Paired tattoos

      Легкая вибрация телефона противно выдернула Минхо из дремы. Сонно моргая, он лениво протянул руку, потирая глаза, и с трудом дотянулся до экрана, который был завален кучей непрочитанных уведомлений из общего чата. Еще толком не проснувшись, он сощурился и ткнул пальцем на иконку мессенджера. Их приватный чат почти пустовал с самого начала семестра, заваленный только однотипными мемами и фотками пьяного Чонина, а тут, словно прорвало.

Чат: Клуб Алко-Арт-Чонин;

online: 5/5 участников.

Felixir: @Luminho, ты, может, разблокируешь меня? Мне нужно задать вопрос right now. Hwangtastic: Что тебе понадобилось от моего дорогого друга в час дня? Felixir: О, Джин. Что вчера было после того, как я начал пить абсент на брудершафт с кавер-денсерами? Hwangtastic: Ха-аа :) Я ждал этот вопрос. Ты устроил батл с диджеем, проиграл, отобрал у него микрофон и начал в него просто ржать, как больная собака. Нас чуть не выгнали, но ты оплатил половину алкоголя в баре и извинился. У меня есть видео… Felixir: Ебать, я нихрена не помню. Скинь мне, но не вздумай маме моей переслать! Hwangtastic: Ей еще вчера отправил. Она, вроде как, в свой ТикТок его уже выложила. Felixir: You're a traitor. Ты вчера подцепил тех близняшек, которые крутились все время с нами? Hwangtastic: Ну ты вообще идиот. С ума сошел? Это были мои подписчицы с твиттера. Foxilini.I.N: ГДЕ Я??!!?! Hwangtastic: 😂😂😂😂 Felixir: 😂😂 Foxilini.I.N: А, я дома. Как я сюда попал? Минхо еще сильнее потер глаза, пытаясь сфокусировать зрение и не понимая, что здесь происходит. Он наклонился к экрану, продолжая читать. Foxilini.I.N: Кто из вас, придурков-хёнов, сейчас гремит на моей кухне? Hwangtastic: Иди да посмотри :) Минхо фыркнул, внутренне ликуя, что ушел из клуба еще до начала всего этого безумия. Он был не настолько пьян, чтобы воспринимать это шапито нормально и точно сошел бы там с ума. Широко зевнув, он перекатился на бок, морщась от тянущей боли в мышцах. Почему-то всегда одно и то же: в зале может заниматься по несколько часов без последствий, но стоит выпить каплю алкоголя, так каждое упражнение утром откликается. Ну, хотя бы голова не болит. Интересно, а Джисону не плохо сейчас? Из груди невольно вырвался тяжелый вздох при воспоминании о конце вчерашнего вечера. Забыл ли Хан все, что было? Минхо надеется, что нет. Пусть Джисон знает, что он был рядом. Что с ним ему безопасно. Потому что после той сцены, которую Ли застал в туалете, он ни за что не оставит его пьяного одного. Внутри снова забурлила злость на того урода и на Джисона заодно за то, что вечно строит из себя крутого. Foxilini.I.N: Все нормально, это Ким Сынмин. СТОП! КИМ СЫНМИН? Felixir: Меньше пей, тогда будешь все помнить и знать. Hwangtastic: Кто бы говорил… О, Хо в сети. Черт, его заметили. Минхо откинул со лба спутанные после сна волосы и сел на кровати, рассеянно уставившись в стену. Что ему нужно сделать в первую очередь? Мысли никак не собирались в кучу, словно это он вчера накидался, как свинья, а не его друзья. Лучше бы и правда напился. Спал бы зато, как убитый, а не мучал себя до утра всякими мыслями и домыслами и не ощущал бы на себе фантомные прикосновения Джисона. Его тепло было настолько приятным, что хочется повторить, но на трезвую голову. Просто по дружески обнять, прикоснуться, провести пальцами по мягким волосам. Кажется, теперь он зависим от присутствия Хан Джисона. Черт, да он давно зависим, но раньше требовалась только компания парня, а теперь еще и прикосновения. Felixir: Минхо, ты куда пропал вчера? @Luminho !!! Foxilini.I.N: Да, куда ты исчез? Хотя, я даже не заметил, что ты рано ушел, просто любопытно.

Luminho:

Вижу, вы, ребята, отлично повеселились.

Hwangtastic: Мы с Ликсом наблюдали, как Бан Чан пытался утащить профессора Со от бара 😂 Они, как женатая пара, я тебе говорю!

Luminho:

Вот черт… Жаль, что я это пропустил.

