ТВОЙ КОТИК

      Тихое шипение чайника окончательно разрядило обстановку, и всё стало как всегда: спокойно, надёжно и по-дружески. Сяо Чжань достал из холодильника вчерашний ужин и поставил контейнеры с едой горкой у микроволновки.       — Ты давай нагревай, а я заварю нам хороший зелёный чай… — начал он, но движение Ибо, бросающего последнюю смятую банку в пакет, внезапно совпало с его попыткой завязать этот самый пакет.       Их пальцы коснулись друг друга — мимолетно, случайно.       Тепло, шероховатость кожи, и… дыхание Сяо Чжаня замерло на мгновение. Он резко отдернул руку, будто обжегся, а взгляд Ван Ибо — быстрый, как вспышка, — скользнул по его лицу, прежде чем младший беззаботно отвернулся к микроволновке и спросил:       — Эй, гэ, а какой режим ставить?       После чего начал тыкать в кнопки с преувеличенной серьезностью словно ничего не произошло. Но в уголке его губ играл едва уловимый полунамёк, тонкая усмешка, в изгибе которой читалось многое. Это ясно говорило наблюдающему искоса старшему, что тот всё понял и чувствует то же самое, но… подождёт немного… и посмотрит.              Сяо Чжань отвернулся, вздохнул и сосредоточился на чае. Прогревал чайничек, сливал первую воду и наслаждался ароматом. Он пытался очистить мозг и взглянуть на всю эту ситуацию со стороны.       Ничего страшного ведь не произошло? Просто двое друзей выпили, один больше, другой меньше… Поиграли немного в гляделки, пофлиртовали по пьянке…       Разве друзья так не могут?       Видимо, углубившись в собственные мысли, последнюю он высказал вслух, потому что сбоку неожиданно раздалось насмешливое:       — Гэ, но ведь все друзья так делают! — произнёс Ибо и пожал плечами, как бы говоря: «В этом нет ничего такого. Чего переживать то?»       — Чего?!.. Что делают друзья?.. — непонимающе спросил Сяо Чжань, отчаянно моргая и пытаясь вникнуть в суть услышанного.       — Флиртуют, — ответ прозвучал спокойно и буднично и выглядел так же, как и хозяйничающий на его кухне младший.       Сяо Чжань замер, ловя флэшбэки из отснятых сцен дорамы, когда Лань Ванцзи приходил к Вэй Усяню и приносил чай или вино…       В этот момент Ван Ибо достал разогретые контейнеры с едой, шипя от того, что пластик оказался слишком горячим, и выложил их на барную стойку, дуя на покрасневшую кожу и тихонько ойкая. Сейчас он выглядел таким юным и трогательным — почти ребёнком, — что Сяо Чжань почувствовал, как его накрывает острое желание подскочить и подуть на обожжённое место вместе с ним. А ещё — взять этот повреждённый пальчик в рот и пососать, «зализывая» ранку по-детски простым, примитивным способом. Или… приложить лёд.       Лучше лёд. В рот. И пальчик туда же. Так — надёжнее. И…       «Ты. Совсем. Охренел. Дебил!» — мозг ожгло так, будто его хлестнули током. Слава богу, сидящий внутри него критик всегда на страже, потому что Сяо Чжань поймал себя на том, что уже тянулся рукой к пальцу Ибо. «Ну ты даёшь, А-Чжань! И чего стоят все твои запреты и слова о том, что подобное поведение опасно? Ведёшь себя, как подросток в период гормонального взрыва. А этот дурачок не только не возражал бы — он на радостях всю руку тебе в рот сунул и ещё бы спрашивал нормально ли входит! И, что потом? Что?! Ты завалил бы его прямо на барную стойку?. Прежде чем делать — думай!»       Мысленные пинки помогали слабо. А «малыш Сяо» уже предательски напоминал о себе решительным шевелением. Пришлось спешно брать поднос с чайником и чашечками и обходить барную стойку, молясь о том, чтобы его не вполне дружеские мысли не были заметны в выпирающих шортах       Ван Ибо, казалось, ни на что не обратил внимания, продолжая и дуть на палец, и рассуждать о дружбе:       — Они могут кокетничать. Правда-правда… Вот, например, мы в группе всегда так делали — эгё такая штука, когда флирт становится частью общения… Дружеского. Так что ты не парься, гэ! Не надо.       — Я и не парюсь, — глухо ответил Сяо Чжань, мысленно избивая себя за несдержанный язык и буйно разыгравшуюся фантазию.       — Вот и отлично. А где у тебя тарелки?.. Покажешь?.. У меня в ящике над раковиной, а у тебя… — Ибо продолжал болтать, как ни в чём не бывало, казалось, абсолютно пришедший в себя и почти протрезвевший. Лишь короткие паузы и трудности в построении простых предложений могли указывать на то, что этот парень изрядно выпил, намешав в своём желудке гремучую смесь из совершенно разных алкогольных напитков.       