Оазис среди песков

Солнце медленно приближалось к горизонту, опаляя кроны деревьев оранжевым сиянием. Среди густой чащи леса, наполненной шелестом травы и треском покачивающихся деревьев, стояли двое. Загорелый, статный альфа держал на руках беловолосого омегу — тот обвил тонкими руками его шею, словно боялся упасть. Оба были испачканы в крови и тяжело дышали, словно после изнурительного забега. Голубые глаза омеги были широко распахнуты; в них отражались усталость, тревога и что-то ещё — неуловимое, что невозможно было выразить словами. Он молча смотрел в тёплые, золотистые глаза альфы. — Можешь опустить меня, — сказал Льюис, отводя взгляд, когда неловкая пауза затянулась. Альфа осторожно поставил омегу на землю и подошёл к пленнику, что всё ещё лежал у дерева, притворяясь мёртвым. — Возьмём его с собой в поместье или допросим на месте? — спросил он, дёргая нападавшего за ворот и поднимая того на ноги. — В поместье. У меня нет сил на допрос сейчас, — ответил Льюис. Омега шёл, прихрамывая на правую ногу, альфа следовал чуть позади, волоча за собой то и дело спотыкающегося пленника. Троица выбралась из лесной чащи и теперь шла по мощёной дороге в сторону поместья. Такими их и встретил Грегори, что выехал им навстречу в сопровождении городской стражи. — Господин! Что стряслось!? — взволнованно воскликнул Грегори, спешившись и быстрым шагом подбегая к омеге. Льюис невольно вспомнил вчерашнее нападение. Тогда это был Дариус — тот, кто бежал к ним навстречу с таким же испуганным лицом. Дариус… Завидев кровь на лице и руке омеги, заметив, как тот прихрамывает, Грегори сразу понял: было совершено новое покушение. — Это один из нападавших. Завтра я займусь его допросом, — сказал Льюис, кивая на связанного человека за спиной. — Пусть стражи прочешут местность вплоть до самого королевского двора. У нападавших могли остаться улики, указывающие на заказчика. И ещё… Дариус… Пусть найдут его. Или его тело, — последние слова он прошептал почти беззвучно, хрипло. — Неужели он… — Грегори застыл с раскрытым ртом, но не договорил. Краска сошла с его лица, но он быстро взял себя в руки. — Будет сделано. Пожалуйста, возвращайтесь в поместье и ни о чём не беспокойтесь. Мы со всем разберёмся и… найдём Дариуса. — Милорд, — поприветствовал Льюиса альфа из стражи, также спешившись. — Мы прибыли, чтобы доложить: на месте нападения на рыночной площади были обнаружены тела наёмников из Гильдии убийц. Они принадлежали к клану Мора — это было понятно по их татуировкам. Никаких других улик найдено не было. Мы тщательно обследуем эту местность и доложим, как только закончим. Мы выехали к вам навстречу, так как господин Грегори обеспокоился, что вы долго не возвращаетесь. К счастью, с вами всё в порядке. — Спасибо за проделанную работу. Как тебя зовут? — устало спросил Льюис. — Сержант Эйден, городской дозор, к вашим услугам, господин следователь! — отрапортовал альфа. — Простите, что не представился сразу, сир, — добавил он, почесав рыжеватый с сединой затылок. Альфа был невысокого роста, коренастый, с чуть выступающим животом. На лице виднелись светлые веснушки, а у глаз собрались тонкие морщинки, говорящие о том, что он часто смеётся. В целом, он представлял собой образец правопорядка — добродушный, надёжный блюститель закона. — Мы вернёмся первыми, — кивнул Льюис. — Пожалуйста, позаботьтесь о телах. Завтра я допрошу этого человека и подготовлю отчёт вашему командиру. — Можете забрать его вместе с наёмником завтра после полудня. — Так точно, господин следователь. Милорд, пожалуйста, возвращайтесь в поместье. Мы всё осмотрим. Двое из моих людей сопроводят вас. Грегори передал поводья омеге и помог тому взобраться на лошадь, стараясь не повредить раненую ногу. Затем он принял пленника из рук Сайрека и передал его одному из стражей. Того перекинули через седло и крепко привязали к лошади — теперь он болтался, как мешок сена, а над ним возвышался всадник. Сайрек же, освободившись от груза, подошёл к лошади, на которой сидел Льюис, и, взяв поводья, одним уверенным движением запрыгнул в седло, устроившись позади омеги. Льюис не стал возражать — ни желания, ни сил не осталось. Он