Глава 2
31 мая 2025 г., 18:23
Март 2011
Впервые, Драко замечает Поттера в собачьем парке, из всех возможных мест. Тот стоит, прислонившись к узловатому стволу дуба, и курит сигарету, зажатую между большим и указательным пальцами. На нем потрепанная кожаная куртка, облегающая широкие плечи, рваные черные джинсы на мускулистых ногах. Сапоги из драконьей кожи вместо тех жутких кроссовок, что он носил в школе. Туман цепляется за его непослушные кудри, оседает каплями на очках. Поттер, кажется, этого не замечает. Просто курит и смотрит, лицо непроницаемое. У Драко екает в животе, когда он видит его после стольких лет. Кровь закипает, как не кипела со времен войны. Но он лишь наблюдает. Ничего не говорит. Иногда поглядывает на свою собаку, которая возится с трехногой борзой. Драко решает не здороваться. Под маскирующими чарами все еще виднеется синяк под глазом. И он чертовски жутко ноет. Этого достаточно, чтобы подавить порыв подойти и поддразнить Поттера. Вызвать его на разговор, узнать, где он пропадал. Поттер спокоен, молчалив — не тот, что раньше, когда он метался и сеял хаос. Но в нем все еще чувствуется энергия; воздух вокруг искрит магией. Магл бы не заметил, но Драко видит. Только Драко собирается с мыслями, чтобы задаться вопросом, есть ли у Поттера собака, как тот тушит сигарету и испаряет ее невербальным заклинанием. Подносит два пальца к губам и свистит. Трёхногая борзая ковыляет к нему, высунув язык. Поттер пристегивает зеленый поводок к ошейнику и идет к выходу. Драко думает, что тот его не заметил, но Поттер оборачивается у калитки и коротко кивает ему, прежде чем уйти. От этого жар вспыхивает в животе Драко, словно он проглотил шот огневиски. Он провожает взглядом Поттера, во рту пересохло. Поттер застревает в его мыслях, но Драко никому об этом не говорит. Он знает, что лучше держать это при себе.Май 2011
Сегодня тепло, наконец-то ясно и солнечно после недели холодного моросящего дождя. Как и каждую субботу, Поттер стоит, прислонившись к своему дубу, и курит сигарету. Неважно, во сколько приходит Драко — Поттер всегда уже там, когда он появляется с Велой. На третий раз, поддавшись болезненному любопытству, Драко подходит к нему, и с тех пор они болтают каждую неделю. Поттер забавный, умнее, чем Драко помнил, и его кривоватая улыбка могла бы быть сокрушительной при правильном освещении. В нем есть спокойная, собранная уверенность, словно все его острые углы сгладились, превратившись в полированное стекло. Он расспрашивает о галерее Драко, упоминая, что купил пару картин знакомого Драко художника для своего нового дома. Они говорят о собаках: о том, что Вела считает себя слишком важной, чтобы ступать по мокрой траве, и как Хейзел — дурацкое имя для собаки, даже для такой нелепо выглядящей — замирает, если дует хоть малейший ветерок. Драко не раз видел, как Поттер подхватывает эту чертову псину на руки, таская ее, будто она младенец, а не тощая гигантская крыса. Приятно видеть Поттера у дерева сегодня. Успокаивающе. В животе Драко теплеет, когда он оглядывает его: обтягивающие синие джинсы, черная футболка, кожаная куртка, перекинутая через руку. Это безобидно, думает Драко. Легкое увлечение. Поттер всегда заставлял его чувствовать себя немного влюбленным, если честно. И по сравнению с Себом, Поттер вызывает ощущение безопасности, тепла, какого-то вибрирующего волнения. Драко, конечно, любит Себа. Но тот непредсказуем. Переменчив. Драко верит, что с Себом все наладится. Но эти украденные моменты со старым школьным соперником ему дороги. — Поттер, — говорит он, спуская Велу с поводка, позволяя ей носиться. — Малфой. — Поттер одаривает его широкой улыбкой. Его лицо мрачнеет, когда взгляд падает на запястье Драко. — Что-то новенькое. Драко невольно прикрывает запястье рукой. Глубокая царапина поверх фиолетового синяка, желтеющего по краям. — Ерунда. Поранился, натягивая холст в студии. Поттер кивает, но на миг его взгляд становится жестким. — Работаешь над новой картиной? Думал, ты сейчас только продаешь. — Да. Абстракция. Вернее, серия. В весенних цветах. Себ говорит, что не продастся, но маме нравится. — Покажи. У тебя же есть фото, да? — Глаза