ТВОЙ КОТИК

      Тишина в комнате была обманчивой. Ее то и дело разрывали приглушенные хлопки открываемых пивных банок, хруст чипсов и яростное тапание Сяо Чжаня по экрану смартфона. Он азартно ругал пиксельного монстра, не замечая, как Ван Ибо исподтишка наблюдает за ним, отложив собственный телефон и буквально пожирая взглядом лицо старшего. Во взгляде было всё: нежность, насмешка, лёгкая тень обиды, скрытое желание и… непонимание. Ну скажите на милость, как можно позвать человека в гости и усесться играть в какую-то дурацкую фигню на телефоне?       Ибо не понимал этого. Не принимал. И был чертовски недоволен.       Но молчал. Сидел тихо, как мышь, боясь лишний раз пошевелиться. Лишь отхлёбывал по глоточку из початой мини-бутылочки виски, прихваченной им из бара в собственном номере и теперь пришедшейся очень кстати. Маленькая копия настоящей бутылки казалась игрушечной в его руке. Вкус янтарного напитка был терпким, насыщенным, едким — и не нравился ему.       Ван Ибо вообще не любил крепкие напитки. Вернее, ничего тяжелее пива, соджу и шампанского он даже не пробовал. Соджу — по старинке, с друзьями, ещё со времён стажёрства и дебюта. Когда они, прячась от менеджера, проносили в общежитие пиво и пару бутылок соджу, закрывались в комнате у Вэньханя, смешивали оба напитка в коктейли и со смехом выпивали их на спор.       Хорошее было время. Просто отличное.       Но прошло. Теперь толком ни посмеяться от души, ни выпить за компанию не с кем — парни далеко, каждый занят своей карьерой. Конечно, у кого она еще есть. Остальные на паузе.       Группа давно не собиралась, не записывалась, не выступала.       Ему повезло больше всех. Есть шоу, есть гонки, есть «Неукротимый» и…       Есть Сяо Чжань!       Хотя конкретно сейчас всё, чего ему хочется, — это двинуть посильнее своему самовлюблённому и совершенно невоспитанному хозяину: позвал в гости, а сам… играет как ни в чём не бывало. И на кой чёрт, спрашивается, он вообще сюда приперся? Сидеть и пялиться на то, как гэгэ напивается ещё больше, моча игровых монстров и сопя так громко, что хоть уши затыкай?       Интересно, когда это старший стал таким… таким невоспитанным?.. Просто настоящий свинтус: сёрбает пиво, чавкает чипсами и повизгивает от удовольствия, когда удаётся набрать побольше очков или обновить оружие. Ван Ибо раньше даже не знал, что Чжань-гэгэ так любит играть. Он искренне удивлён.       Нет, сам Ибо конечно же любил компьютерные игры и был, не стесняясь этого слова, в них истинным ассом. Хоть становись профессиональным киберспортсменом! Но вот чтобы гэгэ… Это для него настоящее открытие.              Захотелось громко крикнуть или стукнуть по столу, чтобы привлечь внимание к своей одинокой персоне, но вместо этого он залпом допил мини-бутылочку и икнул. Натужно, с придыханием. Не простой скромный «ик», а полноценная отрыжка, как у матёрых мужиков.       Сяо Чжань даже бровью не повёл — не хмыкнул, не подколол, даже не заметил, полностью погружённый в виртуальные баталии. Когда с телефона гэгэ раздался особенно громкий вопль закадрового комментатора, Ибо не выдержал:       — Гэ, тебе действительно нравится?       Сяо Чжань ответил, не поднимая головы:       — Нормально, — и вновь погрузился в игру. Правда, почему-то сдвинулся в самый конец дивана и положил между ними подушку.       