Охота / легкомысленность
25 июля 2025 г., 04:24
Примечание: Мелькор/Майрон/Тхурингветиль, sex, drugs, rock&roll, рейтинг за все, что только можно!
Ангбанд засыпает снегом. Он ложится мягкими волнами на зубцы стен, сглаживает силуэты остроконечных башен, выстилает искристым ковром внутренний двор и открытые галереи. Сегодня удивительно тихий день. Всю крепость будто накрыло неведомыми чарами, заставляющими ее обитателей предаваться безмятежному безделью.
В покоях Мелькора сам темный вала и двое его майар, улегшись на огромной кровати, читают из праздного любопытства эльфийскую книгу, повествующую о сотворении мира, жизни валар и, конечно, о гнусности Зла.
— Что еще я ненавижу? — В целом Мелькора забавляет идиотизм эльфийских текстов, но местами, бывает, вызывает раздражение.
— Звезды, море, растения… всех остальных валар, само собой… — Тхурингветиль пролистывает страницы книги в поисках объектов мелькоровой ненависти. — Эльфов, конечно… еще животных забыла, а также свет, тепло, воздух, еду, песни… ой, короче говоря, ты не ненавидишь только себя и лютый холод, но это не точно, потому что возможно и себя ты тоже ненавидишь за все содеянное. Но раскаяться ты, конечно, не можешь, потому что ты слишком туп и слаб духом для этого. Вот и приходится давиться ненавистью ко всему миру. — Тхурингветиль с интересом разглядывает красочные картинки на страницах книги.
— А меня? — Майрон лениво подает голос из-за спины Мелькора.
— А про тебя, милый, тут ничего нет.
— В смысле?! — Майрон, неторопливо заплетающий длинные волосы Мелькора, вскидывает возмущённый взгляд на Тхурингветиль. — Они пишут про врагов свободных народов, но меня даже не упоминают?
— Здесь нет ничего о том, что думает о тебе Мелькор. Здесь вообще сказано только, что ты его самый верный слуга.
— Какое убожество мысли… Будто есть только две категории: слуга и хозяин, — Майрон раздражённо дергает плечом. Волосы Мелькора реками чёрного шёлка струятся под пальцами майа.
— Нам других не положено. Мы же зло… Ууууу… — Тхурингветиль делает страшное лицо.
Книжка заканчивается так и не поведав своим скучающим читателям ничего нового о самих себе. Снег за окном всё сыпет и сыпет, укутывая Ангбанд в мнимую невинность. Тхурингветиль откладывает книгу на столик у кровати и отпивает небольшой глоток игристого вина из бокала.
— Чуть не забыла! У меня кое-что есть для нас, — с лукавой улыбкой она достает откуда-то из складок юбки небольшой мешочек черной кожи, следом появляется курительная трубка.
— Табак? — Майрон не проявляет особого интереса.
— Очевидно, что нет, — Мелькор усмехается, понимая, что с обычным табаком Тхуренгветиль не пришла бы.
— Очевидно… — девушка многозначительно смотрит на темного вала. — Это смесь трав, которую курят люди во время своих ритуалов. Говорят, погружает в совершенно волшебное состояние. А нам ведь нравится волшебство.
— Местного волшебства тебе мало? — Майрон наполовину свешивается с кровати, чтобы взять с пола свой бокал.
— Как ты терпишь его занудство? — Тхурингветиль обращается к Мелькору, кивая в сторону рыжего майа.
— Я думал, что нравлюсь тебе.
— Конечно, нравишься, милый. Я даже бываю в тебя влюблена. Когда ты без штанов и с закрытым ртом, — девушка открыто смотрит Майрону в глаза, и тот лишний раз убеждается — ничто не заводит его так, как смелость.