Поттера загораются, будто нет ничего лучше, чем разглядывать абстрактные полотна, сотканные из палитры цветов. — Есть, — Драко слегка улыбается. Он протягивает Поттеру телефон, наблюдая, как тот с ухмылкой пролистывает фотографии. Мысль о том, как бы Себ отреагировал, увидев его с Поттером, вызывает дрожь, которую Драко подавляет. — Я ни черта не смыслю в искусстве, но знаю, что мне нравится. Это круто. Похоже на деревья, да? Берёзы. И на облака. А тут — будто море. — Поттер поворачивает телефон к Драко. — Я бы купил это не раздумывая. Себ ни хрена не понимает. Уши Драко пылают, в груди разливается теплое волнение. Но вмешивается инстинкт защиты. — Себ — искусствовед. — Звучит как пустая трата времени, — отрезает Поттер. Он все еще держит телефон, пролистывая фото с улыбкой, словно первокурсник в «Сладком королевстве». — Художник. Владелец галереи. Это настоящее дело. Ты создаёшь, а не просто болтаешь.. — Никогда не думал, что ты ценитель искусства. Предполагал, что ты больше по пошлым плакатам — девушки на мотоциклах, с пышными волосами и большими сиськами. — Драко усмехается. — А тут ты, с коллекцией картин в своем шикарном коттедже в Дартмуре и мнением о моих работах. Заставляешь моё сердце биться чаще. Глаза Поттера щурятся, он подмигивает. — С мотоциклами угадал. У меня есть один. Но без девушек. Не мой тип. Драко сглатывает, во рту появляется медный привкус. Пульс бьется в кончиках пальцев. Это опасная территория, почти флирт. Он подозревал, что Поттер гей — по тому, как тот смотрит на него. Голодно, почти жадно, задерживаясь на губах. Теперь ясно. Нет ничего страшного в том, чтобы болтать с привлекательным мужчиной. И, Мерлин, Поттер чертовски привлекателен. Подтянутый, крепкий. Слегка угрюмый, когда не улыбается Драко. Себ не узнает о влечении Драко к Поттеру. Он терпеть не может собачий парк. Даже Вела ему разонравилась — слишком много внимания отнимает. Так что он не узнает. Не разозлится. У них будет приятный субботний вечер, Себ останется ночевать и скажет, что любит его. Себ не догадается, если Драко будет думать о Поттере, пока они будут трахаться сегодня вечером. Драко так поглощен мыслями о Себе, что не замечает, как Поттер перестал смотреть фотографии. Тот листает другие приложения, что-то набирает. Драко выхватывает телефон, издав сдавленный возглас. Поттер отпускает его, вскинув руки, словно доказывая свою невиновность. — Просто записал свой номер. Напиши, когда будет выставка. — Я не говорил, что у меня будет выставка. — Драко дрожит, желудок сжимается, когда он видит, что Поттер отправил себе сообщение с его номера. И этот идиот даже подписался как «Поттер». — О, чёрт. Нет. — Можешь удалить. — Голос Поттера мягкий, успокаивающий. — Всё нормально, Малфой. Эй, Малфой… — Он кладет широкую ладонь на плечо Драко и слегка сжимает. — Драко, посмотри на меня. Драко вскидывает взгляд. — Да? — Ты в порядке? Выглядишь не лучшим образом. — Все нормально. Я заберу Велу и пойду. Спасибо… за интерес. Я ценю. — Оставь мой номер, ладно? — Конечно, — отвечает Драко, чувствуя себя оглушённым. Он зовет Велу, и она мчится к нему, золотисто-коричневая шерсть подпрыгивает на бегу. — Увидимся. — Надеюсь, — отзывается Поттер. Драко спиной чувствует его взгляд, пока идет к выходу.Июль 2011
Себ исчезает во вторник. Утром он уходит из квартиры Драко, а в середине дня пишет, что не придет на ужин. После этого — тишина. Драко отправляет десять сообщений той ночью и двадцать одно на следующий день. Ни ответа. Когда он идет в квартиру Себа, чтобы проверить, там пусто: нет даже мебели, только пыль на деревянном полу в форме дивана. Единственное доказательство, что там кто-то жил. Даже крошечная картина созвездия Парус, которую Драко нарисовал на день рождения Себа, исчезла, оставив после себя пустое место над выключателем. Через неделю приходит письмо. Себ пишет, что путешествует по Азии, встречается с бывшим в Японии, затем едет в Камбоджу. Прости за всё, Драко. Мы давно отдалились. Лучше мирно расстаться, и я решил, что это хороший способ. Письмо пропитано холодным, покровительственным тоном Себа. Его привычкой говорить с Драко, как с ребенком. Себ не