Paired tattoos

      Минхо сидел в полупустом кафе, которое непонятно почему еще не закрылось и держалось на честном слове. Интерьер был простой, без каких-либо акцентов или тематики — в основном голые стены и редкие цветочные горшки на полках с чахлыми растениями. В меню тоже ничего необычного: кофе, чай, сок, газировка, немного выпечки и снеки, стóящие раза в два больше, чем в магазине. Он никогда раньше сюда не захаживал и, если честно, предпочел бы и дальше игнорировать его существование. Пусть оно и находилось близко к студенческому городку, но прямо напротив не так давно открылось тематическое аниме-кафе, а в нескольких метрах еще и вездесущий Starbucks. Кому вообще сдалось это богом забытое заведение? Видимо, «кому-то» все-таки сдалось, а конкретно — Джисону, ведь он написал именно этот адрес утром, даже не удосужившись поинтересоваться, удобно ли Минхо вообще прийти сегодня. Глаза слипались от усталости после бессонной ночи, проведенной за бесконечными репетициями ненавистного сценария. Неделя, во время которой они утверждали сцены, отрабатывали текст и привыкали к ролям, пролетела как по щелчку. И вот, после этих выходных, начинаются полноценные репетиции. Раньше это не вызывало такого мандража, но теперь стало своего рода эскалацией смыслового напряжения. Пришлось даже гуглить свои «симптомы», чтобы понять, что вообще творится. Минхо облокотился на стол, подперев голову рукой, и нервно дергал ногой, уставившись в экран телефона. Пролистал ленту новостей, глянул на расписание и снова вернулся взглядом к одинокой чашке остывшего чая. Почему этот странный парень решил все-таки написать? По правде говоря, Ли не забывал того случая, когда тот помог ему в туалете, а возвращался к воспоминаниям каждый раз, как видел в коридорах универа фиолетовую макушку. Они не то чтобы общались, скорее, обменивались взглядами: Минхо — нарочито равнодушным, но с искрой интереса, а Джисон — с легким вопросом, едва уловимой тревогой и… вроде бы, все. Казалось, ему вообще все равно, а тут вдруг пишет. Это вообще нормально? Минхо искренне не понимает, зачем пришел. Все это было абсурдно. Вернувшиеся панические атаки. Джисон. Это все казалось каким-то фарсом. Неужели он серьезно собирается встретиться с этим парнем, с которым его связывает только одна неприятная история с татуировкой? Ему не нравился Джисон. Определенно. Все в этом типе — от наглой самоуверенности до поразительного хладнокровия в ситуациях, когда нормальные люди впадают в истерику, бесило Минхо до зубовного скрежета. И почему он вообще согласился на его помощь? Может, просто решил дать шанс загладить вину? А может, просто выбора особого не было, и он сдался под напором обстоятельств. Минхо нетерпеливо барабанил ногой, его взгляд метался по циферблату на стене, сверяясь со временем. Он уже почти встал, решив, что просто уйдет. Пусть эта паника возвращается, пусть он снова потеряет контроль, но… он не смог. Как раз в тот момент дверь открылась, и в кафе вошел Джисон. В тишине зала отчетливо слышался стук его неторопливых шагов и звон множества цепей на джинсах. Сегодня Хан решил не пренебрегать погодой и надел куртку, которая вся была усыпана нашивками с какими-то эмблемами рок и к-поп групп, какими-то зарисовками и эскизами и непонятными цитатами на английском. Едва переступив порог, он сразу выцепил взглядом Минхо и без труда проложил себе путь к столику, плюхнувшись на диван рядом. Не напротив, как ожидал Ли, а вплотную. Так близко, что тому пришлось немного подвинуться. — Ты пришел, значит, не все потеряно, — хмыкнул Джисон, даже не потрудившись поздороваться. Минхо сидел, откинувшись на спинку простенького дивана, и безразлично вертел в руке свой телефон. — Я все еще не понимаю, зачем ты вообще приперся, — бросил он, не глядя на парня. — Или ты теперь мнишь себя спасителем? Рядом послышался раздраженный выдох. Хан расстегнул куртку и повернулся корпусом к студенту напротив, окинув его цепким, но спокойным взглядом. — Я пришел не спасать, а просто помочь. И не потому что хочу с тобой дружить, — он сделал паузу и чуть склонил голову, отчего длинная серьга в виде анатомического сердца коснулась шеи. — А потому что вижу, что ты все равно провалишься на вашем прослушивании, или как оно называется, если не попробуешь по-другому. Минхо вскинул бровь и хмыкнул. На секунду его глаза вспыхнули. — О, спасибо за поддержку. Приятно знать, как ты во мне уверен, — губы растянулись в ядовитой ухмылке. — Подожди. А нужна ли мне твоя самопожертвенная подачка? Нет, — сквозь зубы процедил Ли, убирая телефон в карман куртки. — Адьес. На душе сразу полегчало. Теперь-то он понимал, зачем сюда явился. Его просто сверлила мысль о том, каким жалким он предстал перед Джисоном в последний раз. Мало того, что этот парень изрисовал его тело, так еще и мог подпортить менталку, учитывая, в каком состоянии он его застал. Нужно срочно показать, что он не какой-то загнанный неудачник, а тот, кого лучше обходить стороной. Уголки губ уже поползли вверх в предвкушающей ухмылке, когда Ли поднялся с места, но не успел сделать и двух шагов, как почувствовал касание к своему запястью. Вернее, к рукаву куртки, но это было опасно близко к голой коже. Резко обернувшись, Минхо встретился взглядом с Ханом, который, убедившись, что тот не собирается вырываться и в ярости мчаться прочь, потянул его обратно. Ли изогнул бровь, но сел, готовясь выслушать очередную порцию гадостей в свой адрес, как это обычно делали все, кому не посчастливилось столкнуться с его непростым характером. Все, кроме Хенджина, конечно, тот просто пропускал все через свой личный фильтр «анти-раздражительный-Минхо». Ну, и Чана, но они, вообще, всю жизнь знакомы. — Блять, ты такой сложный, — вздохнул Джисон, сразу отпуская парня и отсаживаясь чуть дальше, чтобы увеличить расстояние между их бедрами на этом узком диванчике. — Ты пришел сюда чтобы что? Поглумиться пока я реально пытаюсь тебе помочь? — он сложил руки на груди и нахмурил брови. — Нахрена ты пытаешься мне помочь? — Черт, — прошипел Хан. Он впился зубами в нижнюю губу, слегка втянув ее в рот, отвернулся к окну. — Так жаждешь услышать, что я виноват, да? Но я не виноват, — здесь не нужно было уточнять, о чем именно он говорил. Оба и так понимали без ремарок. — Не я тебе ее набил, ясно? Я думал, что до тебя самого дойдет. — Да что ты, — Минхо дернул плечом, будто сбрасывал с себя чью-то невидимую хватку. — Тогда бы ты не скакал в прошлый раз вокруг меня и не заставил бы притащиться сюда, если бы не чувство вины, — в голове всплыл мигающий восклицательный знак, буквально кричащий о том, что нельзя поднимать эту тему. Татуировка оказалась не такой уж большой проблемой — все решаемо, а вот Джисон — огромная нерешаемая проблема. Сейчас есть повод его ненавидеть, а что будет, если он раскается? Шестое чувство подсказывает, что Минхо вернется к мыслям о том, что они могут общаться. — Да, я виноват, — голос парня был тихий, но словно прогремел на все это жалкое кафе. — В какой-то степени. Типа, я тебя понимаю. Хреново, когда кто-то решил против твоей воли, что тебе что-то нужно, и ты уже ничего не можешь изменить. Я просто не должен был оставлять там Л… — он запнулся, переводя взгляд на гладкую поверхность стола. Феликса сдавать он не хотел. Если Минхо сам придет к этому выводу, то пусть, но не с хановой подачи. — Не должен был оставлять там машинку и все остальное. — Ага. Между ними повисла тишина. Горячая, напряженная, оглушающая. Звуки работающей кофемашины, шуршание коробок, которые переставлял бариста, лишь бы себя занять хоть чем-нибудь, едва различимый гул улицы за стеклом — все ушло на второй… нет, на третий план, а то и дальше. — И что теперь? Предложишь обняться, сплести мизинчики и идти домой под ручку? — безразлично спросил Ли, вытянув ноги. Ладно, уходить он не собирается, любопытно, что дальше будет. В слова Джисона можно и поверить, ведь и Хван сто раз намекал, что Минхо ошибается, да и на вечеринке он ему с трудом согласился нарисовать дракона. Но вычислять, кто это сделал, он не собирается. В коттедже было больше сотни человек, и вполне мог оказаться еще один татуировщик. Можно подумать на Феликса, но у него хорошее алиби — опьянение до состояния «мозг в отпуске». — Упаси боже, — скривился Джисон в ответ на слова Минхо. — Дай мне просто очистить совесть, и разойдемся, как в море корабли. — Ты всегда был таким высокомерным? Хан улыбнулся — едва заметно, почти устало. — Возможно. Но ты тоже не подарок. — Кто ты вообще такой, чтобы меня учить? — голос Минхо уже не звучал так враждебно. Стоило только подумать, что до начала репетиций всего пара дней, как вся его резкость начинала сглаживаться. Насильно и, переступая через себя, но… Чем черт не шутит? Джисон помог ему однажды, причем отлично, а Минхо все еще думает над тем, чтобы узнать его поближе. — Тот, кто может быть полезнее твоей гордости, — мягко ответил Хан, не поднимая голоса. — Ладно, только без фанатизма, — буркнул Минхо и повернул голову к парню. — Без фанатизма. Просто жест, — Джисон немного придвинулся, близко. Слишком близко. — Смотри. Он стянул с себя куртку, положив ее рядом между диваном и широким подоконником. Следом медленно коснулся своего плеча, потом осторожно взял руку Минхо — сдержанно, почти не касаясь, и потянул к себе, показывая движение. Минхо вздрогнул от неожиданного телесного контакта, но не оттолкнул его. Сердце застучало громче. Он смотрел на пальцы Джисона, на то, как они касаются его кожи, и внутри дернулось что-то непонятное, непризнанное. Будто внутри него сидел маленький зверек, до этого рычавший, а сейчас свернувшийся клубочком в самом центре грудной клетки. — Это… странно, — нервно выдохнул он. — Ты уверен, что это не какая-то секта? — Хочешь — считай, что да, — тихо сказал Хан, не сводя сосредоточенного взгляда с чужих глаз. — Но это работает. И тебе нужно научиться чувствовать, а не просто бездумно действовать. Что ты чувствуешь? — тихо спросил Джисон, не глядя ему в глаза, а будто в пространство между ними. Минхо насмешливо фыркнул. — Чувствую, что это полный бред, — он резко убрал руку с его плеча, будто обжегся. — Терапевт хренов. — Хорошо, — Джисон кивнул. — Эта техника называется «Точечное спокойствие». Все очень просто: мы будем мягко касаться определенных участков тела и сосредотачиваться на ощущениях. Минхо скрестил руки на груди и молчал, недоверчиво наблюдая. — Повторяй за мной, — продолжил тот. Он поднял руку и кончиками пальцев легко коснулся своей шеи, чуть выше ключицы. — Здесь. Почувствуй, как под кожей пульсирует. Не дави, просто прикоснись. Потом к запястью, — Хан опустил руку и двумя пальцами коснулся медовой кожи. — Ощути, как бьется кровь, как кожа реагирует на прикосновение. Это твой ритм. Только твой, — он положил ладонь на грудь, чуть левее центра. — Сердце. Коснись и считай удары. Слушай, как биение замедляется. Позволь дыханию стать глубже. Затем он сжал свое бедро, пальцы крепко вонзились в ткань брюк. Минхо невольно скользнул взглядом по этому движению и сглотнул сухость в горле. Он не понимал, почему это так цепляет и заставляет чувствовать жар. Просто бедро, просто рука, но в этом было что-то… слишком близкое. И слишком опасное. — Теперь ты, — сказал Джисон. — Найди свой пульс, почувствуй тепло, сосредоточься. Только ты и эти ощущения. Больше ничего. Минхо неуверенно протянул руку к шее, коснулся и замер. Неловко. Глупо, как детская игра. Затем запястье. Потом сердце. Он приложил ладонь к груди поверх одежды и тут же отдернул ее. — Ничего, — раздраженно выдохнул он. — Все это просто нелепо. Я не чувствую ничего. Это не помогает. Джисон закатил глаза и устало потер виски. — Это именно то, что мне помогло, — вздохнул он. — Не сразу, но это отвлекает. От атаки, от тревоги, от себя самого. Еще может помочь испуг или резкая боль, но к этому можно привыкнуть, что еще хуже. Рядом тоже не всегда кто-то окажется, а у тебя был сильный приступ. Несмотря на сомнения, Ли решил дать себе еще один шанс, раз он все равно уже здесь. Тяжело выдохнув и, сжав зубы, он попробовал снова. Легкое касание к шее, запястью, груди. Слишком торопливо. Он сам чувствовал, как его тело напрягалось, как мысли разбегались, как все внутри отчаянно сопротивлялось. — Я все равно не могу сосредоточиться, — раздражение сорвалось с губ. — Голова гудит. Это бесполезно. Хан ничего не ответил. Просто взял его руку — спокойно, без напряжения, и мягко приложил к своей шее, нащупывая чужими пальцами пульс. Минхо застыл и вдруг почувствовал, как сильно бьется вена под кожей Джисона, отдавая слабой вибрацией в подушечки. Прошло не больше секунд десяти, как Джисон, задержав дыхание, направил его руку себе на грудь, чуть левее центра. Сердце заколотилось под ладонью Минхо с такой яростью, что казалось, его отзвуки заполнили собой все пространство, застучали набатом в ушах, заставляя дышать чаще. Это была близость, граничащая с интимностью, что-то более реальное. Он сглотнул, а его пальцы не решались двигаться. Хан не отнимал руку, но Минхо ясно почувствовал необъяснимую тревогу. Будто для обоих это слишком лично, да просто слишком. Он даже со своими бывшими никогда не позволял себе настолько близких контактов, отдавая предпочтение одноразовым или сугубо сексуальным связям. Джисон первым отступил — резко, почти инстинктивно, словно только сейчас осознал, как близко они оказались. Его движения вновь стали сдержанными, точными до холодности. Он спешно натянул на себя маску прежней невозмутимости, и снова превратился в того, кем, казалось, всегда был. Сосредоточенным и чужим. Минхо сидел на месте, пытаясь сохранить равновесие, как внешнее, так и внутреннее. Он не подал виду, но внутри все бурлило, словно кипящая вода под тонким слоем льда. Он не понимал, что произошло. Это ощущение было похоже на то, когда вертится на языке важное слово, но никак не можешь поймать его, выудить из глубин памяти. Тишину разрезал ровный, чуть усталый голос Джисона: — Вот это все… — он запнулся. — …это и было тем, что я хотел показать. Если бы я просто написал об этом в чате, ты бы не почувствовал. А теперь знаешь, что делать, — он смотрел мимо, сосредоточившись на посеревшем небе в окне. — Надеюсь, ты справишься. — Хорошо, — Ли набрал в легкие побольше воздуха, проглатывая напряжение вместе с кислородом. — Попробую твой сектантский ритуал. Но если не сработает, я вытащу тебя из-под земли, понял? Хан несдержанно фыркнул. Уголки его губ чуть дрогнули, выдав слабую, ироничную усмешку. — Ты знаешь, где меня искать. — И мы все равно не друзья. — Я и не собирался к тебе набиваться, — бросил Хан, поднимаясь с места. Он подхватил свою куртку, небрежно набросив ее на плечи, и направился к автомату у стены. Несколько монет звякнули, падая внутрь. Не долго думая, Джисон нажал на кнопку с потертой цифрой «3». Через пару секунд, в специальный отсек с глухим звуком выпала ярко-красная банка колы. Он посмотрел на нее мгновение и открыл крышку. Воздух разрезал резкий щелчок, и тут же из банки вырвался шипящий звук. Минхо, не дожидаясь, вышел на улицу. Воздух был промозглым, влажным и чертовски холодным. Казалось, зима не хотела отступать даже в начале апреля, продолжая напоминать о себе изо дня в день. Он вдохнул глубже и тут же закашлялся; влажность липла к горлу, проникала в легкие, оседала в них неприятной тяжестью. Все вокруг было густым и мрачным: небо, воздух, собственные мысли. За спиной, резанув по ушам, скрипнула дверь. Джисон вышел следом, все с той же банкой в руке, вздрагивая от холода. Он сделал глоток, причмокнув губами, смакуя сладость напитка, и, не глядя на Минхо, прошел мимо, словно его тут и не было. Небо над головой темнело. Облака сливались в сплошную свинцовую массу. Порывы ледяного ветра дергали ветки деревьев и нагло пробирались под одежду. Слякоть плескалась у обочин, поднимаясь от каждого шага. Поежившись, Ли натянул капюшон и плотнее закутался в куртку, надеясь хоть немного сохранить остатки тепла. Джисон уже далеко ушел вперед, придерживаясь того же направления до университетского общежития. До здания кампуса Минхо добрался на удивление быстро. Приходилось почти бежать. Ветер бил в лицо, а мокрые хлопья снега с дождем норовили забраться в глаза, обжигая кожу ледяной сыростью. Он щурился, пригибался, как будто пытался увернуться от самой погоды, но она упрямо его преследовала. Оказавшись у спасительного крыльца, Минхо вдруг замер. Под навесом, он увидел Джисона. Тот сидел к нему спиной на корточках, почти сгорбившись, уронив голову на грудь. Мгновенно забыв про обжигающий холод, Ли тихо подошел и, сгорая от любопытства, заглянул через его плечо. У ног парня сидел огромный рыжий кот. Настоящая пушистая глыба, с широкой мордой и густой, мягкой шерстью. Он спокойно ел, вылизывая влажный корм, который Джисон аккуратно выдавливал прямо ему на язык. Расплывшись в улыбке, Ли медленно присел рядом, боясь напугать и потревожить это рыжее, знакомое чудо. Джисон чуть вздрогнул от неожиданности, заметив его краем глаза, и Минхо тут же перевел на него взгляд. Округлые щеки Хана покраснели, а крупные снежинки, падая с неба, цеплялись за его фиолетовые, спадающие на лоб пряди. Они выглядели теперь, как цветущая ветка сирени, припорошенная снегом. Странное, но прекрасное сочетание. Покрасневшие от холода уши и шмыгающий нос выдавали, как сильно он замерз. — Подкармливаешь