Тхурингветиль забивает в трубку травяную смесь, поджигает от свечи, не спеша раскуривает. Она затягивается глубоко, обнимает Мелькора за шею одной рукой и выпускает ему в рот струю густого дыма. Передает трубку Майрону. Тот делает сразу две глубокие затяжки и долго держит дым в легких прежде чем выдохнуть.
— Больше волшебства, — почти шепчет он охрипшим голосом.
Трубка несколько раз проходит по кругу. Майрон перебирается под правую руку Мелькора, Тхурингветиль кладёт голову на живот вала. Майрон запускает пальцы в ее темные кудри. Его сознание покачивается на зыбких волнах, реальность уплывает. Он прячет лицо у Мелькора на шее, прижимается сухими губами.
— Майрон… Майрон… — тягучий голос вала повторяет только имя.
Тхурингветиль запускает руку под рубашку майа, он такой горячий, что жжёт ладонь. Майрон чувствует ее прикосновения всем своим существом, подается ближе.
— Сыграем в «Угадай кто?» — спрашивает она.
— Ой, нет, — Майрон капризно тянет гласные, морщит нос. — Опять как в прошлый раз, я не хочу.
— Но тебе же понравилось! — Тхурингветиль забирается пальцами за пояс майроновых штанов.
— Не правда… — Майрон закрывает глаза, проваливается в огнистую бездну ощущений.
— Правда, Майрон, — мягко усмехается вала. — Бросим жребий.
Мелькор выбирается из-под майар. Перед глазами плывёт, узор на каменном полу мерцает розоватым светом. Рубашка прилипает к вспотевшей спине, Мелькор борется с застёжками, пальцы не слушаются. Наконец ему удаётся избавиться от одежды. Майрон не может отвести глаз от обнажённого тела.
— Ты так сильно в него влюблен. Может уже пора сказать? — Тхуренгветиль почти касается губами уха майа, он вздрагивает.
— Он и так знает, — лицо Майрона подсвечивает мимолетная улыбка.
— Знать и слышать — это разные вещи. — Девушка проводит кончиком языка по его губам, Майрон путается в бесконечных складах юбки, пытаясь добраться до ее бедер. Наконец ладони находят тёплую гладкость нежного тела. Он вжимается пахом, чувствует возбуждение так остро, что готов кончить не раздеваясь. Майрон теряет контроль, впивается в горячий девичий рот. Тхурингветиль вдруг отстраняется, прижимает майа обеими руками к кровати:
— Эй, сначала играем.
Майрон мучительно выдыхает. Зажмуривается, пытаясь собраться. В голове пульсирует в такт безумной пляске разноцветных огней за веками.
Мелькор возвращается к кровати с широким, бархатным поясом в руках, бросает его на подушки.
— Майрон, дай свои кольца.
Майа снимает кольца с пальцев, складывает Мелькору в протянутую ладонь. Вала отбирает три штуки.
— Побеждает кольцо без камней, — с этими словами вала выкладывает кольца на столик, накрывает каждое из них пустым бокалом, которые заполняются тьмой изнутри. Переставляет бокалы местами несколько раз. — Выбирайте.
Первой бокал поднимает Тхурингветиль. Ей достается кольцо с инкрустацией из искристых топазов. Она надевает кольцо на безымянный палец, Майрон накрывает ее руку своей ладонью — кольцо садится по размеру. Майа поднимает второй бокал и берет со столика перстень с каплевидным сапфиром. Перстень возвращается на палец своего владельца.
— Повелитель тьмы сегодня в роли нашей жертвы, — Тхурингветиль целует Мелькора в плечо и толкает на кровать. — Майрон, помоги. — Девушка поворачивается к Майрону спиной, веля расшнуровать ее платье. Майа раздевает ее медленно, аккуратно, будто дразнит темного вала. Мелькор завороженно смотрит, склонив вбок голову. Картинка перед глазами искажается: то обретает болезненную резкость, то размывается до мутных силуэтов.
