Фавелы

      Феликс постукивал ногой об асфальт и поднимал голову каждый раз, как замечал проезжающую мимо машину. Высматривал только одну, но одновременно разочарованный и облегчающий душу вздох срывался с губ, когда мелькали все, кроме нужной. Листал ленту новостей в интернете, но все буквы расплывались перед ним и не задерживались надолго в голове. Набатом отдавало в уши «Сейчас приедет», и тело содрогалось от этой мысли.              После того, как Хёнджин стремительно ушёл, пустота ударила невидимой пощёчиной. Внутри всего сдавило и было непонятно, отчего. Феликс долго стоял, пытаясь ощутить прежнее спокойствие, освобождение, которое накатывало вместе с волнами на берег каждый раз, стоило прийти в огороженное от всех людей место. Ветер слишком резко стал холодным: лизал кожу, и мурашки бежали следом. Ликс обхватил себя за плечи и выдохнул.              Всего три дня… Это ведь не так много, да? Чтобы просто утолить интерес и потом бросить эту затею. Ничего же не успеет случиться. Хёнджин просто покажет ему свой мир высоких зданий и перпендикулярных улиц, а парень с фавел лишь откроет на время то, что скрыто от него на семь замков.              Простой интерес… Так ведь?              Было страшно — погружаться вот так в то, что незнакомо. Словно его просто выбросят посреди бури в океан, и чёрные воды немедленно станут засасывать в пучину. Но у спасения была рука — с длинными пальцами, совсем мелкими шрамами, хватающая его за запястье и тянущая на себя. У глотка свежего воздуха был запах жженого сахара с амброй и зёрнами кофе. А у единственного луча света, прорезающего тёмные облака, были карие радужки.              Стало только хуже.              После встречи Феликс отправился к Шабе, чтобы отдать деньги и потом уйти домой, но Данило умело придержал друга за плечи, провёл к барным стульям, усадил и подвинул стакан. На душе было погано, непонятно. Недолго подумав, Ликс залпом выпил обжигающую горло жидкость под одобрительное мычание Данило и смех Патрика. Огонь пронзил горло, спустился в грудь, заставил сжаться веки. Феликс утёр рукой капли, стёкшие по подбородку. Как бы не старался вникнуть в разговор старших — ничего не получалось.              Оружие, наркотики, девки, собрание, анекдоты периода двухтысячных.              Всё проходило сквозь него — лишь изредка кивал, когда окликали по имени или били по руке. Мыслями крутился вокруг Хёнджина, начиная злиться. Его было слишком много — в голове, за закрытыми веками, на слуху. Невозможно было никуда уйти, огородиться.              — А надо ли?              Феликс поперхнулся от вопроса, взявшегося из пустоты, рассеянно уставившись на друзей. Данило похлопал его по спине и что-то сказал пацанам — те засмеялись. Как оказалось, это Патрик обсуждал возможность взлёта по незамысловатой карьерной лестнице. Только Ликс спроецировал это на себя.              Надо ли ему огораживаться от Хёнджина или стоит просто на мгновение принять?              Ангел на левом плече хватал его за ухо и срывал голос, вопя: «Не нужно, остановись! Не надо было тебе даже сегодня показывать своё место! Не пересекай черту ещё больше» — а демон только болтал ногами, голосом Хёнджина расслабленно раскрывая правду: «Ты сам этого хочешь».              Очень.              Такая неизвестность слишком сильно его притягивала.              Наслаждайся каждым моментом и бери от молодости всё.              Эти слова были выбиты в нём самом, воплощены в граффити на стене. Так почему он должен отказывать себе в том, что не одобряется другими, но вызывает ярый интерес внутри?              Не должен.              Феликс выпил напоследок ещё спиртного, морщась от горькости, попрощался с Шабой и Патриком, курящими травку, и едва усмехнулся из-за распластавшегося по дивану Данило, который видел уже десятый сон. Шёл домой с какой-то безумной уверенностью и намерением принять предложение Хёнджина, невзирая ни на какие последствия. Алкоголь лишь подогревал кровь, выбивал те самые сомнения, которые клубились в нём и вываливались уже через край.              Однако, стоило только прийти домой, наспех переодеться и лечь в кровать, как всё это стало рассеиваться. Открыл диалог с Хваном, настрочил короткое сообщение, но палец завис над кнопкой «Отправить». Если нажмёт, то дороги назад уже не будет. Свет, исходящий от экрана, разрезал тьму, падал на усыпанное веснушками лицо. Ликс прикусывал нижнюю губу, ощущая, как сердце слишком сильно бьётся в груди.              