Глава 3
31 мая 2025 г., 18:23
Сентябрь 2011
Целитель Форрест однажды сказал Гарри, что каждый сам творит свою удачу. Что можно стать хозяином своих обстоятельств. Тогда Гарри не понял, что это значит, но теперь — о, теперь он понимает. Драко здесь почти каждый день. Гарри построил для них двоих эту прекрасную жизнь, и Драко вписался в неё так естественно, словно всегда был её частью. Прошел всего месяц с той первой ночи, но Гарри уже готов начать их совместное будущее. Сейчас и навсегда. Коттедж стал первым шагом в плане Гарри. Удержать Драко здесь — следующий. Драко, с кокетливой улыбкой, признается, что пристрастился к коттеджу. Что не чувствовал себя настолько дома с довоенных времен. Ему нравится плющ, вьющийся над входной дверью и взбирающийся на крышу, мшистые пятна на каменном патио. Задний сад, полный лилий, плетистых роз и пышных гортензий с их яркими фиолетовыми цветами. Клумбы с очитком и лавандой у входа, где толстые медоносные пчелы лениво перелетают с цветка на цветок. Он в восторге от кухни шеф-повара с газовой плитой и кварцевыми столешницами, от шкафов, заполненных его любимыми чаями и закусками. Драко обожает витрины и полки Гарри, и теперь он приносит магические артефакты середины века и древние книги заклинаний с золотыми буквами на корешках, чтобы заполнить их. Гарри покупает Драко письменный стол и мольберт, обустраивая для него студию в одной из свободных комнат. В ответ Драко одаривает его сияющими улыбками и горячим, податливым ртом. Гарри никогда не был так счастлив. Он благодарен, что Драко любит всё, что Гарри для него создал. И, чёрт возьми, он испытывает облегчение. Поиск случайных партнёров для секса стал таким утомительным. Теперь у Гарри есть Драко — настоящий, его. И Гарри больше никогда не придётся трахать кого-то другого. Никогда. Он приводит в действие следующий этап своего плана. Целитель Форрест говорил, что создание положительных воспоминаний помогает направить разум к большим жизненным переменам. Гарри использует этот совет, намекая на переезд, когда Драко наиболее уязвим и счастлив. И, как выясняется, секс — идеальное время для таких разговоров. В постели Драко мягкий и мечтательный, вся его колючесть растворяется, пока он отдается Гарри. Поэтому Гарри доводит его до исступления каждую ночь и почти каждое утро, осыпая поцелуями и комплиментами в тумане их послевкусия. Он шепчет, как великолепно Драко выглядит в их кровати, медленно пробуждаясь среди мягких подушек. Как ощущается его гладкая кожа рядом с кожей Гарри, какой он тесный, горячий, распутный. Как сладко, когда Гарри кончает в него. Как он хочет, чтобы каждое утро и каждый вечер были такими. Это кропотливая работа — подталкивать Драко к их Счастливому Концу. Гарри пока не раздражен. Пока ещё нет. Скоро Драко будет считать этот коттедж своим домом. Навсегда. — Здесь словно в раю, — вздыхает Драко, прижимаясь губами к уху Гарри. Он сидит на его коленях в одних трусах уже почти час, целуя Гарри с мучительной, ленивой медлительностью. Гарри применил сложную магию, чтобы добавить мансардные окна в домашнюю студию Драко, и тот показывает свою благодарность. — Как будто ты создал это место идеальным, чтобы я влюбился в него. — А если я скажу, что так и есть? — рычит Гарри, покусывая шею Драко и облизывая следы своих зубов. Его член дергается — чёрт, он так твёрд. Драко доводит его до грани, до предела рассудка. Гарри хочет выложить всё: как он наполнил этот коттедж красивыми вещами, всё для Драко. Как он убрал из его жизни стресс, беспокойство, опасность. Как Драко должен быть благодарен за то, что у него есть Гарри, который заботится о нем. Всё, что нужно, — это остаться. — А если… что, если всё это было для тебя? Драко смеется, его голос мягкий, игривый. Он трётся своим членом о член Гарри, его тело дрожит под сильными руками. Он стонет — отчаянно, как нуждающаяся маленькая шлюха, — когда Гарри впивается пальцами в его бока. Гарри так влюблен в него, но ждёт, чтобы сказать это. По одному за раз. — Я бы сказал, что ты романтичный идиот, — шепчет Драко, его глаза сияют. — И что мне нравится каждая частичка этого. — Ты выглядишь так идеально здесь, — шепчет Гарри, его голос низкий, пропитанный обожанием. — Как будто создан, чтобы лежать в этой постели и быть содержанкой. — Он замечает, как Драко дрожит и тихо хнычет, явно наслаждаясь комплиментом. — Тебе это нравится? — Гарри проводит большим пальцем по соску Драко, чувствуя, как тот напрягается под его прикосновением. — Лежать в этом красивом доме, чтобы я мог вечно на тебя смотреть. Поклоняться тебе своим ртом, своим членом. Мой избалованный, драгоценный мальчик. Драко издаёт слабый стон, крепко обнимая Гарри и прижимаясь своим членом к его животу. Его щёки пылают, такие розовые, будто он обгорел на солнце. — Гарри, чёрт, — выдыхает он. — Продолжай говорить. Скажи мне… скажи, как сильно ты меня хочешь. — Так сильно, — хрипит Гарри, его голос дрожит от желания. — Ты даже не представляешь, милый. Я всегда думаю о тебе. Восхищаюсь тобой. Какой ты красивый, какой умный. Ты мне нужен. Безумно нужен. Он испаряет трусы Драко легким движением пальцев, бормоча заклинание смазки и удерживая Драко за талию, пока магия действует. Гарри чувствует, как теплая смазка вытекает на его бедро, слегка стекая из дырочки Драко. Он приподнимает стонущего, дрожащего Драко и позиционирует его над своим членом. Когда Драко опускается на него, Гарри вскрикивает, теряя контроль. — Чёрт возьми, ты так хорош. — говорит он. Драко откидывает голову назад, обнажая длинную, изящную линию шеи, и Гарри тут же приникает к ней, целуя, посасывая, покусывая. Драко мягко покачивается на его члене, задавая медленный, мучительный ритм. — Скажи ещё раз, — шепчет Драко. — Что всё это для меня. — Всё твое, — задыхается Гарри, его руки сжимают бедра Драко. — Всё. Всё, что у меня есть. — А ты, Гарри? — Драко вплетает пальцы в его волосы, тянет, заставляя Гарри посмотреть ему в глаза. — Ты тоже весь мой? — Да, — бормочет Гарри, прижимаясь губами к прекрасной сети шрамов на груди Драко. Тот начинает двигаться быстрее, скача на нем, издавая горячие, отчаянные звуки. Гарри обхватывает его член рукой, и Драко толкается в нее, хныча. — Вот так. Ты такой нуждающийся, правда? Хочешь, чтобы я о тебе позаботился. Давай. Испачкай меня. — Чёрт, я… я сейчас кончу, — стонет Драко, его тело сжимается вокруг члена Гарри, такое тугое и горячее, что Гарри едва может продолжать двигаться. Драко кончает, горячие струи заливают живот и руку Гарри. — О, дорогой… ты ведь кончишь в меня, правда? Гарри вбивается в него, и оргазм накрывает его мощной, обжигающей волной. Он кончает, рыча, его тело сотрясается от освобождения. Они долго целуются после, лениво и нежно, болтая о пустяках. Гарри знает, что идея уже пустила корни в голове Драко. Через какое-то время он поднимает Драко с помощью заклинания. Драко слишком высок, чтобы нести его элегантно, и они оба смеются, когда Гарри приходится опустить его на пол. Спотыкаясь, они добираются до душа, где Драко заставляет Гарри вымыть ему волосы и намылить между ног, поддразнивая его ленивыми улыбками. Они засыпают голыми, пока собаки храпят, свернувшись кучей у их ног.Октябрь 2011