Юэ? — спросил Минхо, склонив голову и касаясь шерсти кота. — Юэ? — Джисон удивленно поднял брови. Он взглянул на рыжего увальня, который теперь облизывался с выражением вселенского удовольствия. — Я зову его просто Кот. Моя комната на первом этаже, и он вечно залезает в окно, а у Сынмина аллергия. Так что я стараюсь кормить его снаружи, чтобы не шастал внутрь. Ли хмыкнул, почесывая кота за ухом. Юэ толкнулся в его ладонь влажным носом и облизал палец своим шершавым языком. — Он тебя обманул. Его кормит половина общаги. Это вообще кот тетушки Джанг, нашей вахтерши. — Знал, что мной пользуются, — фыркнул Хан, легко ткнув кота в бок. Тот не обратил на это внимания, продолжая тереться о руку Минхо. — Но тебя он любит больше. — Конечно. Я его пару лет уже кормлю, — улыбнулся парень, глядя на кошачью мордочку. — А путь к сердцу кота лежит через его желудок. — С тобой так же? — усмехнулся Джисон, встретившись с удивленным взглядом напротив. — Ну, ты немного похож на кота. Вечно ворчишь и шипишь, но, кажется, тебе тоже просто нужно тепло. А вот это уже наглость. Минхо распахнул рот, собираясь что-то возразить или отпустить какую-нибудь колкость, но его остановил взрывной опенинг какого-то незнакомого аниме. Джисон моментально засунул руку в карман, выуживая оттуда надрывающийся телефон. Юэ, испуганный внезапным шумом, пулей сорвался с места, оставив на асфальте лишь мокрые следы крошечных лапок. — Джин, привет, — раздался голос Джисона. Он выпрямился, поморщившись от затекших коленей. Минхо насторожился, услышав знакомое имя. С чего вдруг Хвану звонить ему сейчас? Внутри противно засосало от неясной тревоги. Он не рассказывал другу о своей прошлой панической атаке и не собирался. Если это сделал Хан, то он заведомо покойник, ибо Ли не собирается тревожить друзей. — В принципе, могу и сейчас, — продолжил Джисон, прижав телефон плечом к уху, а руки засунул в карманы куртки. — Но на улице мерзко. Может, в кафе тогда? Да, я знаю, где это, — ответил он. — Скоро буду, увидимся. Он сбросил звонок и посмотрел на Минхо, который стоял рядом, неподвижный, просто потому что любопытство взяло верх. — Ты все еще здесь? — спросил Хан без грубости, скорее с легким удивлением. — Не говори Хенджину, что мы общаемся, — вздрогнув от порыва ветра, бросил Минхо. — А мы общаемся? — усмехнулся парень. — Ты же меня ненавидишь, причем без причины. — Я тебя не ненавижу, — честно ответил Ли. — А ты, кажется, лицемер. На вечеринке смотрел на всех, как на пустое место, а в университете хохочешь с каждым встречным. — Следишь за мной? Спрятав нос в воротнике, Минхо стрельнул в парня острым взглядом. — Терпеть не могу тех, кто скрывает, кто он есть на самом деле, — ответил он. Джисон на секунду опешил, и в его взгляде мелькнула тень удивления. Понятно, попал точно в яблочко. Как и предугадывал Минхо: кто-то его укусил, и теперь он либо кусает первым, либо прячется. — Как жаль, что я прозрачнее стекла, — фыркнул Хан, и его лицо снова стало безразличным, словно никакой эмоциональной реакции и не было. — Бывай, может, еще пообщаемся как-нибудь. Не дожидаясь ответа, он развернулся и ушел обратно, откуда они только что пришли. Порыв ветра хлестнул в лицо, пряди волос назойливо лезли в глаза, заставляя чертыхнуться сквозь зубы. Промокшие кроссовки противно хлюпали в месиве тающего снега. Только заболеть перед репетициями не хватало, тогда можно и вовсе распрощаться с ролью. И шанса не будет. Минхо рывком взбежал по ступеням и нырнул в теплый холл общежития, чувствуя, как немного отпускает напряжение. Но внутри что-то не давало покоя. В первую встречу он хотел просто пообщаться с этим парнем, потрогать его волосы, понять, такие ли они легкие и мягкие, какими казались. Потом — его раздражение, желание задеть, разбудить хоть какие-то эмоции, кроме безразличия. А сейчас все было иначе. Он вдруг подумал, что при других обстоятельствах они могли бы поладить. Может, он даже попробует, если Хан прекратит притворяться и язвить.

***

      Джисон второй раз за день заходит в это кафе, и оно все еще пустует, как и раньше. Только одна девушка сидит на противоположной стороне, погруженная в работу: ее пальцы бегают по клавишам ноутбука, время от времени она сверяется с книгой и делает пометки в блокноте. Хан стянул куртку и устроился на том же месте, где всего час назад сидел с Минхо. В памяти снова всплыл тот момент, когда рука Ли легким прикосновением касалась его груди, и сердце учащенно забилось. Хан шумно выдохнул и покачал головой, сбрасывая это воспоминание, как надоедливую муху. Это против его правил. Он никогда не допускает такого рода контактов со знакомыми, тем более в трезвом состоянии. Если бы его отец умел читать мысли, то, наверное, выкинул бы его из дома еще раньше. Он достал телефон из кармана куртки и увидел сообщение от Хенджина. Тот будет через пять минут. Его квартира находится недалеко от университета, так что он еще и на машине. Хенджин приехал даже раньше, уложившись в три минуты. Вальяжно войдя в кафе, он прижал к себе блокнот, который всегда носил с собой куда бы ни пошел. Это было его место — тихо, пусто, можно сосредоточиться на текстах и наблюдать за людьми, проходящими мимо, через большие окна. Гораздо лучше, чем находиться в душной, но, признаться, большой и роскошной квартире. Поздоровавшись с бариста, как с давним другом, Хван уселся напротив Джисона и мягко улыбнулся. — Сон, чтобы с тобой встретиться, нужно в очередь вставать? — фыркнул он, снимая свое черное, на вид дорогое, пальто. — Полмесяца прошло, а мы все так же встречаемся… раз в третий! — Я работаю, Джин, — Хан вытянул ноги под столом, устраиваясь поудобнее. — Да и ты часто со своими друзьями зависаешь. Я не хочу мешать. — Но ты не мешаешь, — взгляд Хенджина стал мягче. Он отвернулся и подал какой-то знак бариста, после чего показал ему два пальца. Почти через секунду перед ними поставили два стакана с латте. Он подвинул один поближе к Джисону. — Мы же вроде договорились, когда встретились после вечеринки, что будем общаться? Ты можешь познакомиться с ними. Хотя… ты уже и так со всеми знаком. — Только твой друг меня терпеть не может, — Джисон сделал глоток предложенного напитка и поморщился, ощущая терпкую сладость, заполнившую его рот. Кажется, его десны начали неметь. — Боже, слишком приторно… — М-м? А мне нравится, — Хенджин сделал большой глоток и прикрыл глаза от удовольствия, наслаждаясь вкусом. — Не переживай ты из-за Минхо. Мне кажется, что ты ему просто понравился. Поперхнувшись, Хан чуть не выплюнул кофе прямо на стол. Он подавился и с трудом проглотил горячую сладкую жидкость, ощущая, как она печет горло. Еще мгновение, и это все могло бы вытечь через нос или оказаться на его толстовке. Он постучал себя по груди и наклонился вперед, пытаясь облегчить спазм. Хенджин мгновенно подскочил с места и начал гладить его по спине, нависнув над столом, почти касаясь его грудью. Джисон, что-то прохрипел и махнул рукой, чтобы успокоить друга. Он выпрямился и закрыл глаза, глубоко вздохнув. — С чего ты взял такую ересь? — наконец выдавил он из себя, когда смог снова говорить. Хван сел на свое место и по-глупому хлопнул глазами, как будто он сам не ожидал такого вопроса. И Джисон готов поверить, если парень сейчас скажет, что все это плод его воображения, что все эти мысли и догадки — просто фантазии. Воображение у него действительно хорошее: еще в детстве он придумывал истории про несуществующую жизнь и приключения гостей на приемах, чтобы развеселить друзей и немного скрасить скучную атмосферу. Порой так увлекался, что сам начинал верить в свои выдумки. — Ты не заметил? — продолжил Хенджин, почти не веря, что Хан мог бы не догадаться. — Он буквально не сводил с тебя глаз, с того момента как ты зашел в дом Чонина. А потом эта история с татуировкой… — он распахнул руки. — Да, он был уверен, что это сделал ты. И можно понять его реакцию, в первые пару дней. Но он не ненавидит людей, поверь, несмотря на то, что многие так думают. Минхо сложный, но отходчивый человек, и ему проще не замечать тех, кто действует ему на нервы. А вот ты, — он наклонился чуть ближе. — Ты его постоянно цепляешь. Ты даже не представляешь, как часто я слышу про тебя от него! Вот, например, Бинна недавно пролила на него горячий чай, ожог остался, а он ни слова ей не сказал. Просто забил на это! — Кажется, ты перепутал значения слов «нравится» и «недолюбливает», — усмехнулся Хан, осторожно поднося стакан с кофе ко рту. — Поверь мне, — Хван подался еще немного вперед. — Татуировку он уже забыл. А тебя — нет. Это что-то тебе говорит? Джисон прикусил губу, не зная, что ответить. Он не мог рассказать другу, что сам только что провел время с Минхо, и тот признался, что не ненавидит его. И хотя они не стали лучше понимать друг друга, но, как минимум, границы между ними стали чуть менее четкими. Теперь они не были готовы разорвать друг друга на части, и это уже что-то. Стоило только подумать о словах Хенджина, что Минхо может к нему действительно что-то испытывать, и его мозг словно разделился пополам, разъезжаясь в разные стороны. Одна половина, как ни странно, почувствовала легкое воодушевление. Ли был невероятно красив, и Хан до сих пор не мог поверить, что такой человек вообще существует. Когда он впервые его увидел, первое, что привлекло его внимание — красные волосы. Это было смело. Но потом он заметил медово-карие глаза с кошачьим разрезом, прямой нос и точеные, как высеченные из камня, скулы. Широкие плечи… Все это оставило у Джисона ощущение, что его окатило жаром. Или это Минхо был настолько горяч? Тогда он старался не думать об этом, игнорировал Ли, прекрасно справляясь с этим, пока тот сам не подошел с просьбой нарисовать дракона. Хорошо, что Джисон не выпил слишком много, иначе все могло бы закончиться гораздо хуже. Алкоголь всегда дает ему ощущение свободы, смывает все сомнения и страхи так, что Хан готов ему отдать весь контроль над собой. И наутро не помнить ничего. И пока одна половина полушария предается мечтаниям о Ли Минхо и его безупречном теле, вторая половина отчаянно посылает сигналы о помощи. Скоро SOS достигнет реальной радиостанции и на всю Корею прокричит: «Хан Джисон — позор и предатель собственной семьи, разрушивший жизни всем, кого коснулся, включая себя.» — Сон, все в порядке? — с беспокойством спросил Хенджин, положив ладонь на руку друга. — Ты какой-то не такой… может, воды? — Нет, — выдохнул Хан, выдернув руку, и положив ее на бедро. — Все в норме. — Точно? — Хенджин прищурился, наклонившись чуть ближе. — Или он тоже тебе нравится? — удовольствие медленно расползлось по его губам, как ухмылка. Хан нервно рассмеялся, но его смех прозвучал наигранно, с оттенком тревоги, сдерживаемой едва ли не силой. — О чем мы вообще говорим? Я же парень, и он, кстати, тоже, — буркнул он, немного отворачиваясь, но пристальный взгляд Хвана так и остался на нем. Хенджин нахмурился. Его пальцы начали постукивать по чашке с кофе, и, казалось, он пытался взвесить, стоит ли говорить то, что вертится на языке или оставить это при себе. Он немного наклонился вперед, глубоко вздохнул и медленно произнес: — Ты помнишь, как мы виделись на прошлых выходных? Я видел тебя в клубе. Ты был с парнем… и вы целовались. Хан замер. В его глазах мелькнуло замешательство, смешанное с испугом, а лицо моментально стало каменным. Время, как будто застыло, а воздух вокруг них стал особенно густым. Хенджин не успел распознать ту бурю эмоций, что охватила его друга, потому что Джисон быстро скрыл ее за маской безразличия и с самым спокойным видом сказал: — Ты, наверное, ошибся. Это был не я. — Может, ты и прав, — тихо сказал Хван. — Фиолетовые волосы я еще где-то встречу, а вот татуировку такую точно не спутаю. Джисон уставился на свой стакан, сглотнул и нервно провел рукой по подбородку. Из его груди вырвался едва слышный звук, как будто он пытался прогнать страх. Его губы не могли найти слов, а сердце стучало слишком быстро. — Я не… Не дав ему договорить, Хенджин мгновенно протянул руку и мягко взял его за ладонь. Пальцы бережно обвили руку Хана, покоящуюся на столе. — Сон-и, — его голос звучал низко и мягко, почти успокаивающе. — Это нормально, — он нежно погладил тыльную сторону руки Джисона большим пальцем. — Ты можешь любить кого угодно. Все, что ты чувствуешь — это твое право, и никто не смеет тебя осуждать. Хан осторожно высвободил свою руку и положил ее на колени, не отрывая взгляда от лица Хенджина. Он искал в его чертах хоть малейший след отвращения, презрения, ненависти, но не находил ничего. Все казалось… странным. Он не знал, был ли друг искренним или это всего лишь временная доброта. Но в этот момент, как никогда, Джисону хотелось почувствовать, что он нужен. Он корил себя за свою слабость. За то, что позволял себе быть собой только под влиянием алкоголя, за то, что позволил этой правде прорваться наружу, пусть и не совсем правильно. Он подумал о своем отце — о человеке, который когда-то был для него идеалом, на которого он стремился быть похожим. Неделю назад мама прислала сообщение: «Отец ждет тебя после окончания семестра. Хочет поговорить». Джисон не хотел возвращаться в этот дом, где его могли бы вновь переделать, перекроить в совершенно другого человека. Если Хван расскажет своим родителям, то это дойдет до его отца… это будет последним гвоздем в крышку его гроба. — Прости, Джин, — голос едва заметно дрогнул. — Я пойму, если ты не захочешь со мной общаться, но… можешь не рассказывать никому? Хенджин с удивлением поднялся, чуть не опрокинув стакан с остатками своего кофе прямо на стол. Джисон был готов к худшему. Он ожидал, что Хван просто уйдет, что все закончится здесь. Может быть, он и не заметил каких-то признаков нетерпимости раньше, но это же его друг. Однако Хенджин не ушел. Он подошел к нему, обошел стол и сел рядом. — Это нормально, — твердо сказал он. — Ты сам выбираешь, кого любить. Ты не должен скрывать этого. И я обещаю тебе, что все, что ты мне скажешь, останется между нами. Я всегда это знал. — Как давно ты знаешь? — Хан не сдержал вопроса, и в его глазах читалась искренняя растерянность. — С самого детства. Ты помнишь? — ответил тот с улыбкой. — Когда ты подошел ко мне и попросил меня тебя поцеловать? Ты увидел, как твой брат целовал своего друга из университета, и это удивило тебя. Он объяснил тебе, что парни могут любить друг друга, и ты пришел ко мне с этой просьбой. — Боже, мы были детьми! — Джисон покачал головой, слегка подтолкнув Хенджина локтем в бок. — Я сам не знал, что творю! Я просто… проверял. — Проверял? Да, и мне этого «эксперимента» хватило, но ты пришел ко мне снова. А потом нас застукал твой отец. Хан не смог сдержать тяжелый вздох и опустил взгляд. В голове снова всплыли те слова, которые он услышал от отца в тот день. Они звучали в его ушах, как зловещее эхо, которое не отпускало его ни на мгновение. «Да, и он выбил из меня всю эту дурь». — Прости, Джинни, — он положил руку на плечо друга. — Мне жаль, что тебе пришлось тогда все это выслушать. Ты же знаешь, я не мог тебя бросить, но он… Ты не можешь от меня этого требовать, Хенджин, — его голос стал тихим, как шепот, который едва ли мог пробиться сквозь напряженную тишину. — Его влияние… оно всегда будет рядом, как тень. Хенджин посмотрел на него как-то странно и глубоко, не в силах скрыть легкую настороженность в глазах. — А Инсон смог. Ты же знаешь, что у него получилось, правда? Мы с ним подписаны друг на друга в Instagram. При упоминании этого имени, Джисон заставил себя сделать несколько глотков кофе, хотя сладость напитка и казалась ему противной. Он спокойно отставил стакан в сторону, будто запер свои эмоции за стеной, и ответил: — Это не так. Если бы не то, что я сделал, моя жизнь была бы другой. Я бы не подводил брата, и все пошло бы по-другому. Ты этого не понимаешь. — Не вини себя, — сказал Хван с мягкой улыбкой, глядя на него с искренним взглядом. — Ты не виноват в том, что чувствуешь. Между ними снова повисла тишина, но это была уже другая тишина, не та, что была раньше — тяжелая и давящая. Теперь она была спокойной, хотя и не такой, чтобы все сразу стало легко. Некоторое время они молчали, пока Хван не сменил тему и разговор не перешел на учебу. Хенджин признался, что удивился, узнав, что они с Ханом учатся в одном университете, только в разных корпусах. Он жаловался, что никак не может найти вдохновение для своего проекта, а Хан рассказал, что всегда мечтал перевестись на искусство. Он хотел бы заниматься татуировками, но теперь уже потеряно столько времени. В любом случае, он самостоятельно изучает всю нужную литературу. Сейчас он практикуется в стиле «ориентал», но никак не может найти, где купить одну очень нужную ему книгу, которой, как назло, нет в интернете. Хенджин пообещал, что спросит у своего хёна, который, кажется, был владельцем всей библиотеки мира. Через несколько минут разговоров ни о чем и обо всем на свете Хван снова отвлекся: — Так что с Минхо? Может, я тебе помогу? Джисон резко отстранился, и стакан чуть не выпал у него из рук. — Ты что, с ума сошел? — сказал он, отшатываясь. — Не смей даже говорить об этом! Ты глубоко ошибаешься, Хенджин. Минхо… тебе показалось. — Ну да, наверное, я ошибся, — улыбнулся Хван. — Хотя, кто знает? Хан отпил еще один глоток злосчастного кофе, стиснув зубы. Тема Минхо была закрыта.