Сяо Чжань вздохнул и, продолжая стоять с дурацким чайным подносом в противоположном конце кухни, сказал:       — Там же… У меня тоже тарелки в том ящике… Бо-ди.       — О, здорово! Сейчас будем есть… Я такой голодный, гэ, как дикий зверь!.. — щебетал Ван Ибо с ангельской интонацией в своём отнюдь не ангельском голосе.       Голос младшего, и без того от природы довольно низкий, после алкоголя и посиделок под кондиционером стал ещё более осипшим и сейчас звучал с лёгкой хрипотцой — так провокационно и сексуально, что у старшего пальцы на ногах поджимались, а сердцебиение учащалось каждый раз, когда тот начинал говорить с лёгким придыханием, модулируя согласные. А этот засранец ещё и нарочно добавлял то сентиментальные, то двусмысленные нотки, расставляя акценты в предложениях совсем не там, где следовало бы.       У Сяо Чжаня шерсть буквально вставала дыбом — на загривке, ногах и везде, где только могут расти волосы у мужчины. Он всей кожей ощущал эти эротические волны, которые Ван Ибо посылал в его сторону — будто был не обычным человеком, а каким-то даосским заклинателем. Только вместо гуциня пользовался… звуками собственного голоса.       «Наверное, соглашаться на совместную ночёвку всё-таки было не лучшим решением», — мрачно хмыкнул он про себя, а вслух произнёс почти спокойно, но лёгкая дрожь всё же проскальзывала, и это дико смущало:       — Давай поедим, Бо-ди… Ложки в выдвижном ящике. Палочки тоже там.       Он, наконец, поставил поднос с чайным набором на барную стойку, отодвинул его и принялся расставлять тарелки и пиалы, услужливо переданные ему Ван Ибо. Новый раунд интерактивной игры «Как избежать жаркого секса с коллегой сегодня ночью» начался, и Сяо Чжань очень надеялся, что ему повезёт — и он выиграет.       А вот что будет, если он всё же проиграет?.. Об этом он старался не думать.       Пока.       Совсем.       Ну, если только чу-у-уточку.             

***

      Они ели почти молча. Суп действительно оказался острым. Ван Ибо уплетал его за обе щеки, лишь изредка шумно выдыхая и время от времени хвастаясь своим «железным желудком». Сяо Чжань же ковырялся в салате, украдкой наблюдая за младшим, ловко орудующим фарфоровой ложкой и причмокивающим — то ли от удовольствия, то ли от остроты. Тени под глазами и лёгкая бледность лица выдавали сильную усталость и последствия выпивки, но улыбка всё равно не сходила с его лица.       «Вот же упрямый дурачок», — с невольной теплотой подумал Сяо Чжань, искренне беспокоясь о нём и не понимая, откуда берётся это настойчивое желание казаться бодрым и бесшабашным. Они ведь действительно стали близки — и на съёмочной площадке, и за её пределами. Так зачем же вся эта бравада? Но Ван Ибо с поразительным упорством продолжал изображать из себя настоящего Супермена.       — Ты же говорил, что не любишь острое[1]? — серьёзно спросил он младшего.       — Зато ты любишь[2]. Из рук моего гэгэ всё вкусное… даже нелюбимое! — игриво ответил Ибо, сделав на «гэгэ» особое ударение, словно смакуя это обращение.       — Бо-ди, тебе ещё не надоело? Посмотри на себя: весь осунулся, уставший, замученный — а всё продолжаешь… Доедай и давай спать.       — Гэ, ты же знаешь, что есть на ночь вредно. Обычно я так не делаю…       — Так чего сейчас ешь, ещё и то, что не нравится? — резко перебил его старший, пододвигая тарелку с мясом. — Вот, свинина в кисло-сладком соусе. Ты же вроде любишь и мясо, и кислое[3]…       — Люблю, только… куда мне столько?       — Ешь уже, а не болтай. Наверное, за день толком и не поел, — с какой-то отеческой нежностью произнёс Сяо Чжань и, выбрав самый сочный кусочек, заботливо положил его в тарелку Ибо.       — Вкусно, — ответил тот, откусывая мясо, и улыбнулся с такой признательностью, будто его не свининой накормили, а как минимум от голодной смерти спасли.       Он поднял взгляд, и в его тёмных глазах читалось что-то такое… неуловимое — не только благодарность, но и лёгкая грусть, которую Сяо Чжань уже замечал раньше.       — Спасибо, гэ. За… всё. За ночлег. За суп. За терпение. Просто за то, что ты есть. За то, что я могу есть с тобой, говорить… — тихо произнёс Ван Ибо, без привычной бравады.       