— Он проводит здесь каждую ночь? — спрашивает Гермиона, оглядывая кухню. Ее взгляд задерживается на новой кофемашине, на лишней паре резиновых сапог у двери. В саду Драко нежится под осенним солнцем, укутанный в бордовый свитер Уизли, который Гарри отдал ему. Конечно, он загорает под пятью слоями защитных чар для кожи — Драко, как ящерица осенью, всегда ищет тепла на камне, пока небо ясное. Он — само олицетворение красоты, озарённый мягким светом, на фоне кроваво-красных листьев японского клена, контрастирующих с чистой голубизной неба. Словно одна из тех картин, что висят в их доме. — Да, почти каждую ночь, — отвечает Гарри, и его губы расплываются в улыбке. В груди разливается теплое, собственническое чувство. — Это потрясающе. Он идеально вписывается, правда? Гермиона смотрит на него, и между ее бровей появляется тонкая складка, уголки губ едва заметно опускаются. — Не слишком ли быстро все это движется? Гарри ухмыляется, качая головой. — Ничуть. Мы так давно знаем друг друга. Просто наверстываем упущенное время. Время, которое могли бы провести вместе. — Просто будь осторожен, Гарри, — ее голос мягкий, но в нём звучит тревога. Он знает, о чём она думает — о том дне в Министерстве, когда он потерял контроль. — Ты знаешь, как можешь… увлечься. — Я теперь другой, — уверенно говорит Гарри. — Я счастлив. В восторге. Правда. — Он расправляет плечи, словно это может убедить её в его словах. Тогда, в Министерстве, он был в трауре, на грани, склонен к вспышкам. Так сказал целитель Форрест. Это был несчастный случай. Почти. — А твоя магия? — Гермиона наклоняет голову, её взгляд становится острее. — Ничего странного в последнее время? — Я твёрдо владею своей магией, — отвечает он, повторяя слова, которые целители из отделения Януса Тики вбивали в него во время реабилитации. Твёрдая хватка. Именно это у него теперь. Его магия — как отточенное лезвие, точная и послушная. — Мне даже палочка не нужна. Не брал её в руки месяцами. Драко считает это сексуальным. — Он подмигивает ей. Гермиона бледнеет, ее губы сжимаются. — Это… впечатляет, — говорит она, но в её тоне нет восхищения. Вечно беспокоится. — И… никаких необычных мыслей? — Я вполне в своем уме, спасибо за намёк, — отвечает Гарри, и в его голосе проскальзывает легкая резкость, хотя он сохраняет непринуждённую улыбку. — Я не это имела в виду, — быстро уточняет она. — Просто проверяю. — Я в порядке, — твердо говорит он. — Моя жизнь наконец-то такая, как я хочу. — Я рада. Правда, — Гермиона берет его руки и сжимает их, её глаза широко распахнуты, полны беспокойства. — Просто… я знаю, у тебя всегда были сложные чувства к Драко. Исторически так сложилось. И это может быть… опасной комбинацией. Сильные чувства. Твоя магия. Ты понимаешь. Гарри смеётся, мягко, но с легкой насмешкой. Он сжимает её руки в ответ, затем убирает свои в карманы. — Мои чувства к Драко совсем не сложные. Мы без ума друг от друга. Трахаемся, как кролики, — он ухмыляется, заметив, как Гермиона морщится. — Не понимаю, какое это имеет отношение к моей магии. — Ты много говорил о нём после войны, — тихо продолжает она, жуя губу и глядя ему в глаза с пугающей интенсивностью. — И за день до того, как ты потерял контроль в Министерстве, ты упомянул Драко. Я давно об этом не думала, но в последнее время… это не даёт мне покоя. Я просто хочу убедиться, что ты в порядке. — Гермиона, — Гарри одаривает её своей самой искренней улыбкой, той, что кричит о его здравомыслии и абсолютной нормальности. — Я лучше, чем в порядке. Я чертовски великолепен. Те мрачные годы позади. Я в лучшей части своей жизни. — Лучшая часть, — повторяет она, и её губы кривятся в странной, натянутой улыбке. — Именно так, — отвечает Гарри, сохраняя бодрый тон, хотя его рука в кармане сжимается в кулак, ногти впиваются в ладонь. — Самая лучшая часть. Я думаю, он тот самый. Только не говори ему, что я так сказал. Пока. Гермиона кивает, но её лицо напряжено. Гарри мог бы стереть этот разговор из её памяти одним касанием. Он делал это раньше — десятки раз за последнее десятилетие. Министерство пыталось наложить Обливиэйт на него, прежде чем отправить в отделение Януса Тики, чтобы вычистить из его разума заклинания, которые они считали «опасными». Атакующие и контролирующие аврорские чары, продвинутая легилименция, защитные