молча протянул поводья, будто всё происходящее было вполне естественным. Возможно, так оно и было: теперь Сайрек официально числился в его охране, и никто из окружающих, кажется, не посчитал это странным. Однако сам Льюис ощущал неловкость. Его спина плотно прижималась к широкой груди альфы, и даже через слои ткани он чувствовал тепло его тела и ровный стук сердца. Такая близость к истинному, такой яркий, насыщенный запах жасмина сбивали дыхание больше, чем усталость. Сайрек уверенно взял поводья, чуть притянул Льюиса ближе и глубже уселся в седло. Лошадь послушно двинулась вперёд, и они тронулись, оставив позади Грегори и троих стражников, обшаривающих чащу в поисках Дариуса и возможных улик. Следом за ними ехали ещё двое воинов, один из которых вёз связанного убийцу — человека, который, возможно, мог пролить свет на того, кто столь настойчиво пытался лишить Льюиса жизни. Некоторое время они ехали молча. Мягкий ритм шагов лошади, шелест листвы и отдалённые крики птиц помогли омеге немного прийти в себя после пережитого ужаса. Льюис чуть откинулся назад, расслабил тело и головой коснулся плеча Сайрека. Это было почти неосознанное движение — усталость брала своё. Но мысли не отпускали. — Что ты делал в лесу? Как нашёл меня? — спросил он тихо, но жёстко. В голосе не звучало обвинения, но настороженность ощущалась в каждом слове. Ему не хотелось снова становиться следователем. Не хотелось подозревать. Но он должен был знать. Сейчас. Сайрек не сразу ответил. Он чуть сильнее сжал поводья, будто собираясь с мыслями, прежде чем заговорить. Его голос был спокойным, без намёка на раздражение или обиду. — Я переживал за вас. Как только закончил выполнять поручения, сразу попросил Малека показать мне путь, по которому вы уехали. Вы сами сказали, что я свободен в передвижениях — как любой другой свободный альфа. Я не нарушал приказ. Просто... решил встретить вас. Он сделал паузу, наклонившись ближе, чтобы только Льюис услышал следующее: — Уже на полпути я уловил ваш запах. Он был… другим. Полным страха. И тогда я понял, что с вами что-то случилось. Не думая, свернул с дороги и пошёл по следу. Я не мог поступить иначе. Льюис молчал. Его пальцы сжимали седло слишком крепко, будто в этом напряжении он искал опору. Он всё ещё сомневался. Слишком многое произошло за последние дни. Слишком часто его пытались убить после того, как он приобрёл этого альфу — и почти всегда именно тогда, когда он был наиболее уязвим. Нападения происходили в уединённых местах, без свидетелей. И каждый раз его спасал один и тот же альфа. Сайрек. Голос альфы звучал по-прежнему — тёпло, искренне, без тени фальши. Но из всех людей, которых Льюис мог подозревать, именно Сайрека он знал меньше всего. Альфа появился в его жизни внезапно. И за столь короткое время успел стать незаменимым. И это пугало. Было ли дело в истинности? Или это была хитрая ловушка, расставленная, чтобы сыграть на его чувствах? Что мы имеем: два нападения. И оба — в моменты, когда Льюис находился с минимальной охраной, в нелюдимых местах. О его маршрутах знал только ограниченный круг лиц, и уж точно — не первый встречный. А поездка к королю сегодня? О ней знали только те, кто жил в поместье. Он решил отправиться к королю с раннего утра. Об этом могли слышать только самые близкие. Те, кому Льюис доверял безоговорочно. Если Сайрек говорит правду — а всё в его голосе, в его поступках, в том, как он обнимает его сейчас, говорит, что это так, — то остаётся лишь один вывод: кто-то из его собственных людей предал его. Льюис не мог сказать, чего боялся больше — того, что его истинный окажется предателем, или того, что кто-то, кого он знал всю жизнь, будет тем, кто воткнёт нож ему в спину. — Сайрек, — Льюис слегка повернул голову, чуть разворачиваясь в седле. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась внутренняя тяжесть. — Ты уже дважды спас мне жизнь. И я действительно благодарен тебе за это. За твою самоотверженность твоё жалование будет удвоено. И если тебе что-либо понадобится — не стесняйся обращаться ко мне напрямую. — Но, господин, — альфа открыл было рот, чтобы, как всегда, возразить, вероятно, сказать что-то о долге защищать омегу. Но Льюис мягко поднял ладонь, прерывая его. — Не стоит спорить. Это моя воля. Отказывать господину — невежливо, — сказал он, почти выговаривая это вслух, будто сам себе напоминая, что благодарность не делает его слабым. Сайрек опустил взгляд, и на мгновение его челюсть напряглась. Но он кивнул — спокойно и уважительно. — Простите, господин. Я благодарю вас за щедрость, — ответил он тихо, сдержанно, с той покорной сдержанностью. Некоторое время они ехали молча. Ветви деревьев расступались перед ними, и только равномерный стук копыт нарушал тишину. — Нужно наградить и Грегори… и… — голос Льюиса стал тише, почти шёпот. — Семью Дариуса… если его не найдут. Он смотрел вперёд, на медленно покачивающуюся голову лошади. Глаза щипало, но он сдерживал всё внутри, не давал волю слезам. Не тут, не при посторонних. Сайрек наклонился ближе, склонившись к самому уху омеги, чтобы его слова остались только между ними. — Господин… не вините себя. Защищать вас — честь для любого альфы. Умереть за вас — почёт, а не трагедия, — его голос был ровным, спокойным, почти утешающим. — Вы не виноваты в том, что кто-то пострадал, охраняя вас. Это мы виновны в том, что позволили им ранить вас, — сказал Сайрек с грустью, глядя на уже подсохшую корочку крови на предплечье омеги. Он замолчал на мгновение, прежде чем продолжить: — У нас на родине… омеги правят. Их слово — закон, а их безопасность — священна. Альфы, чья небрежность приводит к страданиям омеги, должны быть сурово наказаны. Меня бы уже высекли у позорного столба за то, что я не уберёг вас. А если бы вы погибли... думаю, меня бы освежевали. Или я сам бы ушёл вслед за вами. Льюис резко обернулся, глаза его широко распахнулись, не веря в услышанное. — Что?.. Ты говоришь об этом так спокойно… как будто это справедливо. Сайрек чуть улыбнулся, не отводя взгляда. — Это не вопрос справедливости, мой господин. Это — наш уклад. Таковы наши порядки. Это то, как мы были воспитаны. Нас не учили искать справедливости. Нас учили помнить, кто мы есть. Омеги приносят жизнь в этот мир, а альфы могут лишь её отнимать. Поэтому долг каждого альфы — защищать тех, кто способен подарить жизнь. Поэтому тех, кто не повинуется приказам, ждёт суровое наказание. Ведь если альфа будет необуздан, то прольётся много крови, а если омега будет в опасности, то у клана не будет будущего. Мы рождаемся, чтобы служить, защищать и… если потребуется — отдать жизнь. Если вы сочтёте нужным наказать меня за мои промахи — я приму это без колебаний, как и должен. Льюис смотрел на него долго. Сердце сжалось, но не от боли, а от непонятной, пугающей смеси эмоций. Благодарности. Тревоги. И ещё чего-то — неосознанного, тёплого, чего он боялся даже называть. Он отвернулся, не ответив сразу. В груди стало тесно, словно что-то ломалось — либо недоверие, либо привычная броня. — У вас… — Льюис мотнул головой, — довольно необычные взгляды на жизнь. Ваши устои сильно отличаются от наших. Я бы хотел узнать побольше о твоей родине и о твоих обычаях. Позже, когда мы вернёмся в поместье. Льюис полностью расслабился в руках альфы, позволив себе задремать. Альфа ни разу не солгал с тех самых пор, как Льюис уличил его во лжи, перед тем как даровать ему вольную. Омега хотел верить, что его дар его не подвёл, и альфе действительно можно верить. А то, что он так вовремя приходит на помощь, Льюис решил списать на своё невероятное везение или на хорошее чутьё альфы. Омега проснулся уже на подъезде к поместью — от скрежещущего звука открывающихся ворот. Снова его встречал пухловатый бета. — Господин! Вы весь в крови! Я срочно приведу Шаньи! — бета всплеснул руками и развернулся, чтобы броситься за лекарем. Но омега остановил его. Он только что спешился с лошади с помощью Сайрека и уже вытаскивал два небольших свёртка из карманов. Протянув их разволновавшемуся бете, омега велел сперва заняться ими. — Есть дела поважнее. Передай это Шаньи и попроси как можно скорее проверить это растение на наличие яда. Мне нужен подробный отчёт в ближайшее время. Завтра король будет ждать точный результат. Если я его разочарую, мне уже не поможет лекарь. Малек застыл