Но на выдохе отправил. Сразу же вжал мобильник в матрас и уставился взглядом в спящих Наоми и Йеджи напротив. Страх того, что поступил неправильно, волной накатил на него. Попытался себя успокоить, заснуть. Однако не получалось. Всё ворочался, сжимал плед, то и дело проверял телефон. В один момент, когда вибрация нарушила тишину, Феликс сел, взял мобильник и, задержав дыхание, пробежался глазами по пришедшему сообщению.              «Я рад :)       Завтра заеду за тобой под обед. Жди у Ботанического сада»       Спустя полчаса удалось заснуть.       Ликс не понимал, почему волнение накрыло его с головы до ног. Словно он ехал знакомить самую красивую девушку, с которой планировал строить семью, с родителями. Вздохнул, посмотрев на время. Почти два часа дня. За спиной вдоль аллеи Ботанического сада вышагивали горожане и туристы, наслаждаясь живым уголком природы среди высоких зданий и дорог. Пролетали птицы, садились на пальмовые ветви и щебетали.       Может, всё же зря согласился? Феликс интересовал Хёнджина в романтическом плане, ему напрямую об этом сказали, но в ответ… В ответ только путаница, скомкавшиеся в клубок чувства, которые ломали изнутри и бросали из стороны в сторону. Одна часть кричала, что это ненормально — испытывать такое влечение к парню, столько думать о нём и волноваться перед встречей. Что это идёт против человеческой физиологии и недопустимо в нормальном, адекватном обществе, указывая на выпадающее из общего ряда звено.       Но вторая часть вопила, что на планете живут миллионы и миллиарды человек. Так какая разница будет, если одна ничтожная крупица из всей массы позволит идти на поводу своих желаний и жить так, как вздумается ей: тихо, но со счастьем. Позволит себе попробовать новые грани и узнать себя. Не посмеет ограничивать выбор партнёра и не позволит другим растирать в порошок зарождающиеся в глубине чувства.       — Долго уже ждёшь?       Чужой голос заставил вздрогнуть и вырваться из мыслей. Из окна машины выглядывал Хёнджин. Улыбался, приспустив солнцезащитные очки и закинув руку на пассажирское сидение. Всё волнение как рукой сняло, а от взгляда карих глаз стало спокойно и тепло. Губы дрогнули в ответной улыбке сами по себе.       — Нет.       — Давай, хватит стоять, — потянулся и открыл дверь.       Феликс тихо выдохнул и сел в салон. Запах чёрного кофе с амброй ударил в лицо. Слишком приятно.       — Куда поедем? — спросил, пристёгиваясь.       Машина неспешно тронулась с места и влилась в поток. Хван стянул очки с лица и положил в бардачок.       — В магазин. Надо купить продуктов по мелочи, не успел зайти после… учёбы, — посмотрел в боковые зеркала и, убедившись, что можно ехать, свернул.       Ликс нахмурился.       — А потом?       — Ко мне, — мельком глянул на пассажира, замечая окутавшее его удивление. — Брось, пару интересных мест я покажу тебе в ближайшие два дня. А в моей квартире можно побыть наедине, без посторонних и так намного комфортнее. Тем более, — проехал по склону и выехал на дорогу у побережья, — только тебе выпадет уникальный шанс попробовать приготовленную мной еду.       Феликс хмыкнул.       — Я не отравлюсь?       Хван закатил глаза.       — Если бы я хотел тебя отравить, придумал бы менее затратный способ.       Феликс, не испытывая полного доверия, прищурился, но всякие мысли о возможной угрозе здоровью выветрились, стоило перевести взгляд на лобовое стекло. Перед глазами развернулась картина, словно сошедшая с рекламного буклета. Справа, за низким парапетом, простиралась бескрайняя Атлантика — её сине-зелёные волны с белыми гребешками пены разбивались о чёрные скалы. Слева, будто вырастая прямо из горного склона, высились сверкающие башни элитных зданий, их террасы утопали в буйной зелени тропических садов.       Дорога вилась серпантином, то и дело открывая новые роскошные виды. Внизу, между скалистых выступов, можно было разглядеть крошечные фигурки серферов, а над головой нависали многоуровневые виллы с бирюзовыми бассейнами, в которых вода переливалась на солнце, словно жидкое серебро.              Воздух здесь был другим — насыщенным морской свежестью.       Подростки на роликовых коньках лихо объезжали пешеходов. У придорожных ларьков толпились очереди. Дорогу неспешно переходила женщина в белоснежном льняном платье, ведя на поводке породистого пуделя. Её огромные солнцезащитные очки отражали фасад одного из самых дорогих жилых комплексов Рио, где квадратный метр стоил как годовой доход средней семьи из северных районов.       Чем дальше углублялись в район, тем очевиднее становился контраст с остальным городом. Здесь было слишком красиво и донельзя дорого на вид.       