заклинания — и все, что они называли «тёмными», что бы это ни значило. Но это не сработало. Гарри стряхивает Обливиэйт, как Вела стряхивает дождь со своей шерсти. Он мог бы коснуться разума Гермионы, но не станет. Не сегодня. Он любит её по-своему, и она помогла ему избежать Азкабана. Она не угроза его отношениям с Драко, напоминает он себе. Просто слишком много беспокоится. — Я так счастлива за тебя, Гарри. Правда, — говорит Гермиона, но её голос дрожит, словно она хочет добавить что-то еще. Кухонная дверь распахивается, и две собаки вваливаются внутрь, играючи хлопая друг друга лапами. Хейзел, с её неадекватным центром тяжести, чуть не падает, врезаясь в Гермиону и едва не сбивая её с ног. Драко вплывает следом, загорелый, гибкий, словно ожившая влажная мечта, укутанная в грубую шерсть свитера Уизли и мягкие спортивные штаны. Он целует Гарри в щёку, засовывая руку в задний карман его джинсов, и Гарри чувствует, как тепло его пальцев отдается в груди. — Грейнджер, — небрежно бросает Драко, не отрывая глаз от Гарри. — Драко, — отзывается Гермиона, откашлявшись. — Ты хорошо выглядишь, — продолжает Драко, его голос легкий, почти игривый. Он явно чувствует себя гораздо комфортнее рядом с ней, чем раньше, и Гарри невольно гордится этим. — Есть сплетни из Министерства? Кого сейчас трахает Блейз? Он мне не рассказывает. Уизела? Он всегда питал слабость к крепким рыжим. Гермиона закатывает глаза. — Рон, к сожалению, неисправимо гетеросексуален. Всё ещё с Лавандой. — Как утомительно, — вздыхает Драко, театрально кусая Гарри за плечо. — Гарри, трахающий Рона, был одной из моих главных фантазий на пятом курсе. Мой внутренний подросток плачет каждый раз, когда мне напоминают о его ориентации. — Он однажды мне подрочил, — говорит Гарри, приподнимая свитер Драко и прижимая ладонь к его прохладной коже. — Экспериментировал. Гермиона издаёт страдальческий стон. — Правда? — Драко звучит восхищённо, его глаза блестят. — Нет, — ухмыляется Гарри, проводя рукой по спине Драко, задирая свитер выше. Их взгляды встречаются, и желание вспыхивает в животе Гарри, горячо и остро. Скоро ему понадобится Драко. Очень скоро. — Но я позволю тебе притворяться, если хочешь. — Ну, я пойду, — говорит Гермиона, её голос слегка натянут. — Если вам что-то понадобится, любому из вас, дайте знать. — Да, хорошо, — рассеянно отвечает Драко, снова целуя Гарри в щёку. Гермиона направляется к камину, бросает горсть летучего пороха, и сине-зелёное пламя поглощает её. — Не знаю, зачем бы ты нам понадобилась, но было приятно. Возвращайся и всё такое. — Драко уже в объятиях Гарри, его теплое дыхание касается шеи. Гарри любит его так сильно. Бесконечно. Со временем Гермиона поймёт, что так и должно быть. — О чем беседовали? — Драко наклоняется ближе, утыкается носом в шею Гарри. — Она выглядела бледнее обычного. — Просто проверяла, — пожимает плечами Гарри. — Не любит признавать, что я уже взрослый. — О, ты определенно взрослый, — ухмыляется Драко, засовывая пальцы за пояс Гарри. — Распутный лентяй с привычкой курить и сломанным мотоциклом в гараже. Но взрослый там, где это важно, правда? Гарри прижимает Драко к столешнице, вставляя бёдра между его ног. — Ты останешься на ночь? Глаза Драко на миг расширяются, но он быстро прячет эмоции за нейтральной маской. — Сегодня не могу. — Не можешь? — Нет, я… — Драко откашлялся, его взгляд скользнул в сторону. — Завтра утром придёт магический ветеринар. Веле нужны противоаллергические зелья. Она ужасно чешется в этом сезоне. — Я могу открыть ему доступ через камин, — говорит Гарри, внимательно изучая лицо Драко. Нейтральное выражение, но плечи напряжены. Это Гарри не нравится. — Для следующего раза. Драко расслабляется, его улыбка становится мягче. — Для следующего раза. Конечно. — Он наклоняется и целует Гарри, медленно, глубоко. — Но