Сяо Чжань на это лишь коротко кивнул, сжав палочки в руке так сильно, что костяшки побелели.       — Пожалуйста, — выдохнул он, избегая прямого взгляда.       «Всё лишнее — оставь при себе», — снова пронеслось в голове отчаянным напоминанием, но сердце уже упрямо сжалось, и в груди закололо.       — Чай готов. Пей, пока горячий. Должен помочь… с несварением, если вдруг накроет. Я постелю. Пойдёшь в душ?       — Я мылся[4].       Короткий ответ, а сколько в нём оттенков и… образов.       — Хорошо, — легко пожал плечами старший и отвернулся, наливая нежно-янтарную жидкость в изящную фарфоровую чашечку и пододвигая её к Ибо.       — Спасибо, гэ, — немного глухо отозвался тот и принял предложенный напиток. Кончики их пальцев снова соприкоснулись — и Сяо Чжань вздрогнул, будто его ударило током.       «Да блин! Что это со мной? На съёмках сто раз друг друга трогали — и ничего, а тут как девица на первом свидании: любое прикосновение — и сердце заходится, а внизу становится мокро…»       Ответа на эту внезапную гиперчувствительность к чужим прикосновениям у него не было. Поэтому он просто налил чай и себе, и, уставившись в одну точку, отхлебнул ароматный, немного терпкий напиток.       — Отлично завариваешь чай, гэ[5]! Что это за сорт? Персиком пахнет… — спросил Ибо скорее для поддержания разговора, чем из настоящего любопытства. Вряд ли он и вправду хотел выяснять, что именно намешал его гостеприимный хозяин в заварочном чайнике.       — Да так, немного того, немного сего — мой фирменный микс, — с лёгкой усмешкой отозвался Сяо Чжань.       Не рассказывать же в самом деле, что просто ссыпал остатки из нескольких банок и заварил… Ему до сих пор стыдно признавать собственную финансовую несостоятельность, выражающуюся даже в таких мелочах как чай.       «Завтра скажу менеджеру, чтобы купил хороший, дорогой улун[6], — и плевать, что там будут вонять в агентстве по поводу увеличивающихся трат. Эти козлы и так заберут себе больше двух третей моей зарплаты за дораму, списав всё на «расходы». Так что пусть хоть на чай и нормальные закуски раскошелятся! Что там любит Ибо? Утиные шеи, арахис?.. Да я завалю его этим! И бананов куплю коробку — пусть малыш наестся!»       Последняя мысль заставила его улыбнуться, и Сяо Чжань тихо фыркнул, оборачиваясь к младшему — и тут же наткнулся на непонимающий взгляд.       — Гэ, я смешной? — неожиданно спросил Ван Ибо, застигнув его врасплох.       — Нет, — коротко ответил старший и резко поднёс к губам чашку. Быстро допил чай и поднялся. — Я в душ! — бросил он, не оглядываясь, и практически сбежал в спасительную тишину ванной комнаты.       Ван Ибо, продолжая смотреть ему в спину, усмехнулся, пожал плечами и неспешно встал со стула. Он сгреб грязные тарелки в мойку, аккуратно сложил остатки еды в отдельный пакет — для сортировки отходов, как положено.       «Завтра горничная выбросит, но посуду надо помыть», — решил он про себя, натянул хозяйственные перчатки и с деловитым видом принялся за работу.             

***

             Шум льющейся воды успокаивал смятённые мысли, и Сяо Чжань стоял с закрытыми глазами, наслаждаясь блаженной теплотой.       Он любил горячий душ — хотя всегда в конце включал прохладную воду, создавая контраст, стимулируя кровообращение и повышая тонус организма. Но сейчас больше всего хотелось просто лечь и… уснуть.       Уснуть и не думать о том, что объект его вожделения находится в соседней комнате — всего в нескольких шагах. Стоит лишь руку протянуть и можно дотронуться…       Потрогать. Обнять и…       Скатиться туда, откуда будет невозможно вернуться.       Нет! Уснуть без сновидений, без раздражающих мыслей. Просто — отключиться. Это всё, что ему было нужно сегодняшней ночью и чего он желал прямо сейчас.       Вода стала ещё горячее, окутывая его раскрасневшееся тело коконом пара и брызг. Кожу начало пощипывать, и он с маниакальной настойчивостью принялся тереть себя грубой мочалкой — так, будто хотел смыть не только пот и пыль прошедшего дня, но и свои «грязные» мысли… и ещё более «грязные» желания.       Жжение постепенно перешло в боль, и это немного отрезвило, но он даже не шелохнулся, чтобы убавить температуру.       