***

— Так, ребята, — профессор Со хлопнул в ладоши, привлекая внимание галдящих студентов. — Я надеюсь, что вы успели не только отдохнуть, но и лишний раз пробежаться по сценарию. Помним, что если забываете реплику, не останавливайте весь процесс — импровизируйте! Я поощряю такое. — А если я не помню реплику, то как я пойму, что должен сказать? — выкрикнул парень с заднего ряда. Минхо оглянулся, рассматривая своего однокурсника, который вальяжно расселся в кресле, приобнимая Бинну за талию. Та сидела, закинув ногу на ногу и лениво копалась в телефоне. Ли подавил порыв скривиться от одной только мысли, что ему придется на сцене целовать эту особу. — Что ж, вам разве на парах ничего не объясняли? — нахмурился профессор. — Третий курс, это не дело! — он бегло оглядел всех присутствующих. — Кто-то еще не знает таких основ? В зале повисла тишина. Некоторые самодовольно ухмылялись, оглядываясь на того самого, задавшего вопрос студента, некоторые занимались своими делами или шептали под нос реплики. Минхо положил руку на подлокотник, постукивая пальцами по деревянной поверхности, и ждал, когда же уже начнется его персональная пытка. После первой репетиции все будет в разы легче. Он просто должен попасть в образ, а дальше будет корректировать. — Хорошо, раз таких экземпляров у нас больше нет, — Со скользнул взглядом по залу. — Тогда вы можете помогать друг другу. Если есть какие-то проблемы, то обращайтесь и ко мне, но сначала спросите своих сокурсников. Помните, что вы одна команда и успех спектакля зависит от всех в равной степени. Минхо хорошо умеет импровизировать, думаю, он не откажет вам в помощи. Услышав свое имя, Ли резко поднял голову. Только этого ему еще не хватало. Он поджал губы и почти скрипнул зубами, со вздохом отворачиваясь в сторону, чтобы не замечать на себе обращенных взглядов. В любимчики к преподавателям он никогда не набивался, но профессора часто ставили его в пример, что не сулило ничего хорошего, кроме излишнего внимания. — Вы всегда его выделяете, профессор Со, — недовольно сказала Бинна. — Все роли, что ему раньше доставались, были именно теми, в которых ему наиболее комфортно работать. Сейчас вообще дали главную роль. И перед кастинг-директором вы Минхо отдельно выделили. Это не совсем справедливо. — Намекаете на то, что я склонен к фаворитизму? — Со Чанбин вопросительно изогнул бровь. Он, наоборот, пытался отбиться от студентов, которые, увидев молодого преподавателя, с чего-то взяли, что с ним можно просто «подружиться» и решить этим все свои проблемы. — Вы ошиблись. Ли Минхо отличный студент, который хорошо знает свое дело. Именно поэтому я сделал такой выбор. Кто-то с этим еще не согласен? — он громко обратился ко всем студентам. И снова глухая тишина в ответ. Минхо прикрыл глаза и надавил пальцами на веки до такой степени, что начал видеть разноцветные пятна. В голове крутилось слишком много мыслей, и боль в глазах, кажется, была хоть какой-то отдушиной от этой напряженной мозаики. Затылком он ощущал недовольный взгляд Бинны. Ее отношение жутко раздражало. Большинство одногруппников относились к нему нормально. Они не были друзьями, но и не испытывали к Минхо ненависти. Это было проще, чем постоянные попытки «вывести его из себя», как делала она. Бинна всегда хотела быть первой. На сцене, на обычных парах… Но Ли Минхо все время опережал на шаг. А когда она еще и получила отказ, то стала почти открыто ненавидеть. — Посмотрим, как ваш любимчик справится с ролью другого профиля, — фыркнула девушка так, чтобы профессор не услышал. Минхо точно знал, что она хотела, чтобы ее реплика долетела до него. Сбить с настроя, вызвать лишние эмоции — старый, проверенный трюк. Ли сжал колено, вцепившись пальцами в ткань брюк. Он начал нервничать. Не так сильно, как это было в прошлый раз, но все же ощутимо. Прежде чем он успел поймать себя, перед глазами начали возникать картины: как он не справится на сцене, как его игра не оправдает ожиданий, как он потеряет шанс на миллион… Сердце забилось чаще. С каждым ударом оно звенело в ушах, и дыхание стало чуть прерывистым. Он стиснул зубы, чувствуя, как его тело начинает сдаваться под давлением этого внутреннего шторма. В ушах звучали слова Джисона: «Ты должен почувствовать. Не думай — почувствуй». Минхо быстро потянулся к своему запястью, накладывая два пальца на пульс. Он почувствовал биение сердца, но оно было нечетким, едва ощутимым. Не хватало фокуса. Он переместил руку на шею, погружая пальцы в мягкую ямку у основания горла. Там, под кончиками пальцев, забилась кровь, то плавно, то резко, с предательскими перебоями. Он закрыл глаза и начал считать. «Один, два, три, четыре, пять…» С каждым новым вдохом и выдохом его дыхание становилось ровнее, а сердце, ощущаемое под пальцами, замедлялось. Грудная клетка наконец расслабилась. Минхо медленно выдохнул, ощущая, как отпускает и расслабляется тело. Это не была паническая атака, скорее всего, она только начинала подкрадываться, но он смог не только подавить ее, но и успокоиться. Он смог отпустить. — Давайте по позициям, столько времени теряем, — вдруг раздался голос профессора Со. Студенты начали подниматься со своих мест, и Минхо положил сценарий на кресло, расправив плечи. Его лицо было непроницаемым, как камень, источая только уверенность. Репетиция прошла как нельзя удачнее. Минхо точно следовал сценарию, и даже когда Бинна пыталась его вывести из равновесия, он не поддавался. Уверенно делал свое дело, как и всегда, оставаясь невозмутимым и полностью поглощенным образом своего персонажа. Профессор сделал пару замечаний, слегка подкорректировав игру Минхо, но это было даже кстати. Каждое слово, каждое замечание — все работало на то, чтобы становиться лучше, а это сейчас было важнее всего. После репетиции, перекинув сумку через плечо, Минхо спустился по гулким ступеням, направляясь в столовую. Настроение было на высоте, несмотря на усталость после бессонных выходных. В голове твердо засела мысль о том, что Джисону надо бы сказать спасибо. Он ведь помог, как и обещал. На выходных Минхо много думал о том, как он с ним поступил. Хан поддержал его дважды, когда мог бы спокойно послать или просто уйти. В моменте Ли осознал, что это было крайне неправильно с его стороны — поддаваться поспешным выводам и своей острой реакции. То, как он вел себя с Джисоном, было не по-настоящему. Будто он какой-то подросток и зацепился за пустяк, лишь бы был повод для разговора. А заговорить с этим парнем хотелось, как бы Ли себя не останавливал. Что-то в нем притягивало, но он пока еще не разобрал, что конкретно. Стоило Минхо шагнуть в столовую, как его тут же окатило волной хаоса. Голоса лились во все стороны, кто-то смеялся, кто-то спорил; звуки столовых приборов сливались в бессвязные ритмы, повсюду слышался стук ложек о тарелки. Разговоры смешивались в нескончаемый хор, в котором трудно было разобрать отдельные слова. Столовая бурлила жизнью — сотни студентов, преподавателей, сотрудников сновали туда-сюда в поисках свободных мест или просто прокладывали себе путь сквозь толпу. Минхо замер на мгновение в проходе, позволяя взгляду скользнуть по толпе и осмотреться. Перед глазами то и дело мелькали чужие усталые, улыбающиеся и задумчивые лица студентов, спешивших, наконец, перекусить и пополнить запасы энергии. Его взгляд остановился на обычном их с друзьями месте, и он сразу заметил светло-золотую макушку Хенджина, которая выделялась среди других голов. Минхо протискивался между людьми, аккуратно лавируя между столами, чтобы не зацепить случайно кого-то за поднос и не разлить на себя их чай или суп. В голове мелькнула мысль о том, как скоро на улице потеплеет. Тогда большая часть студентов переместится на лужайку около университета, кто-то на трибуны у футбольного поля, а кто-то даже на крышу. Там собирались самые смелые, несмотря на строгие запреты администрации, и игнорируя замки на дверях. Рядом с Хенджином, покачиваясь на стуле и уперевшись коленями в стол, сидел Чонин. Его взгляд застыл, устремленный в одну точку, словно загипнотизированный, и он даже не моргал. Минхо сдвинул брови к переносице и остановился у стола. Такое спокойное поведение было совсем не похоже на его обычно бурное и активное состояние. Старший внимательно проследил за его взглядом. Как оказалось, Чонин не отводил глаз от парня, сидевшего напротив него. Тот, с серьезным лицом, буравил Чонина взглядом, тоже не моргая. Круглые очки делали его глаза больше, чем обычно, а сейчас он еще и нарочито их расширил. Помотав головой и решив разобраться с этим позже, Ли опустился на свое привычное место напротив Хвана и только тогда заметил, что стул рядом с ним кем-то занят. Словно почувствовав на себе его взгляд, незнакомец откинул капюшон и повернулся. Минхо узнал эти фиолетовые, слегка взлохмаченные волосы в мгновение ока. Их взгляды встретились на долю секунды. Холодный, почти равнодушный взгляд Джисона мимолетно скользнул по нему, после чего он тут же отвернулся, уткнувшись в экран своего телефона. — Хенджин, — позвал Минхо. Тот что-то строчил в своем блокноте, не обращая на него внимания. — Хван! — повторил он громче, нетерпеливо толкнув блокнот так, что ручка скользнула мимо и оставила неровную линию на чистой странице. Хенджин вздрогнул, мгновенно подняв голову, и, заметив Минхо, улыбнулся чуть растерянно. — А, давно ты здесь? — спросил блондин, торопливо захлопнув блокнот. — Эти гиены все сожрали, но я взял тебе сэндвичей и пудинг, — он подтолкнул еду к другу и поставил рядом стакан с зеленым чаем. — Только пришел. Спасибо, что спас от голодной смерти, — Ли первым делом сделал большой глоток чая и, не отрывая взгляда от друга, едва заметно кивнул в сторону. — А… — Джисон? — догадался Хенджин. Упомянутый тут же вскинул голову и уставился на них, соображая, что разговор о нем. Минхо мысленно пригрозил Хвану треснуть его же блокнотом. — Я позвал их пообедать с нами, ты же не против? — Заставил, — пробурчал Хан. — Нет, я не против, — рассеянно ответил Минхо. На самом деле, он был даже рад. Появится отличный повод непринужденно поблагодарить за помощь и выкинуть этого парня из головы раз и навсегда. А может, и начать иногда общаться… Но это пока под большим вопросом. — Э-эм… Привет? — он повернулся к Джисону. Хан резко, почти вздрагивая, поднял глаза от телефона, удивленно уставившись на парня. Взгляд прищурился, брови взлетели вверх, а губы чуть приоткрылись, будто он пытался свериться с реальностью. — Привет, — отозвался почти машинально и, будто испугавшись собственной реакции, тут же снова спрятался за экраном. Не обратив на это внимания, Минхо наклонился ближе и тихо, почти одними губами, прошептал: — Спасибо. Мне помог твой способ. Джисон вздрогнул. Едва ощутимый табун мурашек пробежал по шее, просочился под ворот и устремился вниз по позвоночнику. Он замер, не решаясь повернуться, и спустя пару секунд, все тем же спокойным тоном, ответил: — Я рад. Миссия, можно сказать, выполнена. Откинувшись на спинку стула, Минхо распокавал сэндвич и с предвкушением откусил. Хлеб приятно похрустывал, а начинка с нежной горчицей и тягучим плавленым сыром просто таяла во рту. На удивление вкусно, гораздо лучше, чем можно было ожидать от заурядной студенческой столовки. Даже получше, чем во многих кафешках. Он искоса глянул на Чонина. Ну почему этот вечно ноющий младший жалуется на еду, если сам питается одним фастфудом? Впрочем, сейчас Чонин вообще ничего не ел, все так же буравя взглядом соседний стул. Точнее — Сынмина. — Чем это он занят? — поинтересовался Ли, кивнув в сторону младшего. Хенджин фыркнул, с трудом сдерживая смех: — Да у него там проект горит, до конца семестра нужно проделать огромную работу. А он, как обычно, даже не знал. Прогуливал все и вся, даже напарника не успел найти. Ну, профессор, как ты понимаешь, в восторге. Дала ему тему лично. — Какую? — «Животные в объективе: создание эмоциональных портретов для привлечения внимания к приюту и волонтерской деятельности». С обязательным условием: помогать волонтерам. Типа, взаимодействие с объектами съемки, эмпатия, процесс, не просто эстетика. Серьезно, у этой женщины дар усложнять студентам жизни, — усмехнулся Хван. Он ткнул пальцем в бок Чонина, тот дернулся, но не моргнул. — Посмотри, как старается. Вот это целеустремленность. Ян шикнул на него сквозь сжатые зубы, не отрывая взгляда от Сынмина. — Ты точно человек? — младший смотрел на Сынмина в упор. — У тебя глаза, как у ящерицы. Не мигаешь вообще уже минуту. — Ты просто не умеешь проигрывать, — сказал тот спокойно. — Я? Проигрывать? Я чемпион по гляделкам! Я же фотограф, считай, это мой профессиональный навык. — Ага, доучись сначала, чтоб не вышвырнули. Чонин цокнул и откинулся на спинку стула. — Ты практикуешь психологические травмы? Ким позволил себе короткий смешок. — Ты не доел, — вдруг сказал он и кивнул на его тарелку. — Занят, не видишь? Можешь покормить. — Для младшего у тебя слишком острый язык. Фыркнув, Ян протянул руку к тарелке Сынмина и попытался, ничуть не стесняясь, взять один из хрустящих кусочков картошки фри. Старший без слов подтянул тарелку ближе к себе. — Так ты меня все-таки кормишь или нет? — усмехнулся Чонин, не отводя взгляда. — Накормлю. Но сначала скажи, чем именно ты хочешь, чтобы я тебя «накормил»? Чонин вдруг широко распахнул рот, будто пытаясь проглотить воздух, а его глаза расширились от неожиданности. Он так резко оттолкнулся от стола, что чуть не упал со стула, замахав руками. Хенджин молниеносно среагировал, поймав спинку и предотвратив падение. Зрительный контакт между ними мгновенно исчез. Сынмин громко фыркнул. Он, не отрывая глаз, нарочито невозмутимо взял картошку фри, отправил ее в рот и подмигнул зардевшемуся Чонину. Минхо чуть присвистнул, впервые увидев, как младший смутился, потеряв свой образ городского сумасшедшего. Это зрелище доставляло ему садистское удовольствие. Пусть продолжают. — Ты мог сидеть молча? — пробормотал Ян. — Скучно с тобой молчать, — Ким обмакнул ломтик картофеля в соусе и протянул ему. — Держи или открывай рот. — Та-ак, — произнес Минхо, сбитый с толку. Он повернулся к Хвану, который, что-то показывал Джисону в своем телефоне, протянув его через стол. — А при чем здесь проект и то, что они сверлили друг друга взглядом? Хенджин ухмыльнулся, поворачивая экран к другу. На телефоне высветилось фото улыбающегося Сынмина и Чонина, смотрящего на него по-детски обиженно, но при этом с долей какого-то восхищения. — А, ну это спор. Джисон сказал, что Сынмин подрабатывает в приюте при ветклинике. Чонин буквально упрашивал его помочь. Получить доступ к животным, ассистировать, помочь с волонтерством. Вот и выясняли, на чьих условиях они будут работать. Минхо чуть приподнял брови и понимающе кивнул. Отодвинув пустой стакан из-под чая, он повернулся к Сынмину, словно что-то вспомнил. — У тебя же аллергия. Как ты работаешь с животными? Ким обернулся, вскинув брови в легком замешательстве, но взгляд тут же метнулся к Джисону. Тот все еще смотрел в телефон с непроницаемым выражением лица, но его палец резко замер, перестав скроллить ленту. Он застыл, внимательно вслушиваясь в разговор. Видимо, Хан никому не рассказывал о том, что они виделись с Ли в выходные и кормили Юэ. К счастью, Ким не стал ничего спрашивать, и, выдохнув через нос, сказал: — Я люблю животных и рад им помогать. А от аллергии я знаю, как защититься. Все в порядке. Минхо молча кивнул и сорвал фольгу с шоколадного пудинга. Маленькая ложечка цокнула о крышку, и он, довольный, зачерпнул первую порцию. Мягкая, сладкая масса легла на язык, таяла, оставляя после себя приятное послевкусие. Ли улыбнулся краешком губ, блаженно прикрыв