Когда машина остановилась у светофора, из открытых дверей ресторана по правую сторону донёсся мягкий ритм босса-новы. Официант в идеально отглаженной униформе выносил на серебряном подносе коктейли, еду.              Всё здесь — от блеска стёкол небоскрёбов до аромата свежесваренного кофе, доносящегося из уличных кафе — кричало о деньгах, которых у большинства жителей Рио никогда не будет.              Феликс сжал пальцы, чувствуя, как его собственная реальность — с её узкими переулками, неимоверным количеством мусора, запахом канализации — остаётся где-то далеко позади, за поворотом этого идеального, невыносимо красивого района.       Машина плавно припарковалась у тротуара. Хёнджин вновь нацепил очки и, вынув ключи, кивнул Феликсу. Магазин перед ними выглядел как что-то из другого мира — не огромный супермаркет, но и не тесная лавка. Буквы вывески были выложены аккуратными зелёными плитками. Сквозь стеклянные двери было видно, как по безупречно чистым полкам расставлены товары: банки с оливками, упаковки риса и бобов, аккуратные пирамидки из консервов.       — Заходи, — Хёнджин толкнул дверь, и над ними мягко прозвенел колокольчик.       Феликс замер на секунду. Этот запах. Чистый, холодный воздух с лёгким оттенком свежих фруктов и чего-то сладкого — ванили, может быть. В его фавеле магазин отца пах иначе: пылью, пластиком старых упаковок и затхлостью в подсобке.       Шагнул внутрь, и его сразу охватило странное чувство — будто он слишком неправильный для этого места. Кроссовки оставили на полу едва заметные следы, а продавщица за кассой бросила на него быстрый оценивающий взгляд.       Хёнджин между тем спокойно взял с полки пачку риса, покрутил в руках и бросил в корзину. В следующую очередь подошли к овощам, ярким, сочным, рябящим в глазах. Положили в пакеты помидоры, морковь, болгарский перец красного цвета.       — Тебе что-то надо? — спросил он, не глядя.       Феликс отрицательно промычал. От одного взгляда на цены здесь становилось не по себе.       Пока Хван отошёл к продавщице, чтобы спросить у неё про что-то, Феликс подошёл к холодильнику с напитками. За стеклом выстроились бутылки с алкоголем, новые, блестящие, с этикетками, на которых не было ни одной потёртости. Все товары в этом магазине пленяли взгляд, поражали своей чистотой. Ведь так в нормальном мире должен выглядеть магазин — с большим ассортиментом, свежей продукцией, прохладным воздухом, а не так, как это устроено в Росинье.       — Всё в порядке? — Хёнджин оказался рядом. Наклонился чуть вперёд, и Ликс вздрогнул от неожиданности.       — Да. Просто… у нас такие не продаются.       Хёнджин ничего не ответил. Молча взял пару банок пива, на которые был устремлён взгляд Ликса, и с ними пошёл на кассу. Прощелкал картой у терминала, взял пакет с покупками и вышел. Было страшно даже спросить по поводу конечной суммы.       — Поехали, — сказал Хёнджин, положив пакет с едой на задние сидения.       Феликс сел, снова пригвождая себя ремнём к сидению. Помял пальцы, устремляя на них взгляд.       — Сколько я тебе должен? — спросил, когда захлопнулась дверь со стороны водителя и завёлся мотор.       Хван нахмурился, услышав вопрос.       — Нисколько.       — Но, Хёнджин…       — Нисколько, Ликс, нисколько, — пресёк всякую попытку далее развить эту тему.       Машина свернула с авениды в узкий переулок, где жилые дома стояли плотной стеной, почти не оставляя места для солнца. Здесь уже не было той блестящей чистоты центра — тротуары покрывали трещины, яркие таблички магазинов и кафе сменились приглушёнными цветами. Но это всё равно был Леблон, а не фавела: даже в таких двориках висели камеры, а подъезды охраняли кодовые замки.       Хёнджин остановился у ничем не примечательного пятиэтажного дома с выцветшей голубой плиткой на фасаде.       — Моё скромное жилище, — сказал он, выключая зажигание.       Нужная квартира под номером сорок девять оказалась на четвёртом этаже, в конце длинного коридора, пахнущего хлоркой и старым линолеумом. Когда Хёнджин открыл дверь, Феликс увидел первым делом утонувший в темноте коридор. Хлопнул выключатель, и мягкий свет из лампы полился прямо на них.       Хван положил руку между лопаток гостя и слегка подтолкнул его, приглашая зайти.       — У меня может быть не убрано где-то, не обращай внимания, — он встрепенулся и, быстро сняв обувь, пошёл на кухню, попутно оглядываясь по сторонам. Шикнул, заметив, что не застелил перед уходом с утра диван.       