Так и стоял, мучаясь — и в то же время наслаждаясь.       Коря себя. Наказывая. Просто за то, что… влюбился.       Любовь. Казалось бы, что может быть прекраснее?       Но только не в его случае. Не с ним. У него всё грязно и пошло.       «Прекрати, А-Чжань! У тебя скоро кожа волдырями покроется… Как ты завтра сниматься будешь?» — внутренний голос умолял остановиться и спастись, одуматься пока не стало слишком поздно… Но чувство вины и бессильная ненависть к себе толкали продолжать. Он стоял под чересчур горячими струями — как будто ждал, что вместе с обваренной кожей сойдут и его желания.       В этот момент в дверь постучали, и за ней раздался тревожный голос Ван Ибо:       — Гэ, с тобой всё нормально? Ты столько пара напустил, что дышать тяжело… И чего так долго моешься? Решил, как змея, шкуру сбросить?..       Последняя шутка прозвучала сдавленно и немного жалко. Сяо Чжань вздохнул, и рука сама потянулась к рычагу крана наконец-то снижая температуру и заканчивая мучительную экзекуцию.       — Я захожу, гэ! Если ты ничего не скажешь — выломаю дверь, честно!..       — Не надо ничего ломать, Бо-ди. Со мной… всё нормально, — выдавил из себя старший, шипя от боли и дискомфорта, и сделал воду ещё чуть-чуть прохладнее.       Резкий холод мог навредить покрасневшему и воспалённому телу, поэтому следовало действовать осторожно.       «Ты такой непроходимый дурак А-Чжань!», — мысленно пнул он себя в слабое место — в собственное самоуважение, но при этом почувствовал некоторое облегчение. Под звуки взволнованного голоса Ибо его потихоньку отпускало. Тревога будто улитка, пряталась обратно в раковину, давая мыслям новое, более позитивное направление: «Может, всё не так уж плохо… Может, мы и правда сможем остаться друзьями?.. Бо-ди ведь такой душка — милый, щедрый, отзывчивый мальчик. Хоть и выглядит иногда как высокомерный засранец, но в душе он просто плюшевый мишка…»              Когда холодная вода наконец успокоила раздражённую кожу, Сяо Чжань выключил душ и потянулся за полотенцем. Открыв дверь душевой кабины, он словно шагнул в туманное утро где-то в горах — под потолком ванной комнаты плотным облаком клубился пар, оседая на стены и пол мелкими каплями и делая воздух таким насыщенным влагой, что становилось трудно дышать. Он, дурак, ещё и вентиляцию забыл включить, превратив это небольшое помещение в самую настоящую деревенскую дровяную баню.       — Бо-ди, ты там?.. — тихо позвал он, одновременно и боясь, и надеясь услышать положительный ответ.       — Да, гэ. Что надо? — встревоженно отозвался Ван Ибо, и за матовыми стеклами двери, ведущей в ванную, замаячил его тёмный силуэт, слегка подсвеченный мягким светом из гостиной.       Похоже, лампу в спальне он так и не включил.       «Сидит в темноте, дурачок… — с лёгкой грустью подумал Сяо Чжань. — А говорил, что боится». Губы тронула усталая, виноватая улыбка, и он постарался, чтобы голос прозвучал спокойно и уверенно — так, будто у него и правда всё в полном порядке:       — Включи, пожалуйста, вытяжку. Я забыл… и, кажется, напугал тебя.       — Всё нормально, гэ, — ответил младший с фальшивой бравадой, за которой пряталось плохо скрываемое беспокойство. — Я на такие мелочи внимания не обращаю. Просто хотел узнать, где взять обещанные одеяло, подушку… И вообще… сказать, что я убрался. И на кухне, и со стола. Теперь собираюсь спать… Но ничего, я посижу на диванчике и подожду, а ты, гэ, не торопись. Мойся себе на здоровье столько, сколько надо.       — Я закончил. Уже. Дай мне пару минут — я выйду и всё тебе выдам, — отрезал Сяо Чжань, прерывая жалкие попытки Ван Ибо оправдать своё собственное свинство.       «Раз пригласил человека, то будь хотя бы радушным хозяином, а не обматывайся соплями и не устраивай себе извращённые наказания из-за того, что что-то там зачесалось в причинном месте!»       В груди болезненно кольнуло — жгучий стыд за то, что он, со своими страхами и переживаниями, позволил младшему волноваться и чувствовать себя лишним. Сомневаться в его искренней дружбе.       «Искренней?! Ты уверен? И вообще разве хороший человек заставляет других мучиться из-за того, что сам делает неправильно?.. Ты — нехороший. И жестокий, А-Чжань!»       Мысленный подзатыльник вышел звонким и метким, заставив его поторопиться.             