исчез. Он ушёл. Драко неделю утопает в слезах. Закрывает галерею, заказывает еду на вынос каждый вечер, сворачивается на диване и смотрит старые фильмы. Панси приходит и уходит, язвит о Себе, уверяет, что Драко лучше без него. Она выключает «Филадельфийскую историю» и красит ему ногти на ногах, пока они смотрят «Ещё по одной». Обзывает его скучным в этой его меланхолии. На следующий день возвращается, заставляет одеться и выгоняет из квартиры с Велой. Говорит, что ей осточертело убирать собачье дерьмо перед его магловскими соседями. — Для этого есть заклятие исчезновения, — фыркает она. — Если уж ты настаиваешь на жизни среди маглов, убирай за Велой сам. Моё терпение кончилось. Драко даже не осознает, что сегодня суббота, когда открывает калитку собачьего парка. Но, спуская Велу с поводка, он видит Поттера — тот стоит у своего дерева, как всегда, и смотрит на него. — Поттер, — говорит Драко, расправляя плечи. Уголки его губ невольно приподнимаются. — Малфой. — Поттер неспешно подходит, испаряет сигарету, не заботясь, что находится в магловском районе. — Ты в порядке? Выглядишь… — Ужасно. Знаю. — Я хотел сказать «грустно». Тебе бы понадобилось Оборотное зелье, чтобы выглядеть ужасно. И то не факт. — Он стоит пугающе близко, так близко, что Драко слышит его дыхание. От Поттера пахнет дымом, кожей, цитрусом и травами. Лимон. Шалфей. Ветивер. Под всем этим — слабый запах озона, его магии. — Не ожидал, что великий Гарри Поттер умеет льстить, — Драко отступает на шаг, и Поттер остается на месте, глядя на него с легкой улыбкой. — Я умею много всего, чего ты не ожидаешь. — Его взгляд скользит по Драко, почти осязаемый, как прикосновение. — Расскажи, что случилось. — Себ ушёл. Вернулся к своему бывшему. Свалил из Лондона. Лицо Поттера остаётся непроницаемым, как всегда, когда речь заходит о Себе. — Какой идиот, — говорит он без злобы, словно констатируя факт. — Он мог бы обойти всю Европу и не найти никого, кто был бы хотя бы вполовину так хорош, как ты. Уши Драко вспыхивают. Они болтают почти час, и Драко уверен, что большую часть времени краснеет, как школьник. Это опьяняет — быть в центре внимания Гарри Поттера. Драко ждет, что тот пригласит его на ужин или предложит выпить, но Поттер не делает ничего подобного. Перед уходом он лишь сжимает плечо Драко и говорит, что ему лучше без Себа. Немного обидно, что Поттер не позвал на свидание. Но Драко уходит из парка, чувствуя себя чуть легче. Дома он говорит Панси, что собирается написать Поттеру. — О? — Она приподнимает бровь. — Ужасная идея. — Почему? — Драко уже держит телефон. — Мужчины — не какая-то увлекательная игра. Не нужно собирать все красные флаги, что видишь. Драко хохочет. — С Поттером всё нормально. Что ты вообще о нём знаешь? Она пожимает плечами. — Он живёт в Дартмуре. Не задумывался, почему он каждую неделю таскается в собачий парк в Камдене? — Хейзел любит других собак. Она общительная. — Драко отправляет сообщение, не давая Панси сказать что-то ещё более нелепое. Кофе? Или ты за чай? Ответ приходит мгновенно. Мне нравится то, что нравится тебе. — Будь осторожен, — говорит Панси, целуя его в щёку перед уходом. — И пусть он сведёт меня с Грейнджер, если ты достаточно глуп, чтобы с ним переспать.Август 2011
Поттеру понадобилось шесть недель, чтобы пригласить Драко на ужин. Драко почти злится из-за этого, но в ту субботу, когда Поттер наконец решается пригласить его, он приносит подсолнух. К тому времени, как Поттер заходит за ним, Драко просто вибрирует от возбуждения. Он трижды переодевался, остановившись на белой шёлковой рубашке и серых льняных брюках с подходящим жилетом. Поттер появляется с букетом полевых цветов и лаванды, глядя на Драко с такой интенсивностью, что тот чуть не роняет вазу, пока ставит цветы. Ноги подкашиваются, и он едва не спотыкается, возвращаясь к двери. Поттер заполняет дверной проём своей широкой фигурой. Он одет лучше, чем Драко мог вообразить: тёмно-синяя рубашка с закатанными рукавами, открывающая мускулистые, жилистые предплечья, дразнящие Драко. Запястья — изящный контраст с крупными ладонями. Брюки облегают фигуру, а буйные кудри кажутся слегка укрощёнными. Драко