глаза. — Хё-о-он! — протянул Чонин, садясь ближе к Джисону и вызывающе положив подбородок на руку. — Ты можешь что-то сделать со своим другом? Я готов ему заплатить, чтобы он просто договорился и прикрыл меня, а я быстро сделаю фото и отсвечивать не буду! Хан моргнул, медленно оторвался от телефона, и, усмехнувшись, повернулся к младшему. — С чего ты вообще взял, что можешь его вынести? Если дело касается учебы, то он очень исполнительный. — Ну, ты же терпишь его, — пожал плечами Ян. — Я думаю, он просто невыносимо скучный, — он хитро улыбнулся и покосился на Кима, недовольно поджавшего губы. — Он боится твоей энергии, — усмехнулся Джисон. — Я вот тут сижу рядом и у меня уже ощущение, будто я выпил три энергетика. — Ну спасибо, — Чонин прищурился. — Так вот, хён, а ты мне поможешь? Может, поговоришь с ним? — Я? — переспросил Хан, приподняв бровь. — Удачи тебе. Он слушает только логику. А я — это скорее противовес логике. — Смотря о чем разговор, — вмешался Сынмин, подтолкнув Джисона плечом. — О том, как тебя заставить позировать с котами, — буркнул Хан, кивнув в сторону младшего. — Так я же уже согласился, — спокойно сказал Ким. — Я просто сказал, что сделаю это, когда коты будут накормлены. Не хочу стрессировать животных ради съемки. Чонин хлопнул в ладони и, подскочив с места, ткнул пальцем в сторону старшего. — Видите?! Вот о чем я! — Нам, ребят, надо будет собраться как-нибудь всем вместе. Ну, типа, неформально, — Хенджин посмотрел на всех поочередно и улыбнулся. — Хм, ладно, — коротко бросил Хан, протянув другу подушечку жвачки. Хван ракрыл рот в ожидании, пока он положит ее ему на язык. Джисон закатил глаза, но жвачку положил, тут же одернув пальцы, пока их не обслюнявили. Минхо наблюдал за этой сценой с другого конца стола, словно сквозь толщу стекла. Все они шумные, живые, с подколами, но настоящие. И среди них Джисон был… другим. Не замкнутым, не отстраненным. Он смеялся, язвил, переглядывался. Не так, как он говорил с Минхо. С ним всегда серьезность, нейтральность, холод. Минхо не понимал. Почему? Чем он хуже? Да, он успел накосячить, но это не повод же записывать друг друга во враги? Он наклонился вперед, стараясь не показать раздражения, и легонько подтолкнул Джисона. — Как ты? Тот даже не посмотрел на него. — Нормально. Не думаю, что тебе это интересно. — Просто спросил, — прищурился Минхо, не понимая такой резкой смены настроения. — Не нужно, — просто ответил Хан и, повернувшись, приподнял уголки губ. — Если перестанешь огрызаться, то поговорим. Хенджин приподнял бровь и повернулся к Минхо: — Подожди… ты что, его теперь не ненавидишь? — Я его и раньше не ненавидел, — Ли пожал плечами. — Да? А кто тогда татуировку сделал? — фыркнул Джисон. — Не знаю. Но готов поверить, что не ты. Раз уж все тут за тебя. — Слава богу, — выдохнул Хван и поднял глаза к потолку, словно и правда благодарил Всевышнего. — Я думал, этот цирк никогда не закончится. — Цирк? — Хан метнул взгляд в сторону Минхо. — Цирк тут устроил один клоун. — Интересно, — Минхо стиснул зубы. — А может, я поторопился со сменой гнева на милость? — Ты же в курсе, что в обычной жизни ты человек, а не главный герой, вокруг которого крутится весь мир? Хенджин хлопнулся лбом об стол и жалобно простонал от неожиданной боли. Зашипев, он поднял голову, приложив к ушибленному месту ладонь, и рявкнул: — Господи, да заткнитесь оба! Резко за их столом, а, возможно, во всей столовой, повисла тишина. Парни просто зависли, будто их поставили на паузу, и синхронно вытаращились на Хвана. Чтобы этот клубок романтизма когда-то повышал на них голос? Видимо, они в полной заднице. В тот момент, когда Хенджин набрал в грудь побольше воздуха, собираясь добавить что-то еще, сбоку послышался чей-то приглушенный кашель. Чан стоял у их стола, с книгой в руках, наблюдая сию сцену с первого ряда. — Вы можете в стенах университета вести себя, как люди, а не гиены? — без злобы спросил он. — Ты Джисон? Хан кивнул, удивленно взглянув на старшего. Он уже видел профессора Бана в аудиториях и знал, что он ассистент одного из преподавателей, но его пары медиков не касались, поэтому он понятия не имел, что сейчас от него хотят. Чан протянул книгу — том в твердой обложке, с закладкой, аккуратно вложенной в середину. — Она правда хороша. Я ее для коллекции покупал, но раз ты интересовался — держи. Можешь вернуть, когда удобно. Не спеши. Джисон осторожно взял книгу, на мгновение посмотрел на обложку, почти горящими глазами. Мало того, что этой книги нет в интернете, так еще и в продаже она была в ограниченном количестве и только на английском. Открыв первую страницу, он изумленно вскинул брови. Текст точно был на чистейшем корейском. Такое возможно только если заказывать перевод специально, заплатив при этом целое состояние. — Спасибо, — искренне сказал он, не поднимая взгляда. — Не благодари, — отмахнулся Чан, мягко улыбнувшись, и, слегка подтолкнув Чонина, сел рядом на стул, который одолжил у соседнего столика. — Хенджин сказал, что его близкому другу она необходима, и я просто не мог отказать. Когда студенты сами тянутся к знаниям, мне только в радость. — Профессор Бан, я верну ее в целости и сохранности, — заверил Джисон, убирая книгу в портфель, предоставив ей отдельный карман. — Вне университета можно и просто хён, — кивнул ему Бан, улыбнувшись еще шире. Так, что на обеих щеках появились ямочки, сделав его моложе лет на пять сразу. Минхо громко фыркнул, наблюдая за этой интересной картиной. То-есть абсолютно все его друзья мило общаются с Джисоном, а теперь еще и Чан? Чан, который самый близкий его друг? — Ты теперь и Чана к рукам прибрать решил? — усмехнулся Ли, понижая голос, чтобы услышал его только парень рядом. — Ну хочешь, и тебя приберу, — буркнул Хан, совершенно не подумав, как это звучит. Стоило словам сорваться с языка, как он захлопнул рот. Через пару минут он быстро попрощался со всеми и утащил Сынмина на пару, которая начнется через пять минут, а им еще нужно успеть подняться на третий этаж.

***

      Все дальнейшие репетиции проходили спокойно и без особых происшествий. Бинна, после нескольких разговоров тет-а-тет с профессором Со перестала вести себя, как капризный ребенок и, наконец поняла, что на дно они пойдут все вместе, если по ее вине что-то пойдет не так. Минхо достаточно смог вжиться в роль, хоть все еще и переживал из-за романтических сцен, но поддержка Чана, его коллег по сцене, и профессора Со придавала ему уверенности. До премьеры оставалось еще больше двух месяцев, что позволяло репетировать в спокойном темпе. Атмосфера в универе тоже изменилась. Хандра из-за начала учебного года уже прошла, студенты втянулись в работу и наслаждались теплыми деньками, перестав, наконец, заполнять собой все пространство внутри здания и переехав на свежий воздух. На удивление, Минхо чувствовал себя бодро и даже приятно. Его жизнь, будто бы снова вернулась на круги своя, где каждый шаг был известен заранее. Никакой паники, нежданных сюрпризов и тому подобного. Исключением было теперь почти постоянное присутствие Джисона на обедах и иногда на перерывах, но Ли был совсем не против. Тем более, с ним всегда приходил Сынмин, который странным образом научился сдерживать Чонина. Даже Хенджин заметил, что младший до сих пор не закатил ни одной тусовки в Парк Вилле, а с прошлой прошло уже больше месяца. Он посещал приют при ветклинике дважды в неделю и даже не жаловался. Всего лишь раз и то в первый день, сказал, что Сынмин с ним слишком строг, а потом, будто отказался от своих же слов, изменив мнение в корне. Эти двое стали общаться на перерывах, постоянно устраивая какие-то бессмысленные пари и соревнования. В результате, Ян почти перестал прогуливать занятия. Наблюдая за этой метаморфозой, Минхо невольно улыбался. Весна меняла не только погоду, но и людей. Как и его самого. Чем дольше Минхо находился рядом с Джисоном, тем сильнее его к нему тянуло. Он пытался убедить себя, что просто хочет понять его, узнать настоящего, ведь в одну секунду тот мог смеяться над его шуткой, а в другую — отсаживался подальше, при этом запросто закидывая голову на плечо Хенджина. Никаких разногласий между ними теперь точно не было. Наедине они могли говорить немного более открыто, но такие моменты были редкостью. Лишь несколько раз они пересекались у автомата с кофе и вместе пили водянистый латте, обсуждая учебу, хоть и учились на разных специальностях, или Юэ, который стал связующим звеном их разговоров. Иногда они не сговариваясь встречались на крыльце общежития, оба с пакетиками влажного корма, чтобы покормить рыжего кота, вопящего под окнами. Чаще всего они просто молчали, гладя лохматого Юэ, но даже молчание с Джисоном казалось комфортным. Но как бы Минхо ни старался, Хан чаще всего сторонился его. Будто сначала приоткрывал дверь в свою душу, искренне улыбаясь, а потом захлопывал ее прямо перед носом. Это изводило. Честно говоря, проведя почти месяц рядом с Джисоном, он понял, что на вечеринке ему не показалось и первое впечатление не обмануло. Этот парень был в его вкусе: от милой, но одновременно горячей внешности, до цепкого и холодного, но на самом деле мягкого характера. Он сложный. И Минхо всегда нравились именно такие люди, имеющие много граней, а не один прототип своей личности, который со временем становится предсказуемым. Но Ли не собирался предпринимать ничего серьезного. В его правилах не заводить отношения, которые сейчас только помешают, ведь на горизонте маячит серьезный проект, способный решить его будущее. Будь Хан обычным студентом из толпы, он бы уже давно придумал, как затащить его в постель. Но это невозможно, и дело не в отстраненности Джисона. У них общие друзья, они продолжат видеться, а лишние неловкости им ни к чему. Но Минхо не дурак, он чувствовал на себе обжигающий взгляд Джисона, ощущал, как чужие глаза буравят его насквозь, но предпочитал оставаться невозмутимым. По каким-то своим причинам парень только смотрел, но не трогал. Что ж, пусть играет в свои игры, но его закрытость Минхо не нравилась. Он будто какой-то особенный. Единственный, от кого Джисон не в восторге и в восторге одновременно. Неплохо было бы просто стать друзьями, и всем бы стало легче.

***

— Джисон? А ты… — Минхо застыл в дверях малого тренажерного зала, сжав лямку спортивной сумки в пальцах. Он не ожидал, что кто-то будет здесь, тем более в такое позднее время. Этот зал в последние полтора года использовался как склад после ремонта основного. По углам громоздились старые пыльные тренажеры, потрепанные временем маты и разболтанные грушевые стойки. Обычно, дверь заперта на ключ, чтобы никакие студенты не додумались устроить здесь пьянку или что похуже, но сегодня она была открыта, что уже удивило и насторожило Минхо. А одинокая фигура Джисона в приглушенном свете пары работающих ламп окончательно добила. Джисон, прислонившись плечом к стене, сосредоточенно затягивал зубами бинты на запястьях. Услышав голос, он тут же вскинул голову и удивленно изогнул бровь. На его лице промелькнуло разочарование, а возможно, это просто обманчивая игра плохого освещения. — Не думал, что ты тут появишься, — первым сказал Минхо, нарочито безразличным тоном. — Черт, я не знал, что здесь кто-то будет, — его голос был немного хриплым и осевшим, будто он уже намотал здесь несколько кругов. — Я ухожу. Осознав, что он все еще стоит в проходе, Минхо пожал плечами, входя и захлопывая за собой дверь. Сумка была сброшена, как обычно, на пол, вместе с кроссовками. — Подожди. Раз уж мы оба здесь… Мне одному грушу бить скучно. Может, побоксируем? — он кивнул на руки Хана, которые все еще были в черных, на вид новых бинтах. Ли постарался прозвучать, как можно безразличнее, но внутри все клокотало от мысли, что, возможно, у него появится шанс хоть как-то подобраться к парню. Наклонившись, чтобы поднять боксерские перчатки, валявшиеся на полу, Джисон на мгновение замер, обдумывая его слова, словно взвешивая их в своей голове. Через несколько секунд безмолвного мозгового штурма он все-таки кивнул, принимая вызов. Без единого слова они принялись освобождать центр зала от ненужного мусора, и волоча туда старые маты. Резина противно скрипела по линолеуму, нарушая тишину, эхом отражаясь от пустых стен. Некоторые маты были покрыты пылью, другие — надорваны по краям и цеплялись за все подряд. Все это давно не использовалось по назначению. Сам Минхо не заморачивался над этим никогда раньше, потому что партнера для занятий у него не было, а побить стойку можно и в таком беспорядке. Его взгляд скользнул на Джисона. Тот двигался уверенно, и сосредоточенно. Широкие плечи, о которых Ли раньше и не подозревал, напряглись, и под тонкой тканью футболки перекатывались мышцы. «Что он здесь делает?» — подумал Минхо, сгибая старый мат пополам. Если он действительно с детства знаком с Хенджином, а их родители, кажется, даже общаются… значит, у него должны быть деньги. Тогда почему он живет в общежитии и работает в салоне Феликса? В Джисоне не чувствовалось ни капли того пафоса, которым временами разило от Чонина, тем более пьяного, ни той статусности, как у Хенджина. На вид совершенно обычный парень, со своими демонами в голове. Но иногда в его взгляде или в том, как он держался, мелькало что-то… слишком уверенное, слишком отточенное. Минхо отогнал эти мысли. Не его дело. Они убрали последние маты, выровняли покрытие. Минхо присел и начал наматывать бинты на кисти, оборачивая их туго, ровно. Затем надел перчатки, встал и шагнул ближе. — Готов? — сказал он и кивнул Джисону. Тот молча поднял кулаки в защиту, глаза чуть сощурены, рот сжат в тонкую линию. Все в нем изменилось в одно мгновение. Ли усмехнулся и поднял руки. — Тогда начинаем. Они заняли позиции в центре зала. Ли сделал несколько быстрых выпадов, проверяя реакцию Хана. Тот двигался легко и грациозно, быстро уклоняясь. Первые удары полетели одновременно с обеих сторон. Их взгляды встретились, Минхо почувствовал, как пульс участился, а адреналин заполонил тело. Он бил сильно и быстро, но Хан легко уклонялся и контратаковал, вовремя подставляя предплечья. Сразу было видно, что он не силен в технике, неправильно ставит удар и опасно выворачивает руку, из-за чего Минхо старался быть осторожнее, чтобы не причинить боль и не нанести травму, но уворачивался Джисон хорошо, скорости можно позавидовать. Казалось, он намеренно держит Ли на расстоянии, после каждой атаки отскакивая на несколько шагов назад. — Почему ты шарахаешься от меня, а? — спросил Минхо в перерыве между серией джебов. — Не шарахаюсь, — отозвался Джисон, уклоняясь и выбрасывая встречный. — Конечно. Тогда, наверное, просто избегаешь без адекватных причин? — Ты перегибаешь. — Ага, — усмехнулся Минхо. — Тогда осторожничаешь. С каких пор ты в боксе? — Около года, но времени особо не было, — Джисон слегка задел подбородок Ли, тот отступил. — Сейчас работы много, да и залы дорогие. У Чан-хёна спросил, есть ли где тут место, он дал ключи. — Вы с Чаном теперь так близки? — Нет. Просто пару раз болтали о Канаде. Он сказал, что уезжает, я сказал, что бывал там. Вот и все. Минхо нахмурился и толкнулся языком за щеку. Это был первый личный факт, который он услышал от Джисона за все время их общения. Он ведь не знал о нем ничего, кроме работы, универа и вечной отстраненности. — А ты чего спрашиваешь? — фыркнул Хан, ударив немного сильнее, чем в прошлые разы. — Ревнуешь? — А ты ревнуешь? — Ли поиграл бровями, отступая на пару шагов. — Смешно. Очень смешно, — но голос Джисона дрогнул, и в этот момент он пропустил удар. Потом еще один. Его правая рука замедлилась, а взгляд на мгновение растерялся, выводя из равновесия. — Эй, ты в порядке? — с беспокойством