Тхурингветиль завязывает Мелькору глаза бархатным поясом. Майрон просит:
— Раздень меня вслепую, — и кладёт руки вала себе на плечи. К моменту, когда Майрон оказывается полностью обнажен, Мелькор почти забывает про глупые игры. Но Тхурингветиль всегда доводит начатое до конца:
— Мы начинаем, — женский голос раздаётся за спиной. Мелькор замирает. Время роняет последнюю каплю и останавливается. Кто-то касается поясницы. Не пальцами даже — теплом пальцев. Прикосновение настолько невесомое, что может сойти за тактильную галлюцинацию. Рука движется вверх по спине, теперь раскрытой ладонью, все ещё оставляя почти невидимый зазор между собой и телом Мелькора. Темный вала изгибается, ища более осязаемых касаний. Рука исчезает.
— Это Тхурингветиль, — выдыхает Мелькор.
— Нет, нет, нет! — звонкий голос рассыпается смехом, как стеклянные бусы по каменному полу.
К губам подносят бокал. Вала выпивает до дна, обливаясь вином. Кончик языка повторяет винные линии у него на груди. Горячий рот продолжает свои ласки даже после того, как собирает всё вино с кожи, прикусывает сосок.
— Теперь точно… Тхурингветиль.
Мелькор слышит, как вино разливают в два бокала — значит угадал. Игра продолжается. Доносятся перешептывания, смешки, отрывистые вздохи. Вдруг что-то выливается на спину и плечи Мелькора. Он трогает плечо, облизывает пальцы — сладко. По спине течёт, чьи-то пальцы вырисовывают узоры по влажной сладости. Мелькор нарушает правила, протягивает руку. Рука натыкается на металл и камни — это широкое ожерелье, которое было на Тхурингветиль. Над ухом раздаётся шепот Майрона:
— Ты знаешь, кто я?
Рука Мелькора перемещается с металла на кожу. Ожерелье надето на Майроне, у темного вала под рукой его тело. К спине прижимается женская грудь. Майрон опускается вниз. Тхурингветиль снимает повязку с глаз вала. Он поворачивается к ней в пол-оборота, ищет поцелуя. Ее язык во рту Мелькора, язык Майрона на его члене. Вала доходит до исступления, он плавкое золото в руках своих майар. Его выгибает в оргазме, сперма, изливаясь молочной патокой, густыми потёками стремится к основанию члена.
Майрон роняет голову на бедро Мелькора, пачкает пальцы в белёсом семени. Тхурингветиль тянет вала за плечо назад, он опускается спиной на кровать, попадает в успокаивающий плен тонких рук.
Резкий стук в дверь возвращает всех троих в реальность, снова запуская ход времени.
***
Майрон поднимается с пола и неверным шагом добирается до двери. Он не хочет, чтобы кто-то вторгался в мир, замкнутый в душной спальне. — Что случилось? — слуг для жилых покоев майа отбирал лично, они вышколены до идеала и не станут беспокоить без веской причины. — Пришёл один из тюремщиков, Хозяин. Где-то в крепости сбежавший эльф. Майрон пытается проморгаться, понять, что происходит. — Веди его сюда, я сейчас приду. Майа возвращается в спальню, кое-как натягивает штаны: — У нас произошла какая-то нелепая история со сбежавшим пленным эльфом. Мелькор приподнимается на локтях: — Сбежавшим? И где он сейчас? — Я понятия не имею. Пошли со мной, узнаем подробности. — О, нет… Вы серьёзно?! Бросите меня вот так? — Тхурингветиль возмущённо толкает Мелькора в плечо. — Ну прости… Надо выяснить, что происходит. Ты с нами? — Майрону удаётся, наконец, полностью одеться, и это стоит ему испарины на лбу и лёгкого чувства тошноты. — В бездну ваших эльфов. Я лучше лягу спать… А от вас двоих никакого толку, — с этими словами Тхурингветиль забирается под покрывало и отворачивается. Мелькор