сглатывает, и взгляд Поттера на миг опускается к его кадыку. — Куда Спаситель Волшебного Мира поведёт меня сегодня? — Ничего пафосного или шумного. Хочу слышать твой голос. Видеть твоё лицо. — Поттер улыбается. — Чтобы запомнить эту ночь. — Ох, — у Драко кружится голова, но Поттер ловит его за руку. — Не падай в обморок пока, — шепчет он у самого уха Драко. — Я хочу сам довести тебя до этого. Они аппарируют в ресторан в Шордиче, странно близко к старой квартире Себа. Это высококлассное место с фермерской кухней — Драко бы точно влюбился в неё, если бы не был на грани. Его взгляд то и дело цепляется за предплечья Поттера, за его руки. Пальцы длинные, массивные. Драко едва слышит, о чём тот говорит; во рту пересыхает. Ему хочется потянуться через стол, схватить руку Поттера и пососать его пальцы. Драко редко спит с кем-то на первом свидании. Подцепить кого-то в клубе — одно дело. Но с теми, с кем он встречается, у него есть ритуал. К третьему свиданию они должны сходить с ума от желания, чтобы Драко мог видеть, как партнёр разваливается под его умелыми губами и руками. С Поттером баланс сил абсолютно неправильный. Это, чёрт возьми, его вина — не пригласил Драко раньше. Теперь Драко задохнётся от желания, прежде чем доберётся до члена Поттера. Он раздражён, когда они выходят из ресторана. Поттер заправляет прядь волос за ухо Драко. — Я сделал что-то не так? — Его большой палец легко касается нижней губы Драко, почти невесомо. — Скажи, и я исправлю. Сделаю что угодно, чтобы вернуть улыбку на эти губы. Драко издает беспомощный звук. — Чёрт. — Ты дуешься? Злишься, потому что хочешь поцелуя? — Поттер сильнее прижимает большой палец к нижней губе Драко, и тот, не сдерживаясь, приоткрывает рот, касаясь языком солоноватой кожи. Поттер не ждёт ответа. Его губы и язык заменяют палец, а рука ложится на затылок Драко, мягко притягивая его ближе. Он скользит губами по губам Драко, облизывает их, слегка покусывая нижнюю губу, прежде чем осторожно углубить поцелуй, проскальзывая языком внутрь. Поттер стонет, словно теряет рассудок, когда Драко обнимает его за талию. Драко мечтал о поцелуях Гарри Поттера с тринадцати лет, а может, и раньше. Иногда он представлял яростные, кусачие поцелуи, оставляющие его губы в крови, перед тем как Поттер заставит его раздвинуть ноги и принять его член. Иногда — неуклюжие, нежные поцелуи, какие бывают у подростков, робкие и полные неловкости. Но то, как Поттер целует его сейчас, не похоже ни на одну из этих фантазий. Он целует Драко, будто это его последний вечер перед Азкабаном, будто он хочет запечатлеть вкус его губ в своей памяти перед битвой. Его хватка на шее Драко сильная, почти болезненная, а поцелуй — голодный, словно он никогда не пробовал ничего вкуснее и умрёт, не насытившись. — Я хотел взять тебя посмотреть на звёзды, — шепчет Поттер, его дыхание обжигает губы Драко. — Но, думаю, тебе стоит поехать ко мне. Там тоже есть звёзды. Много звёзд. Драко не из тех, кто ездит в дома малознакомых волшебников на первом свидании, особенно в глушь. Но Поттера он знает с одиннадцати лет. Они болтают уже несколько месяцев. Это безопасно. Поттер — хороший. Порядочный, добрый, Спаситель Волшебного Мира с уютным коттеджем в Дартмуре и трехногой борзой, которую он таскает на руках в ветреную погоду. И, боже, Драко нужен хороший секс. Его не трахали с тех пор, как ушел Себ, а мысли о Поттере преследуют его каждый день. Драко заслуживает хорошего траха, даже если Поттер потом бросит его, как старый квоффл. — Да, — выдыхает он. — Я хочу… Не успевает он договорить, как Поттер притягивает его ближе и снова целует, а затем они аппарируют в ночь. Поттер сдерживает обещание о звёздах. Коттедж Поттера уединённый, вдали от света, мешающего разглядеть великолепие звёздного неба. Поттер расстилает шенилловое одеяло, накладывает смягчающие чары и притягивает Драко к себе, когда они садятся. Где-то вдали кричит сова, пока они смотрят на чернильное небо. Драко рассказывает о созвездиях. — Люблю слушать твой голос вот так, близко, — говорит Поттер. — Близко? — В небе над ними падает звезда, и Драко чувствует биение сердца Поттера у своей спины. — Мм. Вот