***

      Вытираться махровым полотенцем было неприятно и даже больно. Кожа, ошпаренная слишком горячей водой, воспалилась и саднила, а ткань, хоть и мягкая, всё равно цеплялась за волоски, доставляя лишний дискомфорт.       Рука сама потянулась за медово-кокосовым муссом для тела — смягчающим и увлажняющим. Крышка флакончика щёлкнула, и пространство заполнил приятный, но чересчур сладкий запах кокоса с лёгкими нотками полевых цветов и мёда. В носу защипало — не то от высокой влажности, не то от непролитых слёз, — когда густая, прохладная масса коснулась кожи. Руки заскользили по плечам, предплечьям, груди, даря лёгкое облегчение, утешая и успокаивая. Это было похоже на… мастурбацию, где вместо члена он сам — обнажённый, чувствительный и напряжённый.       — Прекращай фигнёй маяться, а просто мажь пострадавшие участки, дотрагиваясь до кожи аккуратно, — проговорил он, обращаясь к самому себе и забывая, что Ван Ибо всё ещё стоит за дверью.       Голос прозвучал чересчур громко и хрипло, перекрывая размеренный гул работающей вентиляции.       — Гэ, тебе нужна помощь? Что-то случилось? — тут же раздалось из-за двери, и Сяо Чжань мысленно отвесил себе самую увесистую оплеуху за весь вечер.       — Спасибо. Ничего не надо! — спешно ответил он, натягивая боксеры-«брифы» с Губкой Бобом[7] на заднице и в панике ища свои пижамные шорты или банный халат.       Ни того ни другого в ванной не оказалось. Видимо, шорты он отправил вместе с остальными вещами в прачечную, а халат унесла горничная — и забыла принести новый.       Делать нечего — придётся или выходить из ванной в трусах, или просить Ибо принести его домашнюю одежду. Подойдёт всё, что тот сможет найти в шкафу или комоде: пижама, шорты, штаны… Да хоть майка. Желательно длинная и широкая. В любом случае всё это было не просто неловко, а могло навести младшего на неправильные мысли.       У самого Сяо Чжаня мысли были ещё куда как неправильные, но саднящая кожа, смешные трусы и глупое положение здорово отрезвляли. Он прокашлялся и начал:       — Ибо… кхм-мм… Бо-ди… Мне нужна твоя помощь…       — С чем? — тут же раздался из-за двери слегка взволнованный голос, будто говоривший только этого и ждал. — Чем могу помочь, гэ? Мне зайти?       — Не-е-ет! — испуганно воскликнул Сяо Чжань, живо представив себя — мокрым и блестящим от медового мусса, в довольно откровенных «брифах» с анатомическим кроем[8] от CRAZYBOXER ярко-бирюзового цвета, где во всю его крепкую и округлую задницу задорно улыбался Губка Боб Квадратные Штаны.       Лишь от одной мысли, что сейчас сюда войдёт Ван Ибо и узрит весь этот «пипец», у него перехватило дыхание, задрожали руки, а в паху всё отвердело. «Мешочки» лишь подчёркивали интерес «малыша Сяо» к потенциальному визиту, и Сяо Чжань готов был волком взвыть, только бы как-то выкрутиться из этого нелёгкого положения.       Нелёгкого для его гордости и достоинства. Особенно для последнего. Причём в самом буквальном смысле…       Видимо, его панический вскрик возымел обратный эффект, доведя сцену до абсурда. Дверь со стуком распахнулась, и внутрь ворвался всполошённый Ван Ибо, готовый оказывать помощь своему драгоценному гэгэ любым подходящим ему способом.       Он быстро скользнул взглядом по помещению, выискивая опасность, и был даже слегка разочарован, не обнаружив ничего угрожающего. Посреди ванной стоял только Сяо Чжань. В очень интересных трусах. С весьма… выдающимся достоинством.       В смысле принтом. Ну и кроем, конечно. Ведь Ибо не извращенец, чтобы пялиться на пах гэгэ слишком откровенно.       Так, скользнул взглядом — и подмигнул Губке Бобу. На этом всё.       Честно-честно!              — Чжань-гэ, какие крутые у тебя боксеры! — восхищённо произнёс младший, уже с полным правом оглядывая высокую худощавую фигуру старшего.       — Не пялься, а то дырку протрёшь! — раздражённо рявкнул Сяо Чжань и быстро прикрылся полотенцем, которым до этого вытирал мокрые волосы.       Конечно, негигиенично, но в сложившихся обстоятельствах он готов был на всё, лишь бы скрыть результат пристального взгляда Ибо. Стояк был более чем откровенным. Настолько мощным, что хоть вешай полотенце, а не держи. Всё равно не поможет, но висеть будет не хуже, чем на вешалке.       — Можно подумать! И чего я там не видел? — хмыкнул младший, косясь взглядом то на Губку Боба, то на выпирающий контур.       — Не знаю, но ты пялишься… И мне это не нравится! — голос Сяо Чжаня звучал хрипло и… срывался на истерику.       Жгучий стыд смешивался с оглушительным возбуждением, заставляя стесняться и желать быть понятым и принятым одновременно. Он даже решил потом, наедине, поискать в интернете описание сексуальных отклонений с похожими симптомами. Не то, чтобы он ставил себе диагноз, но считал, что не может быть нормальным человек, зарабатывающий стояк от того, что на него глазеет… друг. Это чистой воды извращение, которое происходит ни с кем-то абстрактным, а именно с ним. И именно сейчас.       — Просто труселя классные! Хочу и себе такие, — Ван Ибо едва сдерживал смех, но взгляд у него был тёмный-претёмный. — Где брал? Что за марка? Принт такой кричащий и цвет… Цвет такой… Тебе идёт, гэ. Честно!       — Иди в жопу, Бо-ди! — выругался старший и швырнул полотенце.       Всё равно скрыть им ничего не удавалось, а стоять с махровой тряпкой на члене было ещё унизительнее, чем просто стоять и… демонстрировать проблему.       — Я не могу, там Губка Боб улыбается так широко, что я боюсь пострадать от его «белых врат»[9]! — не унимался младший, внезапно воспрянувший духом и даже как будто открывший второе дыхание.       — От чего… от чего ты можешь пострадать? — недоуменно спросил Сяо Чжань, стесняясь смотреть на Ибо напрямую и наблюдая за ним через запотевшее зеркало.       — От улыбки, гэ! От широкой улыбки… — не выдержал и залился смехом младший, указывая пальцем на пятую точку старшего, где весёлый принт растянулся по обеим округлостям. — Я боюсь его зубов!       — Хватит прикалываться! Мне просто надо было, чтобы ты принёс пижаму, а вместо этого…       Лёгкий наклон головы и тяжёлый вздох старшего отрезвили Ибо. Он с опозданием понял, что зашёл слишком далеко, поставив гэгэ в довольно неловкое положение и действительно смутил своей двусмысленной шуткой. Но отступать было поздно, а извиняться — значило обидеть сильнее, уже задев не только его скромность, но и его самолюбие. Поэтому он перебил:       — Я принесу, гэ! Где искать?       — Да какая теперь разница! — обречённо выдохнул Сяо Чжань. — Сам пойду и возьму.       Сказано — сделано. Он выпрямился, расправил плечи и быстро направился в тёмную спальню, сияя своими ярко-бирюзовыми трусами.       Ван Ибо даже залюбовался — настолько гордо и, по-своему, величественно выглядел его напарник. «Ты смотри, как чешет — ну точно небожитель на минималках. Вернее, в боксерах», — подумал он и вновь заливисто рассмеялся.       Дразнить старшего ему очень нравилось, а смотреть на его аккуратную задницу — нравилось ещё больше.       Сяо Чжань сделал вид, что не замечает буйного веселья младшего и вёл себя так, будто ничего не произошло — или всё именно так и должно было быть. Он обошёл кровать, включил ночник на тумбочке, а потом достал из комода свою любимую пижаму с белыми кроликами и розовыми сердечками.       Глупый принт, конечно. Но уж точно не глупее Губки Боба, украшающего его трусы.             