наклоняется, целует ее в затылок: — Я обещаю всё исправить, как только мы закончим. Он одевается и вслед за Майроном выходит из спальни в небольшой зал. Орк-тюремщик, принесший неожиданные вести, уже ждет. Он стоит в полупоклоне, но любопытство заставляет его приподнимать голову и стрелять глазами по сторонам, стараясь разглядеть хозяйские покои. Мелькор проходит мимо него, молча садится в кресло. Подобострастие орка сгибает его почти до пола. Майрон становится сбоку от вала, кладёт руку на спинку кресла: — Слушаем тебя. Орк выпрямляется, нерешительно смотрит в лицо Майрона. В Ангбанде быть гонцом с плохими новостями — это не самая лучшая роль. — Хозяин, мы недавно взяли пленных. Так вот эльф один бросался на всех. Не так чтобы прям убить, но донимал нас сильно. Били его несколько раз. Хоть бы что. Ну мы решили его отправить в шахты на самую тяжёлую работу. Наказать, как велено. А он сбежал по дороге, и мы не можем его найти. — И как он сбежал? — Майрон поджимает губы, раздраженно постукивает пальцами по креслу. Мелькор подпирает подбородок рукой, опираясь на локоть, смотрит на орка слегка щурясь. — Так меня там не было, я не знаю, — тюремщик мечется взглядом с Майрона на тёмного вала. — Он убил конвойных и исчез. — Убил?! Исчез?! Ты бредишь что ли?! — Майрон переходит почти на крик. Мелькор вскидывает бровь, улыбается кривовато и встаёт с кресла: — Пойдем-ка посмотрим, как один пленный эльф, измученный голодом и побоями, убил вооружённый конвой. Орк ежится, утыкается глазами в пол. — Конечно, Повелитель. Я отведу. Они выходят на один из открытых переходов, посреди которого лежат два убитых конвоира. Майрон осматривает тела орков. У одного перерезано горло, у второго пробит глаз. — Чем их убили по-твоему? — едкий вопрос майа адресован тюремщику. — Ножом?... Кинжалом? — орк не понимает, к чему ведёт Хозяин, но чует, что ни к чему хорошему. — Какая наблюдательность! Только кинжалы охраны при них. Значит убил своим. А теперь скажи мне, откуда он у него взялся? Может он его в заднице пронес?! — А это возможно? — вопрос совершенно искренний. Майрон закрывает глаза. Вдох, выдох. Его испепеляет ярость. Невозможно ведь жить, если ты настолько тупой: — Пошел вон! Орк раскланивается и исчезает в арке прохода, не веря своему счастью — он не просто ушёл живьем, но даже без увечий. На самом деле он не так туп, как думает майа, и прекрасно понимает, что кинжал, который эльф умудрился пронести в темницы — это повод содрать живьем шкуру со всех тюремщиков разом и с него в том числе. Мелькор делает несколько шагов вдоль каменного ограждения перехода. Возле самой кладки пятно эльфийской крови. Темный вала присаживается на корточки, макает два пальца в окровавленный снег, неторопливо облизывает их. Он прикрывает глаза и втягивает в себя воздух, будто принюхиваясь: — Как давно ты был на охоте, Майрон? Майа чувствует колкую игру крови в венах: — Он был вооружен с самого начала, но не пытался никого убить. При этом специально нарывался на наказание… потому что знал, что накажут его переводом в шахты, а это единственная возможность сбежать. За пределы Ангбанда ему не выбраться. Он где-то здесь, и он оказался здесь не просто так. — Зачем стремиться в тыл врага? — Мелькор знает ответ, но ему нравится это перекидывание словами с Майроном. — Чтобы убить, — Майрон тоже знает ответ. — Никто не покушается в одиночку на вражескую армию. — Но можно попытаться ее обезглавить. — Один убийца — одна цель. — Ты или я. — Самонадеянно и абсолютно