ТВОЙ КОТИК

Съёмочная площадка дорамы «Неукротимый. Повелитель Чэньцин», Хэндянь.

Продолжение…

      Пока Сяо Чжань снимался в павильоне с Сюань Лу, старательно изображая восставшего из полумёртвого состояния Вэй Усяня, Ван Ибо подправляли грим и закрепляли за спиной обёрнутый в белый шёлк гуцинь[1].       Собственно говоря, никаким гуцинем это не было — обычная деревянная чурка, призванная заменить реальный инструмент в кадре. В ткани-то всё равно не видно, что именно там замотано. Но штуковина была тяжёлая, и Ван Ибо потребовалось время, чтобы приноровиться таскать её за плечами и при этом двигаться с благородной грацией, как и приличествует изысканному господину Ланю       Было трудно. Но Ибо, привыкший терпеть боль на тренировках, лишь покряхтел немного и продолжил чинно вышагивать по съёмочной площадке — словно павлин по зоосаду. Учился быть благородным.       Парило жутко.       Солнце, поднявшееся высоко над горизонтом, будто решило испепелить всё живое на этом конкретном участке планеты. Оно палило и жарило с такой яростью, что трава — зелёная и свежая ещё утром — буквально выцветала на глазах, превращаясь в жухлую щетину.       Ибо казалось, что он медленно запекается в духовке, находясь на солнцепёке в своих многослойных одеждах из синтетического шёлка, да ещё с этой громадной бандурой на спине. Но искусство, как говорится, требовало жертв, и в данный момент видимо требовало именно от него.       Он продолжал шагать размеренно и с достоинством. Широкими уверенными шагами меряя маленький дворик перед павильоном и стараясь держать спину идеально ровной словно жердь. При этом задирал острый подбородок так высоко, что пару раз чуть не грохнулся на ровном месте в своих чёртовых войлочных сапогах с вшитыми каблуками.       Да-да-да — каблуки! И что?              Ван Ибо был немного ниже гэгэ[2] и это стало настоящей проблемой для режиссёров дорамы. По сюжету Лань Ванцзи — высокий, статный и внушительный мужчина. Его силуэт должен доминировать, затмевать и возвышаться над более субтильным Вэй Усянем, который что в одной, что в другой жизни кажется немного более хрупким по сравнению с благородным господином Ланем. Но в реальности Сяо Чжань оказался ещё той шпалой: высокий, гибкий, стремительный и лёгкий, как всплеск смеха. Улыбчивый, искристый, словно забродившая «Улыбка императора» — он был живым Вэй Ином, но не совсем каноничным, если говорить о росте.       А вот Ибо…       Он оказался чуть ниже. И не особо шире.       Такой же тонкий и звонкий, как и его старший коллега. Что, безусловно, радовало фанатов, но заставляло костюмеров каждый раз хвататься за голову. Они исхитрялись корректировать причёски и подклеивать в обувь скрытые танкетки, чтобы Ван Ибо казался хотя бы на пару сантиметров выше. А ему потом попробуй походить на этих ходулях в летний зной, в историческом костюме из плотной ткани, под тяжеленым париком и с «гуцинем» за спиной…       Цапля в бронежилете, да и только!       — Эй, Ван Ибо! Ибо-о-о… — почти пропел знакомый голос и Ван Ибо подняв глаза вверх, привычно улыбнулся. В его жизни сейчас был только один человек, при виде которого он готов был улыбаться словно дурачок на деревенской ярмарке, и этот человек звал его прямо сейчас.       