с двумя свёртками в руках, переводя взгляд то на господина, то на свёртки и обратно. Он явно никак не мог решить, что важнее: позаботиться о ранах Льюиса или бежать исполнять поручение чрезвычайной важности. Льюис вздохнул и уже мягким тоном подтолкнул бету к решению: — Беги скорее. Это пустяковые раны, с ними можно разобраться позже. Льюис обернулся к двоим стражникам, что сопровождали его: — Спасибо за вашу помощь. Этого наёмника проведите, пожалуйста, в подвал и крепко привяжите его, чтобы не сбежал. Я займусь им завтра. Потом загляните на кухню — вам дадут провизии, чтобы вы и ваши товарищи смогли перекусить. Затем возвращайтесь к своему отряду, и я прошу вас приложить все усилия, чтобы найти Дариуса. Того, кто его найдёт — живым или мёртвым — я щедро вознагражу. — Спасибо, господин следователь! — отдали честь стражники, явно приободрившись, услышав про еду и вознаграждение. Они резво сняли с лошади неудавшегося убийцу и прошли за Бари, который до этого стоял рядом и ждал указаний. Он проводил стражников вниз по чёрной лестнице, беспокойно оглядываясь на Льюиса. — Сайрек, — теперь, когда они остались одни, Льюис мог наконец расслабиться, — иди приведи себя в порядок, а потом, как отдохнёшь, зайди ко мне в кабинет. У меня будет к тебе разговор. — Да, господин. Могу я помочь вам обработать рану? — с надеждой спросил альфа. — Нет нужды, я сам с этим справлюсь, — сказал омега и, развернувшись, устало поднялся по лестнице. Он сразу же направился к себе в комнату, чтобы взять сменную одежду и пойти искупаться в источнике. Это всегда помогало ему снять напряжение. А сегодня у него было достаточно поводов для волнения. Хорошо, что у него от природы были белые волосы — такими темпами он бы всё равно скоро весь поседел от стресса и переживаний. Захватив сменную ночную рубашку, которая была длинной до щиколоток, полотенце и мягкие тапочки, Льюис направился вниз по лестнице прямиком в ванную комнату на цокольном этаже. По пути до него донёсся восхитительный аромат жаркого из утки — фирменный рецепт его повара, Жули. Предвкушая вкусный ужин, Льюис ускорился. Войдя в купальню, омега набрал себе воды в ванну и со вздохом опустился в неё, погрузившись по самую макушку. Он добавил в воду ароматного мыльного раствора с лавандой и хорошенько вспенил руками. Теперь на поверхности воды лежал густой слой белой пены. Отмокая в горячей воде, Льюис снова погрузился в печальные мысли о Дариусе. Был ли тот всё ещё жив? Он точно видел, как убийца занёс меч над альфой, и видел, как этот меч опустился. Но остальной обзор перекрыли убийцы, что бросились вслед за Льюисом. Нет, пока не найдут тело, Льюис решил, что будет верить в то, что Дариус жив. К тому же у омеги был их сообщник — возможно, удастся обменять его на Дариуса. Льюис решил надеяться на лучший исход. Дариус — сильный альфа, он был лучшим на турнире и один мог справиться с пятью альфами. Дариус выжил. Льюис в это верил. Старался верить. Его мрачные раздумья внезапно прервал тихий, но отчётливый скрип двери. Кто-то вошёл в купальню — но ни одного шага не было слышно. Или это был ветер? В это время суток все слуги обычно были заняты своими делами, так кто же мог появиться здесь теперь? Льюис почувствовал, как страх сжимает грудь. В тёмной купальне горели лишь мерцающие факелы у стен, и ни ванна, ни проход, разделяющий купельню не были хорошо освещены. Тени казались живыми, играя на мокрых камнях и стенах, словно вокруг плели сеть из мрака и опасности. Омега затаил дыхание и не решался шевельнуться, боясь выдать своё присутствие даже малейшим звуком. Он старался даже не дышать, прислушиваясь вновь. Опять ничего. Может, это ещё один убийца, что решился атаковать его даже в его собственной ванне? Эта мысль пронзила Льюиса, вызвав волну гнева и отчаяния. Он хотел было закричать, но потом вспомнил, что не одет, и рискнул не поднимать панику, чтобы слуги не подумали, что он обезумел от страха. Льюис пытался прислушаться к звукам еще раз. Если это только сквозняк, то дверь должна скрипеть с повторяющейся периодичностью. Если же это человек — должен быть слышен звук шагов. Но сколько бы он ни напрягал слух — ничего. Только