спросил Минхо, делая неуверенный шаг вперед. — Все нормально, — отозвался парень, тряхнув головой, и снова поднял перчатки. — Для новичка ты хорош, — пытаясь отдышаться, проговорил Минхо и откинул со лба мокрую прядь волос. Стало невыносимо жарко. Минхо сорвал с себя футболку и небрежно отбросил в сторону, обнажив упругий торс. По спине ручейками струился пот, мышцы играли под кожей, и татуировка, казалось, дышала с каждым его движением. Хан невольно задержал на ней взгляд и, сглатывая, инстинктивно потянулся к своей тату под майкой. — Что? — Ли вопросительно выгнул бровь, заметив его движение. — Прости, за это… — хрипло сказал Джисон. — За тот эскиз. — Забей, — махнул рукой Минхо. — Я почти смирился, что мое тело теперь не так идеально. Исправлю потом. — Самовлюбленный, — фыркнул парень и глубоко вдохнул, задирая голову к потолку. Его щеки раскраснелись от интенсивных нагрузок, а губы немного припухли из-за частых укусов. Минхо посмотрел на него с прищуром и почти лениво сказал: — А ты красивый. Джисон замер, резко опустив голову, отчего перед глазами заплясали черные точки, а тело вдруг пошатнулось. — Нашел твое слабое место, красавчик? — издевался Ли, встав снова в стойку. Издав приглушенный рык, Хан снова бросился в атаку. — Почему тебе нравится цепляться ко мне? — прошипел он сквозь зубы. — Потому что тогда ты со мной хоть разговариваешь, — ответил Минхо без улыбки, но мягко, не отвечая ударами в ответ, а только защищаясь. — И что тебе с этого? Зачем мы, вообще, должны разговаривать? — Просто подумал… — Ли вдруг остановился и опустил руки. — Мы могли бы стать друзьями, чем вечно огрызаться, как кошка с собакой. Джисон поднял руку, прося перерыв, и, отступив к стене, прижался к ней разгоряченным лбом, ловя ртом воздух. Капли пота щекотали шею, просачиваясь под ворот футболки неприятной струйкой. Он поморщился, но из-за перчаток не мог стряхнуть эту мерзость. Чужие слова эхом отдавались в голове. Для него Минхо был опасен. Опаснее всех, потому что их неумолимо тянет друг к другу, словно магнитом, по какой-то чертовой, непонятной причине. Это нельзя назвать влюбленностью… Джисон не позволяет себе так думать. Это ловушка, которую он не имел права даже рассматривать. «Что, блять, с этим делать?» Чертова реальность, в которой он оказался. Соблазн сдаться, поддаться искушению обжигал изнутри, но Джисон слишком хорошо знал цену этой слабости. От него отвернутся даже те немногие, кого он впускал на безопасную дистанцию. А отец… отец сравняет его с землей. Не физически, но хуже. Он уничтожит его морально, так, что от Джисона останется только пыль и стыд. И Минхо… Нет, ради него Хан не готов идти на такие жертвы. Потерять все, раскрыть себя, ради какой-нибудь одной ночи, которая не факт, что произойдет? Нет, это не тот шаг, на который он готов пойти. Но дружба? Обычное влечение враз может перерасти либо в ненависть, либо в чувства, и ни того, ни другого он не хочет допустить. Взгляд невольно зацепился за Ли. Он стянул перчатки и что-то пил из бутылки, вытирая шею полотенцем. Джисон прикусил внутреннюю сторону щеки, наблюдая, как прозрачные капли стекают по чужому подбородку. Несмотря на все слова Хенджина, он все еще думал, что друг ошибается. Минхо просто кайфует от того, чтобы его провоцировать. А ему… ему нравится отвечать тем же. Эта игра в меру безопасная. — Готов? — спросил Минхо, возвращаясь в центр зала. — Готов. — Еще не сдался? — усмехнулся Ли. — Ты упрямый, Хан. — А ты слишком много говоришь, — выплюнул тот, первым делая выпад. — Чего ты боишься? Давай будем друзьями. Ну просто, мы же ничего не теряем. — Ты одержим, что ли? — Да, — бросил Минхо, и в следующий момент резко пошел в атаку. — Ведешь себя так, будто уже обжегся, а на деле не видно и дыма. — Когда видно дым, он уже идет от меня, — парировал Хан. Серия ударов, контрудар — и Джисон, не удержавшись, рухнул на маты. Мир на секунду поплыл перед глазами. Минхо навис над ним, тяжело дыша и упираясь руками в пол по обе стороны от головы. Между их лицами остались лишь жалкие миллиметры. Оба покрытые испариной, влажные пряди волос прилипли ко лбу, обрамляя разгоряченные лица. Минхо прожигал его взглядом, обдавая кожу прерывистым, горячим дыханием. Веки предательски подрагивали, выдавая бурю эмоций. Джисон чувствовал, как бешено колотится сердце, выбивая оглушительный ритм где-то в глубине горла. — Слезь, — хрипло выдохнул он. — Ответь мне, — тихо, почти шепотом сказал Ли, не сдвинувшись и на толику. — Я сейчас тебя ударю, придурок, — прошипел Джисон и дернулся, упираясь перчатками в чужую грудь. — Ответ, — повторил Минхо, не отводя взгляда. Несколько томительных секунд они молчали, взглядами прикованные друг к другу. Слова застряли в горле, но невысказанное густело в воздухе, как наэлектризованная искра, готовая вспыхнуть. Взгляд Джисона невольно задержался на приоткрытых губах Минхо. Словно очнувшись, он резко оттолкнул его от себя, отстранился, отводя взгляд в сторону. — Хорошо. Ладно. Черт с тобой. Если это сделает тебя таким счастливым — мы можем быть друзьями. Не взглянув, будто боясь обернуться, он схватил бутылку воды, накинул свою брошенную в угол куртку и, торопливо, словно убегая, вылетел из зала, хлопая дверью. Медленно развернувшись, Минхо лег на спину и закинул руки за голову, уставившись в потолок. Сквозь мутные от времени и пыли окна пробивался свет уличного фонаря, и Минхо, все еще тяжело дыша, расплылся в улыбке. Широкой. Искренней. — А все-таки не такая уж и ледышка, — прошептал он в пустоту.

***

      Ни о какой лучшей дружбе по щелчку пальца, оказывается, никто и не говорил. Все осталось почти точно так же, как и было раньше, лишь с небольшими изменениями. Теперь Минхо периодически встречался с Джисоном в малом зале, чтобы побоксировать. Они не просто случайно пересекались, а договаривались заранее, чтобы потренироваться, выпустить пар, накопившийся за сложные учебные дни. Хан перестал огрызаться и язвить при каждой встрече, но все равно держался особняком, ничего не рассказывая о себе и не переходя черту, которую сам же и провел. А Минхо этого было мало. Он сам не понимает, чего хочет добиться, но его не покидает мысль, что Хан должен его понять больше, чем кто-либо. Что им будет проще, держись они вместе, хотя бы пока что. Минхо шел по лужайке возле университета, разминая на ходу затекшие плечи. Несколько часов репетиций почти в одной и той же позе давали о себе знать тупой болью в теле и ноющими мышцами. Он прищурился от яркого солнца и слегка оттянул ворот наглухо застегнутой рубашки, чувствуя, как в легких оседает сухой и горячий воздух. Настоящее пекло на улице, будто уже наступило лето. Но это не помешало большей части студентов выбраться из прохладного здания, чтобы группами собраться на траве, оживленно болтая. Завернув за угол, он поднялся на крыльцо у пожарного выхода и перемахнул через перила. Преодолев несколько ненадежных на вид ступеней, он оказался на небольшой бетонной площадке, задуманной, видимо, как балкон, но так и не ставшей им. Под коротким навесом, спиной к стене, сидел Хенджин, подставив лицо солнцу. Его кожа слегка блестела от крема для загара, отражая переливающиеся лучи. Джисон примостился на перилах прямо за ним, постукивая подошвами кед по серой, шершавой стене и наблюдая за тем, как Чонин и Сынмин с ожесточением схлестнулись в армрестлинге. Стул, на котором они устроили свою импровизированную арену, явно не был готов к такой нагрузке и предательски поскрипывал под напряженными движениями обоих. Закатив глаза, Минхо скинул сумку с плеч и плюхнулся рядом с Хваном, криво поморщившись, когда его копчик безжалостно встретился с твердым бетоном. — Что они опять не поделили? — лениво спросил он, кивнув на сосредоточенное лицо Чонина, покрасневшее от напряжения. — Чони пытается затащить Сынмина с нами в клуб, а тот отказывается. Снова решают все спором, — не открывая глаз, ответил Хенджин, вытянув ноги перед собой. — Клуб? — нахмурился Минхо. — Феликс вернулся, — вмешался Джисон, спрыгнув с перил и присев рядом с Ли. Он коротко кивнул ему в знак приветствия и отвернулся от палящего солнца. Минхо нахмурился еще сильнее, сдвигая брови. — Подожди, откуда вернулся? Разве он вообще уезжал из города? Хенджин открыл один глаз и посмотрел на него в упор: — Ты дурак? Джисон фыркнул, не удержавшись, и кивнул, будто отвечая на этот вопрос за него. Минхо легонько толкнул его локтем в бок, скосив глаза на Хенджина: — Эй, что за слова? Ты же культурный писатель. — Культурный писатель с некультурными друзьями, — Хван потянулся и сел поудобнее, зевая с широко раскрытым ртом. — Соответствую, как могу. Я вообще поначалу хотел писать любовные романы, но потом встретил вас, и это стало трагедией. Тем временем Чонин упорно сопел, сжав зубы. — Просто сдайся, — подначивал его Сынмин. — Клуб! — упрямо шипел Ян. — Ты тоже идешь, и это точка. — Вот же надоедливый, — вздохнул Ким, но в его голосе дрогнула нетипичная нотка, которая не ускользнула от внимательного слуха Джисона. В этот момент рука старшего задрожала. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы ослабнуть на мгновение. Чонин напрягся и с победным криком рванул ее вниз. — Да! — вскочил он, поднимая кулак в воздух. — Наконец-то! Победа! — он развернулся к Сынмину, торжествующе сверкая глазами. — Хён, ты идешь с нами в клуб. Это был уговор! Старший с притворной мукой закатил глаза, тяжело вздохнул, встал и медленно подошел к компании. Небрежно бросив рюкзак на землю, он уселся на него, устроившись прямо напротив Джисона. Ким поправил очки на переносице и уставился на друга, прожигая его взглядом. Хан стойко выдержал его взгляд, прекрасно понимая, чего тот добивается, и покачал головой: — Нет. Ноги моей там не будет. — Я один на один с этим рыжим бесенком не останусь, — отрезал Сынмин. — Ты сам дьявол, хён, — фыркнул Чонин и с размаху плюхнулся рядом, навалившись на его плечо, как на подушку. Сынмин поморщился и отмахнулся, как от надоедливого кота, а затем, без особой злобы, ткнул ногой Джисона. — Эй! — зашипел Хан. — Там еще и Феликс будет, между прочим! — Которого я не знаю, — невозмутимо парировал Ким. — Господи, — Джисон закатил глаза и повернулся к Хенджину с Минхо. — Они тоже будут. Тебе не придется за этим… — он кивнул в сторону все еще ликовавшего младшего. — …присматривать. Они сами его няньками побудут. Минхо вдруг вскинул руки, повернулся сначала к Хенджину, потом к Джисону, часто моргая: — Вы в курсе, что я все еще здесь и ни хрена не понимаю?! Какой, к черту, клуб?! И почему вы решили, что я туда иду?! Хан молча хлопнул его по бедру. Не сильно, но достаточно, чтобы сбить нарастающий градус раздражения. Ли тут же замолк. Его глаза застыли, уставившись на то место, которого коснулась рука. Джисон иногда так делал — мог пихнуть его локтем в бок или дотронуться пальцами до плеча, когда Минхо начинал заигрываться с подначками, но это было настолько редким случаем, что казалось, скорее выдумкой или игрой воображения. И каждый раз Минхо замирал. — Ты идешь, потому что Феликс хочет с тобой давно поговорить, — лениво зевая, сказал Хенджин и поправил резинку в волосах. — Но ты его так и не разблокировал. — Забыл, — буркнул Ли, отводя взгляд. — Месяц с лишним в Корее моего любимого хёна не было! — воскликнул Чонин, раскинув руки. — Он всех позвал, чтобы наверстать упущенное. И я уже предвкушаю веселье! — Ты предвкушаешь виски, — сухо вставил Сынмин, вызвав общий смешок. — А где он был-то? — спросил Минхо, потерев висок, к которому особо сильно припекало солнце. — Буквально сразу после дня рождения Чонина ему позвонила мама, — отозвался Хван. — У нее должны были пройти выставки по Европе, но она умудрилась сломать ногу, неудачно скатившись на велосипеде со склона. Так что Ликс сразу улетел помогать. А там, как белка в колесе, ни минуты свободной. Даже позвонить не успевал. — Госпожа Ли просто нечто, — кивнул Ли. — То велосипед, то скалолазание. — Зато тест ДНК не нужен, — усмехнулся Хенджин. — Сразу ясно, чей это сын. В прошлом году он чуть шею не свернул, катаясь на водных лыжах. Просто так. Ради интереса. — Окей, — Минхо поднял ладони. — Завтра пятница. Клуб — так клуб. Но пить я не буду. — Почему?! — почти жалобно протянул Ян, хлопая глазами. Старший указал на рубашку, а точнее — на то место под ней, где скрывалась татуировка. — Этого мало было? Никогда. В жизни. Больше, — выделяя каждое слово, ответил он. — Драматизируешь, — закатил глаза Чонин. Проигнорировав этот бесполезный комментарий, Минхо повернулся к Джисону и наклонил голову, чтобы яркие лучи не слепили глаза. — А ты почему не идешь? — Клубы — это не мое, — бросил Хан, после чего прикусил губу, смотря на свои ноги. — Да ну, Хан-и? Уверен? — фыркнул Хенджин, подпирая кулаком подбородок и игриво улыбаясь. Джисон привстал и почти перекатился через Минхо, замахнувшись на Хенджина. Кулак замер в дюйме от лица, красноречиво намекая на молчание. Они оба прекрасно понимали, что он не ударит, но намек «заткнись» был кристально ясен. Хван вскинул руки в притворном испуге, не прекращая улыбаться. Закатив глаза, Хан сел обратно. Минхо судорожно выдохнул, почувствовав облегчение. Может, Джисон сам не заметил, как крепко его пальцы вцепились в чужое бедро, пока он тянулся к Хенджину. Неужели он сам этого не почувствовал? Минхо вот почувствовал. И воздух вокруг словно сгустился, дышать стало невыносимо трудно. — Идем с нами, — сказал он, глядя на Джисона. Тот отрицательно покачал головой. Его фиолетовые волосы мягко переливались на солнце, завораживая взгляд. — Там будет чертовски скучно, — продолжил Минхо. — Чонин напьется, Феликс исчезнет в первые пять минут, а Хенджин свалит до того, как рыжий свалится с дивана в бессознательном состоянии. — Я все слышу, — буркнул Хван, что-то печатая в заметках своего телефона. — И не отрицаешь, — бросил Ли. — Я тебе не клоун, чтобы развлекать, — отозвался Хан. — И не нянька рыжему безумию. Сынмин фыркнул. Чонин тут же дал ему тычок в бок и ущипнул под ребрами. Старший тут же вскочил и сорвался с места, догоняя удирающего младшего. Тот хохотал, пока Ким гнался за ним, выкрикивая грозные, но не очень убедительные угрозы. Те двое почти сразу скрылись за углом. Джисон смотрел им вслед, и уголки его губ медленно поползли вверх: — У меня украли друга. — Но ты нашел нового, — Минхо наклонился к нему ближе, в голосе прозвучал легкий смех. Без лишних раздумий Хан шлепнул его по плечу, но на этот раз не отшатнулся, как сделал бы пару недель назад. — Изыди прочь. Почувствовав слабый, но все-таки зеленый свет, Ли наклонился еще ближе, почти касаясь носом его уха. Джисон резко напрягся, шумно втянув воздух, и сжал кулаки. — Изыйду… если согласишься пойти с нами, — прошептал Минхо. Холодок пробежал по затылку Джисона, словно рой мурашек, заставляя кожу покрыться гусиной кожей. Он изо всех сил пытался поймать взгляд Хенджина, но высокая спина Ли загораживала обзор, словно неприступная стена. Он выдохнул, пытаясь унять внезапно возникшее волнение. — Ты вечно так будешь делать, чтобы я на что-то согласился? — Может быть. Джисон уже открыл рот, чтобы ответить — неважно, что именно. Он бы продолжил эту перепалку, несмотря на бешеный стук сердца и покалывание в пальцах, но… Из-за угла, словно вихрь, вылетели Чонин и Сынмин, сотрясая воздух бранью и спорами. — Ладно, только свали, — прошипел Хан, будто выплевывая, и резко отстранился, даже не подумав, почему не сделал этого раньше. Минхо почувствовал смену настроения и отпрянул, прислонившись затылком к стене. — Уговорил? — промурлыкал Хенджин с лукавой улыбкой, придвигаясь ближе. — Ага, — коротко бросил Ли, косо глядя на фиолетовую макушку поблизости.