Чан-и от меня теперь не отвертится, пока все не выложит.

Christopher_Bang: Вы помните, что я тоже здесь? Hwangtastic: Да.

Luminho:

Рассказывай.

Christopher_Bang: Нечего рассказывать.

Luminho:

Я знаю, что ты знаешь, что ложь я чую даже через экран.

Hwangtastic: Я знаю, что ты знаешь, что мы знаем, что ты что-то скрываешь, Чан-хён. Foxilini.I.N: А я ничего не знаю. Christopher_Bang: Я буду общаться только с Чонином. Felixir: Кто-нибудь видел Джисона? Минхо? Вы вчера оба, как будто испарились. Надеюсь, ничего страшного не произошло, и вы не набили друг другу ваши симпатичные мордашки.

Luminho:

С ним все нормально, он в общежитии.

Felixir: Спасибо, а то я переживать начал. Кто знает куда этого дьявола понесет. Ну, теперь я хочу знать то, что вы оба знаете. Christopher_Bang: Я ушел. Дел по горло. И вас тоже по горло.

online: 4/5 участников.

Hwangtastic: Теперь я более чем уверен. Больше Минхо заснуть уже не смог. Сначала просто лежал, откинув телефон в сторону и уставившись в потолок, как будто на нем могли проявиться ответы на вопросы, которые он задавал сам себе всю ночь. Потом закрыл глаза и попытался снова уснуть, но это было бесполезно. Сны путались с воспоминаниями, и все возвращалось к одному — вчерашнему вечеру, клубу, разговору и Джисону. Вчера они опять почти поругались, что было не совсем неожиданностью, но после случился их первый настоящий разговор, если его можно таким назвать. Минхо прошелся по комнате от двери до окна и обратно. Пальцы машинально пробежались по подоконнику, сдвинули в сторону несколько книг, после чего сложили их в две ровные стопки. Он даже не заметил, что делает это. Все внутри будто зудело, требуя непонятно чего. «Я хочу тебя касаться, но не так, как Хенджина…» Эти слова звенели в голове с того самого момента, как он переступил порог своей комнаты и смог прокрутить в голове все, что успело произойти. Осточертело. Выпив за раз бутылку воды, он пытался начать репетировать сценарий. Обычно это отвлекало от всего, но в этот раз двадцать минут бессмысленного бормотания реплик прошли впустую. В телефоне тоже не нашлось никакого занятия, способного отвлечь от навязчивых мыслей в голове. Пальцы скользили по экрану, но ничего не задерживало внимания. Минхо, сам того не понимая, несколько раз открывал чат с Джисоном. Непонятно, что он надеялся там увидеть. Сообщение? С чего бы. В их диалоге так и оставались несколько сухих смс с временем похода в спортзал. Без смайлов, без намеков. Настолько нейтрально, словно они какие-то коллеги по работе. Иногда, конечно, там проскальзывали нелепые мемы, но это все равно не то. Он злился бы на такую отстраненность, если бы сам не писал в таком же тоне. Но сейчас его руки сами тянулись к клавиатуре. Написать? Спросить, как он? Спросить, что он имел в виду? Но если Джисон не помнит? Если все это был просто алкоголь? Тогда Минхо придется все рассказать, все снова воспроизводить вслух, и он не был уверен, что готов к этому. Он сел на кровать, потом снова встал, непонятно зачем. Впервые за все время, Минхо пожалел, что живет в комнате совершенно один благодаря помощи Хенджина и Чана. Первый заполнил заявку на проживание в общежитии, но появился там всего несколько раз и то в гости, а второй сделал так, чтобы на отсутствие там Хвана никто не обратил внимания. В тот момент Ли думал только об одном: никто не будет мешать репетициям и подготовке, благодать. Сейчас поговорить бы с кем… Он широко зевнул и подошел к зеркалу, глянув на себя мимоходом, и сразу отвернулся. Стоит такой потерянный, в футболке с потрепанным воротом и растянутых трениках. Желание назначить с кем-нибудь встречу сразу же отпало. Для того, чтобы привести себя в божеский вид, у него совсем не было сил и настроения. Это только Джисону на все настолько плевать, что он может прийти на пары в вырвиглазной толстовке и рваных джинсах, причем все равно выглядеть эффектно. Черт, Хан Джисон. Они ведь были… врагами? Или делали вид? Потому что, если честно, Минхо никогда не ненавидел Джисона. Его раздражала его показная уверенность, насмешки, то, как тот ловко переворачивал любую фразу или язвил, но