Ван Ибо хмыкнул и открыл вторую мини-бутылку виски. Это были маленькие бутылочки, граммов по сто или сто пятьдесят. Такие часто выставляют в мини-бары отелей, и чем шикарнее апартаменты, тем выше качество напитка и, естественно, цена. Многие коллекционируют такие, готовые платить за это мини-удовольствие — в двойном, а то и в пятерном размере. Поэтому сейчас он буквально пил деньги. И немалые.       На деньги ему было плевать! А вот на что не было — на Сяо-чёртова-игромана-Чжаня, отсевшего так далеко и сосредоточенного так старательно, что Ибо чувствовал себя брошенным, ненужным — лишним, незваным гостем.       — Гэгэ… хочешь пива? Я открою… — проговорил он обречённо, уставившись на старшего жалостливым взглядом кота из «Шрека».       Гэгэ хмыкнул и, не отрывая глаз от экрана, кивнул. Ван Ибо обрадовался, схватил банку, быстро открыл её и, подтянувшись всем телом, попытался перегнуться через ненавистную подушку, чтобы коснуться его колена.       Сяо Чжань вздрогнул и наконец посмотрел на него. И было в этом взгляде нечто такое, что заставило Ван Ибо сначала поёжиться, а потом почему-то покраснеть. Он живо представил себе, как сейчас выглядит: словно кот после долгого сна, потягивающийся передними лапами и выгибающий спину. Его задница задралась вверх, а лицо почти уткнулось в ногу старшего, подогнутую под себя.       «Наверное, я выгляжу странно?» — задал он сам себе вопрос и сам же на него ответил, прогибая спину ещё больше, и медленно облизнул губы: «Ну и что? Зато сексуально! Надеюсь, гэ заметит, насколько моё тело гибкое…»       — Бо-ди, ты что делаешь? Йогой решил позаниматься? Тогда на пол иди. Зачем по дивану ёрзать? — хмыкнул Сяо Чжань и выхватил у Ибо открытую банку так резко, что забрызгал злополучную подушку.       — Чёрт! Чёрт! Чёрт!.. — выругался он трижды и сделал большой глоток.       Пиво явно не пошло впрок — оно давно нагрелось и на вкус, по мнению Ибо, напоминало ослиную мочу (если бы, конечно, он знал, что это такое). Старший закашлялся и уронил телефон куда-то между ног. После чего издал такую долгую и громкую отрыжку, что Ван Ибо даже удивился и… зауважал.       «Вот кто мужик, так мужик — это мой гэ! Вначале казался таким хлипким интеллигентиком, ан нет. Не верь глазам своим, а верь чувствам!» — мысленно продекламировал он и философски добавил, криво усмехаясь: «Бывает, знаешь человека, а потом выпьешь с ним… и встретишь незнакомца! Гэ крутой, грубый и пипец какой милый, когда выпьет. Даже отрыжку пускает красиво, а когда пьёт… Этот кадык, эта шея… Преступление быть таким… привлекательным и сексуальным. Кто-то может неправильно понять и не сдержаться…»       — Бо-ди, ты чего такой странный? Сядь уже нормально! Что это за поза — пьющего и заснувшего в процессе оленя? Вон, пиво из-за тебя расплескалось…       — Из-за меня?! — младший округлил глаза в притворном удивлении, даже не думая заканчивать провокацию.       Он только-только нащупал мягкое «подбрюшье» старшего и приготовился нанести свой лучший ментальный удар не для того, чтобы всё свернуть и дальше сидеть, скучая и продолжая пялиться на играющего гэгэ.       Это было невыносимо и действительно утомляло.             