Феликс застыл в коридоре, осматриваясь. Обои светло-кофейного цвета скрывались за небольшим шкафом с зеркалом в пол. Он никогда не видел таких красивых зеркал с витиеватыми объёмными узорами по краям. Разулся и прошёл в комнату, соединяющую сразу зал, спальню и кухню. На последнюю уже торопился Хёнджин. Маленькие окна располагались напротив, через них едва пробивался свет — их почти полностью заслоняло здание напротив.       Воздух был спёртым, с лёгким запахом стирального порошка и старых книг. Но в следующее мгновение лёгкие окутал уже знакомый и приятный аромат. Им хотелось дышать, в нём хотелось утопать, закутаться по самую голову и остаться в нём лежать.       Феликс невольно сравнил это место с фавелой: его дом смотрелся настолько убого по сравнению с однушкой Хвана. Не было и частицы этого свободного пространства, этой роскоши. Каждый день окружал только запах канализации, шум соседей, забитые под завязку разным мусором стены и уголки комнат. Однако здесь было слишком тихо, слишком пусто и будто бы безжизненно.       Хёнджин швырнул ключи на тумбу и потянулся к пакетам.       — Пиво будешь?       Феликс угукнул, осматриваясь. На полке у телевизора стояла фотография — молодой Хёнджин в армии с товарищами. Подошёл ближе и взял в руки рамку. Улыбнулся краешком губ, замечая короткий ёжик тёмных волос, выглядывающий из-под кепки, совсем мягкие черты лица. Перевёл взгляд в сторону: рядом книги — все потрёпанные, с закладками. Поставил на место и развернулся, наблюдая за хозяином квартиры.       — Ты один живёшь? — спросил он, принимая банку.       Хёнджин щёлкнул кольцом и сделал глоток.       — А разве не видно?       — Видно, — Ликс мысленно дал себе подзатыльник за глупый вопрос.              Сел на стул за столешницей, следя за тем, как Хёнджин закатал рукава, достал разделочную доску с ножом и стал выкладывать все необходимые продукты.       Он выглядел слишком по-домашнему. Словно все маски спали с его лица оставляя место расслабленности. Каждое движение уверенное, неспешное. Вот стоит у раковины овощи моет, вот в тарелку положил мясо и стал мариновать его.       — Может тебе помочь?       — Сегодня ты мой гость, готовка только на мне, — обернулся через плечо. — Лучше расскажи что-нибудь о себе, не люблю находиться в тишине.       Феликс постучал по банке и сделал глоток. Стал говорить первое, что пришло на ум, — как в школе был далеко не отличником и не хорошистом, часто прогуливал, предпочитая компанию друзей учёбе, но всё равно каким-то образом умудрялся к концу года вытягивать нормальные оценки. И Хван в ответ поделился такой же историей — только на него ещё жаловались учителя и недовольная мать ходила в школу несколько раз, краснея за сына. Точкой соприкосновения стало то, что оба любили вечеринки и часто ходили на танцы.       — Мы с тобой пойдём в один клуб, — решил не хранить интригу Хёнджин. Достал сковороду, налил немного масла и зажёг огонь. Подождал, прежде чем положить мясо. — Думаю, что тебе там понравится.       Перешёл к разделочной доске и стал мелко нарезать лук, морковь, зелень.       — Клуб? — Феликс приподнял бровь, отхлебнув пива. — Интересно.       Хёнджин перевернул стейки. Те зашипели, выпуская дымок, который смешался с пряным ароматом чеснока и розмарина. В это время в форму для запекания стал укладывать нарезанные кольцами овощи. Странно было его видеть таким — слишком спокойным, открыто смеющимся и не скрывающим никакие эмоции. Вкусные ароматы побуждали желудок урчать, слюну скапливаться во рту и с нетерпением поглядывать на уже запекающиеся в духовке овощи. Аромат жареного мяса смешивался с дымком от перца чили. Феликс невольно облизнул губы.       — Часто туда ходишь?       Хван повёл плечом.       — Достаточно редко. Всё зависит от компании. — начал нарезать перец тонкими полосками. — Если мне комфортно с людьми и я к ним расположен, без проблем. Но если нет, то лучше уж дома останусь.       Феликс невольно засмотрелся на его руки — сильные, с выступающими переплетениями вен.       — Значит, моя тебе нравится? — нарочито небрежно откинулся на стуле.       — Не представляешь как, — ухмыльнулся, добавляя в кипящую с рисом воду щепотку шафрана. Кухню заполнил пряный аромат.       Феликс скрыл тень появившейся улыбки за банкой пива. Ему нравилось внимание со стороны. От Хёнджина оно ощущалось ярче, пробирало до мурашек и заставляло тепло внутри расползаться по каждой клетке тела.       — Я завтра заеду в пять, — застучала ложка о бортики миски, размешивая соус. — Покатаемся по некоторым местам.       