***

             Ван Ибо всё ещё оставался в ванной, а в спальне слышалось его тихое бормотание, перемежающееся звуками падающих или переставляемых бутылочек и баночек.       — Гэ, у тебя здесь прямо салон красоты! — воскликнул он удивлённо, и Сяо Чжань хмыкнул, но отвечать не стал.       Просто завис возле комода, не зная, куда деть руки и лицо.       Вот что у него действительно было не отнять, так это маниакального увлечения косметикой. Не декоративной, как у девчонок, а уходовой. Хоть он часто и говорил, что ему не важно, как он выглядит, но сколько себя помнил, старательно заботился о внешности, сохраняя кожу гладкой и молодой. Поэтому флаконов и тюбиков со всякими кремами и спреями для волос, лица, рук и остальных частей тела на полочках в ванной стояло не меньше, чем в туалетной комнате какого-нибудь бьюти-блогера.       Ибо не унимался и продолжал сыпать вопросами. По его репликам и тону, которым они произносились Сяо Чжань явственно понял, что тот нешуточно увлёкся своими исследованиями скрытой стороны его жизни.       — И ты всем этим пользуешься? Понятно теперь, почему мой гэгэ такой красивый!..       — Не начинай, а! — взмолился он и добавил, вздыхая: — Хватит уже рыться в моих вещах. Любопытный. Иди бери подушку, одеяло и марш спать!       — Конечно, гэ, но как же быть с Губкой Бобом и этими симпатичными кроликами? — спросил Ибо, появляясь в дверях ванной и окидывая Сяо Чжаня смешливым взглядом расшалившегося сорванца.       — Ничего ты с ними делать не будешь! — резко ответил старший, сдирая с кровати покрывало вместе с одеялом.       Подхватив одну из подушек, он двинулся в гостиную с твердым намерением уложить наконец этого непоседливого гремлина спать.       Ибо лишь скорчил гримасу человека, готового на всё, и прошествовал за ним следом. В конце концов, самое интересное он уже видел — Чжань-гэ и его смеющийся Губка Боб. Было, конечно, ещё кое-что, но он подумает об этом позже. Когда ляжет спать и прикроется одеялом.       Тогда и только тогда он даст волю своей фантазии…              «Гэгэ такой гордый и такой смешной… Интересно, он похож на мистера Дарси или нет?» — неожиданная мысль отвлекла, и он спросил Сяо Чжаня, уже накинувшего покрывало на диван и взбивавшего для него подушку:       — Гэ, ты же читал «Гордость и предубеждение»?       — В рамках внеклассной программы в школе, а что? — удивился тот. — А ты?       — Фильм смотрел с Кирой Найтли… — рассеянно ответил Ван Ибо, задумавшись, и добавил: — Просто есть что-то неуловимо похожее в наших с тобой отношениях.       Сяо Чжань не ответил, лишь пожал плечами и кивнул.       — Не парься, гэ, это так, мысли вслух. Иди спать, и я тоже лягу, — тихо произнёс Ибо в пространство гостиной, а потом, повернувшись к старшему, добавил с нечитаемыми интонациями:       — Спокойных снов, гэ.       — И тебе спокойной ночи, Бо-ди, — ответил Сяо Чжань и пошёл в спальню.       — Дверь только не закрывай и оставь ночник у кровати… — донеслось со стороны дивана, и он махнул рукой, соглашаясь.       А Ван Ибо присел на спинку кресла и ещё долго смотрел в сторону приоткрытой двери, за которой скрылся самый нужный и желанный человек в его жизни. Но в конце концов он встал, скинул футболку и завалился на диван, натягивая одеяло до подбородка.       Над барной стойкой горела одинокая лампа, а из спальни старшего было слышно, как тот ворочается и что-то бормочет. Ибо вздохнул и тихо-тихо проговорил:       — Я подожду, гэ, столько, сколько тебе надо. Но рано или поздно приду за тобой… и за этим Губкой Бобом.             