ненависти там не было. Сделав глубокий вдох, Минхо сел за свой рабочий стол и уткнулся в ладони. Сердце стучало, как будто он только что пробежал целый километр, а тело напряжено до предела. «Я хочу тебя касаться…» Минхо зажмурился. Это было слишком. И слишком быстро, и слишком лично. Он не хотел начинать отношений, потому что это только мешает. Ставит палки в колеса и лишает права выбора, будто ты должен отказаться от всего ради человека с улицы, который вдруг заставил твое сердце вырываться из груди, а внутренности крутиться, как в стиральной машинке. Тем более, Джисон не простой человек, к которому нужно найти особый подход или ключик. Он явно что-то скрывал. Либо прошлый опыт, либо настоящую боль, а может быть, и то, и другое. А Минхо — не «удачный опыт». Он не умеет быть чьим-то «лечением», не хочет быть для кого-то «исключением» и не хочет, чтобы кто-то был таким для него. Все, что он умеет — это держать дистанцию, даже если внутри все рушится. И все же… ему нравится Джисон. Это слово дрожит на языке, но он его глотает. Нравится — в пределах допустимого. Нравится — как может нравиться кофе с горчинкой или фильм с низким рейтингом только из-за того, что его не поняли. Нравится — и этого достаточно. С этим можно жить. Осознание пришло мгновенно, но будто он давно к этому шел. Каждый день в голове появлялись все новые вопросы: «Почему я хочу видеть Джисона?», «Почему я хочу его задеть?», «Почему я хочу с ним общаться?», «Почему я хочу, чтобы он был со мной таким же, как с остальными?», «Почему я думаю о нем чаще, чем должен?», «Почему я хочу узнать, какие его губы на вкус?»… Последний вопрос здесь явно лишний и раньше его голову не посещал. Видимо, с осознанием собственных чувств приходят и побочные эффекты. Но это же никакая не любовь, а значит, волноваться и не о чем. Минхо однажды задумывался над вкусом губ Хенджина, разве странно? Нет, не странно, потому что было просто любопытно, проверять не стал. Воздух, кажется, вернулся в легкие. Он вдохнул полной грудью и слегка поморщился от запаха пыли. Нужно чаще проветривать комнату, а то тут скоро заведется помимо него еще какая-нибудь живность. Или заведется внутри него. Повинуясь желанию выбраться из этой душной коробки, Минхо встал, оставшись в той же футболке и трениках, надел старые шлепанцы и направился к двери. На пороге он вдруг резко остановился, вспомнив кое-что важное. Покопавшись в тумбочке, Ли с улыбкой вытащил небольшой пакетик влажного кошачьего корма. — Радуйся, Юэ, что я жив, — пробормотал он себе под нос и чуть усмехнулся. Слегка размахивая кормом в руке, Минхо вышел в коридор, и шаркающими шагами пошел к лифту. Уже через пару минут, он шагнул на крыльцо, вдыхая воздух, насыщенный прохладой наступающего вечера. Глаза моментально сощурились от яркого света заходящего солнца, которое словно сжигало небо на границе с горизонтом. Минхо всегда любил именно это время. Вечерний воздух был чище, легче, он успокаивал мысли. Он неспеша подошел к лестнице, чувствуя, как жар от прогретого за день бетона пробирается сквозь тапки. И вдруг замер, когда взгляд упал на сгорбленную фигуру внизу, сидящую на ступенях. Свет заката тянет за собою фиолетовые пряди волос парня, создавая на их поверхности странные переливы — нежно-желтые и насыщенно-оранжевые блики. Тело замерло само по себе. Остаться? Или развернуться и уйти, пока его не заметили? Он уже сделал шаг, когда с колен Джисона, как мягкое, пушистое облако, свесился рыжий хвост Юэ, слегка покачиваясь в воздухе. Минхо несколько раз моргнул и почти застонал в голос, но вовремя прикусил язык. Он мог бы пытаться противиться всему, что угодно, благодаря своей силе воли, но Юэ? С этим невозможно бороться. Он медленно ступал по ступеням, как будто не хотел нарушить тишину и раньше времени обозначить свое присутствие. Ли остановился на последней ступеньке, на которой сидел Джисон, и присел рядом с ним, не говоря ни слова. Хан тут же повернул голову, встретив изучающий взгляд Минхо. Губы Джисона слегка приоткрылись, будто он собирался что-то сказать, но вслух так ничего и не прозвучало. Они молча смотрели друг на