***

      Они договорились встретиться сразу у клуба. Белое такси плавно притормозило у входа. Открыв задние двери, из него вышли Джисон и Сынмин, оглядываясь по сторонам. Воздух был густой от городского тепла, пахнущий бензином, дорогими духами и предвкушением бурной ночи, как это бывает в таких районах. Минхо и Хенджин уже ждали их, прислонившись к блестящему черному капоту машины Хвана, что-то увлеченно обсуждая между собой. — Пять минут опоздания, — заметил Хенджин. — А я предлагал вас забрать. Чонин с Ликсом уже тут, потому что малолетний алкоголик не смог дождаться общего сбора и прискакал раньше времени. Минхо неотрывно следил за Джисоном, словно завороженный. Фиолетовые пряди мерцали в неоновом свете вывесок, игриво спадая на лоб и оттеняя пухлые щеки. Его черная полупрозрачная рубашка, была слегка расстегнута — ровно настолько, чтобы дракон, витиевато извивающийся от ключиц до шеи, выглядывал словно живой. Вместо мешковатых или рваных джинсов он надел брюки, которые сидели просто идеально, подчеркивая изгибы крепких бедер. Не выдержав сухости в горле, Ли сглотнул, не в силах придержать язык за зубами. — Выглядишь… хорошо, — голос предательски охрип. — Ты тоже, — ухмыльнулся Джисон, обводя взглядом его фигуру. Минхо машинально поправил свой легкий пиджак цвета темного вина, гармонично сочетающийся с цветом его волос, под которым скрывалась угольно-черная рубашка, расстегнутая чуть больше, чем нужно, будто они сговорились одеться похоже. Хенджин усмехнулся, загадочно переглянувшись с Сынмином. Он смотрел на двух парней с легкой подозрительностью, что-то складывая в уме, после чего чуть расширил глаза и снова уставился на Хвана. Тот коротко кивнул, будто отвечая на безмолвный вопрос. — Ну, вы и сцена, — Хенджин закинул руку на плечо Минхо и слегка тряхнул. — Пойдемте уже. Надеюсь, Чонин еще не потерял сознание. Под восхищенные и заинтересованные взгляды людей, ждавших своей очереди на вход, он повел друзей сразу к дверям. И его уверенность можно легко объяснить: Хенджин выглядел безупречно в черном приталенном жакете с вышивкой в тонкую серебристую нить и шелковой рубашке глубокого синего цвета. Длинные серьги покачивались при каждом шаге, слегка задевая завитые золотистые локоны, а на пальцах поблескивали кольца. Он всем своим видом источал стиль и деньги, и охрана клуба это чувствовала. Их не задержали на фейсконтроле, с поклоном пропустив внутрь. Не всегда, но временами Хенджин любил нарядиться. Все-таки это было его второе любимое занятие, после писательского дела. Внутри клуб пульсировал жизнью. Музыка мощными волнами ударялась в грудь, наполняя каждое дыхание ритмом, волнами качая воздух и заставляя сердце биться в такт. Свет то взрывался, то рассыпался искрами. Люди, словно водный поток, живые, текучие, блестящие, сновали туда-сюда, переплетаясь в танце телами. Танцпол кипел и бурлил, не давая никому остановиться или передохнуть. Парни направились прямиком в VIP-зону. Здесь царила совершенно другая атмосфера: музыка была чуть тише, а вместо рябящих светодиодов, мягкий приглушенный неоновый свет. Вокруг низких стеклянных столиков расположились диваны из черной кожи, а пространство вокруг них при желании можно было отгородить специальными нишами, создавая приватную обстановку. Здесь можно было говорить, смотреть, соблазнять без посторонних глаз и ушей. Широко улыбаясь, Феликс поднялся с дивана, откидывая со лба непослушные, немного отросшие пепельные волосы. Белая рубашка небрежно выбивалась из-под ремня, рукава были закатаны, обнажая сплетение цветочных татуировок. Он грациозно поставил бокал с красным вином на стол и жестом пригласил друзей присесть. Собственно, Хенджин и не ждал приглашения, сразу падая на диван, утянув за собой Минхо. — Я так по этому скучал! — протянул старший, удивленным взглядом провожая Джисона, усевшегося рядом с ним. — Ты Сынмин? — он повернулся к парню, неловко застывшему возле стола. Тот кивнул. — Я Феликс, к твоим услугам, если что-то понадобится. Ким едва заметно склонил голову, глазами уже рыская по залу в поисках Чонина. Младший развалился в углу, жадно опрокидывая бутылку вина прямо в рот. Румянец пылал на его щеках, а взгляд был мутным и рассеянным. Сделав несколько крупных глотков, Чонин шатко поднялся на ноги и, спотыкаясь, побрел прямо к Сынмину, еле перешагивая через чужие ноги. Его топ узко облегал торс, оставляя обнаженной тонкую талию; прозрачная сетка ловила свет, играя бликами на гладкой коже. Доковыляв до старшего, он уткнулся в его шею, делая глубокий, шумный вдох. — Ты вкусно пахнешь… — прошептал он, чуть шевеля губами. Сынмин замер, его руки безвольно повисли в воздухе, а на лице застыла гримаса то ли злости, то ли разочарования. Он быстро оглянулся, проверяя, смотрит ли кто-то на эту сцену, но, к облегчению, никому до них не было дела. Все уже устроились на диванах, вслушиваясь в слова Феликса, который с энтузиазмом описывал, как сорвал овации в Париже. — Ян, блять, — выдохнул он сквозь зубы и резко отдернул парня за плечи. Тот лишь отрицательно мотнул головой, и с какой-то глуповатой улыбкой потянулся назад, но тут же наткнулся на цепкую хватку Кима. Старший резко развернул Чонина на сто восемьдесят градусов и, подтолкнув в спину, направил прямиком к дивану. — Сядь. — Не хочу сидеть… Танцевать хочу, — пробубнил Ян, уже почти присев, но остановился, обернувшись через плечо, и прищурил свои лисьи глаза до узких щелочек. — С тобой. Сынмин, с показным страданием закатив глаза, грубо усадил парня рядом с собой, мысленно отправляя этот вечер прямиком в ад. Он уже жалел, что вышел из общаги. Лучше бы сейчас штудировал лекции или смотрел документалку о пингвинах. Хенджин, заметив, что главный по наливанию давно сам себе не наливал, с легкой досадой подхватил почти опустевшую бутылку и принялся наполнять бокалы. Всем, кроме Минхо и, вдруг отказавшегося Джисона. — Чони, я же говорил тебе подождать, — усмехнулся Феликс, замечая, как младший тянется к бокалу. — Хён, я молодой, сексуальный мужчина, — гордо заявил тот, но едва коснулся стекла, как оно тут же исчезло в руках Сынмина. Но, похоже, Чонин этого даже не понял, продолжая удивленно пялиться на свою опустевшую ладонь и перебирать пальцами. — Он относил себя к сексуальным, но его относили обратно, — фыркнул Хван, поднимая бокал в сторону Ликса. Младшенький, разморенный вином, закрыл глаза и пристроился на плече у Сынмина. Тот скривился, но скидывать не стал. Он обнял парня за плечи, исподтишка прихватывая его бокал. С Феликсом и Хенджином они быстро нашли общий язык, оживленно обсуждая последний чемпионат по бейсболу. Правда, у Хвана интерес был скорее профессиональный: он выуживал детали, сленговые фразы, запоминая приемы и забавные истории, чтобы потом вплести их в одну из своих историй. Минхо сидел молча, периодически поглядывая на Джисона, уткнувшегося в телефон. Он ни на кого не обращал внимания, иногда глупо улыбаясь в экран, а иногда хмурясь. — Джисон-а, — Ликс вдруг наклонился ближе, пытаясь заглянуть в экран. — Эй! Это моя клиентка, она же собиралась ключицы цветами забить! Хан едва заметно усмехнулся. Он молча заблокировал экран, помахал телефоном перед носом старшего и с издевкой сказал: — Нечего было пропадать на месяц. Теперь это моя клиентка. Мы расширили эскиз до плеч, и она придет ко мне на неделе. Второй сеанс. Феликс показательно фыркнул и, отводя взгляд, пробурчал: — Все равно прибыль делим. Меньше работы мне. Минхо нахмурился, с такой силой сжав кулак на колене, что костяшки побелели. Где-то в глубине груди что-то зашипело и заклокотало, словно поднимаясь из недр. Он так улыбался сообщениям клиентки? Там что-то есть? Неужели?.. Почему-то от этой мысли в груди поднялось раздражение и неуместная ревность, обжигая нутро. Забив на свои же правила, Ли опрометчиво плеснул себе вина и одним жадным глотком осушил бокал. — Для смелости или что-то случилось? — прошептал Хенджин, хлопая его по плечу и наклоняясь ближе. — О чем ты говоришь? — огрызнулся Минхо. — Я отдыхаю. Ты же сам этого хотел. Пара бокалов и пойду танцевать. — Делай, что душе угодно, — усмехнулся Хван, скользнув взглядом к Джисону. Тот слушал Феликса в пол уха, но взгляд все равно ускользал к парням. Почти незаметно и будто бы против его собственной воли. Хенджин почувствовал себя второстепенным героем дорамы. Тем самым другом, который знает все и даже больше, чем сами главные герои. Он усмехнулся про себя. А может, и правда написать про них роман? Где еще найдешь такую драму, как не в реальной жизни? Официант появился почти бесшумно, с поклоном поставив на стол тяжелый поднос с очередной бутылкой вина, парой бутылок соджу и одной бутылкой виски. За ним следом еще один принес аккуратно разложенные на темных керамических тарелках закуски: кальмары в соусе с кунжутом, запеченные свиные ребрышки с перцем и зеленым луком, кимпаб и крошечные чашечки с острым кимчи. В обычных клубах Сувона такого, конечно, не подают, но это место было элитным заведением, с VIP-зоной, больше похожей на частный лаунж. Феликс позаботился о том, чтобы они попробовали буквально все и отпраздновали с ним его возвращение. Хенджин в это время, забыв о напитках, сосредоточенно слушал Феликса, который рассказывал о здоровье матери. Та, по его словам, вооружившись костылями, едва не штурмом взяла закрытую арт-вечеринку после выставки, чуть не отправив охрану в нокаут. — Она всерьез пыталась нарядиться и прийти, представляешь? — Феликс покачал головой. — Еле отговорил. Зато мы с ней устроили тусовку прямо в номере в отеле. — Госпожа Ли как всегда в своем стиле, — с мягкой усмешкой ответил Хван. Минхо продолжал пить. Он сидел, положив локоть на спинку дивана, и смотрел вперед сквозь разговоры и музыку, покручивая бокал в руке. Рядом с ним слышались зевки Сынмина, который что-то листал в телефоне и иногда раздраженно поправлял сползшую на него рыжую макушку Чонина. Алкоголь медленно растекался по венам, но Минхо все еще чувствовал себя… трезвым. Это даже злило. Трезвым и абсолютно погруженным в мысли о Джисоне, который плотно засел в голове. Он находится рядом. Буквально рядом, что можно руку протянуть и коснуться. И все равно — это так далеко, даже обидно. На плече Кима что-то зашевелилось, издавая нечленораздельные звуки. — Эй… Эй! — раздался сиплый, но возмущенный голос Чонина. Он приподнял голову и рассеянно хлопнул глазами, фокусируя взгляд. — Вы что, без меня начали?! А ну дай сюда! — он потянулся к бутылке, едва не свалившись на пол. — Нет, тебе хватит, — отрезал Сынмин, тут же перехватывая его руку и бутылку одновременно. — Тебе-то какое дело? Ты барьер между мной и счастьем! — нахмурился младший, с усилием садясь ровно. — Может, я хочу быть веселым. В отличие от некоторых, которые родились скучными, — протянул он, окидывая парня оценивающим взглядом. — Но ты симпатичный, знаешь? — Захлопнись. Скучным быть куда приятнее, чем быть тобой, — парировал Ким, вырывая бокал. — О, опять ты со своими нравоучениями, каждый день одно и то же. — Я делаю из тебя человека, Ян. Это важное отличие. — Ну тогда уж и целовать не забудь, — фыркнул младший, нагло наклоняясь ближе и проводя пальцем по подбородку старшего. — Ты так волнуешься, прямо как влюбленный. — У меня аллергия на рыжих, — Сынмин даже не моргнул, но дернулся, резко отстраняясь. — От твоей наглости начинается зуд. — А от моей харизмы? — Тошнота. Их перепалка заставила Феликса и Хенджина отвлечься от разговора и обернуться. Они хором рассмеялись, наблюдая за разворачивающейся сценой. — Смотри, он наконец-то не на нас повис, — пробормотал Хенджин. — Ути, наш птенчик! — усмехнулся Феликс, отхлебывая вино. — Гнездо покинул. Смотри, учится флиртовать без инструкций. И тут за их спинами раздался строгий голос: — Молодые люди, у вас все в порядке? — Да, простите, драки нет, они… — Ликс поднял взгляд, ожидая встретиться с менеджером, но перед ним оказалось улыбающееся лицо Бан Чана. — А ты что тут делаешь? — с улыбкой спросил он, поднимаясь и протягивая руку для рукопожатия. Минхо обернулся и расширил глаза, осматривая друга. Чан стоял перед ними в серой толстовке, обычных джинсах и кроссовках, совсем не вписываясь в атмосферу этого заведения. — Чан-и, ты что, тут подрабатываешь? — хмыкнул Ли, вскидывая бровь. — Не дождешься, — фыркнул старший, упираясь ладонями в спинку дивана и наклоняясь ближе. — Спишь и видишь, когда я устроюсь еще куда-то и буду давать тебе блат не только в универе. Еще чего. Младший расхохотался и ударил Чана по руке, протягивая ему бокал. Тот принял его, отпив немного, и, наклонившись над диваном, поставил обратно на стол. — Хён?! — Чонин резко повернулся. — Ты все-таки приехал! — он обвил Чана руками за шею и прижал к себе, будто не видел его год. Сынмин буквально остолбенел и завис с непонятной смесью шока и раздражения на лице. — Я тебя звал, и ты пришел! — продолжал Ян, покачиваясь из стороны в сторону. — А, так сообщение: «Чани-хё-хё приджай туту» было приглашением? — рассмеялся Бан. — Даже адреса не написал. Куда бы я поехал? — Так как ты нас нашел? — удивился Феликс. — А я не искал. Где-то тут профессор Со, он попросил его забрать. — Профессор Со?! — Минхо едва не подавился. — Кто еще сегодня подтянется? Преподша по истории? — Если шестидесятилетняя женщина пришла сюда тусить, я с ней даже выпью, — фыркнул Хван. — У парней не будет проблем? — спросил Феликс, в первую очередь указывая на Чонина. Чан бегло оглядел зал и на секунду прищурился. — Нет, не думаю. Он мне позвонил в таком состоянии, что едва понимал, где он. Вряд ли узнает даже меня, — он улыбнулся и выпрямился. — Все, ребята, отдыхайте. Я пойду его искать. Он махнул на прощание рукой и исчез в толпе. За столом повисла нетипичная тишина, будто каждому требовалась секунда, чтобы осознать, что только что произошло. И первым ее нарушил Чонин: — Он мой любимый хён… Но если бы он был моложе на лет семь… — Ян. Молчи. — Сынмин потянулся к вину. — Просто. Молчи. — А представьте, если они тайно встречаются? — восторженно сказал Хенджин, уже представляя зарисовки в голове. — Ничего не говори, Джин, — Ли махнул ладонью перед его лицом. — Перед глазами только один образ: Со Чанбин и Бан Чан танцуют в обнимку под The Weeknd… — они дружно рассмеялись, дав друг другу «пять». — А можно без этих шуточек? — язвительно бросил Джисон, оглядывая Минхо, который в ответ только насмешливо поднял бровь. — Каких этих? — отозвался Ли, пытаясь понять, что пошло не так и вдруг заставило молчавшего все время парня, наконец, заговорить. — Сам знаешь. Копайся в своей жизни и не лезь в чужие, — огрызнулся Хан, небрежно отбросив телефон на стол. — Вот-вот, хён, — закивал Чонин, пытаясь «незаметно» допить остатки соджу. — Оставь на месте, — вздохнул Сынмин, забирая бутылку из его рук. — Ты что-то знаешь или мелешь невесть что? — спросил Минхо, прожигая Джисона взглядом. — Если и знаю, то это не твоего ума дело! Феликс не выдержал. Он резко подвинулся и сгреб Джисона в охапку, пытаясь удержать его. Нет гарантий, что сейчас вдруг не начнется полупьяная драка. — Хватит! — бросил он, потянув Хана назад. — Все! Успокойтесь, — Джисон, пытаясь вырваться, толкнул старшего ногой, но тот держал его крепко. — Нам и этих двух вполне достаточно, — он кивнул на Сынмина и Чонина. — А тебе не стоит на него беситься, — Ликс строго посмотрел на Минхо. — Да я не- — Я сейчас кое в чем признаюсь, а потом можешь делать со мной все, что хочешь, — вздохнул Феликс. — Желательно, что-нибудь непристойное. Хмыкнув, Минхо взял со стола пустую бутылку, покрутил ее в руках и направил горлышко на старшего. — Сядешь или разбить об голову? Джисон, наконец, вырвавшись из хватки Феликса, бросил на него свирепый взгляд и отсел, тяжело дыша. Он стряхнул с плеч невидимый мусор, после чего сложил руки на груди, вбирая в легкие побольше воздуха. Ликс сдул с лица упавшую прядь волос, медленно, словно в насмешку, закинул ногу на ногу. — Ну, я, честно говоря, не на то рассчитывал, — сказал он, хмыкнув. В его тоне не было шутки, только едва заметная напряженность, будто он пытается разрядить атмосферу, которая стремительно накалялась. За столом повисло молчание. Даже вечно зудящий Чонин прикрыл рот и смотрел на свои сомкнутые колени, словно пытался быть максимально