так. — Широкая ладонь Поттера ложится на грудь Драко, притягивая ближе. — Хочу чувствовать вибрацию твоего голоса. Он такой красивый. Этот утончённый акцент. Интересно, как он звучит, когда ты стонешь. Драко замирает. Рука Поттера скользит ниже, обхватывая его член через ткань. Драко стонет, и Поттер тихо смеется. — Чёрт. — О, мне это нравится. Хочу ещё. Он опускает Драко на мягкое одеяло и целует медленнее, но с той же жадностью, словно каждое прикосновение — часть тщательно продуманного плана. Поттер не торопится, касаясь Драко, перебирая пальцами его волосы, целуя щеки, лоб, чувствительное место за ухом, затылок. — Скажи, чего ты хочешь, — шепчет Поттер, его губы у самого уха Драко. — Я дам тебе всё. Мне нужно тебя чувствовать. — Твой рот, — слова вырываются сами собой. Драко никогда не открывается так быстро, но, боже, рот Поттера был в центре его влажных фантазий почти два десятилетия. Полная дуга его нижней губы, мягкая кривая улыбки, белые зубы, ямочки на щеках. — Тогда тебе нужно быть более обнажённым, — ухмыляется Поттер и щёлкает пальцами. Рубашка Драко исчезает. — Чёрт! Проклятье, Поттер! — Драко шлепает его по груди, но тот ловит его руку и прижимает над головой Драко. — Чёрт бы побрал тебя и твою беспалочковую магию. Это был шёлк, знаешь ли! — Твоя рубашка в главной спальне, — говорит Поттер, снова щёлкая пальцами. Брюки, обувь и носки Драко исчезают в мгновение ока. — Прямо рядом с остальной твоей одеждой. Заберёшь их утром. Или, может, завтра днём. Возможно я ещё не закончу с тобой к утру. — Его пальцы зацепляются за пояс трусов Драко и медленно стягивают их до колен. — Посмотри на себя. Уже такой твердый для меня. Какой красивый член. — Чёрт, Мерлин, — выдыхает Драко, его тело покалывает от макушки до пят. Руки Поттера скользят по его коже, касаясь выпуклых шрамов на груди, обводя рёбра, следуя по светлой дорожке волос от пупка к паху. Пальцы Поттера сжимают его бёдра, очерчивают гребни тазовых костей, словно обрисовывают Драко, запоминая каждую линию. Он слегка щипает соски Драко, пока тот не начинает ёрзать, а его член не шлёпает по животу от нетерпения. — Нетерпеливый, да? Тебе что-то нужно, милый? — Поттер. Коснись моего члена. Ради Мерлина, он прямо тут. — Назови меня Гарри. И я сделаю именно это. — Гарри, — повторяет Драко, пытаясь притянуть его для поцелуя, но Поттер уклоняется с тихим смешком. Его палец скользит от основания члена Драко к головке, ласкает крайнюю плоть, оттягивая её, чтобы провести большим пальцем по чувствительной щели уретры. Драко издает хриплый, неловкий звук и выгибается, стремясь к большему контакту с ладонью Гарри. — Гарри, — имя срывается с его губ прерывисто, почти мольбой. — Хорошо. Это так хорошо, — шепчет Гарри, стягивая трусы Драко до конца и небрежно отбрасывая их на траву, не отводя взгляда. Он раздвигает ноги Драко своими крепкими бёдрами, и Драко поддается, словно это было неизбежно. Словно они всегда были предназначены для этого момента, с того самого дня, когда Драко впервые услышал имя Гарри Поттера. — Ты невероятно красив, — говорит Гарри, его голос низкий, искренний. — Но ты ведь это знаешь, правда? — Он наклоняется, чтобы лизнуть сосок Драко — тот, что так и не зажил после Сектумсемпры, шрам, который Драко считает уродливым. Но Гарри нежно посасывает его, затем проводит языком по тонкой серебристой линии шрама, спускаясь ниже. Он издает глубокий, почти звериный звук, оставляя метку над тазовой костью Драко, покусывая и царапая зубами кожу, пока та не краснеет. Это непристойно, и в то же время почти благоговейно. Звуки, которые издает Гарри, облизывая шрамы Драко, полны какого-то странного поклонения. Он целует каждую бледную линию, оставляя за собой россыпь засосов, прижимаясь своей выпуклостью в брюках к болезненно твёрдому члену Драко. Это извращённо — то, как Гарри сосредотачивается на шрамах, которые сам же оставил, исполосовав Драко много лет назад. Но тело Драко отвечает: его член течёт, под пупком скапливается липкая лужица, и он прижимается к каждому прикосновению, дрожа от остывающей на коже слюны. Гарри прижимается носом к центру груди Драко, к изгибу его шеи, к подмышке, высовывая