Сказания Харир-Аради

Когда утро стелется по песку первым робким персиковым светом, Юнги открывает глаза. Несмотря на то, что заснул он достаточно поздно, а перед этим они с Чимином покоряли древние руины, самочувствие было его вполне себе сносным. Усталость давно перестала быть постоянным спутником. Пустыня быстро учит выносливости. Ну, или быстро убивает, если ты не усваиваешь её уроки с должным усердием. Юнги повезло оказаться прилежным учеником. Чимин ещё спит, уже не хмурится во сне. Лицо его безмятежно — видимо, думы и переживания, что тревожили южанина вчера, вытеснил тихий шелест песка, ставший едва слышной колыбельной. Юнги слышал её множество раз, он знает, как прекрасно она может успокоить. Бакур позволяет себе полюбоваться ещё немного своим юным господином, всего несколько слишком долгих мгновений, но это выше его сил — отвести взгляд. Впрочем, засиживаться нельзя. Нужно отправляться в путь, чтобы по ещё не успевшей раскалиться пустыне преодолеть хоть сколько-нибудь значимое расстояние. Насколько Юнги помнит, им ещё должно встретиться по пути несколько довольно удобных мест для отдыха, но будет это весьма не скоро. Он подсаживается к спящему южанину, касается осторожно ладонью плеча. — Молодой господин, пора вставать, — негромко зовёт он, не желая пугать. Наверняка, Чимин вчера, в отличие от него самого, вымотался куда сильнее. И, судя по тому, что не реагирует на прикосновение и зов, сон его крепче, чем можно было предположить. Юнги усмехается себе под нос, испытывая совершенно несвойственную и непривычную нежность, пока продолжает взглядом скользить по красивому спокойному лицу юноши. — Молодой господин, — пробует он дозваться ещё раз, но снова не получает никакой ответной реакции. Тогда Юнги касается тыльной стороной пальцев мягкой щеки и зовёт чуть громче. — Чимин, пора вставать. Южанин, наконец, вздрагивает, хмурится коротко и приоткрывает глаза. Смотрит на Юнги ещё пока неосмысленным поплывшим взглядом. Он выглядит настолько очаровательно и мило, что Юнги чувствует себя поверженным окончательно. Улыбка невольно растягивает его губы — бороться с ней не выходит. — Уже утро, — говорит он, продолжая касаться щеки, едва поглаживая её. — Нужно позавтракать и отправляться в путь. Чимин кивает и душераздирающе зевает, прикрывая рот ладонью. Хорошие манеры из него не вытравить даже валящей с ног усталостью. — Как себя чувствуешь, молодой господин? — спрашивает Юнги, отходя к сумкам с продовольствием, пока Чимин садится, потягивается и пытается пальцами привести свои растрёпанные волосы в хоть какой-то порядок. Он задумывается над вопросом Юнги, будто прислушиваясь к себе. — Тело болит немного, — признаётся честно. — Таких нагрузок у меня не было очень давно, так что непривычно. Но в общем… замечательно. Чимин улыбается. Юнги рад видеть его в таком бодром расположении духа. Пустыню проще пересекать, когда у тебя есть цель и она тебя не отпускает. Бесцельное же блуждание в песках редко когда заканчивается чем-то хорошим. Пока они завтракают орехами и сытными лепёшками со специями, запивая их водой, Чимин интересуется: — Так куда ткнёт твой палец, мой бакур? Есть идеи, в какую сторону нам двигаться? — Идей было немало, — признаётся Юнги. — С Муат, её жрицами и сокровищами им принадлежащими, связано много легенд. Не поручусь за то, что все они только лишь выдумка любителей сочинять красивые сказки. И всё же я пришёл к выводу, что, вероятнее всего, нам с тобой, господин, нужно в главный храм Муат, тот, которым заканчивается Бахум-Тали. — Думаешь, она так очевидно находится именно там? — в голосе Чимина не звучит сомнение, но искренний интерес. — Почему ты так решил? — Потому что Книга Жриц создавалась не для того, чтобы её прятать, — повторяет свои ночные мысли Юнги. — Она служила символом веры и, наверняка, была одной из тех реликвий, которой поклонялись паломники, так что была достойна большего, чем оказаться в вечном забвении в каком-нибудь тайнике. К тому же, ты лучше моего знаешь, что именно содержит в себе эта книга. Молитвы, ритуалы, всё, что касалось непосредственного прославления Муат. Думаю, прикоснуться к ней — было высшим благом для каждого, кто преодолел Бахум-Тали и, скорее всего, жрицы это позволяли. Разумеется, под строжайшим надзором. Чимин отряхивает руки, после беззастенчиво вытирает их об одежду и только тогда достаёт свиток, который они нашли вчера в храме, из сумки. Раскрывает его, пробегает глазами по ровным строчкам чуть выцветших чернил. — «Утопая в цветах, под песнями пёстрых птиц…», — читает он медленно, будто пытаясь вникнуть в суть этих слов. — Скорее всего, это про Каддасс-Аради, — замечает Юнги. — Бахум-Тали, по преданиям, буквально утопала в зелени садов. Думаю, что главный храм Муат совершенно точно не стал исключением из правил. — Что насчёт крылатых дев, которые тут упомянуты? — Чимин переводит на него взгляд. — Старшие жрицы, — отвечает Юнги. — Насколько я помню из рассказов старых людей, именно они считались крылатыми девами, потому что у них, как у самых приближённых к Муат, тоже были крылья. — Её дочери, — кивает Чимин. — Логично, вряд ли такой артефакт мог хранить кто-то другой. Но есть ещё вопрос… высокая земля и густая трава. И это то, что заставляет меня волноваться. Юнги задумчиво трёт пальцами подбородок. — Я не знаю, что это может значить, — признаётся он. — Один из вариантов — Книга Жриц хранится где-то вне храма, но тогда это проблема. — Да. И жизни не хватит на то, чтобы попытаться найти это тайное место в таком случае. Я уж не говорю про ресурсы для таких поисков, — Чимин вздыхает. Юнги наблюдает за юношей, замечая с облегчением, что тот не позволяет себе слишком сильно унывать. — Мой господин, — мягко зовёт он. — Давай сначала доберёмся до храма. Думаю, что выводы нужно делать уже на месте. Я больше чем уверен, что всё может оказаться совсем иначе, чем мы думаем. — Согласен, — вздыхает Чимин, убирая свиток обратно. — Тогда в путь? Юнги кивает и поднимается на ноги.