я здесь сейчас. Гнев вспыхивает в животе Гарри, горячий и острый, как раскалённое лезвие. Он ненавидит просыпаться в пустой кровати, но ещё хуже — просыпаться с пульсирующей эрекцией, отчаянно желая трахаться, а Драко нет рядом. Это сводит с ума, растравляет пустоту внутри. Он кусает нижнюю губу Драко, достаточно сильно, чтобы почувствовать металлический привкус крови. Драко, его маленькая шлюшка, хнычет, раздвигая ноги шире. Гарри отбрасывает гнев — пока. То, что у него в руках, важнее. И скоро это будет его навсегда. — Скажи, чего ты хочешь, — рычит Гарри. — Я дам тебе это. Драко прижимается губами к его челюсти, его дыхание горячее, шепот хриплый: — Используй меня. Заставь меня чувствовать себя грязным. Гарри издает низкий рык и резко разворачивает Драко к столешнице. — Руки на стол, — командует он. Драко подчиняется мгновенно, его пальцы цепляются за край. Гарри стягивает спортивные штаны Драко одним движением, обнаруживая, что тот не надел бельё. Кожа гладкая, бледная, зовущая. Гарри сотворяет теплую лужицу смазки беспалочковым заклинанием — воздух потрескивает от магии. — Раздвинь ноги. Драко раздвигает их так широко, как только может, слегка дрожа. Гарри смазывает его, а затем прижимается, трахая между бедёр Драко, чувствуя трение тонких волос и упругость мышц. Удовольствие быстро нарастает, и он кончает, покрывая задницу и бёдра Драко горячими струями, наблюдая, как они стекают, пока его член пульсирует. Не давая Драко передышки, он обхватывает его член рукой, грубо доводя до оргазма. Драко кончает на кухонный пол. После Гарри очищает их обоих, и Драко становится мягким, прилипчивым. Они устраиваются на широком сером диване, переплетаясь телами, пока не засыпают. Но Драко не остаётся на ночь. Гарри просыпается один, с твёрдым членом и ноющей, голодной потребностью, которая растёт внутри него.Ноябрь 2011
Гарри раздражён. Драко упорно избегает разговоров о переезде. А ещё Гарри скучает по своим видео и фотографиям. По своим сувенирам. Это не совсем Драко — не тот, настоящий, что сейчас рядом. Это была его тень, бумажная кукла, которую Гарри мог двигать в своем воображении, как ему вздумается. Он сохранил их все. Они спрятаны на жёстком диске в запертом ящике в хранилище неподалеку от Лондона. Иногда Гарри думает о том, чтобы забрать их и мастурбировать, когда Драко нет рядом. Но разве это не измена? Он не уверен. К середине ноября раздражение достигает пика. Драко проводит две ночи подряд в Мэноре — его матери нездоровится. Гарри на грани. Терпение лопается, и он отправляется через камин в хранилище, возвращаясь с ящиком, полным любимых видео и безделушек, которые напоминают ему о Драко. Это кажется неправильным. Почти незаконным. Смотреть на старую версию Драко, которая ещё не была его. Но чувство вины быстро улетучивается. Гарри устраивает марафон мастурбации на выходных, сортируя свои любимые видео и фотографии. Он перекладывает их в новый ящик, добавляя несколько маленьких картин, нарисованных Драко и лучшие снимки, которые у него есть. Он думал, это утолит его гнев, приглушит нарастающее возбуждение. Но нет. Гарри хочет большего. Больше воспоминаний. Больше контента. Больше доказательств. Он знает, что это собственничество, но не может остановиться. Когда Драко возвращается, Гарри ищет поводы, чтобы оказаться в ванной, пока тот принимает душ. Он откровенно наблюдает, как вода стекает по бледной коже Драко, и мастурбирует, не скрываясь, достаточно громко, чтобы Драко слышал. Часто он трахает его после, заполняя его дырочку спермой, словно помечая его, чтобы запах Гарри оставался даже после душа. Это нормально. Драко называет его грязным извращенцем, жутким, но его щёки розовеют, губы приоткрываются, а ноги раздвигаются шире, пока он это говорит. Гарри любит смотреть на спящего Драко. Это, наверное, тоже нормально. Иногда