Взгляд скользнул по открытым раздвижным дверям и задержался на Сяо Чжане, который в этот момент выскочил из павильона, словно ошпаренный, размахивая руками и подзывая ассистента жестами[3]. Он был весь мокрый и взвинченный, а на красном костюме под мышками расплывались тёмные пятна пота. Когда менеджер наконец подошёл, задыхающийся и раскрасневшийся гэгэ резко выхватил у него из рук переносной мини-вентилятор и судорожно начал водить им перед лицом и шеей, надеясь таким образом как можно быстрее охладиться.       Ибо стоял и смотрел на эту картину, жарясь на солнце не меньше, но, казалось, вовсе не ощущал палящего зноя. Всё его внимание было сосредоточено на Чжань-гэ, стремительно пронёсшемся через дворик и юркнувшем под сень небольшой беседки у воды. Ван Ибо, важно выпрямившись, последовал за ним.       В этот момент помощник режиссёра зычно крикнул, перекрывая поднявшийся шум:       — Пятнадцатиминутный перерыв и следующая сцена!       На этих словах из съёмочного павильона вывалились техники и остальной персонал — такой же потный и измождённый, как и Сяо Чжань. Среди толпы Ван Ибо заметил Сюань Лу, которая держала в руках два вентилятора и что-то сурово выговаривала своему ассистенту.       «Ну и вредная же она баба… И как только гэгэ её терпит?» — подумал Ибо, отворачиваясь в сторону и делая вид, что не замечает напарницу по сериалу. Он всё ещё злился на Сюань Лу за утренний инцидент в гримёрке и совершенно не хотел снова выслушивать её ехидные замечания.              Взгляд рассеянно скользнул по поверхности небольшого канала с запрудой, украшенного изящным деревянным мостиком — специально для сцен в Облачных Глубинах. Толстые карпы суетились на дне, стараясь зарыться поглубже в ил. Похоже, рыбы страдали от жары не меньше людей.       Ван Ибо вздохнул и подумал, что сегодня он чересчур капризный и чувствительный — прямо как девушка, и с этим определённо нужно что-то делать.       Лучшим лекарством от хандры для него всегда было общество Сяо Чжаня, и именно этого ему сейчас не хватало. Он решительно обернулся, ища глазами гэгэ — готовый если не к откровенному разговору, то хотя бы к очередной провокации или новой эскападе.       Глаза забегали по толпе статистов, заполнивших крохотный портик в поисках вожделенной прохлады, но Сяо-лаоши среди них не оказалось. Ибо расстроился и нахмурился, чувствуя лёгкое головокружение и подступающую тошноту.       «Наверное, это от того, что я толком не поел утром…» — подумал он вскользь и прикрыл на секунду веки, стараясь выровнять дыхание и восстановить равновесие.       Правильные черты лица, умело подчеркнутые профессиональным гримом, заострились, делая его ещё больше похожим на сурового и решительного Лань Ванцзи. Стало чуть легче, но голова всё ещё кружилась, хотя короткая передышка позволила справиться с внезапной слабостью.              — Бо-ди, ты чего такой суровый и набыченный? Случилось чего? — вновь окликнул его Сяо Чжань, уже почти пришедший в себя и сидящий на ступенях каменной платформы, имитирующей парадный вход в павильон.       «И как это гэгэ успел так быстро переместиться?» — удивился Ибо, глядя на себя как бы со стороны. Вот он стоит и глупо пялится на старшего, хлопая ресницами и судорожно ловя ртом горячий воздух.       Тошнота усилилась, а на лице гэгэ промелькнула тень беспокойства.       «Какой же он красивый в этом наряде… какой… такой… Вэй Усянь!» — мелькнула короткая мысль, и сердце заныло. Он вдруг испугался, что сейчас упадёт. Но он не был бы собой — то есть Ван Ибо — если бы не справился с каким-то лёгким недомоганием, когда на него не мигая смотрел Сяо Чжань.       Сяо-лаоши всё ещё был в спальном костюме Вэй Усяня — сексуального призрака, восставшего из летаргического трёхдневного сна — и походил на своего разбитного героя просто идеально. Ибо подумал, что для следующей сцены ему стоило бы сменить одежды на запасной комплект: всё-таки будет не очень красиво, если Вэй Усянь проснётся потным и грязным.       «В кадре эти пятна от пота будут выглядеть неаккуратно», — отметил он про себя и уже собирался было открыть рот, чтобы высказаться, но передумал — залюбовался своим старшим товарищем. В эту минуту Сяо Чжань показался ему таким натуральным и таким… мм-мм… мужиком, что Ван Ибо неожиданно почувствовал, как его повело в сторону гэгэ — непреднамеренно, но уверенно.       Картина действительно была впечатляющая: вальяжно развалившийся Вэй Ин, сидящий на ступенях дворца главы клана Лань и лениво вертящий в руках флейту Чэньцин — такое зрелище просто так не забыть.       «Ну, просто вылитый Старейшина Илин»[4], — восхищённый вздох сорвался с губ почти незаметно, и, чтобы скрыть замешательство, Ибо постарался широко и как ни в чём не бывало улыбнуться старшему, подходя ближе.              По всей видимости Сяо Чжань сбежал из беседки, потому что туда набилась толпа народу, и теперь развалился на ступенях под огромным зонтом. Зонт держал бедняга ассистент менеджера, напоминающий в своих коротких белых шортах и широкополой панаме классического английского денди во время экспедиции в джунгли.       Тень от зонта закрывала верхнюю часть лица гэгэ, а губы и подбородок сверкали на солнце бисеринками пота. Это выглядело… странно. Даже немного сюрреалистично.       Ван Ибо показалось, что он смотрит на комикс, в котором нарисованный Вэй Усянь открывает рот и говорит чуть насмешливо:       — Ван-лаоши, ты точно уверен, что в оригинальном сюжете Лань Ванцзи не сломал себе шею, таская на спине эту штуку?       Ибо на это лишь пожал плечами, даже не пытаясь ответить. Он был слишком уставшим, чтобы спорить с гэгэ, но своей пассивностью вызвал только шквал новых шуточек:       — В сценарии молодой господин Лань несёт эту. это… короче несёт свой груз с достоинством. А ты… — Сяо Чжань-Вэй Усянь жестом обозначил всю фигуру Ван Ибо и добавил с прищуром, явно провоцируя младшего и вызывая его на шуточный бой или как минимум словесную перепалку, призванные поднять им обоим настроение и взбодрить перед предстоящей съёмкой: — …Ты похож на носильщика с вокзала.       — Сам ты носильщик, гэ! — лениво парировал Ибо, тяжело опускаясь на ступени рядом со старшим. «Гуцинь» при этом глухо стукнулся о цемент и шандарахнул его между лопаток так сильно, что вызвал тихий, болезненный всхлип.       — Бо-ди ты в порядке? — спросил его Сяо Чжань с нескрываемым беспокойством. Шутливый тон был мгновенно забыт, а глаза старшего выражали тревогу.       — Нормально, — глухо ответил Ван Ибо, наклоняя голову к гэгэ под зонт и практически роняя её к нему на плечо.       То, что остальное тело жарилось на солнце его вообще в данный момент не волновало.              Тяжёлая деревяшка — «гуцинь» — упёрлась в ступеньку и болезненно врезалась в спину, но Ван Ибо было уже всё равно.       