Феликс лишь головой качнул. Испытывая интерес к процессу готовки и устав сидеть на одном месте, встал и подошёл к плите, заглядывая через плечо. Мясо покрылось коричневой корочкой, ароматы специй и запекающихся в духовке овощей забивались в ноздри.       — Попробуй, — Хёнджин повернулся, держа ложку с соусом.       Феликс протянул руку, но его опередили. Хван сам поднёс столовый прибор к его губам и выжидающе посмотрел. Кончик языка пронзило пряным, кисло-сладким соусом. Горечь имбиря рассеялась, уступая место сладости апельсинового сока. Захотелось даже глаза прикрыть от удовольствия.       — Ну как, нравится? — спросил он и прикусил нижнюю губу, искренне надеясь, что соус вышел вкусным.       — Ещё бы.       Улыбка расплылась на чужом лице. Хёнджин вытащил две светлые тарелки и стал раскладывать приготовленную пищу. Ликс заворожённо смотрел за тем, как пустое место пропадает и голубой цвет керамики скрывается за белым рисом, стейком, посыпанным зеленью и щедро политым соусом, запечёнными овощами, от которых шёл пар.       Уже через мгновение они сидели за столом. Звенело серебро столовых приборов. Феликс даже промычал от того, насколько это было вкусно. Шеф-повар, довольный своим творением, прямо светился.              Хёнджин, не стесняясь набитого рта, рассказывал об историях с друзьями, заставляя Феликса откидываться на спинку стула, запрокидывать голову и смеяться. Даже показывал на телефоне некоторые фотографии пятилетней давности, когда они, ещё молодые и готовые на что угодно, сновали по улицам Леблона. Вот Сынмин не смог перелезть через забор — зацепился за проволоку и подвис за шиворот футболки; вот орущий Чанбин за секунду до того, как волна накрыла его полностью, так и не дав толком проехаться на сёрфе, а вот и сам Хван выполняет на спор желание и бежит в одном нижнем белье по центральной улице.       Момент был живым. Феликс отвлёкся от фотографии и посмотрел на Хёнджина. Пятерня то и дело поправляла чёрные волосы, глаза превратились в щёлочки, а улыбка и не думала сходить. Почему-то именно такого Хёнджина захотелось запечатлеть. Прогнал от себя странную мысль, вновь улавливая слова. А потом, ведомый ситуацией, открыл собственную галерею и стал показывать некоторые картинки.       Теперь Хван, отодвинув тарелку в сторону, положил локти на стол и наклонился чуть вперёд. Внимал низкому голосу, следил за движением губ, за блеском глаз, за сменяющимися изображениями. На них был в основном Феликс — то, как его фотографировали со стороны друзья. Вот он с ребятами гоняет в мяч, вот на пляже в одних плавательных шортах и пакетом с мусором, а за ним в воздухе застыл подпрыгнувший парень, вот сидит за прилавком и смотрит прямо в камеру, испепеляя взглядом, ведь по ту сторону над ним потешались пацаны и не хотели ему помогать с продажей товара.       Но одно фото заставило Хёнджина перестать улыбаться. На нём был Ликс и темноволосый парень, закинувший руку ему на плечо. И на запястье того болтался браслет. Точно такой же, какой оказался в проулке недалеко от Лестницы Селарона. Тёмные, потёртые бусины, тонкая верёвка. Живот скрутило от окатившего в миг осознания.       — Красивый браслет, — сглотнул подступивший к горлу ком Хван. Ликс повернул к себе телефон и посмотрел на вещь. — Сам делал?       — Нет, — Феликс покачал головой. — Есть у нас один, кто любит всем этим заниматься. Обычно парные делает, потому что на одном не может остановиться. Затягивает, — дёрнул бровями, явно не разделяя подобного энтузиазма. — Если бы я был на его месте, я бы и половины не сделал. Слишком нудно.       Хёнджин прикусил нижнюю губу. Шестерёнки закрутились в мозгу. Ему нужно найти человека, которому принадлежал этот браслет. Можно ли это сделать через создателя незамысловатых украшений? Может ли он быть тем, кто обокрал Уолтера? Чутьё подсказывало, что может. А этот парень на фото. Если это он был владельцем оставленного в переулке браслета? Тогда найти его не составляло огромного труда…       Моргнул, когда перед лицом защёлкали пальцы.       — Прости, задумался, — прочистил горло. Постучал по столешнице и на выдохе выдал: — Говоришь, их делают парными?       Феликс угукнул.       — А нам могут сделать?              Брови изогнулись в удивлении.       — Зачем? — непонятно, тихо, до сжимающихся внутри органов.       — Просто хочу, чтобы у нас было что-то общее, — пожал плечами.       В груди запульсировало. Сжало медленно тисками от взгляда карих глаз, наклонённой к плечу головы.       — Из общего у нас эти недели, пару дней, твой диплом, деньги и мой нож, который ты ещё не вернул. Разве недостаточно? — сам понимал, что нет.       