он откидывает одеяло, любуясь его голой задницей или мягким членом, и мастурбирует, не отводя глаз. Один или два раза он кончает на спину Драко, пока тот спит, и это так чертовски захватывающе, что у Гарри кружится голова. Он делает фотографии. Для себя. Для тех моментов, когда Драко нет рядом. Добавляет их в свою коллекцию. Это нормально, убеждает он себя. Драко — его парень, его будущий муж. Совершенно естественно иметь откровенные снимки того, кого любишь, чтобы вспоминать, когда он отсутсвует. Но это заходит дальше. Гарри начинает трогать спящего Драко, проверяя, как далеко он может зайти. Палец, скользящий по изящной линии его позвоночника. Сжатие бедра. Поцелуй в плечо. Он не может удержаться. Кончает на кровать, на задницу Драко. Иногда раздвигает его ягодицы, чтобы попасть и туда. Эти фотографии — его любимые. Они заставляют его кончать чрезвычайно сильно, когда он смотрит на них. Однажды ночью Гарри слишком увлекается. Он обхватывает задницу спящего Драко, раздвигая её, чтобы полюбоваться, какой тот розовый и красивый. Он даже не замечает, как накладывает заклинание, пока Драко не ахает во сне, его спина выгибается, а между ягодицами появляется блестящая смазка. Боже, было бы преступлением не ощутить это, когда Драко так крепко спит. Гарри проскальзывает кончиком пальца внутрь, позволяя ему медленно погрузиться. Драко издает тихий, мягкий стон, его тело невольно толкается назад, затягивая палец Гарри глубже. Гарри мучительно твёрд, его член пульсирует. Он знает, что это может разбудить Драко, но желание слишком велико. Он так устал ждать, хотеть. Драко же любит, когда его трахают — постоянно умоляет о члене Гарри. Драко принадлежит ему. Он принадлежит Драко. Это нормально, правда? Дрожа от возбуждения, Гарри вынимает палец и прижимает головку своего члена к входу, почти всхлипывая, когда тугое кольцо мышц спазмирует вокруг него, пульс Драко отдается в чувствительной плоти. Нужно быть осторожнее, медленнее, но это так горячо, так туго. Гарри хочет всего — сейчас. Он делает глубокий вдох и вталкивается до упора, его тело дрожит от напряжения. Дырочка Драко сжимается вокруг него, и Гарри едва не кончает, его руки трясутся. — Что… что ты… о, милый Мерлин, — Драко издает долгий, хриплый стон, просыпаясь. Его рука тянется назад, ногти впиваются в кожу Гарри. — Чёрт, ты грязный зверь. Боже, черт. Ты такой извращенец. Гарри двигает бедрами, его мышцы напрягаются, глаза закатываются от удовольствия. Это слишком — слишком хорошо. — Ты мне нужен, — выдыхает он. — Чёрт, ты так нужен. Ты такой чертовски красивый. Заставляешь меня нуждаться в тебе. Драко стонет, надломленно и хрипло, насаживаясь назад на его член. — Чёрт тебя побери. О, боже. Ты грязное животное. Нннгх, дерьмо, это… это так хорошо. Не мог дождаться, пока я проснусь, да? Гарри толкается снова, сильно кусая затылок Драко. — Мой. Ты мой. Мне это нужно. Ты заставляешь меня этого хотеть. Не могу, чёрт возьми, удержаться. — Он отводит бедра и вбивается снова, глубже. — Боже, ты… ты заставишь меня кончить. Словно… унхх… высасываешь это из меня. — Если кончишь в меня, не доведя до оргазма, — Драко раздвигает себя одной рукой, насаживаясь на член Гарри, принимая его глубоко и издвая громкие стоны, как шлюха, — я, черт возьми, убью тебя. Ты это начал. Дай мне то, чего я хочу, или ты мертвец. Гарри прикусывает внутреннюю сторону щеки, вбиваясь в Драко сильными, безудержными толчками. Он обхватывает его член рукой и грубо дрочит, пока Драко не изливается на их чистые льняные простыни густыми белыми струями. Только тогда Гарри отпускает себя, его бёдра содрогаются, тело сотрясается от волн электризующего удовольствия. — Я так тебя люблю, — хрипит он, продолжая двигаться, заполняя Драко. — Мой милый. Боже, я так чертовски тебя люблю. — О, ради Салазара, — выдыхает Драко, накрывая