Продолжение следует…

              Примечание от автора: 1. Ван Ибо не является большим поклонником острой пищи. В одном из видео он пробует острое блюдо, но его реакция показывает, что он с трудом переносит остроту, хотя продолжает есть. Что касается мясных блюд, Ван Ибо предпочитает разнообразные мясные продукты. Он упоминал, что ему не нравятся варёная куриная грудка, горькая дыня и авокадо, но остальные блюда ему по вкусу. https://x.com/envyofyibo/status/1661283757364576256?utm_source=chatgpt.com Таким образом, Ван Ибо предпочитает умеренно острую пищу и разнообразные мясные блюда, избегая определённых продуктов, которые ему не по вкусу. 2. Сяо Чжань, уроженец Чунцина — региона, известного своей любовью к острой пище, — действительно предпочитает блюда с насыщенным вкусом. Он особенно ценит сычуаньскую кухню, включая острый хот-пот, и обладает высокой толерантностью к острому, что он не раз упоминал в интервью. 3. Ван Ибо, несмотря на свой сдержанный образ, имеет весьма яркие гастрономические предпочтения, о которых он неоднократно упоминал в различных интервью и телешоу. Вот некоторые из них: Любовь к кислому: Он обожает уксус и не стесняется добавлять его в блюда в больших количествах. Например, в шоу «天天向上» он приготовил салат из огурцов, добавив столько уксуса, что блюдо оказалось чрезмерно кислым для других участников. https://www.sohu.com/a/367138996_120446403?utm_source=chatgpt.com Любовь к кинзе: Ван Ибо является поклонником кинзы, несмотря на то, что многие её не любят. Он даже пошутил о создании леденцов со вкусом кинзы. https://zhidao.baidu.com/question/461772102103947045.html?utm_source=chatgpt.com Любимые соусы: При поедании горячего горшка он предпочитает соус, состоящий из кунжутной пасты, чеснока, кинзы и уксуса. https://zhidao.baidu.com/question/1698025891170438948.html?utm_source=chatgpt.com Увлечение закусками: Он любит закуски, такие как утиные шеи и арахис. Предпочтение к лапше и холодным блюдам: Ван Ибо часто выбирает лапшу, холодные блюда, такие как холодная лапша и холодный желеобразный десерт, особенно в жаркую погоду. Любовь к бананам: Он часто ест бананы, что делает их его любимым фруктом. Сдержанность в еде: несмотря на любовь к еде, он старается не есть на ночь и избегает сладких напитков, таких как молочный чай, особенно во время съёмок. https://www.tumblr.com/obsidian-aurora/640303370785243136/legend-of-fei-actor-discusses-yibos-eating-habits?utm_source=chatgpt.com Эти предпочтения отражают его индивидуальность и отношение к еде, сочетая в себе как любовь к определённым вкусам, так и заботу о здоровье. 4. У азиатов в определённых контекстах фраза «я был в душе» или «сходил в душ» может восприниматься как намёк на последующую интимную близость, особенно в корейской и японской культуре. В Китае — это менее выражено, но тоже может считываться в нужной обстановке. Тут следует отметить несколько моментов:       Во-первых. в культуре Восточной Азии (Корея, Япония, Китай) личная гигиена перед близким контактом — норма и форма уважения к партнёру. Это особенно важно в южнокорейской культуре, где забота о себе — проявление заботы о другом.       Во-вторых, во многих дорамах, новеллах, манхвах и фанфиках, да даже в реальной жизни фраза «я был в душе» (혹은 «샤워했어» — кор.) или «сначала приму душ» может быть тонким способом намекнуть своей второй половинке, что «Я готов», или «Можем продолжить», или «Ты тоже приготовься». В таком духе — пригласить к близости короче. 😊 Например, в корейских романтических дорамах герой идёт в душ — и это предвещает развитие интимной сцены, даже если её не показывают напрямую.       В китайских дорамах это делают реже из-за жёсткой цензуры, но в BL-литературе/фандоме — приём также используется. У китайцев гигиена перед близостью тоже считается нормальной, но в массовой культуре не распространена идея «душ как приглашение» так ярко, как у корейцев или японцев. Однако, в современном городском Китае (особенно среди молодёжи и фанатов дорам) фраза «он пошёл в душ» тоже уже обросла подтекстом — благодаря популярности корейских и японских медиа, а также локальных BL-романов и фанфиков.       В-третьих, в фанфиках китайских, корейских и японских фандомов выражение «он вышел из душа, вытирая волосы» или «тот молча пошёл в душ» почти всегда кодирует переход к эротической сцене — это уже почти клише. 