язык и покусывая чувствительную кожу. — Ты так чертовски вкусно пахнешь, — бормочет он. — Ты мне нужен. Так сильно нужен. Спина Драко выгибается, когда Гарри целует ниже, по центру груди, трётся носом о волосы под пупком. Его член напряжён до боли, яички подтянуты, но Драко остаётся открытым, расслабленным, с широко раздвинутыми ногами. Его пальцы перебирают мягкие кудри Гарри. Когда Гарри касается языком головки его члена, тело Драко сотрясается, живот напрягается, и на кончике проступает еще одна капля. Гарри слизывает её, хрипло рыча, и дразнит головку легкими круговыми движениями языка, пока Драко не начинает толкаться вверх, до тех пор пока его член наконец не скользит между губами Гарри. — О, чёрт, Гарри, боже, — задыхается Драко, впиваясь пальцами в волосы Гарри, удерживая его голову. Он толкается глубже, головка члена задевает мягкое нёбо, а затем уходит дальше, когда Гарри втягивает его, заглатывая до основания, с жадным, влажным звуком. Драко не новичок в этом. Ему отсасывали на шёлковых простынях Мэнора, когда он был ещё подростком, в кресле профессора искусств, в тёмном переулке за галереей, в туалетах магловских клубов и в тесных кладовках Министерства. Ему нравится быть шлюхой, отдавать себя правильному мужчине, чувствовать, как горячий рот принимает его, как горло сжимается вокруг головки. Грязное удовольствие от того, чтобы кончить, вталкиваясь так глубоко, что партнер задыхается. Драко думал, что знает всё о минетах, считал себя мастером в этом искусстве. В этом мире, как бы далеко Драко ни заходил, сколько бы раз, за закрытыми дверями, ни ставил кого-то на колени между своих ног, ничто не могло сравниться с тем, что делал рот Гарри Поттера. С одной рукой, перекинутой через бёдра Драко, удерживая его на месте, Гарри сосал его член так, будто от этого зависело спасение мира. Будто он пытался высосать самого Волдеморта из тела Драко. Он дразнил, лизал, втягивал щёки, чутко реагируя на малейшие изменения в теле Драко — дрожь его ног, судорожную хватку пальцев, бесстыдные вздохи и стоны. Когда Драко вскрикнул, его бёдра задрожали под сильной хваткой Гарри, тот сжал основание его члена и отстранился с влажным, звонким звуком. Драко захныкал, его грудь тяжело вздымалась, соски были такими твёрдыми, что их касание отзывалось болью. Его член пульсировал от напряжения, яички ныли, тяжёлые и переполненные. — Пожалуйста, Гарри, пожалуйста, — умолял Драко, задыхаясь. — Мне нужно… мне нужно… — Не сейчас, — оборвал Гарри, его пальцы всё ещё крепко сжимали основание члена Драко. Его очки, должно быть, давно были сняты, потому что он смотрел на Драко глубокой морской зеленью своих глаз, зрачки которых казались огромными. — Ты не кончишь, пока я не буду внутри тебя. — Ох, чёрт, — выдохнул Драко, резко дёрнув Гарри за волосы, пытаясь толкнуться вверх, но рука Гарри удерживала его неподвижно. Горячая волна желания прокатилась по телу Драко. Он вдруг осознал, что не смог бы вырваться, даже если бы захотел. Что никто не услышал бы его криков. Вокруг только дубовые рощи, зелёные поля и бесконечное чёрное небо, усыпанное звёздами. — Боже, пожалуйста, мне нужно… Мне нужно кончить. — Я знаю, что тебе нужно, — хрипло ответил Гарри, его голос был низким, почти рычащим. — Я так хорошо о тебе позабочусь, дорогой. Доверься мне. — Пожалуйста, Гарри, я хочу кончить первым. Пожалуйста. Отсоси мне ещё раз. Позволь мне… — Тело Драко пело от отчаянной потребности, натянутое, как струна арфы. — Я отсосу тебе утром, — пообещал Гарри. — А сейчас разве ты не хочешь показать мне, как красиво ты выглядишь там, внизу? Я ведь ещё даже не видел тебя. — Драко дернулся, пытаясь вырваться, толкнулся против руки Гарри, но едва смог пошевелиться. — Ш-ш, ш-ш. Всё в порядке. Теперь я буду двигать тебя так, как захочу, и я заставлю тебя чувствовать себя так хорошо. Ты ведь хочешь этого, правда? Ты не станешь сопротивляться? — Нет, — слабо выдохнул Драко, его голос дрожал. Гарри убрал руку с члена Драко и прижал его колени к плечам, полностью обнажая его. Он сотворил беспалочковый Люмос, мягкий свет озарил тело Драко, и Гарри начал жадно разглядывать его. — Посмотри на эту маленькую