Лицо Чжань-гэ оказалось пугающе близко, расплывчатое и подрагивающее, словно отражение в мутной воде. Его губы манили так сладко, обещая покой и счастье — как мираж в пустыне. Жаркое марево пульсировало в висках, отключая разум и элементарное чувство самосохранения.       Ибо явно был не в себе.       «Вот сейчас… Просто закрою глаза — и всё… Поцелую его. Я так жажду этих губ… губ гэгэ…» — вспыхнуло в сознании, пронзая мозг ярким всплеском и окончательно сбивая остатки самоконтроля. Ибо пошатнулся и начал заваливаться вперёд.       — Бо-ди, ты охренел?! — в голосе Сяо Чжаня звучало явное раздражение, которое тут же сменилось неподдельной тревогой, когда он разглядел, насколько бледен его напарник. — Чего ты ложишься на меня? Я тебе не кровать!.. — попытался было возмутиться он, но быстро осёкся и замер, растерянно вглядываясь в безвольное лицо младшего.       Несколько долгих секунд его взгляд скользил по заострившимся чертам, отмечая осунувшийся вид и болезненную складочку, тонкой ниточкой протянувшуюся между бровями. После чего осторожно приобняв друга за плечи, Сяо Чжань бережно коснулся его лба.       — Да ты… весь пылаешь! — выдохнул он испуганно и резко огляделся в поисках помощи, сбивчиво выкрикивая: — Чёрт… Воды! Срочно воду! Лань Чжаню плохо! То есть… Ибо! — голос срывался от отчаяния и Сяо Чжань чувствовал, как паника медленно охватывает его.       Он выкатился из-под зонта, скрючившись на корточках и ощутив, как тело Ван Ибо обмякло в его руках. Заботливо склонился над ним, аккуратно придерживая голову — его пальцы дрожали. Резким движением он вырвал бутылку из рук ассистента и жадно втянув воду в рот, не раздумывая распылил её фонтаном на лицо младшего, смачивая висок, шею и даже воротник ханьфу, который мгновенно потемнел от влаги и пыли.       — Ибо! — выдохнул он, уже почти шепотом, — приди в себя… — проговорил требовательно с истеричными нотками в тихом голосе. После чего приложил горлышко бутылки к его губам и аккуратно дал ему напиться.       Вокруг собралась толпа. Менеджер Ван Ибо поспешно принёс лёд и воду, чтобы помочь своему подопечному справиться с тепловым шоком. После чего Ибо, поддерживаемый с одной стороны Сяо Чжанем, а с другой — менеджером, отправился в гримёрку.       Съёмки было решено перенести на два часа позже — когда солнце уйдёт из зенита и жара немного спадёт.              Перед уходом с площадки Сяо Чжань краем уха уловил, как режиссёр распорядился занести в павильон, где должна была сниматься их совместная сцена, больше промышленных вентиляторов и несколько сумок-холодильников с водой.       «Всё-таки хороший у нас режиссёр. Внимательный», — подумал он, бережно усаживая Ван Ибо на диван и аккуратно подкладывая под спину подушку. Затем протянул ему свежую бутылку с холодной минералкой и, вежливо попросив персонал выйти, остался в гримёрке лишь с менеджером Ибо и самим пострадавшим.       — Бо-ди, ну как ты мог… — с упрёком начал Сяо Чжань, приглушая голос. — Совершенно не заботишься о себе и стоишь с этой дурацкой штуковиной под палящим солнцем…       Импровизированный гуцинь, снятый со спины Ван Ибо, сиротливо приткнулся в углу, прислонённый к стене. Белая псевдошёлковая ткань запылилась, покрывшись серыми пятнами.       — Костюмеры устроят выволочку… — пробормотал младший почти равнодушно, махнув менеджеру рукой, чтобы тот тоже оставил их с гэгэ наедине.       