает на вашего брата. Джинкс резко схватила Экко за руку и потянула за собой. – У нас многонациональная семья, придурок, – бросила она через плечо, и шагнула в полумрак бара, не оглядываясь, чувствуя, как Экко послушно следует за ней, а за спиной Джефф что-то недовольно бурчит, но уже не пытается их остановить. Бар моментально окутал Джинкс и Экко густым смрадом, где табачный дым десятков сортов сигарет смешивался между собой, образуя удушливую смесь, от которой першило в горле. Грохочущая музыка - какой-то предельно тяжелый рок, который даже Джинкс в свои самые мрачные периоды сочла бы чрезмерным - заполнял пространство, буквально сотрясая стены и заставляя стекла в рамах дребезжать в такт басовым партиям. Зал представлял собой хаотичное зрелище: подвыпившие завсегдатаи, многие из которых уже успели основательно набраться, занимали лучшие места у ринга, громко споря и делая ставки. В одном углу, едва освещенном мигающими неоновыми лампами, полуголая танцовщица с безразличным лицом выполняла механические движения на шесте. В противоположном конце зала уже завязалась потасовка - двое здоровых мужчин с перекошенными от ярости лицами молотили друг друга, а вокруг них образовался кричащий круг зрителей. А в третьем углу тощий паренек с мутными глазами, сидя прямо на липком от пролитых напитков полу, орал какие-то бессвязные песни, совершенно не совпадающие с тем, что гремело из колонок. Джинкс наконец сбросила капюшон, ее нос сморщился от отвращения, когда она окинула взглядом это безумие. Экко, стоявший рядом, тяжело выдохнул и наклонился к ее уху, чтобы перекрыть грохот музыки. – Ну и... как мы собираемся заставить всю эту публику слушать наши пламенные речи? Джинкс даже не удостоила вопрос долгим размышлением. Без тени сомнения она ускорила шаг, пробираясь сквозь толпу к пока еще пустующему рингу. – Принудительно. Ловко расталкивая поддатых посетителей, которые ворчали, но нехотя расступались перед ее решительным напором, Джинкс в один момент оказалась у канатов. Одним резким движением она запрыгнула на ринг, перегнувшись через веревки. Ее появление на ринге заставило ближайших зрителей повернуть головы, но, увидев вместо ожидаемых бойцов хрупкую девушку, толпа отреагировала смесью недоумения и раздражения. Раздались смешки, кто-то свистнул, а кто-то уже начал недовольно гудеть. Один из более трезвых зрителей сделал шаг вперед. – Ты че туда залезла? Не видишь, мы бой смотреть пришли! Джинкс почувствовала, как пальцы ее правой руки сами собой потянулись к пистолету у бедра, но она вовремя остановила себя - запугивание могло сработать, но не сейчас. Вместо этого она резко вытянула руку, ткнув указательным пальцем в направлении того, кто попытался вступить с ней в диалог. – Заткнись и слушай, иначе ваш чемпион сольет все следующие бои, и останетесь вы с шелухой от семечек в карманах. Джинкс почувствовала, как напряжение в зале нарастает, но теперь уже не из-за агрессии, а от внезапно возникшего любопытства. Она сделала глубокий вдох, ощущая, как слова, которые она никогда не планировала произносить вслух, поднимаются из самой глубины ее души, обжигая горло. – Возможно, вы знаете меня... а может, и нет, – ее голос звучал хрипло, но громко. – Как ту самую воровку, которую разыскивают патрули по всему Зауну. – Свободу героям! – донесся выкрик из толпы. Джинкс нахмурилась, мельком пытаясь разглядеть кричавшего, но сразу же махнула на это рукой. – Но мало кто знает меня как ту, кто в одну ночь потеряла самых близких людей, – продолжила она, и в ее словах вдруг появилась такая боль, что даже самые пьяные зрители перестали перешептываться. – Я думала, что таких, как я - единицы. Оказалось, нас целый город. Она обвела взглядом зал, видя в этих грубых лицах то же горе, что носила в себе все эти недели. – Сколько из вас потеряли родных из-за этой прогнившей системы? Сколько жизней она разрушила, пока мы молчали? Я... я все это время думала, что виновата только я. Что если бы не мои решения, они бы... – ее