безнадёжно. — Поймаем на живца? Мелькор понимает, что эльф, решивший убить его или его майа, хорошо обучен и умен. А значит он осознает, что нужно использовать любой, самый ничтожный шанс подобраться к предполагаемой жертве и даже не рассчитывать на побег из крепости после. Все, что нужно — это просто чуть затянуть время смены караула в коридорах возле жилых покоев и ждать. Он придёт, ему больше ничего не остаётся. Майрон сидит на краю своей постели, по его гибкой, обнажённой спине струится золотистая лента света, падающего через приоткрытую дверь спальни, рыжие волосы перекинуты вперед через одно плечо. Его лицо в полутьме будто мерцает мраморной нежностью. Тонкие пальцы переплетены на коленях. Майа знает, что эльф где-то в его комнатах. Он был здесь, когда Майрон только пришел. Эльф наблюдал, как майа раздевается, и он уже понял, что у него нет ни единого шанса на убийство. Он понял, что его ждут. — Ну же. Выйди ко мне. Тебе ведь некуда деться. Ты пришел убить меня, так хотя бы попробуй, — гипнотический голос Майрона разносится по комнатам, негромкий, но удивительным образом достигающий самых дальних углов его покоев. И эльф выходит. Майа слышит его шаги за спиной. Вот лезвие кинжала лязгает о ножны, кровать проседает под весом чужого тела. Майрон закрывает глаза. — Хватит! — голос Мелькора вспарывает ночную тишину. Майрона бросает в сладкую дрожь, его губы изгибает невольная улыбка. Он оборачивается. Эльф, безвольно опустив руки, замер на коленях посредине кровати. Он словно слепой и оглохший, смотрит бессмысленным взглядом в одну точку. Майрон забирает узкий, длинный кинжал из его руки, оставляет острием тонкий порез на тыльной стороне ладони. Эльф не реагирует. — Не знал, что ты так умеешь, — Майрон удивлённо смотрит на темного вала. — Это не я умею. Это… скажем так… особенности Ангбанда в некоторых отдельно взятых помещениях. — Защищаешь меня? — Майрон снова улыбается. — Это делает Ангбанд. — Но ведь это твоя крепость. — Она такая же моя, как и твоя. Майрон упрямо смотрит Мелькору в глаза. — Да, защищаю. Улыбка Майрона становится шире. — Отомри, — майа щёлкает пальцами перед лицом эльфа, Мелькор слегка поводит рукой. Эльф делает глубокий вдох, оседает на кровати. Он судорожно сжимает пальцы, понимая, что кинжала в них больше нет. Вскидывает взгляд на Майрона, смотрит затравленно. Секунда — и он бросается на майа. Не требуется много времени, чтобы уложить эльфа на лопатки. В прямом столкновении с айну у него нет шансов. — Поговорим? — Майрон вдавливает лезвие, пуская эльфу кровь под челюстью. — О чем мы можем говорить с тобой?! — О том, как тебе пришло в голову проникнуть в нашу крепость, чтобы убить меня или, тем более, Мелькора. Не читал что ли эльфийских сказок? — Ты ничего не знаешь! Я не за этим сюда пришел. — Даже так! А зачем же? Только давай без «я не скажу». Придётся тащить тебя в темницы, пытать, и ты все равно расскажешь. Можно это все пропустить и перейти сразу к самому интересному. Эльф вдруг ухмыляется, подпускает в голос холодного презрения: — Надо же, жуткий Саурон, правая рука Моргота, а любопытный, как глупый котёнок. — Мяу! — отзывается Майрон и коротким, резким ударом всаживает кинжал эльфу в плечо. Выдергивает лезвие и вонзает снова. Потом еще раз. Эльф орёт, пытаясь перехватить руку майа и одновременно ударить его ногой. Майрон придавливает его своим телом к кровати, Мелькор хватает за запястья. Мёртвая хватка темного вала, как ведро ледяной воды для эльфа. Он дёргается