незаметным. Минхо сдвинул брови и повернулся к Хенджину. Не найдя в глазах друга никаких ответов, он снова вернул свой взгляд к Джисону. — Это я, — наконец выдавил Феликс. — Это я сделал тебе татуировку… По пьяни. Я… даже не сразу понял, подумал, что это мне приснилось. Так себе оправдание, знаю. Прости. Минхо медленно повернул голову, его глаза расширились от удивления, а лицо немного вытянулось. Он даже не сразу смог заговорить. Верхняя губа слегка приподнялась, обнажив выпирающие передние зубы. — Ли Феликс… — начал он, но не договорил. Его спины мягко коснулась рука Хенджина. Легкая, почти невесомая, но с ощутимым теплом. Его пальцы начали медленно, успокаивающе гладить Минхо по лопатке, из-за чего влажная от пота рубашка еще сильнее прилипла к телу. Мотнув головой, Ли закрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Вот от тебя не ожидал, — закончил он. Удивление полностью испарилось с лица, оставив вместо себя чистый лист. Никакой маски или настоящей эмоции. Просто нечитаемое выражение и пронзительный взгляд кошачьих глаз с расширенными от полумрака зрачками, в которых блеском отражался неоновый свет. — Я правда не соображал тогда, — Ликс приложил ладонь к груди и наклонился чуть ближе. Для большего драматизма осталось только встать на колени и просить не казнить его. — Все плыло. Джисон уже прополоскал мне все мозги за это, так что искренне каюсь. Можешь тоже начинать, только не бей, а то Джи по приезде мне уже и так подзатыльник отвесил, а я старше вас, между прочим! Взгляд Ли тут же метнулся к упомянутому парню, но тот не повернулся в ответ, продолжая с каменным лицом испепелять глазами Ликса. Минхо не должен был знать его так хорошо, ведь о Хане ему почти ничего не было известно. Но, заметив, как тот невольно прикусил губу, он безошибочно уловил волнение. — Да твою-то мать… — Минхо закатил глаза, потом усмехнулся, но безрадостно. Он, вроде бы должен сейчас злиться, но либо алкоголь так влияет, либо ему уже стало все равно, кто в этом виноват. Все уже сделано, и тату не исчезнет. Он с глухим звуком поставил бокал на стол и поднялся, поправив пиджак, явно собираясь уйти. Рука старшего резко метнулась вперед, схватив его за запястье. — Мне правда жаль, Минхо, — виновато протянул Феликс. Прежде его таким никто не видел. По крайней мере на общих тусовках, где не было места сантиментам, если тебя зовут не Ян Чонин. — Расслабься, — усмехнулся Ли, высвобождая руку из захвата. — Я не обиженная девчонка, — бросил он. — Просто решил потанцевать, здесь стало душно. — Я с тобой! — тут же отозвался Чонин, почти подпрыгнув на месте. Он моментально подскочил, схватив за руку Сынмина. — Нет, — отрезал Ким, отстраняясь. — Нет-нет-нет… Но младший посмотрел на него своими сверкающими от градуса алкоголя глазами, полными мольбы. Почти, как Кот в сапогах из мультфильма. Секунду поколебавшись, Сынмин закатил глаза и сжал пальцами переносицу, будто пытаясь избавиться от головной боли. Рыжей головной боли. — Ладно, только постою рядом, чтобы ты никого не придавил. Он нехотя поднялся и пошел за Чонином, который сиял, будто ему только что подарили собственную дискотеку или весь этот клуб. Ухмыльнувшись этой парочке, Минхо засунул руки в карманы брюк и двинулся к лестнице, ведущей на танцпол. — Он не обижается на тебя, — тихо сказал Хенджин, обращаясь к Феликсу. — Просто… удивлен. Джисону вот и правда досталось. — Кому еще там досталось, — буркнул Хан, откидываясь на спинку дивана. Его голос был слегка усталым, в нем не было злости, только тихое, внутреннее напряжение. Феликс наклонился ближе и толкнул его локтем в бок. — Тогда зачем сцепился с ним? — Я сам не знаю, — отмахнулся тот, чуть поморщившись. — Не собирался ничего говорить. Оно… вырвалось, — он лениво вскинул руки, изображая взрыв, и тут же уронил их на свои бедра. — Хочешь, снова тебя к терапевту запишу? — серьезно спросил Ликс, оглядывая младшего таким изучающим взглядом, будто прямо сейчас на его лбу должна появиться инструкция к дальнейшему применению. — Нет, все нормально, — покачал головой Джисон. — Пока… нормально. Подхватив со стола бутылку с остатками вина, Хенджин молча поднялся и пересел к ним. Он положил руку на колено Джисона и посмотрел в его полуприкрытые глаза. — Ты правда ходил? — тихо спросил он. — Ходил, — сказал Хан спустя паузу. — Нужно было что-то делать с тараканами, которых отец подселил в мою голову. — И как? — голова Хвана устроилась на его плече. — Все в процессе, — пожал плечами Джисон и выдавил из себя слабый смешок. — Но по крайней мере я больше не ненавижу себя за то, кто я есть. Хенджин тихо выдохнул. — Ты принял то, что ты… — Да, давно. Я думал, что ты тогда в кафе понял, — перебил младший. — Это не было проблемой. И раньше особо не было. Но… я не могу позволить другим принять меня. В этом вся суть. Несколько секунд они просто молчали. Это не была та напряженная тишина, как несколько минут назад. Она не причиняла дискомфорта. Наоборот, чувствовалось спокойствие, как в их далеком детстве, когда Хан еще не до конца познал нрав собственного отца и самой большой проблемой считал пропавшее под столом пирожное. И даже в таких, казалось бы, нелепых и по истине никчемных ситуациях, Хенджин оказывался рядом, чтобы утешить, вытирая и свои слезы, и слезы младшего одновременно. — Я тебя все равно люблю, — сказал наконец Хван. Он шлепнул Джисона по груди, отстраняясь, чтобы сделать глоток прямо из горла. — Как друга. Целоваться мы не будем. Мне тогда не понравилось, — он сморщил нос и глупо хихикнул. — Да иди ты, — усмехнулся Джисон, качнув головой, и вдруг прыснул. Феликс подтянулся ближе, припоминая еще какую-то забавную историю из прошлого. Они втроем сидели, вспоминая времена, когда бегали от родителей по залу какого-нибудь дорогущего ресторана, набивая карманы сладостями с чужих столов. Алкоголь на столе продолжал уменьшаться, но Джисон не пил. Он только наливал друзьям, наблюдая за тем, как Феликс все больше пьянел и начинал петь строки на ломаном французском. С его глубоким низким голосом они звучали, как гимн. — Пошли вниз, — предложил Ликс, хлопнув обоих парней по коленям. — Тут скучно. Надо потусить с толпой, поймать вайб. — Я с тобой, — кивнул Хенджин, поднимаясь и активно кивая. — Надоело сидеть, — ага, как же. Просто снова собирается куда-то улизнуть. — Мне слишком лень, — отмахнулся Хан, вытягиваясь на диване. — Трезвому вообще нет интереса смотреть, как вы дрыгаетесь, будто у вас анальные пробки с электрошоком. — Ой, избавь меня от своих фантазий, Сон, — бросил старший, поправляя рукава, которые уже успели скатиться вниз, закрыв вид на тату. — Можешь торчать тут, мы скоро вернемся. Если Чони завалится сюда до нашего прихода, то пусть спит здесь. Джисон остался один. В приглушенном шуме и полумраке вип-зоны, где его мысли стали звучать громче и отчетливее, будто его внутренний «Я» сидел рядом и даже не шептал, а кричал в голос. Он сидел, чуть наклонившись вперед, позволяя пальцам бессмысленно крутить телефон в ладонях, словно это хоть как-то поможет. Выдохнув из легких весь воздух, он встал и медленно подошел к стеклянной стене, отделяющей верхний этаж от танцпола. Внизу клуб жил своей безудержной, яркой жизнью с морем алкоголя, грохотом музыки и живой во всех смыслах толпой. Свободные, раскованные тела и лица. Они смеялись, целовались, прижимались друг к другу без стыда, без страха. Честно? Завидно. Взгляд уловил в стекле собственное отражение — не такое живое. Тусклое, прозрачное, как призрак, будто его не должно было существовать. Когда он напивался до полубеспамятства, ему это удавалось забыть или сделать вид. В те ночи он становился почти таким же настоящим. Но это было иллюзией, исчезающей с рассветом и головной болью. Снова честно? Сейчас, на трезвую голову, находясь в самом эпицентре искушения, до боли в груди хотелось новой «дозы». Дозы алкоголя, дофамина, окситоцина, в общем и целом — гормонального всплеска. С каждым ударом басов внутри Джисона нарастает невыносимая потребность снова исчезнуть, затеряться в этом танцующем хаосе, но быть собой. Наплевав на то, что он решил сегодня провести время с друзьями в ясном сознании, Хан затолкал телефон в карман и уже сделал шаг вперед, намереваясь спуститься сначала к бару, как взгляд зацепился за знакомую красную макушку. Минхо не просто танцевал, он плавал в этом тесном аквариуме, приковывая к себе взгляд, как магнитом. Каждое движение, каждый поворот головы, изгиб запястья — все в нем источало уверенность в собственной идеальности. Как бы это банально ни звучало, но он буквально светился изнутри, отражая от себя эти кислотные светодиоды. Вот что значит фраза: «поражает воображение». Джисон настолько поражен, что не мог даже вообразить. Пальцы вцепились в холодные перила, словно пытались удержать его тело от необдуманного порыва спуститься вниз, о котором потом он точно пожалеет. Впрочем, уже пожалел, причем обо всем. Завороженный самим Минхо, Хан не сразу заметил рядом с ним какого-то парня, который находился непозволительно близко. Его взгляд был липким и жадным. Смотрел так, будто имел право, будто уже владел. Чужие руки скользили по талии Минхо, замирали на бедре, тянули его ближе, вжимаясь в его тело. Самое страшное, что Ли был не против, судя по отсутствию реакции и едва заметной полуулыбке. В груди Джисона сжалась какая-то пружина и завибрировала. Первое, что пришло в голову — это подойти, вцепиться в плечо этого ублюдка и выдернуть его прочь. Может, даже ударить. Да, он представлял, как пальцы сомкнутся на его воротнике, как звук кулака о челюсть отзовется облегчением в солнечном сплетении. Но взгляд снова упал на лицо Минхо. Он не был растерян, не отталкивал, не просил отойти и оставить его. Он двигался все так же плавно, и теперь в такт с чужими руками. Джисон шумно втянул в себя воздух, как будто хотел проглотить всю свою злость целиком. Руки настолько сильно впились в перила, что на побелевшей коже выступили темно-синие бугорки вен. Спуститься вниз? Он уже сгорел с этим решением. Резко развернувшись, Хан быстрым шагом вернулся к столику. Ногти впились в ладони, чтобы хоть как-то сдержать себя, но эта слабая боль не приносила никакого спокойствия. Он не глядя схватил бутылку, где еще оставалось около половины неизвестного содержимого и жадно начал глотать. Кажется, виски. Боже, блять, как же он ненавидит виски за то, что действует слишком быстро. Алкоголь дернулся в горле, обжигая все живое, но он не мог остановиться. Проглотил все до последней капли, небрежно вытер ладонью подбородок и, не думая, потянулся за другой бутылкой. Сделав несколько глотков, Джисон понял, что виски закончилось, а в руках сейчас красное вино. Глупо. Абсолютно глупо. Понижать градус? Нет, так делать нельзя, иначе крышу сорвет совсем. Какая к черту разница? Хорошо, пусть. Впервые за несколько лет Джисон вдруг подумал, что ему не страшно. Совершенно не волнует то, что он может потерять контроль и показать то, что так старательно прятал от друзей, от отца и долгое время от себя, пока не свыкся. Здесь его знают только друзья, это проблема? Феликс знает. Хенджин — тем более. Сынмин, наверное, уже догадывается. Они пару месяцев живут вместе, а дружат больше двух лет. Мин точно видел, как поздно возвращается Хан в общежитие, иногда с чужими следами на теле, о которых не думал под воздействием градуса. К тому же, от него разило не женскими духами, а мужским одеколоном, каким сам парень никогда не пользовался. Мин никогда ничего не спрашивает, но даже если бы спросил — Джисон не ответит. В памяти не остается совершенно ничего, ни имен, ни голосов, лишь размытые лица. Он продолжал пить, не делая остановку даже на вдох. Каждый глоток был, как попытка вычистить что-то внутри, как попытка вымыть себя из собственного тела. Губы онемели, язык шевелился, как после укола анестезии, ощущаясь лишним элементом во рту. К сожалению или, наоборот, к счастью, друзья оставили чертовски мало пойла после себя. Осушив остатки, Джисон встал и тут же пожалел об этом, но не передумал. Мир качнулся под ногами, заставив Хана инстинктивно вцепиться в край стола, пытаясь удержать баланс. Не понимая куда и зачем, он спустился с лестницы, чудом не скатившись по ней кубарем вниз. Теперь призраками стали люди, появляясь из ниоткуда. Он врезался в них, отталкивался, задевал их плечами и не слышал за это криков, только видел, как их губы шевелятся в попытках произнести что-то. Он махал рукой, словно извиняясь, и продолжал идти. Каким-то чудом добравшись до барной стойки, Джисон залез на край высокого стула, ухватившись за спинку, чтобы не свалиться прямо на пол. Бармен дернулся в его сторону, сверкая дежурной улыбкой, но резко остановился. Не тот клиент, с которого можно срубить побольше денег или завести беседу, чтобы разбавить скучные рабочие часы. Кто-то подсел рядом. Джисон уловил скользящее движение боковым зрением, но не сразу повернул голову. Ради этого пришлось приложить больше усилий, чем предполагалось на первый взгляд. Медленно повернувшись, он увидел совершенно незнакомое лицо мужчины, может, лет двадцати семи. Хотя, черт его знает. Сейчас такое время, что сорок не отличить от двадцати, тем более в таком-то состоянии. Не красавец, но что-то даже цепляло. Правильная ухмылка, дерзкий, но не напористый взгляд, уверенность, которая не душила, а притягивала. Он легко облокотился на стойку и наклонился ближе, чтобы не надрывать связки в попытках перекричать громкую музыку. — Тяжелый вечер? — спросил он с полуулыбкой, как будто они были давними знакомыми и сейчас просто встретились снова. — Ага… ты не представляешь, — пробормотал Хан, с трудом выговаривая слова заплетающимся языком. — Могу представить. Хочешь выпить со мной? — незнакомец уже подзывал бармена, не дожидаясь ответа. — За компанию. — Ха… — Джисон усмехнулся. — Боюсь, тогда все полезет обратно. Мужчина скользнул взглядом по его шее, задержавшись на открытом участке кожи. Чернильный силуэт дракона, ползущий по коже, будто загорался в свете неона. — Дракон? Он что-то означает? Джисон скривился. Слишком часто его спрашивали это, но слишком мало людей понимали. — Поч… почему все думают, что тату обязательно должно иметь какой-то… общий смысл, — выдохнул он, показывая пальцем. — Это мой смысл. Хотя… теперь он и не только мой. Их пара… Но моя… его пара… танцует сейчас с другим, — он замолчал, мысленно ругая свой язык за развязность. Незнакомец хмыкнул, скользнув взглядом чуть ниже — по ключице, по горлу, по губам. — М-мм… драма, — протянул он, толкаясь языком за щеку. — Хочешь… мы отомстим? Смысл слов доходил до Хана сквозь мутную, плотную вату опьянения. Он не успел подумать, как сделал несколько пьяных кивков головой, понятия не имея, на что соглашаясь. Мужчина криво улыбнулся и подхватил его руку, не спросив разрешения. Джисон плелся следом за ним, пытаясь заставить тяжелые, непослушные ноги идти ровнее. Перед глазами мелькали образы, как в покадровой съемке, сопровождаемые далекими криками и разноцветными вспышками. Кажется, он в кого-то врезался. Кажется, у того были красные волосы. Кажется, это был Минхо. Или Минхо теперь мерещился ему в каждом человеке. Они зашли в прохладный туалет, где пахло приятным цветочным ароматизатором, пóтом и шлейфом чужого секса. Классика. Засмеявшись, Хан облокотился на стену, окончательно потеряв власть над своим телом. Незнакомец, имя которого он так и не узнал, подхватил его за талию, не давая скатиться на мокрый пол, и прижал к холодному кафелю. — А ты… случайно не охранник? Потому что я себя тут как преступник чувствую, — фыркнул Джисон, опустив взгляд на предплечья, удерживаемые чужими руками. — Преступление — это стоять в сторонке с такой улыбкой, как у тебя, — ответил тот и наклонился ближе. И еще ближе. Его колено уместилось между бедер парня, разводя их в стороны. Вжимаясь своим телом в Джисона, он выдохнул прямо ему в шею, опалив кожу горячим дыханием. Это отрезвило в момент. Не тело, так разум. Хан понимал, к чему это все ведет, но еще он понимал, что не хочет. Он сам бывал на месте этого мужчины и не раз. Он знал эту роль, но теперь она отвращала. Внутри вспыхнуло живое, острое желание оттолкнуть. И оно не ново, вовсе нет. Джисон уже несколько недель избегает клубы, потому что в каждом