Согласившись прийти и дать возможность показать себе другую сторону чужой жизни, заведомо забросил себя в клетку, из которой было несколько выходов. И все они отзывались болью.       — Нет. Мне нужно больше, — прямой взгляд сковал дыхание, скрутил живот в тугой узел, — То, что будет напоминать о тебе, о мне. О нас.       Речь будто бы шла и не о браслете. Хотел возразить, но слова застряли в горле. Смотрел пристально, не отрываясь. И Ликс глядел в ответ, позволяя тёмным радужкам поглотить в свою пучину.       — Никаких нас нет. Я не стану его носить, — тут же сорвалось с губ.              Хёнджин пропустил первую реплику мимо ушей.              — Но он будет у тебя.       — Выброшу при первой возможности.       — А я вот нет, — наклонился вперёд и пробежался взглядом по лицу. — Буду смотреть на него и вспоминать, как из-за твоей трусости мы оба слишком много потеряли.       Феликс сжал челюсти. Так же положил руки на стол и придвинулся ближе.       — Это не трусость, а осторожность. Ты — с элитного района, я — с фавелы. Откуда мне знать, что ты завтра же не выставишь меня на посмешище и не кинешь?       Хёнджин рассмеялся — тихо, беззвучно, только губы дрогнули.              — Если бы я хотел тебя кинуть, то уже кинул бы.              — Кто тебе мешает сделать это сразу же после того, как добьёшься своего?              Хван понимал, что имел ввиду Феликс. Целью номер один словно стоял уже не диплом, а он сам. Глаза сузились.              — Ты действительно думаешь, что после всех этих дней, разговоров я потом просто свалю? — голос звучал приглушённо. — Я повторю ещё раз. Ты мне нравишься, — следил за каждой эмоцией, не позволял отвести взгляд. — По-настоящему, понимаешь?              Ликс сглотнул. Слишком маленькое расстояние между ними.              — Как я могу быть уверен в этом? Ты живёшь в мире, где слова ничего не значат.              От людей асфальта нужно держаться подальше. Они считают прочих, ниже их по статусу, мусором, сбродом, ненужными элементами системы. Видят в них лишь потеху и грушу, которую можно избить. Словами, кулаками, оружием. Феликс слишком часто слышал это, но отрёкся от правила ещё в самый первый день, когда столкнулся с Хёнджином и мчался с ним по улицам ночной Росиньи.              — Тебе придётся поверить, — Хван на секунду посмотрел в сторону, а потом вновь на фавельца.              — Даже если я это сделаю, что тогда? — не заметил, как голос стал ниже, тише. — Ты думаешь, у этого всего есть шанс? Сам-то в это веришь?              — Я хочу в это верить. У меня есть чувства, у тебя — тоже, иначе сейчас ты бы не сидел здесь.              Феликс поджал губы. Зачем Хёнджин стал говорить про эти чёртовы браслеты и почему их разговор дошёл до такой точки, когда снова захотелось убежать. Но отступать было некуда. Зажат стенами квартиры и Хваном перед собой.              — Это просто интерес, не принимай за большее.              Хёнджин чуть глубже вдохнул и хмыкнул.              — Так если это просто он, зачем смотреть куда-то вперёд, бояться и сдерживать себя? — тоже перешёл на шёпот. — Утолишь свой интерес, поймёшь, нравится тебе или нет, а потом уйдёшь сам. Чувств же у тебя не появится при таком раскладе, да?              Феликс замер; слова обожгли кожу без прикосновений. Губы сжались плотнее. Уверенности в последнем не было, но признаться в этом вслух не мог.              — Отпусти себя на три дня, — снова пробежался взглядом по лицу. — Ты слишком много думаешь. Просто наслаждайся, иначе потом будешь жалеть.              — О чём? — взгляд некстати сменился на губы Хёнджина. Пухлые, розовые, большие.              — Что не попробовал.       — Что?       — Меня.       Оглушающую тишину заполнило собственное сердцебиение. Феликс сидел, не двигаясь, словно гвоздями прибило к месту. Жар от выпитого медленно подбирался к лицу, дымкой окутывал сознание. Отпустить себя? Наслаждаться?       — А если я попробую и не захочу останавливаться? — сорвавшаяся реплика не успела обрести форму в голове и пройти стадию анализа.              Тихий выдох. Слишком неожиданный вопрос. Феликс чувствовал, как рушится его защита — кирпич за кирпичом от вида такого растерявшегося Хёнджина. Ему показалось, или маленькие розовые пятна проступили на светлой коже?       — Тогда я не буду останавливать.              Густая, давящая тишина окутала их. Так и смотрели неотрывно, ощущая остановку времени. У Феликса сердце билось где-то уже в глотке, а у Хёнджина появилось слишком сильное желание приблизиться и смять чужие губы своими. До дрожи в кончиках пальцев, упирающихся в стол.       