пару раз и затихает. Раны в плече пульсируют кровью. — Сдохнешь, когда тебе разрешат, — Майрон распарывает край простыни на полосы и перетягивает эльфу плечо. Мелькор окончательно отпускает пленника. Тот больше не пытается вырываться или нападать. Но он не сдался, просто ждет подходящего момента. — Не обременяй меня необходимостью повторять уже заданный тебе вопрос, — голос Мелькора спокоен, как морские воды в штиль. Но эльф чувствует под гладью бездну, что скрывает чудовищ более страшных, чем любая буря. Он отползает к изголовью кровати, прислоняется к нему спиной. — Я проник в Ангбанд, чтобы найти тут своего друга. Майрон фыркает и закатывает глаза: — Теперь вы все будете бегать сюда за своими любовниками? — Он друг мне, а не любовник! Не всё в этом мире осквернено похотью и разложением. Есть отношения чистые и… — О, да! — перебивает Майрон. — Чистые и непорочные. Но признайся, малыш, подрачиваешь на своего милого? Эльфа перекашивает от ярости и брезгливости: — Вы убили его! — Ну прости, мы же не знали, что ты придешь, а то бы непременно подождали, чтобы убить при тебе. Мелькор задумчиво разглядывает эльфа: — То есть попытка убить Майрона — это месть за друга, — вала не спрашивает, скорее размышляет вслух. — Так драматично, — тон майа меняет ехидное злорадство на наигранную возвышенность. — Знаешь, такая преданность дружбе заслуживает награды. Вставай, — Мелькор подходит ближе и протягивает эльфу руку, предлагая подняться. Тот смотрит недоверчиво, потом гордо вскидывает голову и самостоятельно встает с кровати, морщась, однако, от боли в изрезанной руке. Майрон вплотную подходит к спине Мелькора, обвивает руками его талию, смотрит на эльфа из-за плеча вала. Зеленоватое золото его глаз отливает предвкушением очередного развлечения. — Вот наше решение: мы отпускаем тебя прямо сейчас. Ты бежишь и прячешься. Если не найдём тебя до заката — ты свободен – голос Мелькора даже отдаёт дружелюбием. — Я не дичь, чтобы охотиться на меня! Вала обливает эльфа колким холодом взгляда, Майрон хищно скалится из-за его плеча: — Ты не дичь, ты — труп. Прямо сейчас или спустя много лет, если тебе повезёт и ты дотянешь до захода солнца. Пленник нерешительно пятится спиной в сторону двери. — Беги, малыш… Чу! — Майрон резко хлопает в ладоши, эльф срывается с места и выбегает из спальни. В спину хлестко бьет звонкий смех майа.***
Темные дают беглецу фору в несколько минут, все же охота интереснее по свежим следам. Выходят в широкий коридор, стражи нет, Мелькор отпустил ее раньше. Не сговариваясь поворачивают налево, с правой стороны путь в темницы, туда эльф точно не пойдёт. На развилке слышат гомон орков из правого прохода — значит снова налево. На пути большой тронный зал, в нем нет никого, когда Мелькор не принимает «особых» гостей. Через большие, двустворчатые двери внутрь, замирают вдвоем на пороге. — Малыш, ты здесь? — Майрон нежно шепчет в полутьму, скрывающую в себе громаду чёрного трона. — Уже нет, но был, — Мелькор делает пару шагов вперед, оборачивается и протягивает Майрону руку. Майа вкладывает в руку темного вала свою ладонь. Второй рукой Мелькор обхватывает его за талию и притягивает к себе. Они замирают на секунду в начале танцевальной фигуры. Вдох. Шаг. Вала кружит Майрона под музыку абсолютной тишины к противоположной стороне тронного зала, потом выпускает майа из рук и открывает перед ним дверь за троном. — Прошу. Узкими коридорами к лестнице, не вниз — наверх. Лестница вниз ведёт в подземелья к драконам, из