розовую дырочку, — пробормотал он. — Спорю, я бы кончил, просто войдя в тебя прямо сейчас. Кажется, ты едва примешь даже палец. Дыхание Драко сбилось, стало рваным. — Мерлин, чёрт, это так грязно. — Забавно, что ты это говоришь, когда тебя сейчас заполнят членом, — ухмыльнулся Гарри. Он впился большими пальцами в ягодицы Драко, раздвигая их, и сплюнул прямо на его анус, наблюдая, как Драко вздрагивает от этого. Гарри вздохнул, откинулся назад, расстегнул ремень и молнию на брюках, вытаскивая свой член и лениво поглаживая себя. Подушечкой большого пальца он размазал слюну по сморщенной коже ануса Драко, слегка надавливая. Затем он прижался носом к своду его стопы, поцеловал икры, внутреннюю сторону бёдер. Его горячее дыхание обжигало чувствительную кожу. — Ты выглядишь таким чистым и аккуратным для меня. Наложил заклинание? Сделал себя гладким? Драко молчит, лишь качает головой, хотя и так ясно, что он готовился специально для Гарри. Его дырочка мягкая, гладкая, без единого волоска. Светлый клочок волос на лобке аккуратно подстрижен. — Расскажи мне, — настаивает Гарри, его голос хриплый, требовательный. — Ты должен мне сказать. Иначе как я узнаю? Я не хочу гадать, Драко. Хватит заставлять меня гадать. — Он прижимает головку своего члена к входу Драко, слегка надавливая на тугое кольцо мышц, пока оно не начинает поддаваться. — Ну же. Скажи мне. — Да, — выдавливает Драко, его щёки пылают. Гарри гасит Люмос легким взмахом руки, погружая их в полумрак. — Ты думал о моём члене внутри себя, — его голос низкий. — Наверное, весь день. Мастурбировал, представляя это? Сегодня утром, может быть? — Да, — задыхается Драко, пытаясь обхватить ногой талию Гарри, притянуть его ближе. — Ты собираешься трахнуть меня в этом веке? Чтобы я, чёрт возьми, наконец кончил. Это больно, ты… ты абсолютный ублюдок. — Я ещё даже не попробовал тебя там, — ухмыляется Гарри. — Как я могу жить дальше, не узнав, какой ты на вкус? — Он засовывает руки под бедра Драко, снова раздвигая его ягодицы, и ныряет вниз, проводя языком по его дырочке. Драко вскрикивает, его голос срывается. — Мерлин! Твой язык… о, чёрт! Гарри издает низкий, удовлетворенный звук, целуя нежную кожу между ягодицами. Уши Драко наполняются влажными, непристойными звуками — Гарри лижет и посасывает, его большие пальцы впиваются в ягодицы, широко раскрывая Драко. А затем язык Гарри проникает внутрь, и он издает глубокие, почти животные звуки удовольствия, которые отдаются мурашками на коже Драко. Тот тянет Гарри за волосы, прижимая его лицо ближе, перекидывая одну ногу через его шею. Драко хочет кончить. Боже, он хочет этого больше всего на свете. Нуждается в этом. Болезненные импульсы пронзают его тело, словно электрические разряды. Но в то же время он хочет остаться здесь навсегда — с Гарри Поттером, вылизывающим его задницу так, будто это последнее, что он сделает в жизни. Он стонет, когда Гарри отстраняется. В лунном свете его лицо непристойно блестит. — Ты слишком буквально воспринимаешь вылизывание задницы, — бормочет Драко, пытаясь притянуть Гарри обратно. — Это то, чего ты заслуживаешь, — отвечает Гарри, его голос хриплый от желания. — Каждый день. До конца времён. — Он прижимает кончик большого пальца к ободку ануса Драко, хрипя, когда мышцы поддаются под его нажимом. — А теперь я собираюсь трахать тебя, пока ты не забудешь всю свою чёртову родословную Малфоев. Драко стонет и слабо пытается пнуть его. — Не смей упоминать их, когда твой палец в моей заднице. Гарри смеётся — глубоко, искренне. Он принимается за дело, смазывая Драко, растягивая его медленно и терпеливо. Несмотря на свои дерзкие слова, Гарри действует осторожно, каждый раз задевая чувствительное место внутри Драко. Гарри тихо выдыхает с удовлетворением, когда ему удается ввести второй палец. Он беспалочково призывает смазку, покрывая пальцы, и Драко становится таким влажным, что капли стекают на одеяло под ним. Гарри бормочет слова ободрения, погружая пальцы глубже, шепча, какой Драко тесный, какой бархатисто-мягкий, как его тело жадно засасывает пальцы внутрь. — Я больше не могу ждать, — хрипит Гарри, его голос дрожит от напряжения. — Ты сделал