прикосновении, в каждом взгляде он искал одни и те же красные волосы. Одни и те же глаза. И больше не мог растворяться в чужих телах, не помня лиц, не слыша голосов, не чувствуя ничего. — Эй… стой, — пробормотал он, мотая головой. — Не надо… я… Незнакомец не отступал. Лишь склонил голову, как будто не услышал, или не поверил. Его холодные, шершавые пальцы впились в подбородок парня, удерживая так, чтобы не смог отвернуть голову. — Мы же договорились, — на чужих губах растянулась ухмылка. Только сейчас Хан заметил, что на скулах мужчины виднеется щетина. — Ты дал свое согласие, помнишь? Джисон вздрогнул, почувствовав, как колено незнакомца поднимается выше, упираясь прямо в пах, слегка надавливая. К горлу подступил горький, густой ком, словно все содержимое желудка грозилось вырваться наружу. Это могло бы стать спасением или только усугубить ситуацию, разозлив мужчину, поэтому, не став испытывать судьбу, Хан сглотнул. Он никогда не предполагал, что окажется в такой ситуации. Обычно, он был не против, не отказывался, позволяя себе забыться. Чужие губы впились в его. Неистово, жадно, грубо. Мужчина не целовал, а буквально пожирал его живьем, высасывая всю душу. Маленькие трещинки на тонкой обветренной коже разъехались, пустив кровь, попавшую на язык. Чужая рука сжала его талию, еще сильнее впечатывая в стену. Колено давило на промежность до боли, не вызывая ничего, кроме отвращения. — Блять, — прошипел он. — Отпусти. — Чш-ш, — незнакомец проник своим языком в рот парня, заглушая попытки заговорить и отвернуться. На рецепторах осела тошнотворная горечь от сигаретного дыма и крепкого алкоголя. Он попытался вырваться, дернуться, но хватка на талии была железной. Зажмурившись, Джисон сомкнул зубы, прикусывая ими чужой язык так сильно, насколько позволяло его неудобное положение. Мужчина отпрянул с рыком, хватаясь пальцами за свой рот. Джисон воспользовался секундной заминкой, чтобы оттолкнуть его и вытереть губы тыльной стороной ладони. — Страх потерял?! — прорычал незнакомец, сплевывая на пол. Его лицо побагровело от ярости, а в глазах сверкали недобрые огоньки. — Тебя стоит научить, как обращаться со старшими?! Джисону было плевать. Адреналин бурлил в крови, затмевая страх. Он чувствовал только отвращение и желание как можно скорее убраться отсюда. Ноги, будто налились свинцом, отказываясь двигаться с места. Он не успел сделать и шага, как мужчина вновь прижался к нему, в этот раз с силой сжимая скулы своими цепкими пальцами. — Ты пожалеешь, щенок, — прошипел он, приближая свое лицо к лицу Хана. Его свободная рука выдернула заправленную в брюки рубашку. Короткими ногтями он царапнул кожу живота, с оскалом опускаясь ниже к выглядывающей резинке боксеров. Перед глазами все плыло, голова кружилась, вызывая новый приступ тошноты. В первые он настолько сильно пожалел, что не следил за тем, сколько и что пьет. Джисон закрыл глаза, с мыслью притвориться, что смирился, а потом уличить момент, чтобы ударить. Не зря же боксом занимается, руки должны помнить даже в таком состоянии. Чужие губы вновь накрыли его, впиваясь с новым напором. Пальцы мужчины скользнули под резинку, касаясь прохладной кожи. Отвращение достигло пика. Это было слишком. И вдруг — все исчезло. Вес чужого тела с него резко пропал, оставив после себя холодок и чувство долгожданного облегчения. Глаза Джисона с трудом разлепились, ресницы слиплись от влаги, какой — он и сам не знал. Словно сквозь мутную пелену, он увидел, как незнакомца с силой оттаскивают прочь и прижимают к стенке кабинки, лицом к деревянной двери. По воздуху резанул до боли знакомый, но непривычно яростный голос: — Я держу себя в руках только потому, что не хочу марать их об такое дерьмо. Это был Минхо. Голос дрожал то ли от гнева, то ли от прилива адреналина. Он сдерживал себя что было сил, чтобы прямо сейчас не разбить в кровь голову этого урода о чертову дверь. Незнакомец захрипел, отчаянно глотая воздух. Хватка на его шее сжималась все сильнее, перекрывая доступ к кислороду. — Он был не против! Клянусь, он сам… — Ты думаешь, в таком состоянии он может что-то решать?! — прошипел Минхо. Его кулак с глухим, тяжелым звуком врезался в дверь рядом с головой ублюдка. — Посмотри на него. Посмотри, сука! Хан с трудом разбирал голоса, слыша все, будто находясь под водой. Звуки уплывали, мир рассыпался на пиксели, а он сам окончательно потерял с ним связь. Колени подкосились, и он медленно скатился по стене на холодный кафельный пол. Плывущим зрением Джисон заметил, как мимо него пронеслась фигура того самого незнакомца, державшегося за горло. Он даже не оглянулся, когда захлопнул за собой дверь. И сразу за ним показался Минхо. Он опустился на колени рядом, наплевав на грязный кафель. — Джисон… — его голос был тихим, осторожным. — Сон-и, ты меня слышишь? Парень не сразу понял, что зовут его. Он моргнул, попытался сосредоточиться. Опьянение достигло своего пика, затормозив реакцию до уровня телефона, напичканного вирусами. На лицо осторожно легли теплые ладони, не сжимая и не причиняя боли. Минхо смотрел прямо в глаза — настойчиво, тревожно. — Ты в порядке? Где ты так надрался? Джисон глупо улыбнулся, уголками губ и резко задрал голову, что моментально отдалось волной тошноты. — Минхо, — он выдохнул с облегчением и с каким-то странным детским доверием потянулся к нему. — Хо, это ты. Минхо вздрогнул. На миг в его глазах мелькнула боль. Уязвимая, никому не понятная, но до физического ощущения реальная. Он резко встал, запустив руку во влажные от пота волосы, и закусил губу. — Прости, — сказал он хрипло. — Надо тебя привести в порядок. Он поднял Джисона на руки, будто тот ничего не весил, и повел к раковине. Хан обвис у него на плече, вдыхая знакомый запах, ставший за последнее время столь необходимым. Ли включил воду, подставляя ладонь под ледяной поток. Не дав Джисону опомниться, он плеснул немного на его лицо и прошелся пальцами по слипающимся векам. — А-ай, холодно, — застонал тот, инстинктивно дергаясь. — Потерпи, — твердо сказал Минхо, продолжая его умывать. — Пожалуйста, Сон-и. Просто потерпи немного. Тебе нужно прийти в себя. Он мыл ему лицо, как ребенку — аккуратно, почти нежно, но решительно, не давая сопротивляться. Смывая не только прилипший к коже пот, но и часть опьянения, и унижение, и все то, что не поддавалось словам. Когда закончил, он внимательно посмотрел ему в глаза, как будто искал там самого Джисона, привычного и дерзкого. — Я отвезу тебя домой. Они пробирались через зал, лавируя между танцующих людей. Музыка била в уши, грохоча в груди, свет резал глаза. Минхо уверенно шел вперед, не отпуская Джисона, обвивая рукой талию крепко, намертво, и всякий раз, когда тот спотыкался или терял равновесие, притягивал ближе. Хан почти висел на нем, пьяный, растерянный, и все еще пытающийся сохранять видимость контроля. — Почти выбрались, — пробормотал Минхо, склонившись к самому уху. — Передвигай ногами чуть активнее, ты не пушинка. На улице было прохладно. Разряженный воздух врезался в легкие, наполняя их влажностью. Видимо, недавно прошел дождь. На фоне задушливого клуба он казался глотком жизни. Джисон пошатнулся, отпрянул на шаг, но Ли не дал ему упасть, дернув шатающееся тело на себя. — Ли-тупица-Минхо! — выпалил Хан, извиваясь в чужих руках, как уж на сковородке. — Да, Хан-умник-Джисон, — спокойно откликнулся Минхо, откинув с лба липкие от пота пряди. Улыбка осторожно кралась по его губам, тонкая, но теплая. — Ты дурак, — пробормотал парень, тяжело облокотившись о его плечо. — Такой придурок… — Так все же придурок, или дурак? — усмехнулся Ли, сверкнув в темноте кошачьими глазами. — Отвали и отпусти меня… — буркнул Хан, проигнорировав вопрос. Он снова попытался выбраться из хватки, но встретил препятствие в виде кольца рук, крепко удерживающих его на месте. — Нет, стой. Сначала отпусти, потом отвали, — сбился тот, и сам рассмеялся себе под нос. Минхо посмотрел на него и ничего не сказал. Просто не отпустил. Плечи Джисона чуть вздрогнули, будто от холода. Он отвел взгляд, попробовал отстраниться, сделать шаг, но тело не слушалось. Его тянуло назад, но уже не чужими руками. — Такси скоро подъедет, — сказал Минхо, надеясь хоть этим успокоить этого буйного парня. Вот уж не представлял, что этот вечер закончится именно так. Нянькой он бывал частенько для Чонина, но с Джисоном… Ладно, на это он готов вызываться добровольно. — Я поеду, — глухо произнес Хан, ковыряя носком кед ямку в асфальте. — А ты иди к своему парню обниматься дальше. Слова вышли небрежно, но голос дрогнул. Минхо услышал это. Конечно, услышал. Он тихо рассмеялся, слегка содрогаясь. Рука чуть сильнее сжала плечо Джисона, большой палец сделал медленное, почти утешающее движение по взмокшей ткани рубашки. — Ревнуешь, что ли? — фыркнул он, пытаясь замаскировать под шуткой зудящий интерес. — Никогда в жизни. — Понял, — кивнул Минхо. И, будто случайно, сменил тему. — А тебя, я так понимаю, отшила эта клиентка, с которой ты чатился в випе? — Кл… кто? — Хан осекся и нахмурился, собирая в голове целое уравнение из воспоминаний. — Ей тридцать пять! Я не милфхантер, чертов ты извращенец! — он ударил Ли кулаком в бок. Не сильно, но ощутимо даже для пьяного. И где были эти силы полчаса назад? — Прям чувствуется боль гордого юноши, — поддел тот, усмехаясь и играя бровями. — Засунь свою иронию себе в- — Джисон снова замахнулся. — Ай, полегче, — Ли, перехватывая его руку и сжимая запястье, аккуратно, отвел ее от своего тела. — Мне-то откуда было знать? — Зачем тебе вообще это знать… — Хан снова попытался вырваться. Ожидаемо, Минхо не отпустил его, оставаясь твердо стоять на земле. — Стой смирно, — спокойно произнес он голосом, не допускающим отказа. Джисон зашевелился, на мгновение его взгляд стал более острым, но… Он не пытался больше уйти. Он просто кивнул. — Ладно, — согласился слишком быстро, без прежней уверенности. В следующий момент Ли, не давая ему даже секунды на размышления, вдруг обнял его. Он прижал парня к себе, сжато, но не настойчиво, давая ему возможность отстраниться, отказаться. Прохладный воздух на улице никак не помогал. Казалось, все внутри Минхо горело, откликалось на близость, и сердце бешено колотилось в груди. Хан, казалось, почти перестал дышать. Минхо продолжал держать его, не выпуская, невольно скользнув рукой по фиолетовым волосам, поглаживая их мягко, почти нежно, запутываясь пальцами. — Почему пьяный ты другой? — тихо спросил Ли. — Был бы всегда таким покладистым, проблем бы мы не знали. Губы парня поджались. Он хотел что-то ответить, что-то острое, что-то, что заставило бы Минхо понять, как не по себе от всего этого. Но нужные слова не находились. — Пьяным я могу делать, что хочу. — И трезвым ты тоже можешь делать, что хочешь, — ответил Минхо, улыбаясь уголками губ. — Люди этого не поймут, — Хан мотнул головой, словно пытаясь отбросить мысли, которые не сходились. — Я понимаю, — тихо произнес Ли, словно подтверждая что-то. — Не нужно, чтобы поняли именно все. Главное — понимание тех, кто для тебя важен. Джисон вздохнул, не встречая его взгляда. В его голове смешались тысячи мыслей, но лишь одна оставалась четкой: в этот момент, в этом простом объятии, было все. Все, что он пытался скрыть, все, что он боялся признать. А сейчас, он будто обнаженный и прикрыться нечем. — Ты не понимаешь, Минхо, ты не знаешь, что я чувствую, — он прикусил губу до боли, убеждая себя, что все это реально. — Меня бесит, что ты всегда в моей голове, бесит, что я хочу тебя касаться… но не так, как Хенджина. На несколько мгновений, показавшихся целой вечностью, между ними повисла тишина. Голоса выходящих из бара людей, звук проезжающих мимо машин — все слилось в один далекий гул где-то на горизонте событий. Неожиданно, Хан почувствовал влажное касание губ, прижавшихся к его лбу. Невесомое, почти мимолетное, но пробирающее до дрожи. Минхо отстранился тут же, будто и сам не ожидал от себя такого порыва. Джисон фыркнул и снова попытался вырваться. — Вижу, ты сегодня любвеобилен, — с насмешкой фыркнул он. — Не ревнуй, — нервно усмехнувшись, сказал Ли. — Я просто танцевал, это ничего не значит. Это бы не продолжилось и ничего бы не было. — А я? — озвучил свои мысли, даже не заметив, что вопрос сорвался с языка. Да и вообще не ясно, о чем он спрашивает, но Минхо все и так понял. Тот наклонился ближе, но держа при этом дистанцию, так необходимую им обоим: — А с тобой было бы. — Нет, не было бы, — Джисон замер, не веря этим словам. — С тобой ничего бы не было. Такси подъехало как раз вовремя, избавив Хана от продолжения этого опасного разговора. Язык слишком развязался. Минхо открыл дверь и мягко усадил Джисона внутрь, уместившись рядом. По пути в общежитие парень сразу же задремал, склонив голову на чужое плечо. Но сам Минхо не мог успокоиться и так же отдаться безмятежности. Сердце продолжало стучать быстрее, а мысли не переставали крутиться вокруг того, что только что произошло. Он не мог понять, почему сказал Джисону о продолжении, ведь сам не собирался вступать в отношения. Не сейчас. И точно не в ближайшее время. Но все внутри него будто сопротивлялось, как если бы тело уже приняло решение за него. Без вечерних пробок, дорога оказалась на удивление короткой и быстрой. Минхо едва успел расплатиться, как уже выдернул парня из машины. Тот с трудом держался на ногах, его тело качалось, грозясь свалиться прямо у крыльца. Подхватив его на руки с такой легкостью, будто вес Джисона не существовал, и не обращая внимание на усталость в его собственных костях, Минхо быстро поднялся по ступенькам. Юэ тихо мяукнул с перил, но не бросился под ноги, как делал это обычно, понимая, что сейчас вообще не до него. Ли был благодарен их милой вахтерше, которая в последние недели заимела привычку не запирать двери в выходные. Это позволяло им приходить поздно, не опасаясь, что кто-то поймает. Его шаги звучали в коридоре решительно и громко, отражаясь от голых стен. — Сон, номер комнаты? — Минхо потряс его в своих руках, морщась от ноющего напряжения в мышцах. Он помнил только, что комната была на первом этаже, но этого было недостаточно. Благо Джисон его услышал и слабо, сквозь сон, пробормотал цифры. Ли быстро добрался до нужной двери и с облегчением выдохнул, осторожно поставив Хана у стены, поддерживая, чтобы тот не рухнул. Толку от этого безвольного тела сейчас было мало. Чертхыхнувшись, он нащупал ключ в чужом кармане и открыл дверь, вступая в темноту. Пока Ли искал выключатель, даже не заметил, как Джисон, несмотря на свою полную потерю сознания, прошел в комнату, не поднимая головы, как будто наизусть знал каждый угол. Сделав несколько неуверенных шагов, он, не в силах больше сдерживаться, рухнул на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Минхо тихо вздохнул и подошел ближе, медленно опускаясь на колени у края кровати. Осторожно, чтобы не разбудить, он выровнял подушку под головой Джисона и провел пальцами по его растрепанным волосам, приглаживая этот милый хаос. На секунду уголки его губ дрогнули в легкой улыбке и облегчении от того, что все это наконец-то завершилось. Очнувшись, Ли принялся за кеды, аккуратно стянув их и поставив рядом с кроватью. Потом взял скомканное у ног одеяло и накрыл Хана, стараясь не тревожить его сон. С каждым движением тело под одеялом все больше расслаблялось, выравнивая дыхание. Минхо еще немного задержал на нем взгляд, и только когда убедился, что тот спит спокойно, он выпрямился и тихо вышел, прикрыв за собой дверь. Но с места не двинулся, прислонившись к ней спиной. Воздух в коридоре показался холоднее. Он вдохнул глубоко, надеясь, что это вытянет из него все напряжение, но вместо облегчения ощутил дрожь. Опустив голову, он прикрыл глаза, затылком прижимаясь к двери. Ладони непроизвольно сжались в кулаки, но он не знал, отчего именно. Это не был страх. Не желание сбежать. Не сожаление. Это было что-то совсем другое, щемящее в груди. Он пытался поймать это чувство, дать ему имя, но оно ускользало, как сон под утро. Что больше всего беспокоило его? Что он с трудом оставил Джисона одного в комнате, борясь с желанием остаться? Или то, что больше не мог притворяться, будто ничего не чувствует? Эти эмоции, почти болезненные, становились слишком настоящими, чтобы молчать. И это пугало.