глубины лестничных пролетов пахнет зверем и горячим металлом. Эльфу нечего там делать, а если он одурел от страха или отчаяния и сунулся все же в драконье логово, то он уже сожран. Выше, еще выше. Открытая галерея и следы свежей крови. Значит повязка на плече эльфа сдалась, и он медленно истекает жизнью. С галереи во внутренние залы. Здесь склады, хозяйственные помещения, вечная суета, и здесь невозможно укрыться от посторонних глаз. Не сюда. — Внутренний двор. Он спустился вниз через ограждение, — Майрон резко разворачивается и, едва не толкая Мелькора, бросается обратно на галерею. Эльф оторвался от них, и майа чувствует прилив азарта. С галереи видно один из внутренних дворов крепости. Он пуст, но Майрон знает, что беглец где-то там. Он перепрыгивает через невысокое ограждение, приземляется в полуприседе и цепким взглядом обводит двор. — Потеряли, — Мелькор за спиной меланхолично констатирует раздражающий факт. Около часа кружений в районе двора не приносят желаемого результата. Майрон злится поначалу, но после принимает этот неожиданный вызов и из азартного охотника превращается в холодного тактика. Он в очередной раз останавливается в середине открытой площадки, закрывает глаза и мысленно рассчитывает все возможные маршруты эльфа. На плечо ложится рука Мелькора, он будто прислушивается к себе: — Все проще. Будь здесь. Вала уходит и через несколько минут выволакивает на галерею над головой Майрона пойманного беглеца. Толкает его через ограду. Эльф, не успев сгруппироваться, падает спиной на обледенелую брусчатку. Майа присаживается на корточки рядом, ждет, когда спустится Мелькор. Эльф в полуобморочном состоянии от потери крови и удара о камни. — И где ты его нашёл? — Наш друг не побрезговал зарыться в кучу грязного орочьего барахла, которую навалили сразу за складской дверью. Как-то успел просочиться. — Ну что ж, малыш, солнце еще не село… хотя, — Майрон смотрит в затянутое смогом небо, — нет, точно не село, — майа радостно улыбается, — теперь ты наш. Майрон поднимается, эльф тоже пытается встать, Мелькор берется за запястье его искалеченной руки и вздергивает его вверх. Эльф заходится криком. Кое-как опирается на ноги. Вала не отпуская запястье, второй рукой выламывает эльфу пальцы. Крик хрипнет, срывается в рыдания. — Никто не смеет посягать на жизнь моего майа. Вала выпускает руку эльфа, он падает на колени, пытается отползти подальше. Майрон танцующим шагом следует за ним. — Подожди же! Ты кое-что забыл — майа подбрасывает в руке кинжал, который он забрал у эльфа в своей спальне — Я не знаю, как ты пронес его сюда, но я знаю, как ты его унесёшь – Майрон хватает эльфа за волосы на затылке и тянет за них, вынуждая поднять лицо кверху. — Открой ему рот! Мелькор впивается пальцами в нижнюю челюсть пленника, заставляя его разомкнуть зубы. Открывает рот шире, раздирает обеими руками, кожа в уголках рвется, кровит на щеки. Майрон засовывает кинжал в раскрытый рот, проталкивает глубже. Лезвие распарывает язык, вонзается в горло изнутри. Кровь поднимается из глубины, пузырится во рту. Эльф захлебывается болью, трясётся в руках своих мучителей. Майрон все давит и давит на рукоять. Наконец пленник дёргается последний раз и замолкает. Майа встряхивает пальцами, Мелькор отталкивает в сторону мёртвое тело. Эльф падает в снег. Кровавая накипь поедает чистоту тонкого снежного полотна, протапливает его до камня. Кровь затекает Майрону под подошву сапога, он вспоминает вдруг, что так и не кончил вчера.