руку Гарри своей, пока тот переживает оргазм, его член всё ещё пульсирует внутри. — Останься со мной. Переезжай, — Гарри покусывает шею Драко, дрожа от блаженства, глубже вжимаясь в него. — Никогда не уходи. После этого слышно только их тяжелое дыхание. Драко переворачивается, закидывая ногу на бедро Гарри. Рука Гарри скользит вниз, касаясь Драко там, где он весь расслабленный и влажный. Драко дрожит, его тело отзывается на прикосновение. — Ты что, с ума сошёл? — Дыхание Драко обжигает губы Гарри. — Совсем спятил? — Да, — хрипит Гарри, вводя палец в дырочку Драко. Она такая мокрая, скользкая от его спермы. Гарри кончил так много. Господи. — Мы встречаемся… ох… меньше четырех месяцев, — Драко извивается под его прикосновениями, но не просит остановиться. Он никогда не просит Гарри остановиться. И от этого Гарри чувствует себя самым счастливым человеком на свете. — Ты меня любишь? — Гарри размазывает сперму по его дырочке, думая, хватит ли у него сил возбудиться снова, чтобы трахнуть Драко. — Если да, то остальное не важно. Пожалуйста, скажи, что любишь меня, Драко. Я так в тебя влюблен. Я, чёрт возьми, беспомощен. Словно ты заколдовал меня. — Да. Чёрт, да, я тебя люблю, — задыхается Драко, когда Гарри добавляет второй палец, погружая их глубже. — Но ты не можешь просто… ох, боже… трахать меня посреди ночи и просить переехать. — В его голосе нет привычного раздражения, которое появляется, когда он злится на Гарри. Наверное, потому, что пальцы Гарри по костяшки в его заднице, размазывают скользкую сперму по простате. — Ну, — ухмыляется Гарри, — я это сделал. Сказал же, я полон сюрпризов. — Он накрывает рот Драко поцелуем, глубоким и жадным. Драко поддается, насаживаясь на его пальцы. Он любит Гарри. Они влюблены. — Есть какой-то чистокровный обычай, который я упускаю? Сделаю что угодно. Лишь бы ты остался. Драко вскрикивает, его член снова твердеет. Гарри знает, что скоро он будет умолять. Драко молчит о переезде, вместо этого из его уст льется поток грязных слов. — Останься. Здесь, со мной, — командует Гарри, садясь верхом на член Драко и медленно опускаясь. Они раньше так не делали, и Гарри поражен, как это… правильно. Ему раньше это не нравилось, но, Мерлин, с Драко он готов на все. Драко издает отчаянный стон, его губы раскрываются в идеальном, розовом «О». — Гарри, — шепчет Драко, кладя руки на талию Гарри, скользя пальцами по мягкости его живота, словно Гарри — нечто прекрасное, удивительное. Между бровей Драко появляется складка, взгляд, который выдаёт его борьбу с желанием кончить, попытку продержаться. Яркий румянец заливает его щёки, спускается по бледной шее, по груди, где шрамы от Сектумсемпры сияют белизной. Гарри покачивает бедрами, насаживаясь глубже. — Ты так чертовски хорош, — выдыхает Гарри, наклоняясь, чтобы скользнуть губами по губам Драко. — Мерлин. Драко издает надломленный звук, его спина выгибается, пальцы впиваются в простыни. Гарри хочет запечатлеть этот момент навсегда: Драко, разваливающийся на части под ним, его рот расслаблен, глаза горят, сосредоточенные только на Гарри. — Гарри, — повторяет он, отчаянно, почти моляще. — Милый, — шепчет Гарри, его бёдра двигаются ритмично, напряжение нарастает внизу живота. Он кончает, великолепные струи заливают чертовски потрясающую сеть шрамов на груди Драко, и Гарри растирает скользкую жидкость по его чувствительному рассечённому соску, пока Драко не отстраняется, дрожа от переизбытка ощущений. — Скажи, что останешься, — повторяет Гарри, пока Драко засыпает в его объятиях, теплый и податливый. — Я сделаю нашу жизнь идеальной. Буду заботиться о тебе. Оберегать. — Хорошо. Да, — бормочет Драко в подушку, его голос сонный, но мягкий. — Не нуди об этом. Может, сегодня Гарри был слишком настойчив. Это не входило в план. Но всё складывается. И они оба так сильно влюблены.