меня таким твердым. Посмотри, что ты со мной сделал. — Он поливает смазкой свой член, удерживая Драко открытым одним массивным большим пальцем. Гарри выравнивается, проводя головкой члена между ягодицами Драко, дразня его. — Мерлин... чёрт. Драко издает надломленный всхлип, отчаянно пытаясь прижаться ближе, втянуть Гарри внутрь. Наконец, Гарри надавливает на тугое кольцо мышц и начинает медленно погружаться. Руки Драко царапают его предплечья, ногти скользят по коже, ноги дрожат, пока Гарри продвигается вперед, растягивая его. — Чёрт, какая у тебя задница, — выдыхает Гарри. — Ты словно шёлк. Даже лучше, чем я представлял. Он большой. Настолько большой, что Драко не может думать. Он лишь пытается удержать свои дрожащие ноги расслабленными вокруг боков Гарри, пока тот трахает его, издавая развратные, надломленные звуки. — Ты такой чертовски тесный, — шепчет Гарри, прижимаясь губами к уху Драко. — Как девственник. Жаль, что я не был твоим первым. — Он посасывает мочку уха, и Драко вскрикивает, дрожа всем телом, когда Гарри погружается глубже. — Больно? — Нет, — лжет Драко. Это больно — пульсирующая, глубокая боль в его заднице, пока он дрожит и трепещет вокруг массивного члена Гарри. Но эта боль захватывающая, растяжение и жжение смешиваются с колючим удовольствием, пробегающим от основания позвоночника до самой макушки. Несмотря на дискомфорт, тело Драко подстраивается под Гарри, принимая его, пока вес его члена оседает внутри, когда Гарри входит полностью. Он замирает, давая Драко время, и целует его — глубоко, жадно, гладя его волосы. Его мышцы напряжены, пока он сдерживает себя. Это всё ещё немного больно — прошло столько времени, а Гарри такой чертовски большой. Драко тихо хнычет, когда Гарри отстраняется и вталкивается снова, на этот раз сильнее. — Тише, тише, — шепчет Гарри, словно успокаивая капризного ребенка. — Давай, малыш. Ты такой тугой внутри, но ты же знаешь, как принимать член, правда? Не мог дождаться, чтобы раздвинуть для меня ноги? И, чёрт возьми, это работает. Драко издаёт отчаянные, неловкие звуки, его ноги дрожат, когда Гарри снова вталкивается. Жар нарастает у основания позвоночника, растекается по всему телу. Гарри вбивается в него сильными, тяжелыми толчками, шепча на ухо: — Знал, что ты примешь его так хорошо. Словно создан для моего члена. Я кончу в тебя и... чёрт... использую её снова утром… тугую маленькую… — Жёстче, — задыхается Драко, его спина выгибается, он сжимает ноги вокруг талии Гарри. — Боже, я… — Он сжимается вокруг члена Гарри, слыша, как его стоны становятся громче, настойчивее. — Жёстче, ты что, трус? Трахай меня жёстче! — Такой требовательный, — хрипит Гарри, покусывая челюсть Драко. Но он подчиняется, двигает бёдрами и вбивается в Драко так сильно, что всё его тело сотрясается. Драко сначала чувствует это в стопах — пальцы на ногах поджимаются, а затем в животе возникает тянущее ощущение, напряжение, за которым следует ослепительный взрыв удовольствия. Тепло заливает его, его член дёргается, изливаясь в липкую, влажную лужу между их телами. — Проклятье, Драко, — рычит Гарри, вталкиваясь сильнее. Его мышцы напрягаются, прижимаясь к испачканному животу Драко, пока он вбивается глубже и кончает с криком, его бёдра дрожат. Гарри падает на Драко, запуская пальцы в его волосы, целуя его так, словно это конец света. Словно ни один из них не доживёт до утра. Он укусами прокладывает путь вниз по челюсти Драко, зарываясь лицом в изгиб его шеи и плеча. Драко смеётся, глядя в необъятное тёмное небо, перебирая пальцами влажные кудри Гарри. — Так же хорошо, как ты представлял, когда мастурбировал обо мне этим утром? — Отвали, — фыркает Драко, впиваясь пяткой в бедро Гарри. — Было… нормально. Гарри смеётся, его дыхание обжигает шею Драко. — Останься со мной. — Сегодня? — Драко перебирает волосы Гарри, задумчиво. — Я могу остаться сегодня. Но мне нужно вернуться к Веле рано утром. — Я заберу её. Просто останься. Вы оба. На все выходные. Здесь всё готово. Только для тебя. Желудок Драко делает легкое сальто, и он не может сдержать улыбку. Он целует шею Гарри, вдыхая запах дыма и шалфея. Остаться на выходные? Это не повредит.