***

             Конечно, понаблюдать за ничего не подозревающим Сяо Чжанем он всегда любил, но… Алкоголь в крови рождал шальную браваду, разгоняя кровь по венам с удвоенной силой и давая ощущение всемогущества. Вечер уже поздний, и… Ван Ибо не прочь был бы сделать его ещё и томным. А для этого ему требовалось сотворить две вещи: во‑первых, убрать дурацкую подушку, а во‑вторых, максимально сократить пространство между ними. И он не был бы собой, если бы не сделал этого прямо сейчас.       Когда подушка была переброшена через спинку дивана, покатилась по полу и замерла возле небольшого комодика, а он сам грациозно подвинулся, оказавшись так близко к Сяо Чжаню, что даже мог почувствовать слабый запах алкоголя и чипсов в его не совсем свежем дыхании, — он наклонился к уху старшего и хрипловато проговорил:       — Может, отложишь свою дурацкую игру и займёшься чем-нибудь другим?       — Чем? — спросил тот безразличным тоном и отодвинулся максимально вбок, чуть не свалившись с дивана.       Ибо придвинулся ещё ближе, практически влезая старшему на колени, и прошептал тихо-тихо:       — Мной.       Сяо Чжань замер, поднял глаза, моргнул два раза и… встал, пересаживаясь на кресло.       Ван Ибо захотелось заплакать. Потом закричать. А потом подняться и врезать этому бесчувственному засранцу так, чтобы из его чертовски привлекательной нижней губы пошла кровь…       Картинка в разгулявшемся воображении сложилась сама собой: разбитая губа Сяо Чжаня, а он словно заботливый медбрат, обрабатывает ранку и клеит пластырь. А вот потом…       А потом — суп с котом!       «Ибо, порно пересмотрел или что?» — прогремело у него в голове, пока он ловил на себе взгляд гэгэ, в котором было всё тоже, но больше, жёстче, напористее. И уже неизвестно, кто пациент, а кто врач… Возможно не он, а ему наклеивали бы пластырь и делали всё то, что осталось в многоточии и его неуёмном воображении. В общем, гэгэ смотрел на него пьяно, сально и опасно — настолько, что у Ибо даже скулы свело от желания, а в паху — заломило и отвердело.       Он поёжился, стиснул коленки и натянул на них футболку, выглядя как упитанный первоклашка на уроке физкультуры: стеснительно, глупо и просто по-дурацки.       Сяо Чжань заржал, громко икнул и отложил — слава всем богам, истинным и ложным! — свой проклятый телефон на стол. Ван Ибо улыбнулся во все тридцать два зуба и мысленно перекрестился три раза. Нет, он такими темпами точно станет христианином. С этим гэгэ никогда не знаешь, чья тебе помощь понадобится: сексолога, психиатра или святого отца. Три варианта, и все три весьма…       «Весьма впечатляющие помощники, а не то, что у тебя в голове, Ибо. Извращенец ты, ну как есть — извращуга!» — мысленно осадил он свою разбушевавшуюся фантазию и сдвинулся на самый краешек дивана.       После чего произнёс елейным голосом, обращаясь к старшему:       — Ты выиграл, гэ?       — Проиграл, — равнодушно ответил Сяо Чжань и добавил, хрипло смеясь: — Да ну её, тупая стрелялка.       — Если хочешь, я свою приставку принесу?.. — услужливо предложил Ван Ибо, скрестив мысленно пальцы и истово надеясь, что гэгэ откажется.       Он точно не был готов сейчас рубиться в видеоигры — не после виски, запитого парой глотков пива, которое туманило разум и наделяло его всемогуществом.       «Нет, гэгэ сегодня от меня не уйдёт. Ему надо услышать моё признание!» — внутренне решил он и улыбнулся, услышав сяочжаневское:       — Не надо. Надоело. Давай ещё выпьем!       Ван Ибо окинул взглядом замусоренный стол, на котором горкой громоздились обёртки от батончиков, скорлупа от орехов и крошки от чипсов из разорванных упаковок. Полных пивных банок осталось… одна.       — У нас больше нечего, — удивлённо и немного грустно констатировал он, но тут же вспомнил про свою недопитую бутылочку: — У меня ещё есть немного.       — Что у тебя есть? Напёрсток? Там грамм сорок, не больше, — хмыкнул Сяо Чжань и встал, пошатываясь.       Оперся на спинку кресла, восстанавливая равновесие, и поплёлся на «кухню», где достал из холодильника запечатанную бутылку шампанского и начатую бутылку белого вина.       — Вино… просил менеджера купить к моллюскам и сыру, — промямлил он, слегка извиняясь. — Позавчера смотрел французское кино и захотелось… хм-мм… романтики. — Он тяжело вздохнул. Было видно, что сохранять вертикальное положение старшему удавалось непросто.       — А чего меня не позвал? — выпалил Ибо, не сдержавшись. Слова прозвучали как упрёк.       Сяо Чжань пожевал губами и, посмотрев в его сторону, ответил:       — Думал, ты спишь. И вообще, ты же, Бо-ди, не пьёшь? Или я чего-то не знаю?       — Ты, гэ, тоже не пьёшь! — парировал младший, смотря на Сяо Чжаня с откровенным осуждением.       — Я, мой дорогой малыш Бо… — старший сделал паузу, прищурившись. — Я же могу так называть моего младшего? Так вот, Бо-Бо, я не пью — я выпиваю! Уловил разницу?       — А она есть?       — Конечно! Был бы я пьяницей, то валялся бы себе, ни о чём не думая и ни на что не реагируя. А так…       — А сейчас реагируешь? — перебил его Ван Ибо, вставая с дивана и быстро подходя к старшему, чтобы поддержать.       Сяо Чжаня штормило так, что казалось — ещё шаг, и он упадёт.       — Боже, гэ, ну ты и набрался! — Ибо подставил плечо под руку старшего, чувствуя, как тот шатается. — Пьянь ты… красивая… — ласково проворковал он, ведя спотыкающегося гэгэ обратно к дивану.       Бутылки он предусмотрительно у него забрал и зажал подмышкой, очень надеясь удержать и не разбить. Номер Сяо Чжаня и так после их посиделок выглядел неухоженным и замусоренным — ореховая скорлупа валялась не только на столе, но и покрывала светлый ковёр, грозя впиться в их босые ноги. А если ещё на этом ковре растекутся винные пятна, то завтра будет скандал, и даже в агентства сообщат об их… неподобающем поведении.       Огласки Ван Ибо не хотел.       А хотел и дальше иметь возможность проводить вечера у старшего в номере — и не только за чтением или проработкой сценария.             