друга, будто каждому нужно было время для того, чтобы взять себя в руки и собрать в кучу мысли. — Привет, — первым нарушил тишину Джисон, чуть смущенно и, казалось, неожиданно мягко. — Привет, — отвернувшись, ответил Минхо, хотя сам не был уверен, что слышит собственный голос. И снова это неловкое молчание, как стена между обоими, не давало даже вздохнуть. Тишину разбавляло только легкое мурчание Юэ, который уютно устроился на коленях Джисона, втираясь в его ладонь, настойчиво требуя ласки. Хан поглаживал его с легкой улыбкой, слегка морщась от того, что пряди его волос спадали на лоб и щекотали кожу. Минхо заметил это краем глаза, а после не мог отвести взгляд, несмотря на попытки. Юэ, зевнув, вытянул передние лапы, а затем, развернувшись, уставился на Минхо своими большими, почти черными глазами. Да, этот кот точно знал, что ему нужно и кто его исправно кормит. Минхо фыркнул, проворчав что-то себе под нос, и достал из кармана спортивных штанов небольшой пакетик с кормом. Стоило только потрясти им в воздухе, как кот вскочил с колен Джисона, как на пружинах, и бросился к Минхо, начав наворачивать круги вокруг его ног, отчаянно мяукая. — Ты голодный, да? — пробормотал Ли, с наслаждением разрывая пакет и высыпая корм в пластиковую тарелку, которая стояла тут специально для него. Юэ быстро обнюхал свой ужин, и принялся уплетать принесенное лакомство. — Ешь помедленнее, няги. Сон-и тебя совсем не покормил? — Минхо улыбнулся, наблюдая, с каким наслаждением ест этот пушистый комок, и сам не заметил, как ласковое прозвище слетело с его языка. Он не планировал этого говорить, оно просто… вырвалось. Он прикусил губу, вспомнив, как буквально вчера то же самое слово соскользнуло с его губ, и, на удивление, ему это понравилось. Сладкое послевкусие от каждого произнесенного звука. А с этим ощущением, как ни странно, было легко и… привычно. Но Минхо не успел долго анализировать, потому что Джисон фыркнул, строя притворно оскорбленную физиономию, возвращая его своим голосом обратно в реальность. — Ах, да-да, конечно. Я вообще-то купил еды, но этот бездонный колодец все заглотил, — оправдался Хан, кивнув на Юэ, который продолжал поедать корм, не обращая на них внимания. — Куда в него столько лезет? — ухмыльнулся Минхо. — Ты бы хоть поучился у этого увальня, а то я на ринге скоро буду тебя одной рукой на лопатки укладывать. — Ты меня одной рукой на лопатки? А второй в это время что будешь делать? — отпарировал Джисон, скривив губы. — Буду ей драматично махать, прощаясь с твоей гордостью. Несмотря на свою улыбку, Хан закатил глаза с преувеличенным раздражением и все же протянул руку, погладив рыжего кота по мягкой спине. Не дождавшись ответной реакции на ласку, он вздохнул. Его пальцы сжались, руки сомкнулись вокруг коленей, и он чуть сгорбился, словно хотел раствориться в холодных бетонных ступеньках. Джисон будто закрывался, положив подбородок на колени, уставился куда-то прямо перед собой. Молчание длилось почти слишком долго. И вдруг, совсем тихо, почти шепотом: — Спасибо… Минхо вскинул брови и обернулся: — М? — переспросил он, не скрывая удивления. — Спасибо, — немного хриповато, но чуть громче повторил Джисон, оторвав подбородок от коленей. — За что? — тихо спросил Ли. Он уже имел догадки, но не хотел, чтобы этот разговор стал тяжелым. Для Джисона в первую очередь. Не всякий готов говорить о проявлении своей слабости, тем более — Хан Джисон, который позиционирует себя, как синоним слова «сила». Джисон слегка наклонил голову и посмотрел на него. Его глаза казались такими круглыми и огромными, когда он взглянул снизу вверх. — За вчера… — тихо выдохнул он, будто каждое слово стоило усилия. — За то, что… помог. За то, что привез. Просто… был рядом, — Джисон будто на секунду запутался в словах, а затем отвел взгляд, не зная, что еще добавить. И в этот момент больше слов и не требовалось. Минхо глубоко вдохнул, стараясь разрядить напряжение, которое густо повисло в воздухе. — Все нормально. Тебе не стоит меня благодарить, — губы тронула понимающая улыбка. Джисон, угукнув, снова опустил взгляд и продолжил сидеть, сжимая колени. Чтобы