Взгляд мазанул по рту; Феликс готов был провалиться, ведь голод в глазах Хвана обрёл лицо, стал осязаемым, манящим и пугающим одновременно. Хёнджин медленно наклонился, стал ещё ближе. Ликс замер. Веки предательски прикрылись на долю секунды.       Уже чувствовал тёплое дыхание на своём лице, как…       Резко зазвонивший телефон заставил вздрогнуть. Они уставились друг на друга, понимая, что только что могло произойти. Так же стремительно отстранились; удары пульса глухо отдавались в висках. Феликс сглотнул и потянулся к мобильнику. На экране высветилось имя Минхо.       Приставил телефон к уху и стал вслушиваться в голос друга. Его брови медленно поползли к переносице, глаза уставились в банку пива, но смотрели сквозь неё.       — Без меня никак нельзя? — молчание, затянувшееся на секунд десять. Обречённый вздох. — Понял, скоро буду.       Отключился. Тень вины легла на его силуэт. Ему не хотелось срывать не успевший толком начаться вечер. Разочарование сковало по рукам и ногам.       — Прости, мне нужно идти, — тяжело было заставить себя сейчас посмотреть на Хёнджина. Казалось, что просто решил сбежать. Так нелепо. Провёл ладонью по всё ещё горящему лицу. — Проблема на работе… Я…       — Всё в порядке, я понимаю, — Хван прочистил горло и поднялся из-за стола. — Пошли, обратно довезу.       Феликс стал чувствовать себя хуже прежнего. Замотал головой, пытаясь отказаться и настоять на такси, но его только в спину подтолкнули к выходу и пошли следом. Пока спускался по лестнице и слышал за спиной шаги, внутренне проклинал членов враждебной банды, решивших совершить второй налёт. При чём пострадали уже не только стоявшие на блокпосте на севере фавелы дежурные, но и обычные люди. Было созвано срочное собрание — удалось отловить двух врагов. Если бы Феликс не пришёл, его отстранили бы от дел картеля на ближайшую неделю. Нельзя было терять деньги и репутацию.       Всю дорогу до Ботанического сада ехали в молчании и каждый в своих мыслях. Пока Феликс испытывал сожаление, злость и растерянность из-за того, что у них чуть не произошёл поцелуй, Хёнджин крепко сжимал руль и думал о нём. Сомнения фавельца неприятно били по нутру. Хван не был тем, кто бросает людей, использует их чисто из собственной выгоды, не отдавая ничего взамен. Он уже отдал самое ценное, что было, но в это не хотели верить.       Не этого Хёнджин ожидал, когда предлагал ему стать временным гидом и пропуском для безопасного нахождения в Росинье. Далеко не того, что всё чаще перед закрытыми глазами будет мелькать веснушчатое лицо, карие, смешанные с янтарём радужки, растянутые в улыбке губы. Словно ветер шептал его голосом, вызывая мурашки.       Влип.       Слишком сильно влип.       А испытывает ли сам Феликс что-то подобное в ответ?              Хёнджин мог с уверенностью сказать «да». Это было видно по его реакциям, взглядам, действиям. Никакой это не простой интерес. Ликсу просто нужно время. В этом пытался убедить себя, ведь тот уже сделал самый большой шаг, на который был пока способен, — согласился на предложение и пришёл.       Мелкие камни затрещали под прекратившими свой ход шинами. Феликс расстегнул ремень, схватился за ручку двери, но перед тем, как покинуть салон, обернулся.       — Спасибо за еду, было вкусно.       Хёнджин улыбнулся и кивнул на прощание. Проследил за тем, как спешно побежал к своей фавеле парень, а затем выдохнул и развернулся. Мыслями вернулся к зацепке. Что ему теперь делать? Ждать? Или снова сходить на лестницу Селарона и внимательнее осмотреться там уже одному? Когда ездил выискивать торговца, не додумался вновь зайти в переулок. Корил себя за такую оплошность, потому что там могли быть другие улики, хоть что-то, что помогло бы приблизиться к разгадке.       Если уж у него внепланово освободился вечер, то почему бы и нет.              Перестроился на соседнюю полосу, направляясь к лестнице Селарона. Ветер из открытого окна бил в лицо, солнце пряталось за воздушными облаками, устлавшими небо.       Остановился спустя полчаса возле трамвайных путей. Спешно выскользнул из машины, замечая вновь наплыв туристов. Щёлкали вспышки фотокамер, сливались голоса в один сплошной гул, разносились ароматы уличной еды, приготовленной с пылу жару. Хёнджин не стал задерживаться — стремительно пошёл к тому самому месту, за которое стоило цепляться в этом запутанном деле. Чувствовал себя слишком беспомощным — у него были только враньё Уильяма, на которое указывали показания торговца, браслет, несуществующий Бан Чан и два неизвестных человека. Замечательно.       