***

             Усадив вялого и расфокусированного Сяо Чжаня на диван, Ибо устроился рядом, подложив заваливающемуся то влево, то вправо гэгэ подушку под спину и слегка подпирая его непослушное тело плечом.       Сяо Чжань благодарно икнул. Вернее, он явно хотел что-то сказать, но слова не получились — лишь нечленораздельное мычание и отчётливый ик с благодарными нотками.       Ибо засмеялся. Такого гэгэ он век не забудет и ещё долго будет подкалывать этим неловким моментом. Он взял свой телефон, валявшийся рядом на диване, и включил камеру. Навёл фокус на Сяо Чжаня, для чего пришлось слегка отодвинуться и оставить беспомощную тушку гэгэ без опоры — тот сразу съехал вбок, непонимающе моргая и снова икнув. На этот раз уже возмущённо.       «Он теперь весь вечер будет разговаривать утробными звуками? Или на слова всё-таки перейдём? Вряд ли мне удастся добиться от Чжань-гэ вменяемого ответа… Зато признаваться пьяному намного легче. Если что-то пойдёт не так, я всегда смогу сказать, что этого не было или ему просто приснилось…» — скрипя сердцем утешил себя Ван Ибо и начал снимать.       Расслабленное лицо старшего было бледным, с ярким румянцем на высоких точеных скулах. Красивые, обычно такие живые глаза, были прикрыты и пусты. Алкоголь догнал свою жертву, сделав её безвольной и сонной.       Ван Ибо вздохнул и сосредоточился на губах. Искусанных, припухших, сейчас немного оттопыренных… и таких манящих, что хотелось кричать, тормошить засыпающего гэгэ и просто сделать это наконец.       Поцеловать!..       И получить в глаз. Хотя старший сейчас такой пьяный, что вряд ли сильно ударит. Есть парни, которые, когда в стельку, то становятся агрессивными — Сяо Чжань не такой. Он милый, глупый, мягкий и просто чересчур пьяный.       «Лучше бы ты полез в драку, гэ. Я бы скрутил тебя, завалил на стол[1] и… искусал бы эти губы, эти чёртовы родинки, эту шею… вот это всё! А дальше бы гримёры меня прокляли, ребята из каста засмеяли, но точно все бы мне позавидовали. Но ты… ты же просто пьяный кролик[2]: беззащитный, безобидный и… невероятно тупой!» Мысленно он смирился с проигрышем, пеняя на алкоголь и полное отсутствие тормозов у старшего — допившегося до поросячьего визга и почти уснувшего на диване.       Телефон дрогнул, и камера скакнула вверх. Ибо залюбовался высоким, чистым лбом гэгэ. Гладким, как у самой ухоженной красавицы. Красивые, естественные брови слегка нахмурены, глаза уже почти закрыты, а влажные пряди густой чёлки волной спускаются на лоб, слегка завиваясь на концах и обрамляя лицо милыми кудряшками.       «Боже, не Чжань-гэ, а Кудряшка Сью![3]» — умилился он увиденному и вздохнул. Захотелось убрать прилипшие волосы со лба старшего[4], зачесать их назад и запустить руку в эту шелковистую густоту. «Гэгэ красивый и смешной. Носится со своими волосами как чёрт с писаной торбой: всё их чем-то мажет, что-то втирает — боится облысеть и клянёт чёртовы парики на чём свет стоит».       От этой мысли Ван Ибо улыбнулся, зависнув камерой на ключицах старшего, стыдливо выглядывающих из растянутого ворота мягкой, потрёпанной чёрной футболки. С которой, как он слышал, тот не расставался и таскал дома постоянно. «Он такой привязчивый и постоянный» — пришла неожиданная, но тёплая мысль, и улыбка стала шире.              — Ибо!.. Бо-ди, что ты делаешь? Снимаешь меня, мерзавец? Чтобы шантажировать? — хмурясь, промычал Сяо Чжань, разлепляя глаза и тряся головой в надежде сфокусироваться и понять, что же всё-таки происходит. — Где я? У тебя? Где яблоко?       — Ты у себя, гэ, и ты сильно пьян, — с лёгкой грустью в голосе проговорил Ван Ибо, убирая телефон.       — А ты здесь что делаешь? У тебя же вроде… Кондиционер опять сломался? — непонимающе переспросил старший, пытаясь сесть прямо и тряся головой, как спаниель после купания. Слипшиеся влажные прядки разлетелись в разные стороны, и гэгэ стал похож на полуоблетевший одуванчик.       — Ты сам позвал меня, гэ! Чтобы выпить… — спокойно ответил Ибо, готовый любой ценой защищать своё право быть здесь.       — Да?! А чего ты тогда такой трезвый? — не унимался Сяо Чжань, смотря на младшего недоверчиво и даже подозрительно.       — Так ты всё выпил, гэ! И мне не оставил! — невесело ухмыльнулся Ван Ибо, беря в руки забытую и недопитую бутылочку с виски, в которой оставалось жидкости буквально на один крохотный глоток.       Покрутив её в руке, он залпом выпил содержимое и добавил, смотря на старшего со смешанными чувствами:       — Ну вот, я тоже выпил. Сейчас песни петь будем.       И засмеялся, глядя на выпученные чжаневские глаза и его недоумевающее выражение лица.       — Не хочешь, гэ? А я хочу…       — Тебе спеть, Бо-ди? — на полном серьёзе спросил Сяо Чжань, абсолютно не понимающий, что же здесь, в конце концов, происходит.       — Ага, колыбельную! — не унимался Ван Ибо, сам себе удивляясь и даже не пытаясь справиться с приступом раздражения.       Определённо, Чжань-гэ сегодня его уже так достал, так выбесил, что он и не знал, что будет лучше: бросить этого дурня разбираться со своим похмельем самостоятельно — или напроситься остаться, чтобы в нужный момент поставить этому алкашу тазик и вытереть блевотину с его красивого лица, если потребуется. Но, видимо, он совсем плохо знал своего напарника, раз тот действительно умел удивлять.       