слабое потрескивание факелов у стен и… капли. Где-то справа, ближе к источнику, с глухим звуком вода стекала вниз — ровно, размеренно, почти как дыхание. Льюис замер, прислушиваясь. Из-за пара, поднимающегося над тёплой водой, видимость была ещё хуже. Пространство будто сгустилось, затягивая взгляд. Его сердце стучало в ушах — быстро, отчаянно, выстукивая тревожный ритм. Льюис тревожно уставился в сторону двери — опять ничего. Может, ему показалось? И только когда он расслабился и решил, что напрасно испугался, он услышал это. Вдох, отдающийся эхом. А затем — плеск воды, как будто кто-то нырнул в источник. Кожа Льюиса покрылась мурашками — это точно был человеческий вдох. Сначала Льюис замер от страха, но потом услышал слабые всплески воды, как будто кто-то загребал воду руками. Желая подтвердить свою догадку и больше не мучиться от разыгравшегося воображения, Льюис молнией выскочил из ванной, пролив часть воды на мраморную плитку и чуть не поскользнувшись на ней. Он только прихватил с собой ночную рубашку и побежал к бассейну с источником, натягивая её по пути. Ему пришлось миновать целый зал — а ведь купальня была огромной, словно древний храм, сложенный из холодного серого камня, по которому скользила тонкая влага. Наконец, свернув за массивную колонну, он заметил тёмную макушку, плавно и уверенно движущуюся под водой в бассейне с природным источником. Это был Сайрек! Волна страха отступила, но на смену ей пришли негодование и злость на того, кто так напугал его. — Сайрек! — крикнул омега, сжав кулаки, и альфа тут же вынырнул из воды. — Госпо… — так и не договорив, запнулся альфа, явно не ожидая увидеть мокрого Льюиса. Его взгляд невольно опустился ниже — по рубашке, что теперь плотно облегала всё мокрое тело омеги, по вырисовывающимся соскам и тонким ключицам, по которым стекали капли воды. Но альфа заставлял себя смотреть омеге в глаза. По крайней мере, пытался. — Господин. Простите, я не знал, что эта купальня занята, — хрипло сказал альфа. Вода стекала с его волос по лицу, вниз по поджатым загорелым мышцам груди. — Ты напугал меня до смерти! Да я чуть не простился с жизнью от страха! Какого лешего ты крадёшься?! — яростно спросил омега, испепеляя взглядом альфу, который теперь стоял совершенно потерянный от таких обвинений. Сайрек поспешно вышел из воды и, в два шага приблизившись к омеге, опустился перед ним на одно колено. Опустив голову, он сказал: — Простите, господин, у меня не было намерения напугать вас. Мне сказали, что тут есть купель, поэтому я решил освежиться здесь перед нашим разговором. — Я слышал скрип двери, но не слышал твоих шагов. Ты что, перелетел через всю купальню и прыгнул в воду? — продолжал недоумевать омега. — Нет, господин. Я хожу бесшумно, потому что того требуют от альф правила моего племени, — сказал альфа, понизив голос. — Если это пугает моего господина, впредь я буду оповещать о своём прибытии словами. Или господин предпочитает, чтобы я сменил поступь на более звучную? — спросил он, поднимая голову и заглядывая в глаза омеге. Льюис почувствовал себя каким-то тираном. Было ощущение, что одно его слово — и альфа нацепит на себя колокольчик или будет ходить с бубном, чтобы оповещать о своём приближении. — Не нужно, — со вздохом сказал омега. Злость уже улеглась, и Льюис почувствовал вину за то, что вспылил. — Это лишь недоразумение. Я слишком перенервничал после сегодняшнего. Льюис потер переносицу, словно от головной боли, зажмурив глаза. От этого рана на щеке раскрылась и снова потекла алая кровь. — Ай, — омега зашипел от боли, и Сайрек тут же подорвался с места, отрывая ладони Льюиса от лица и рассматривая рану. — Господин, позвольте мне помочь, — в голосе альфы слышалась такая непрекрытая мольба, будто он просил не обработать рану омеги, а просил воды после трёх дней в пустыне. Льюис позволил усадить себя на скамью, когда альфа встал и отправился на поиски чистого полотенца — чем бы можно было обтереть рану. Льюис повернул голову в ту сторону, куда отправился альфа, и его взору предстало достоинство альфы весьма приличных размеров. Резко отвернувшись, Льюис вскрикнул: — Может, ты уже прикроешься?!