голос сорвался, но она продолжила, – Но теперь я вижу, кто на самом деле стоит за всем этим. Те, кто травит нас грязной водой, будто мы скоты. Те, кто закрывает дела, подбрасывая виновных, как мясо на убой. Те, кто бесконечно стравливает города, выставляя нас отбросами общества. В дальнем углу кто-то громко хлопнул кулаком по столу. Джинкс продолжила, повышая голос. – Я всегда верила, что можно бороться по-своему - воровать у богатых, помогать бедным. Но зло порождает еще большее зло. И если этот круг не разорвать, рано или поздно все мы окажемся под одним сапогом, который уже годами давит нам глотки! Тишина в зале стала абсолютной. Даже музыку кто-то приглушил. – В ту ночь шериф отдал приказ стрелять на поражение. Не колеблясь. Не думая, что дома их ждал больной отец... И это может произойти с каждым. Уже происходит. Просто наши голоса слишком тихие, чтобы их услышали за стенами Зауна. Она выпрямилась во весь рост, и в ее глазах вспыхнул тот самый огонь, который когда-то заставлял друзей следовать за ней куда угодно. – Поэтому сейчас... сейчас мы нуждаемся в вас. Потому что если не действовать - мы все задохнемся в этом болоте. А закон... – ее губы дрогнули в подобии улыбки, – закон - это мы. Люди. И пора это доказать. Экко неожиданно шагнул вперед, присоединяясь к Джинкс. Его обычно спокойный голос теперь звучал с непривычной силой, преодолевая гул толпы. – Всю жизнь я старался жить по правилам - никому не вредил, строил коммуну, помогал тем, кому повезло меньше, – его пальцы непроизвольно сжались. – Но даже до нас, пытающихся просто выжить, добралась эта гниль, сочащаяся из тех отполированных кабинетов. Он обвел взглядом зал. – Я видел, как умирали ни в чем не повинные люди - дети, не успевшие даже понять, за что их наказывает жизнь. А потом появились они... – голос Экко дрогнул, – Эта четверка. Я думал - никогда не стану таким же. Но постепенно понял, что Джинкс, Вай, Клаггор и Майло стали «такими» не потому что хотели. Жизнь не оставила им другого пути. В зале кто-то резко вдохнул. Экко продолжил, повышая голос. – И знаете что? Я захотел стать похожим на них. Таким же бесстрашным. Таким же преданным. Таким же сильным. За всю жизнь я не встречал людей, способных так яростно защищать свою семью, – он перевел взгляд на Джинкс. – Поэтому я доверился им. И сейчас прошу того же от вас. Соберем наши силы в один кулак. Выйдем из тени. И сделаем так, чтобы смерть Клаггора и Майло стала не еще одним забытым делом, а искрой, от которой вспыхнет пламя перемен. Ни один из слушателей не проронил ни слова. Экко, уже начавший терять надежду, положил руку на плечо Джинкс, готовясь отступить. Но вдруг из толпы вышел мужчина лет пятидесяти. Его руки дрожали, когда он начал говорить тихим, надломленным голосом. – Десять лет назад у меня пропала дочь... Они даже искать не стали - сказали, наверное, в зауновский притон подалась, – он сглотнул ком в горле. – А ей... ей всего четырнадцать было. Его слова словно прорвали плотину. Где-то в зале грохнула пивная кружка о стол. – Я полжизни отсидел за убийство, которого не совершал! – добавил хриплый голос, – В тот день вагоны разгружал - двадцать свидетелей! Но кому это было нужно? Как лавина, покатились другие истории - крики боли о несправедливости, годами копившиеся за этими стенами. Каждый вставал или просто выкрикивал свою боль из-за стола. Истории о пропавших без вести, о сфабрикованных делах, о детях, оставшихся без родителей из-за «ошибок» системы. Джинкс стиснула челюсти так сильно, что в висках застучало. Она слушала этот хор страданий, осознавая страшную правду - все эти люди, как и ее сестра, нашли единственное спасение в алкоголе и драках. Потому что когда мир отворачивается, остается только заглушать боль любыми доступными способами. Когда последние голоса, повествующие о пережитых несправедливостях, начали затихать, из-за стойки бара раздался низкий бас, перекрывающий остаточный гул. – И что конкретно вы предлагаете? Хак, оторвавшийся от