5. Что касается чая, в 2025 году Сяо Чжань стал официальным представителем китайского бренда CHALI*, специализирующегося на высококачественном чае. Хотя конкретные предпочтения актёра в сортах чая не раскрывались, его сотрудничество с этим брендом указывает на интерес к чаю и здоровому образу жизни. Известно, что он предпочитает пить горячую воду или чай вместо алкоголя, особенно во время мероприятий, что подчёркивает его стремление к поддержанию здоровья. https://min.news/en/entertainment/a39f3796fb581b1606239fa1c19d44ea.html?utm_source=chatgpt.com https://min.news/en/entertainment/0e6ba969e7576eadc1f940ed1467ff02.html?utm_source=chatgpt.com Таким образом, можно предположить, что Сяо Чжань ценит качественный чай и, возможно, отдаёт предпочтение традиционным китайским сортам. *Бренд CHALI, основанный в августе 2013 года в Гуанчжоу, зарекомендовал себя как производитель высококачественного чая, предлагая разнообразные сорта, включая улун, черный, зеленый и ароматизированные чаи. С момента своего основания, CHALI стал заметным игроком на рынке чая, особенно благодаря своим оригинальным листовым треугольным чайным пакетикам. Одним из популярнейших сортов бренда является Peach Oolong Tea (Персиковый улун). Этот чай сочетает в себе нежный вкус улуна с натуральным ароматом персика, создавая освежающий и фрукт 6. Улун (烏龍茶 / 乌龙茶) — это традиционный китайский чай, занимающий промежуточное положение между зелёным и чёрным чаем по степени ферментации (окисления). Его также называют «сине-зелёным чаем». Улун может быть ближе по вкусу к лёгкому зелёному чаю или наоборот — к насыщенному красному (чёрному), в зависимости от сорта и обработки. Название «улун» переводится как «чёрный дракон». Самые известные сорта: — Те Гуаньинь (Железная Богиня Милосердия), — Да Хун Пао (Большой красный халат), — Шуй Сянь (Водяной бессмертный). Улуны славятся сложным вкусом, тонким ароматом, мягким бодрящим эффектом и тем, что их можно заваривать многократно — при этом вкус раскрывается постепенно, от настоя к настоя. 7. Губка Боб Квадратные Штаны — главный герой популярного мультсериала, милый и энергичный морской губка, живущий в ананасе на дне океана. Работает поваром в «Красти Краб», любит ловить медуз, запускать мыльные пузыри и мечтает получить водительские права, но пока не удаётся. Интересный факт — в одном из интервью Сяо Чжань упомянул свою симпатию к этому мультгерою. Позже на съёмочной площадке он даже пробовал озвучить фрагмент голоса Губки Боба, чем вызвал дружный смех у Ван Ибо Смотреть с 00:41 секунды: https://www.youtube.com/watch?app=desktop&t=0s&v=4AZJB3Ygxcs&utm_source=chatgpt.com Так что можно без сомнений говорить, что Сяо Чжань — настоящий фанат Губки Боба😊 Голос каждого персонажа он воспринимает как детскую радость — и иногда сам пытается вжиться в образ, чтобы поднять настроение себе и коллегам. https://www.youtube.com/watch?v=FC7DXg85xo0 Кроме того, есть один старый слух… 😉 https://t.me/BJYXSZD_NewRumors/4795 8. Пуш‑ап боксеры — «囊袋内裤» (nángdài nèikù, «трусы с мешочком») — трусы с выпуклым мешочком (покетом) спереди, который визуально подчёркивает и поддерживает мужское достоинство. Иногда это бельё называют U凸囊袋 — «U‑выпуклый мешочек» или просто 囊袋 или U凸. А иногда — 大囊袋 (dà nángdài) — «большой мешочек» — подчёркивая акцент на объёме аллегорически 😊 Такой фасон помогает держать пенис и яички отдельно, что считается полезным и эстетичным. Главное отличие этих трусов от других моделей — это особый крой, который подчёркивает или анатомически поддерживает, благодаря чему добавляется эффект объёма и выпуклости в зоне паха. Они часто рекламируются как «большие трусы» или «размашистые».       Хотя большинство моделей с мультяшным принтом — это импорт из США, они тем не менее очень популярны в Китае. Odd Sox / PSD / Coco Brands — предлагают boxer briefs с крупным принтом Спанч Боба на передней панели или сзади: https://www.ebay.com/b/SpongeBob-SquarePants-Underwear-for-Men/11507/bn_7116653626?utm_source=chatgpt.com На интернет-площадках можно найти прямые китайские копии. Например: CRAZYBOXER (亚马逊台湾) или COCO BRANDS SpongeBob men’s boxer briefs: https://www.amazon.com/COCO-BRANDS-SpongeBob-Boxer-Briefs/dp/B0DC111YV9?utm_source=chatgpt.com А теперь представим Сяо Чжаня в таких брифах «мешочках», ну и реакцию Ибо на это 😅 9. Аллегория «белые врата» в художественном, особенно эротическом или поэтическом, контексте может ассоциироваться с ягодицами или бёдрами, а также — в более откровенной и символической подаче — с паховой зоной, то есть половыми органами. Для более подробной информации смотрите блог автора, где есть развёрнутый пост на эту тему 😊