Сяо Чжань понимающе улыбнулся и мягко обнял Ибо за плечи.       — Приляг и отдохни, — тихо проговорил он, глядя на друга с такой отеческой заботой, что тот не выдержал и фыркнул, явно недовольный:       — Я не маленький! И ты мне не папочка…       — Не папочка… — эхом отозвался Сяо Чжань, улыбаясь краешком губ и ласково потрепал младшего по лицу, неожиданно задержав кончики пальцев на зардевшейся скуле чуть дольше положенного. Ван Ибо неосознанно потёрся щекой о подставленную ладонь, словно щеночек, ищущий ласки хозяина.       Гэгэ на это лишь насмешливо хмыкнул, но руку не убрал — позволил младшему вцепиться в неё и сжать своей.       — Но ты мой младший коллега и близкий друг… почти брат. Как я могу не заботиться о тебе? — проговорил он укоризненно.       — Не можешь, — тихо согласился Ибо. — Поэтому… окей, заботься гэ. Я благодарен. Правда. Очень. И прости мой дурной характер, — добавил он, более серьёзным тоном и притянул чжаневскую ладонь к груди.              Стоять, наклонившись, было неудобно, и Сяо Чжань аккуратно присел рядом, позволяя Ван Ибо прижаться к нему всем телом. Сидеть так близко к младшему, практически ощущая его дыхание, было по-настоящему приятно, и он произнёс мягко, с отеческими нотками в голосе:       — Бо-ди, не ёрничай и поспи немного… Я покараулю. Прослежу, чтобы никто не помешал тебе. Постою у двери и никого не пущу.       Он улыбнулся, успокаивая Ибо взглядом, и добавил чуть более строгим тоном:       — Спи, неугомонный. Спи.       — Гэ, не уходи! — воскликнул Ван Ибо, ещё крепче вцепившись в руку Сяо Чжаня. Он сжал её так сильно, словно боялся, что сейчас налетит ураган и унесёт их прочь, как Элли и Тотошку в Волшебную страну.       Если подумать, он бы не возражал против такого развития событий. Это было бы даже здорово — идти вместе с гэгэ по дороге из жёлтого кирпича, встречать странных существ, проходить испытания и всё время быть рядом. Прямо как их герои в «Неукротимом».       Жаль только, что он не настоящий Лань Чжань, а гэгэ — не Вэй Усянь.       Очень и очень жаль.       Ван Ибо тихо вздохнул и, не скрывая чувства в голосе, проговорил:       — Чжань-гэ, мне всегда становится лучше, когда ты со мной. Просто спой мне что-нибудь… и побудь здесь. Не бросай меня. Слышишь?..       Сяо Чжань улыбнулся и запел. Тихонько. Без слов — просто мелодию.       Ибо быстро сбросил сапоги, закинул ноги на спинку дивана и, не заботясь о парике, уложил голову на колени гэгэ, закрыв глаза. Его убаюкивал тихий, ласковый голос старшего, нежный словно лёгкий ветерок в летний день.       Неожиданно мелодия сменилась, и Сяо Чжань начал напевать «Remember Me» из «Тайны Коко»[5]. Сердце Ван Ибо дрогнуло, затрепетало — и тут же сорвалось в галоп. Ему было удивительно приятно слушать трогательное чжаневское пение, которое расслабляло и уносило куда-то в мир грёз и сказок. В эту минуту он действительно чувствовал себя по-настоящему счастливым. В мыслях искренне благодарил солнце, жару и даже тяжёлый гуцинь за эту крохотную возможность — просто побыть рядом с дорогим ему человеком.       В тишине. В безопасности.       Сцена пробуждения и долгожданной встречи их героев может немного подождать, а пока…       А пока Лань Чжань сам сладко поспит в объятиях Вэй Усяня!       