Остановился возле входа в пустующий проулок. От него веяло сыростью, несмотря на то что за пределами воздух полнился свежестью и яркость плит затмевала тьму. Поставил руки на бока и посмотрел по сторонам. Люди неспешно ходили, сидели за выставленными возле кафе столиками и…              Глаза расширились. Камера. Старая, чуть перекошенная камера свисала по правую сторону от проулка. Подошёл ближе к ней, игнорируя чужие взгляды. Блёклый красный огонёк мигал каждые семь секунд.       Здесь всё время была камера.       Окрылённый, залетел в кафе и понёсся к ресепшену. Миловидная девушка улыбнулась ему, но лицо тут же лишилось какой-либо радости от увиденного полицейского удостоверения.       — Мне нужно просмотреть ваши камеры за вечер тринадцатого июля.       Девушка сглотнула, растерянно проронила «секунду» и скрылась за дверью. Хёнджин стал постукивать пальцами в нетерпении. Призрачная надежда, что сейчас он сможет узнать, был ли здесь Уильям или нет, действительно ли он остался в этом проулке или куда-то ушёл, укреплялась всё с каждой секундой и заставляла чуть ли не подпрыгивать на месте.       Спустя пару минут вышел мужчина в очках. Он пригласил полицейского пройти за ним. Усыпанный маленькими лампами у потолка коридор наполнился ароматом готовящихся на кухне блюд. Приходилось прижиматься ближе к стене, пропуская официантов. А затем распахнулась дверь, впуская в проветриваемый кондиционером кабинет директора.       — Тринадцатое июля? — спросил мужчина, и Хван резко кивнул.       Скрипнул стул под весом чужого тела. Защёлкала мышка. Папка с множеством записей открылась перед взором. Цифры сменялись цифрами, даты — датами. Мелькнула нужная. Хёнджин опёрся о стол, наклоняясь вперёд, словно так увидит намного больше. Но ничего не произошло. Мужчина в очках нахмурился, пытаясь открыть запись. Во весь экран вылетело предупреждение о системной ошибке.       «Ошибка чтения секторов 0×80070571»       Та самая нить надежды оборвалась. Холодной водой окатила сознание и заставила упасть лицом в землю. Хёнджин сглотнул, выпрямляясь.       — Ваш диск повреждён, — за время работы в полиции он сталкивался с этим. В лучшем случае на восстановление уйдёт три дня, в худшем всё может затянуться на несколько недель и обойдётся весьма круглой суммой. — Нужно отнести его в лабораторию.       Мужчина снял очки и устало протёр переносицу. Постучал по лбу. — Совсем забыл, что мы уже пробовали. Местные техники сказали, что здесь минимум три проблемы: заклинивший шпиндель, повреждённая серворазметка и… — нахмурился, пытаясь вспомнить, но так и молчал с минуту.       Хёнджин резко повернулся к окну. За стеклом плыл вечерний Рио — огни, тени, сотни улиц. Три дня. Неделя. Две. Сколько могло уйти на это восстановление?       — Есть лаборатория в Леблонe, — вздохнул он, проведя ладонью по лицу. — Они специализируются на аварийном восстановлении.       Директор покачал головой. — Там стоимость от двух тысяч долларов. У нас бюджетное оборудование и нет таких средств.       — Я заплачу, — Хёнджин достал телефон. Придётся брать из отложенных денег. Слишком много расходов за последний месяц. — Прямо сейчас выключайте регистратор. Каждый лишний цикл записи уменьшает шансы.       Его пальцы уже набирали номер знакомого техника, когда в голове пронеслось: «А если данные уже перезаписаны? Если там ничего нет?»       Но Рикардо успокоил — сказал, что постарается сделать всё возможное, чтобы восстановить утерянный доступ к файлам, однако на это, по описанным двум проблемам, уйдёт не меньше недели.       Директор в это время наблюдал за полицейским и не понимал такой нужды в этой записи. Хотел осторожно выяснить, для чего нужна, но его прервали, не дав и вымолвить слова после завершения телефонного разговора.       — Привезите диск по этому адресу завтра в период между двенадцатью и двумя часами дня, — Хёнджин оставил размашистым почерком на бумаге название улицы, дом и этаж. А рядом своё имя, фамилию и почту. — И скажите, чтобы запись выслали мне на этот электронный адрес. Заранее спасибо вам за сотрудничество.       Дверь захлопнулась, оставив директора в тишине кабинета с жёлтым листком бумаги перед собой. В коридоре Хёнджин почти что столкнулся с официанткой, несущей поднос. Аромат чёрных бобов и копчёностей окутал его до тошноты. Вырвался на улицу и вдохнул свежий воздух.       Через неделю станет известно, соврал ли Уильям Уолтер или сказал правду.