***

      — Хочешь, чтобы я спел? Сейчас спою… — заплетающимся языком произнёс старший и загундосил какую-то мелодию себе под нос.       Сначала Ибо не мог разобрать слов, но потом услышал более чёткое:       — …Ты хочешь… ты хочешь… ты хочешь…       Опять невнятное бормотание. Но неожиданно Сяо Чжань поднял на него глаза, и его взгляд приобрёл осмысленность и ясность.       «Гэгэ реально монстр — так быстро восстанавливается, хотя ещё минуту назад был пьян в какашку?» — удивился младший. Через пару секунд степень его удивления взлетела до небес — старший пропел чистым, ясным голосом:       — »…Ты хочешь узнать, как сильно я люблю тебя?..» [5]       Ван Ибо аж задохнулся и растерялся, не зная, что сказать. Лишь выдавил короткое:       — Ты… поёшь?       — «Что я к тебе чувствую?..» — не унимался Сяо Чжань, выводя рулады красивым, сильным голосом.       — Это… твоя песня?[6] — едва слышно спросил Ибо.       — »…Моя привязанность настоящая…» — голос старшего звучал чисто и мелодично.       Ван Ибо чувствовал, как его щёки горят и немеют одновременно. В груди стало невыносимо тепло, а сердце пустилось вскачь, как сумасшедшее.       «Чжань-гэ… поёт… для… меня…?» — мысли путались, а прекрасный голос гэгэ проникал в душу, рождая…       Волнение? Любовь?       Всё разом. Ничего конкретного — лишь нестерпимое желание плакать и… подпевать.       Ибо быстро смахнул предательскую влагу с ресниц и позорно хлюпнул носом, уставившись на поющего старшего так, будто увидел призрака. Или как минимум инопланетянина.              — «…Моя любовь искренняя, луна представляет моё сердце…» — не унимался Сяо Чжань, сев прямо и расправив плечи.       Его глаза впились в лицо Ибо, а уголки губ подрагивали, когда он пел. Сейчас этот человек вообще не выглядел пьяным, а вполне… обычным и нормальным.       «Он прикалывается надо мной? Играет?..» — червячок сомнений уже проник к нему в голову, и Ибо вспыхнул, точно свеча:       — Ты… Ты… играешь со мной?! Мудак!       — Я?! — Сяо Чжань приподнял брови, сложив их домиком, и совершенно спокойным, абсолютно трезвым голосом спросил: — Бо-ди, ты это обо мне? Я пою, как ты и просил… Что теперь не нравится?       — Ты трезвый?! — выдохнул Ван Ибо, впадая в состояние, близкое к панике, и злясь на себя и на пройдоху-старшего одновременно.       — Ну, я бы так не сказал… Ноги ещё не очень слушаются, но в целом — соображаю, — усмехнулся Сяо Чжань и продолжил насмешливо: — »…Ты хочешь узнать, как сильно я люблю тебя?..»       — Но ты же был… невменяшка! В зюзю! Ходить не мог!.. Врал? — распсиховался Ван Ибо, задетый за живое таким откровенно издевательским отношением старшего к своей персоне.       — Не то, чтобы прямо «врал» … — замялся гэгэ и вздохнул сокрушённо: — …просто немного… э-ээ… приукрасил. — Выдохнул он и захлопал ресницами.       Сказать, что Ибо был обескуражен, — это не сказать ничего.       — Ну ты… и мудак, гэ! — фыркнул он обиженно и запустил в старшего последнюю оставшуюся нетронутой диванную подушку.       Тот засмеялся и отбил мягкий метательный снаряд. Подушка перелетела через него, едва-едва не задев лицо, и приземлилась где-то в районе барной стойки.       — Сильный удар, Бо-ди! — как ни в чём не бывало констатировал Сяо Чжань и заржал.       Сейчас перед Ван Ибо сидел всё тот же старина Сяо — шутник и провокатор.       «Я что, попался на его удочку?» — мысленно негодовал младший, но вслух заметил с лёгкой ехидцей:       — Гэгэ, тебе никто раньше не говорил, что твои шутки дурацкие, а сам ты… сам ты злой!       — Зато красиво пою! — усмехнулся Сяо Чжань и закончил импровизированное выступление сильными, высокими нотами, пропев, глядя Ибо прямо в глаза:       — »…Твой нежный поцелуй уже коснулся моего сердца. Я всё ещё помню те сильные чувства, что у нас были. Ты хочешь узнать, как сильно я люблю тебя? Что я к тебе чувствую? Подожди и посмотри — луна представляет моё сердце».       — Красиво, — прошептал младший и, наклонившись, стукнул старшего кулаком по плечу.       