разливания пива, пристально изучал Джинкс и Экко своим тяжелым взглядом, но, несмотря на их бесцеремонное вторжение, даже не пытался их выставить. Казалось, в его налитых кровью глазах читалось то же скрытое ожидание перемен, что и у остальных. Джинкс сделала шаг ближе к краю ринга, наклоняясь к толпе. – У нас есть план. Но вчетвером мы не справимся - поэтому мы здесь сегодня. Через несколько дней мы просим всех собраться у здания управления. – она подняла руку, предвидя возможные вопросы. – Без оружия. Без перестрелок. Просто приходите и скажите все, что сказали здесь. – Единственное условие - красные костюмы и маски, или хотя бы закрытые лица. Чтобы никто из тех, кто осмелится прийти не пострадал, – добавил Экко с подчеркнутой осторожностью в голосе. Джинкс подтвердила кивком. – Вам не нужно драться - это наша задача. Важно только ваше присутствие. Без этого план не сработает. – А вы? Что собираетесь делать именно вы? – донесся встревоженный вопрос из глубины зала. Экко ответил первым. – Мы уберем с пути того, чьи руки годами душат Заун. Но сделаем это так, чтобы наши имена никогда не попали в списки разыскиваемых убийц. Джинкс глубоко выдохнула, завершая речь с неожиданной для нее самой убедительностью. – Ровно через неделю, в три часа дня, у здания управления. Мы гарантируем безопасность всем, кто придет, – она обвела взглядом зал, останавливаясь на отдельных лицах. – И клянусь - ваши истории наконец услышат. Последние слова повисли в воздухе, наполненном слабой, но ощутимой надеждой. Даже самые скептически настроенные посетители переглядывались, в их глазах читался немой вопрос: «А что, если действительно попробовать?». Джинкс спрыгнула с ринга, краем уха улавливая оживленные переговоры, разливающиеся по залу, казалось, все присутствующие мгновенно протрезвели, забыв о первоначальной цели своего визита. Она направилась к стойке бара, где Хак вытирал пивную кружку потрепанным полотенцем. – Спасибо, что дал договорить, – бросила она, опираясь локтями о липкую столешницу. Хак протянул ей бутылку ледяного пива, одновременно кивнув в сторону входа. – Если б не дал - головы бы лишился. Джинкс обернулась и увидела у дверей Вай и Кейтлин. В глазах сестры читалась такая гордость, которую Джинкс в последний раз видела много лет назад, когда показала Вай свое первое по-настоящему работающее изобретение. Уголки ее губ непроизвольно дрогнули в улыбке, но она тут же отвернулась, переводя взгляд на подошедшего Экко. – Отлично сработано, – сказала Джинкс, протягивая ему запотевшую бутылку. Теплая ладонь легла на ее плечо. – Горжусь вами, – произнес знакомый голос. Развернувшись на барном стуле, Джинкс увидела, как Экко по-дружески отбивает кулачок с Вай, а затем, к ее удивлению, делает тот же жест в сторону Кейтлин. Джинкс лишь коротко кивнула ей, сразу переходя к делу. – У вас там как? Все достали? – Почти готово. Костюмы на месте, оружие я забрала из дома, – ответила Кейтлин, с характерной для нее четкостью. – И появилась одна идея - она создаст больше шума у управления. Экко поднял бровь, его интерес явно возрос. – Поделишься? Кейтлин жестом указала на выход. – Лучше покажу. Джинкс и Экко почти синхронно сделали шаг от стойки, но тут же остановились, обернувшись к Вай. – А ты не с нами? Вай опустилась на барный стул, развалившись на нем с привычной небрежностью. – Я уже в курсе этой идеи. Троица молча кивнула и направилась к выходу, а Вай пристально уставилась на Хака, который вел себя как-то странно - его пальцы нервно постукивали по стойке, а взгляд блуждал где-то в стороне. – Что? – резко спросила Вай, прищурившись. Хак усмехнулся, наливая очередную порцию пива в мутный бокал. – Ничего. Просто кое-кто пропустил уже три боя подряд. Вай тяжело вздохнула. – Хак... слушай, прости, я думаю... Бармен резко перебил ее, вновь выпуская короткий, хриплый смешок, больше похожий на кашель. – Да все я понимаю, боец. Кажется, ты собралась мир спасать, – он бросил многозначительный взгляд в сторону выхода, – да