***

Бахум-Тали удивительно благосклонна к ним, так же, как и сама пустыня. За следующие день, ночь и ещё один день пути они не сталкиваются ни с одной даже сколь-нибудь малой опасностью в виде ядовитых скорпионов, любящих прятаться в песке. От солнцепёка же они спасаются в руинах, которые встречаются на пути — эти строения давно разрушили ветры и время, но Юнги точно знает — они не имеют ничего общего с прошлым Бакур-Бага. На скорпионов, что иронично, но далеко не в новинку, Юнги сам устраивает охоту вечером первого дня пути после посещения храма. Он отыскивает следы, едва заметные обычному глазу, отходя подальше от места их отдыха, ловко раскапывает притаившихся в остывающем песке крупных членистоногих своим ятаганом. Недовольные таким покушением на свою жизнь, скорпионы клешнями цепляют лезвие, что помогает бакуру в его маленькой охоте. — Это не опасно? — спрашивает Чимин с лёгкой опаской, следя с лёгким отвращением за тем, как Юнги умерщвляет несколько особей, чтобы потом уже маленьким кинжалом вскрыть их панцири. Песок пачкает иссиня-чёрная кровь. — Не опасно, — уверяет бакур, — жареные скорпионы очень вкусные. Их мясо питательное и сытное, так что можешь не переживать, господин. Чимин не выказывает больше никакого сомнения в правильности этой идеи. Юнги приятно знать, что ему доверяют. И хотя для него самого доверие — скорее роскошь, чем нечто обыденное, он всё же знает, что именно доверительные отношения между нанимателями и сопровождающими — залог спокойного странствия по обжигающим пескам. Чимин пробует мясо скорпиона сначала осторожно — оно ещё слишком горячее, да и он явно не знает, чего ожидать от вкуса этого нового для него деликатеса. Но стоит только ему распробовать, как он издаёт поражённый звук. — Такое нежное! — бормочет он, облизывая пальцы. — Всё благодаря их панцирям, — кивает с лёгкой улыбкой Юнги. — Они защищают от слишком сильного воздействия солнца. — Почему мы впервые их едим? — с интересом спрашивает Чимин. — На самом деле, найти скорпионов не так уж просто, — отвечает Юнги, не отвлекаясь от приготовления своей порции ужина. — Они водятся только в определённых областях и обычно далековато от Бахум-Тали. Будто воля Муат всё ещё защищает её от любых напастей. Да и не люблю я лишний раз рисковать. Скорпионы очень ядовиты, если ужалят — вряд ли тебя что-то спасёт. Чимин передёргивает плечами. — А сегодня тогда зачем решился? — спрашивает он. — Благоприятные условия, — Юнги усмехается. — Не переживай, молодой господин, я не стану рисковать попусту только для того, чтобы впечатлить тебя пустынными изысками. У Чимина вспыхивают щёки, он выглядит неожиданно смущённым, но взгляд не прячет, наоборот, будто становясь воинственнее. — Да я и не думал о подобном! — возмущается он. Юнги смеётся искренне, но негромко. Ему нравится вызывать в Чимине такие эмоции. Южанину они очень к лицу, и бакур думает, что он совершенно неправильно испытывает от этого огромное наслаждение. — Не ругайся, господин, — примирительно просит он. — Сейчас вечер, а скорпионы не любят это время. Они становятся медлительными и сонными, предпочитая проводить ночь в песке до самого рассвета. Только потому я решил поохотиться на них, раз выдалась такая возможность. Чимин дуться перестаёт, понимающе кивает и продолжает трапезу. Юнги посматривает на него искоса всё время, пока на костре доходит его скорпион. Вечером второго дня, когда закат уже разгорелся на небе ярким пурпуром, они встречают караван. Тот остановился под барханом, на котором возвышались остатки какой-то башни, разбив большой и шумный лагерь. В караване горели костры, оттуда разлетались окрест смех и гомон людей. Юнги видел даже издали суетно движущиеся фигурки погонщиков, бакуров и помощников, которые уже заканчивали возводить небольшие шатры для отдыха. Яки уже отдыхали, опустившись на песок, наполовину разгруженные от своей тяжкой ноши. — Мы пойдём к ним? — спрашивает Чимин. Он выглядит заинтересованным, тоже следя за всем, что происходит сейчас в караване. — Да, — кивает Юнги. — Там можно пополнить запас воды и попросить немного продовольствия. — А у нас не хватает своего? — Запомни, молодой господин, — наставительно произносит Юнги, — даже лишняя, на твой взгляд, лепёшка может однажды спасти тебе жизнь в пустыне. Чимин выглядит очень серьёзным, когда понимающе кивает в ответ. Юнги прячет улыбку за куфией и делает шаг вперёд. До каравана им совсем недолго, но они очень измотаны длительным переходом. Так что остаётся надеяться на скорый отдых, который поможет всем троим, включая их яка, восстановить силы.