***

             Проникшись мелодией, Ибо удовлетворённо хмыкнул и подтянул руку гэгэ к губам, а затем легонько поцеловал костяшки, едва касаясь кожи. Сяо Чжань дёрнулся и вздохнул, но промолчал. Младший усмехнулся одними уголками губ и ещё долго смотрел на длинные пальцы в своей ладони, поражаясь — в который раз — насколько красивы у старшего руки[6].       Такие тонкие, нежные, трепетные. Это руки мужчины и мальчика одновременно. С тонкими прожилками вен и выпирающими костяшками, с узкой и мягкой ладонью, цепкими, длинными пальцами, касание которых так чарующе чувственно… Ибо готов целовать их весь день.       Нет — всю жизнь.       Всё то время, что у него есть и будет в будущем. Лишь бы гэгэ позволил ему.       «Они прекрасны», — с замиранием подумал он и вновь коснулся губами бархатной кожи.       Сяо Чжань охнул и засмеялся:       — Щекотно! — пробормотал он, даже не пытаясь вырвать руку.       — Я знаю, — со скрытой страстью в голосе ответил Ван Ибо и открыл глаза, глядя в склонённое над ним лицо старшего с такой неизбывной жаждой, что тот вдруг смутился и закашлялся, пытаясь скрыть волнение.       — Если знаешь… тогда… не надо так делать… — прошептал Сяо Чжань одними губами, пожирая младшего таким красноречивым взглядом, что всё в чём Ибо неделями сомневался, вдруг показалось ему неважным и надуманным.       Он определённо не был гэгэ безразличен. Вопрос только в том — насколько и как?       НАСКОЛЬКО он ему нравился и КАК он ему нравился?..       «Может, я для него просто младший брат? Он ведь единственный ребёнок в семье… Вдруг в детстве Чжань-гэ мечтал о брате, а тут — я?!..» — мысль ударила наотмашь, словно резкий порыв ветра, возвращая Ван Ибо с небес на землю, а в глазах Сяо Чжаня отразилась печаль.              — Не буду, гэ, если ты не хочешь, — тихо ответил на просьбу старшего Ибо, а потом, неожиданно решившись, добавил: — Знаешь, гэ… у меня в номере не работает кондиционер. Можно я переночую у тебя? Очень жарко…       — Нет! — резко отозвался Сяо Чжань и попытался отодвинуться, но младший вжался в диван и в его колени так крепко, что любые попытки ускользнуть оказались безуспешными.       — Почему? — обиженно спросил Ван Ибо, смешно дуя губы и выглядя милым, но довольно капризным ребёнком.       Глядя в эти ясные и требовательные глаза Сяо Чжань неожиданно замялся, но всё же ответил честно:       — Это ни к чему… Ничего хорошего такое поведение нам не принесёт.       — Но я из-за жары не могу спать! — не сдавался Ибо, прекрасно понимая, что заведомо проигрывает.       В определении границ гэгэ был мастером. Но и он — не промах, и с радостью готов эти границы нарушить. Поэтому, не дожидаясь новых возражений, торопливо добавил:       — Вот и сегодня не выспался, перегрелся, и… Короче, случилось то, что случилось. Ты не думай, гэ, я обращался к администрации, оставил заявку, но они не знают, когда починят кондиционер. Так что, гэ на тебя одна надежда иначе пойду проситься к Юй Биню или Чжочену. Кто-то из них точно пустит страдальца…       — Я согласен, — быстро перебил его Сяо Чжань и покраснел до кончиков ушей.       Ван Ибо тут же заулыбался и рассыпался в благодарностях:       — Отлично, гэ! Я тихий, много места не займу… Не помешаю. Честно-честно!       — Спи уже давай, а то скоро съёмки, — притворно строго оборвал его Сяо Чжань и устало вздохнул. Похоже, вечером его ждёт действительно серьёзное испытание.       Ибо счастливо улыбнулся и закрыл глаза, бормоча сквозь накатившую дрёму:       — Я спать, гэ… А ты пой… Пожалуйста, спой мне песенку, папа Чжань…       Сяо Чжань закатил глаза и, кряхтя, начал напевать, баюкая это огромное чудовище у себя на коленях, словно маленького. Через пару минут дыхание младшего выровнялось — и он понял: Ван Ибо крепко спит. Примечания от автора: 1. Гуцинь — древний китайский 7-струнный щипковый инструмент из дерева (длина около 120 см), известный с эпохи Чжоу (1000+ лет до н.