еще и с дамочкой своей все решила. Уголки губ Вай непроизвольно дрогнули в улыбке, которую она тут же попыталась скрыть. – Ничего я не решила... Хак с грохотом поставил перед ней бокал, чуть проливая пиво на стойку. – В любом случае, мы тебя больше не держим. Только прибери за собой в подсобке - все кровищей залила, ей-богу. Вай хмыкнула, уже поднося бокал к губам, когда ощутила легкое движение справа. На соседний стул грациозно опустилась та самая рыжеволосая текильщица, что из раза в раз пыталась завязать с ней разговор - Вай до сих пор не удосужилась запомнить ее имя. Девушка фамильярно протянула руку, убирая прядь волос с лица Вай. – Давно тебя не видела, даже успела соскучиться... – игриво сказала она. Вай повернула голову, окинув девушку безразличным взглядом. – Давай без этого. Рыжая по-детски надула губы, но не отступила, напротив, придвинулась еще ближе. – А что ты делаешь на следующей неделе? Вай уже открывала рот, чтобы ответить что-то резкое, когда за ее спиной раздался знакомый голос. – На следующей неделе она очень занята. Планирует совершить переворот. Вай медленно обернулась и увидела Кейтлин, стоявшую вплотную за ее спиной, скрестившую руки на груди, и буквально прожигающую рыжую девушку взглядом. – А потом нас всех либо расстреляют, либо отправят в «Тихий омут» на пожизненное, – продолжила Кейтлин с мрачной убедительностью. – Хочешь присоединиться? Вай перевела взгляд на текильщицу. В ее глазах мелькнула то ли настоящая тревога от слов Кейтлин, то ли просто неспособность выдержать этот ледяной взгляд. Девушка поспешно отодвинулась, нервно перебирая пальцами край юбки. – Я, наверное, пойду... – тихо сказала она, и буквально слетела с барного стула, растворяясь в полумраке зала. Кейтлин встала рядом с Вай, намеренно избегая прямого взгляда. Вай почувствовала, как по щекам разливается тепло. – Мне показалось, или ты ревнуешь? Кейтлин резко повернула голову. – Мне показалось, или вместо того, чтобы заняться делом, ты предпочитаешь флиртовать с сомнительными девицами у бара? – саркастично переспросила она. Вай, не скрывая улыбки, перевела взгляд на Хака, который с явным удовольствием наблюдал за этой сценой. – Тебе показалось. – Тебе тоже, – парировала Кейтлин. – Допивай и жду тебя на улице, нам нужно еще кое-что обсудить, – добавила она уже более деловым тоном. Ее уход был стремительным и четким, как и все, что делала Кейтлин. Хак громко крякнул, натирая очередной бокал. – Ничего не решили, говоришь? А по-моему, она бы придушила рыжулю на месте, если бы та вовремя не смылась. Вай молча достала из кармана несколько монет и со звоном положила их на стойку. – За пиво. Еще увидимся. Хак ответил молчаливым кивком, а Вай уже поднялась со стула, вспоминая, столько раз она уходила отсюда, шатаясь от выпивки или прихрамывая от свежих ран, но сегодня все было иначе. Всего несколько шагов до двери, а за ней - Кейтлин. Мысли путались, настойчиво возвращаясь к только что произошедшему: этот взгляд, это напряжение в голосе... Была ли это ревность или просто раздражение от несерьезного поведения перед важным делом? Вай знала свою склонность находить смысл там, где его не было, особенно когда дело касалось Кейтлин. Полпути пройдено. Они так близки к цели, что одна неосторожная фраза, один лишний вопрос могли разрушить хрупкое равновесие, установившееся между ними после всех этих недель молчания и недомолвок. Вай в последний раз обвела взглядом помещение: пропахший пивом и потом воздух, потертые стулья с выщербленными ножками, тусклый свет, отбрасывающий причудливые тени на стены. Это место стало убежищем в самые темные дни, когда единственным способом забыться были драки и алкоголь. Теперь же оно казалось чужим, будто принадлежало другой жизни, или другой Вай. Она сделала шаг вперед, ощущая хруст разбитого стекла под ботинком. Еще шаг. Прохладный ветер с улицы коснулся лица, словно обещая что-то новое, что-то важное. А в метре от входа стояла Кейтлин, которая уже ждала ее. Как всегда ждала.