Не сильно, но тот преувеличенно громко ойкнул:       — Чего дерёшься?       — Заслужил! Мудак! — выпалил Ибо, раздувая ноздри и сверкая глазами.       — Просто пошутил, а ты повёлся и скакал вокруг меня молодым козлом… Ты хотел воспользоваться мной и что-то сделать со своим пьяным гэгэ? — смеясь, воскликнул Сяо Чжань, поджимая ноги и обнимая себя в притворном ужасе.       А потом протянул фальцетом, словно Голлум[7] из «Властелина колец»:       — Противный, противный Бо-ди!       — Сам ты противный — дурак старый! — не сдержался младший, но, увидев, насколько забавную рожицу скорчил его гэгэ, тоже засмеялся.       Правда, не так весело.              Нет, он этому идиоту ещё устроит — покажет засранцу гэгэ, где раки зимуют! Сейчас только горло промочит и приступит…       Сяо Чжань — мерзавец — думает, что только он здесь хороший актёр и умеет играть?! Он — Ван Ибо — тоже не на помойке себя нашёл, и играть умеет не хуже!..       Резко выдохнув и сверкнув глазами так, что любой на месте Сяо Чжаня уже бы спешил к выходу, Ибо заметил с явно читаемым сарказмом в каждом слове:       — Ты хотел выпить, гэ? Так, где там твоё вино, шампанское и всё остальное?       Сяо Чжань слегка опешил и подвинул к младшему початую бутылку белого вина, проговорив удивлённо:       — Хочешь? Ты же вроде такое не пьёшь?       — Ха!.. Я всё… пью! Когда захочу! — чеканно ответил Ван Ибо и взял бутылку, стараясь вытянуть торчащую из горлышка пробку зубами.       — Аккуратнее, дурень, а то зубы сломаешь! — воскликнул старший, а его глаза расширились от удивления так, что стали напоминать два чайных блюдца.       — Не перешифай, хэхэ!.. — прошипел Ибо, сражаясь с пробкой и больно прикусив язык. — Айфф!..       — Поранился? — участливо поинтересовался Сяо Чжань, протягивая руку и стремясь отобрать бутылку у странно ведущего себя младшего.       — Пошёл в зафф! — фыркнул тот и наконец-то вытащил пробку, чутка расплескав вино к себе на футболку.       — Зубы хоть целы? Не сломал? — заботливо спросил старший и заржал: — Ты бы видел себя, Бо, такой смешной! Щеночек, сражающийся с пробкой! Ха-ха-ха…       — Сам ты щеночек! — фыркнул Ибо и сделал большой глоток из горлышка открытой бутылки. — Фу-уу! Оно кислое…       — Это французское вино. Сухое, — проговорил Сяо Чжань, смеясь, и добавил: — Зачем из горлышка, когда возле барной стойки есть стаканы в стеклянном буфете?       — Французское? Дорогое, значит… А такая фигня!.. — выдохнул Ван Ибо и сделал ещё один большой глоток. Золотистая капля скатилась по подбородку, и он быстро стёр её тыльной стороной ладони, скривившись: — И как ты, гэ, только пьёшь эту хрень?       — Спокойно под фильм, сыр и фрукты… Мне заходит! — ответил старший и улыбнулся: — Бокал принести?       — Мне и так норм! На кой фиг ещё те бокалы… Мыть их потом, — снова фыркнул младший и сделал третий глоток — самый большой из всех.       Финальный и… убийственный.              Он неожиданно ощутил, как алкоголь стукнул в голову, проник в мышцы и превратил тело в безвольную куклу, которую перестали слушаться руки и ноги.       Он ведь сегодня даже толком не пообедал, а про ужин вообще забыл, перехватив кое-что на ходу. Вечером съел одно лишь яблоко и пил пиво, виски, а вот теперь ещё и вино… Страшная смесь для уставшего и голодного организма.       Ван Ибо почувствовал, что сейчас вырубится словно Лань Чжань в той самой сцене в Гусу с распитием вина в компании юного Вэй Ина.       — Гэ… я… блин… напился… — чуть заплетающимся языком сказал он в пространство и попытался сфокусироваться на старшем.       — Решил подловить меня на моей же шутке? — смеясь, парировал тот, не веря в правдивость его слов, но хорошо зная, что младший никогда не откажется от мести и провокации. А тем более, когда он сам его развёл так просто, как котёнка.       Ван Ибо помотал головой и, старательно держа глаза открытыми, проговорил:       — Оно крепкое, гэ! В голову… стукнуло… ик… и… убило… нафик!       — И что мне с тобой делать, малыш Бо? — всё так же насмешливо переспросил Сяо Чжань, но в его голосе сквозили беспокойство и забота. — Идти сможешь?       — Неа-а-а… — заплетающимся языком пропел в ответ Ибо и откинулся на спинку дивана, прикрывая веки совершенно обессиленно.       — Вот же мелкий дурень! — выругался Сяо Чжань и встал, тормоша младшего за плечи.       Тот лишь хрюкал и скулил, мотая головой и всем видом показывая, что ни вставать, ни идти он никуда не хочет и не будет.       — Решил у меня ночевать? Не мытьём, так катаньем… то есть пьянкой… а своего добился. Упорный чертёнок! — хмыкнул старший и, наклонившись к лицу Ван Ибо, выдохнул довольно громко: — Давай вставай, помогу раздеться и уложу в кровать.       — Отлично, гэ — ты лучший! — проговорил младший слишком быстро для сильно пьяного человека, невинно хлопая ресницами и ухмыляясь такой довольной и опасной улыбкой, что Сяо Чжаню стало страшно.       Он вздохнул и недоверчиво заметил:       — Что-то ты слишком разговорчив для того, кто секунду назад ни одного членораздельного звука издать не мог.       — Я просто рад, гэ, быть здесь… с тобой!.. — ответил тот почти нормально и посмотрел на старшего невинным, пьяным взглядом вновь плохо соображающего человека.       — Но что скажут другие? — не унимался Сяо Чжань, явно волнуясь и переживая о своей или его — Ван Ибо — репутации.       — Разве друзья не могут спать вместе, гэ?[8] — как ни в чём не бывало спросил Ибо и улыбнулся так нежно, что сердце у Сяо Чжаня ёкнуло, сделало кульбит и упало куда-то вниз.              Впереди его ждала долгая и явно непростая ночь. Но сначала надо было убрать весь этот срач… и уложить младшего в постель.       

Продолжение следует…

             Примечание от автора: 1 Знаменитые кадры из дорамы «Легенда о Цзан Хае», которые вскружили голову фандомам, вдохновили автора на этот образ мыслей Ибо 😊: https://t.me/bozhanszd/38629 https://t.me/bozhanszd/38640 Ну и до кучи очень горячий фанатский эдит всё из той же оперы, вернее кадра. Зато сцена в голове Ван Ибо вырисовывается жаркая 😉: https://t.me/BJYXSZD_NewRumors/58150 2. И снова ссылка на пост с фото пьяненького Сяо Чжаня — милого и… кудрявого 😊 Автор уже публиковал это в сносках к предыдущей главе, но не удержался и решил повторить. Наслаждайтесь милым моментом с очаровательным кроликом Чжанем: https://t.me/BJYXSZD_NewRumors/28900?single 3. «Кудряшка Сью» (Curly Sue) — американская комедийная мелодрама 1991 года, снятая режиссёром Джоном Хьюзом. Главные роли исполнили Джеймс Белуши и Элисон Портер. Фильм рассказывает трогательную историю о бездомной девочке по прозвищу Кудряшка Сью и её приёмном отце, которые выживают с помощью мелкого жульничества, пока не встречают добросердечную женщину-адвоката, навсегда меняющую их жизнь. Фильм полон доброты, юмора и сентиментальности, и считается одной из последних «семейных сказок» Хьюза в его классической манере. 4. Коротенькое видео про то, как Ван Ибо любит убирать волосы с лица своего гэгэ (съёмки «Неукротимого»): https://t.me/BJYXSZD_NewRumors/3986 5. Старый слух о том, как на съёмках «Неукротимого» гэгэ пропел своему диди: «Ты хочешь узнать, как сильно я люблю тебя» (автор просто перенёс место действия в другую локацию 😊): https://t.me/bozhanszd/38158 6.Сяо Чжань поёт песню «Луна представляет моё сердце» (русские субтитры): https://vkvideo.ru/video-186740488_456252288 7. Голлум — трагический персонаж вселенной Дж. Р. Р. Толкина, появляющийся в романах «Хоббит» и «Властелин колец». Его настоящее имя — Смеагорл. Когда-то он был обычным хоббитом, но под влиянием магического Кольца Всевластия, которое он нашёл и не смог отдать, Смеагорл постепенно превратился в извращённое существо — Голлума. Он одержим кольцом, называет его «моей прелестью» и страдает от раздвоения личности: одна его часть жаждет добра и свободы, другая — зла и зависимости. Голлум символизирует разрушительную силу жадности и искушения. 8. Ещё один слух со времён «Неукротимого» про «спят вместе»: https://t.me/BJYXSZD_NewRumors/3894