э.). На нём играют, используя технику «ань» — защипывая струны пальцами и нажимая на них для изменения тона, и технику «цзоу» — перебор. Его звук тихий, медитативный, с вибрациями. Гуцинь символизирует мудрость и гармонию, традиционно ассоциируется с философами и поэтами, использовался для самопознания, передачи глубоких эмоций и общения с природой. Символ учёности и духовного совершенства в конфуцианской традиции. 13 ладов-отметин («хуэй») из перламутра или нефрита, необходимые для настройки инструмента, украшают его узкий корпус, а тихое звучание требует близкого контакта, словно доверительной беседы. Обычно для производства гуциня использовалась павловния или тутовое дерево, а его струны изготавливались из шёлка или металла. Здесь всё ещё идёт речь о сцене встречи Лань Чжаня и Вэй Ина после пробуждения последнего от трёхдневного сна в 23 серии. На нужный эпизод автор давал ссылку в предыдущей главе. Лань Чжань приходит к другу с гуцинем на спине. 2. Рост Ван Ибо и Сяо Чжаня. Согласно открытым источникам и данным, которые часто указываются в медиа и профилях знаменитостей: Ван Ибо — рост около 180–182 см (разные источники немного расходятся). Это подтверждается его визуальным соотношением с другими актёрами на съёмках и публичных мероприятиях. Сяо Чжань — рост примерно 183–185 см (также возможны небольшие расхождения в данных). Его рост часто подчёркивается в дорамах и фотосессиях, где он выглядит выше среднего.       Здесь стоит обратить внимание, что указанные значения (роста) — это усреднённые данные из авторитетных источников (IMDb, китайские медиа, фанатские ресурсы). Ещё один немаловажный нюанс: в Китае рост знаменитостей иногда указывается с небольшой погрешностью (+/- 1–2 см), что связано с особенностями измерения или рекламными целями. Автор склоняется к последнему, плюс желание фанатов сделать своего кумира как можно более высоким (они реально зациклены на росте) 😊       Таким образом, Сяо Чжань действительно немного выше Ван Ибо, где-то на 3–4 сантиметра, что нередко отмечают и фанаты, и стилисты на съёмках, особенно в сценах, где визуальный баланс важен, как например, в дораме «Неукротимый. Повелитель Чэньцин». На съёмках этой дорамы разница в росте зачастую визуально нивелировалась за счёт обуви, ракурсов или постановки. Вот коротенькое видео-пример (см. с 00:08 секунды): https://t.me/BJYXSZD_NewRumors/4596 На взгляд автора, он бы добавил ещё и причёску Лань Ванцзи, которая так же призвана была «возвышать» Ван Ибо над гэгэ 😊 3. Небольшая подборка видео с милыми жестами Сяо Чжаня, благодаря которым он на съёмках общается с ассистентами: «дай вентилятор», «принеси/дай попить», «подай зеркало». https://t.me/BJYXSZD_NewRumors/28883?single 4. Автор решила на всякий случай уточнить для особо въедливых читателей 😊 почему «Старейшина Илин», а не «Старейшина Иллина». Итак: В китайском оригинале имя Вэй Усяня как Старейшины звучит как 夷陵老祖 (Yílíng Lǎozǔ), где: 夷陵 (Yílíng) — это топоним, название места, откуда он происходит (Илин — историческая местность, ныне район в провинции Хубэй). 老祖 (Lǎozǔ) — «Старейшина», дословно «почтенный предок». Таким образом, корректный перевод прозвища Вэй Усяня — Старейшина Илин. А вот «Иллин» или «Иллина» — ошибочные формы, возникающие из-за путаницы в падежах и неправильной русификации. В русском языке названия китайских мест (включая Илин) склоняются крайне ограниченно и часто остаются в неизменной форме. Поэтому правильным будет: Старейшина Илин, о Старейшине Илин, подошёл к Старейшине Илин. А неправильно: Старейшина Иллин, Старейшина Иллина и т.п. P.S. Автор специально консультировался по этому вопросу с теми, кто изучает китайский язык 😊 5. Закадровые съёмки со времён «Неукртимого», на которых Сяо Чжань поет «Remember Me» из мультфильма «Тайны Коко»*: https://t.me/bogi_bozhani/86470 * «Тайна Коко» (Coco, 2017) — это мультфильм от студии Pixar Animation Studios (Disney), снятый режиссёрами Ли Анкрич («В поисках Немо», «Головоломка») и Адрианом Молина, и вышедший на экраны в 2017 году. Фильм имеет два «Оскара», как лучший анимационный фильм и за песню «Remember Me». Саундтрек к мультфильму написан Майклом Джаккино и включает песни в стиле латиноамериканской музыки. Культурный контекст ленты основан на мексиканских традициях Дня мёртвых (Día de los Muertos). После премьеры мультфильма критики хвалили его за красочную анимацию, трогательную историю и уважение к мексиканской культуре. Pixar 6 лет изучал мексиканские традиции, чтобы избежать стереотипов. Сюжет: Мальчик Мигель мечтает стать музыкантом, но его семья запрещает музыку из-за давней трагедии. В День мёртвых он случайно попадает в страну мёртвых, где встречает предков и загадочного скелета Гектора. Чтобы вернуться в мир живых, Мигель должен раскрыть семейную тайну и понять, что важнее славы — память и любовь. 6. Красивые руки Сяо Чжаня в шикарной рекламе бренда Boucheron**: https://t.me/bogi_bozhani/86457 https://t.me/bogi_bozhani/86455?single Рука Сяо Чжаня с украшениями: https://t.me/bogi_bozhani/86454 Статьи: https://sunlight.net/wiki/akter-i-pevets-syao-chzhan-v-kachestve-posla-brenda-boucheron.html Рекламный ролик Boucheron от 7 мая 2025 года, в котором Сяо Чжань представляет новую коллекцию украшений от Boucheron: https://www.youtube.com/watch?v=12aez3jMFYk Обновление Weibo от Boucheron с Сяо Чжанем от 21 мая 2025 года. В этом ролике Сяо Чжань демонстрирует коллекцию Quatre Classique Tube. https://www.youtube.com/watch?v=l8bU94SzPTc Ранее выпущенный рекламный ролик с Сяо Чжанем от 19 июля 2024 года, где артист представляет украшения от Boucheron. Реклама очень классная 👍 https://www.youtube.com/watch?v=bXiETdU_ZFA Рекламный ролик Boucheron с Сяо Чжанем от 30 января 2024 года. Сяоо Чжань в этих браслетах такой горячий, что автору захотелось написать мини по этому видео. Реклама — огнище 🔥 🔥 🔥, а Сяо Чжань — невероятный красавец 😍 https://www.youtube.com/watch?v=QALw6lYVKX4 Можно также ознакомиться с плейлистом, содержащим различные рекламные материалы Boucheron с участием Сяо Чжаня по этой ссылке: https://www.youtube.com/playlist?list=PLlMvlnQNoLHwJ18BZdWFHirbW1C1cTRjU **Boucheron — это французский ювелирный дом, основанный в 1858 году Фредериком Бушероном, который специализируется на высококлассных украшениях, часах, парфюмерии и аксессуарах. Фредерик Бушерон был новатором, например, первый использовал платину в ювелирных изделиях (вместо золота). В 1889 году им была создана культовая коллекция «Question Mark», представляющая собой гибкое колье-вопросительный знак. Также стоит отметить и другие известные коллекции бренда. Например, такие как: Serpent Bohème (змеиная тематика, алмазные «чешуйки»), Nature Triomphante (ботанические мотивы — орхидеи, листья) или Quatre (кольца и серьги с комбинацией разных текстур — гладкое золото, керамика, алмазы). Клиентами Boucheron были королевские семьи (Елизавета II, Грейс Келли) и знаменитости (Марион Котийяр, Диана Крюгер), что подчеркивает престиж бренда. Компания входит в группу Kering (наряду с Gucci, Bottega Veneta). Их флагманский бутик с 1893 года расположен в самом центре Парижа на площади Вандом. Сайт Boucheron: https://www.boucheron.com/int_en/ambassadors.html