не допустить снова этой неловкой паузы, которая возводила между ними стену, Минхо решил перевести тему на что-то другое: — Кстати, — начал Ли, поглаживая спинку Юэ. — Сынмин не рассказывал, что он делал всю ночь? Хан небрежно пожал плечами, наконец позволив себе расслабиться. Он откинулся на бетонные ступеньки, вытянув ноги. — Я, если честно, проспал весь приход Мина, — проговорил он, потянувшись и бросив ленивый взгляд в небо. — Проснулся только час назад. Он днем написал, что свалил к родителям. А я… — Джисон неопределенно махнул рукой. — Ну, я не знал, чем себя занять. Вышел просто подышать, а тут этот пушистый нахлебник, — Юэ, услышав свое прозвище, недовольно мяукнул и хлестнул хвостом. — Пришлось идти до супермаркета, а то у него такие глаза, будто в подвале месяц жил. — Похоже, Сынмин ночевал у Чонина, — вдруг вставил Минхо, будто между делом Джисон резко вытаращил глаза. От всей прошлой напряженности не осталось и следа. Он смотрел на Минхо с таким выражением, будто узнал тайну ящика Пандоры. — В смысле? Почему? Минхо не стал затягивать, просто пожал плечами, как бы не придавая значения всему происходящему. — Ликс с Джинни написали, что пьяный в доску Чонин отказался ехать домой с ними из клуба и повис на Сынмине, — он усмехнулся. — Они сказали ему: «Вот адрес, вот ключи, удачи, парень», и укатили. Пьяная романтика — отдельный вид искусства. — Охренеть, — протянул Джисон. — То есть… они были вдвоем? Всю ночь? Надеюсь, рыженький жив, — хмыкнул парень, проследив взглядом за Юэ, который закончил со вторым ужином и запрыгнул на перила. — Мин не любит таких ветреных людей. — Серьезно? Я подумал, что между ними есть искра. — Искра? — фыркнул Хан. Следом, послышался хлопок его ладони о собственную шею, на которую, так самонадеянно посягнул комар. — Скорее короткое замыкание. Они же, как плюс и минус — совершенно разные. Противоположности во всех смыслах. — Противоположности притягиваются. — Притягиваются не противоположности, а люди, — поправил Джисон и махнул ладонью перед лицом, отгоняя теперь еще и мошек. — Звучит как классическая история любви, — хмыкнул Ли, наблюдая за страданиями парня. — Ты к этому нормально относишься? — Джисон повернулся к нему, вопросительно изогнув бровь. — Ну, если Сынмин и Чонин вдруг… — Да, — он не дал ему договорить. — Я не… не гомофоб, если ты об этом. Просто беспокоюсь. Люди, знаешь ли, дерьмовые, — он поморщился, вспомнив несколько эпизодов из собственной жизни, отчего захотелось сплюнуть, желательно, в лицо одному конкретному человеку. Мысленно Минхо поставил галочку. У него были мысли по поводу ориентации Джисона, раз подумывал над тем, чтобы подкатить к нему еще на вечеринке, но каждый раз они заходили в тупик. Вроде гей-радар никогда не подводил, но этот парень просто сплошной знак вопроса и мистер противоречие. — Везде найдутся дерьмовые люди, никуда от этого не деться. Мы же не в средние века живем, чтобы за такое на костре сжигали. — Жаль. Тебя я бы сжег, — с улыбкой вбросил Джисон и вдохнул полной грудью. Так спокойно давно не было. — Кстати… — начал Ли, пропустив последнюю фразу мимо ушей. — Хочешь пить? Судя по твоей физиономии, сушняк все еще не отпустил. Джисон скривился. — Не напоминай, — пробормотал он, потирая висок. — Я до сих пор чувствую, как мои внутренние органы молят о пощаде. — Сам виноват, — усмехнулся Минхо. — Кто тебя заставлял столько в себя вливать? — Ты, блять, — пробормотал Хан себе под нос так, чтобы до слуха Минхо не дошло. — Имею право, какие-то проблемы? — громче сказал он, с вызовом глядя на парня рядом. — Они, как раз, у тебя от этого и начинаются, — вздохнул Ли и поднялся, разминая затекшие ноги. Он оглядел почти полностью пустую улицу и обернулся через плечо: — Ладно, я хочу мороженое. Пошли в магазин, у меня стресс. — Одна сплошная драма, — Хан закатил глаза и со скепсисом на лице взглянул на Ли. — Не строй из себя страдальца, — но, несмотря на сарказм в голосе, он встал с насиженного места и слегка вздрогнул, ощутив вечернюю прохладу. Они пошли по темной улочке, освещенной лишь несколькими тусклыми фонарями. Джисон засунул руки в карманы и слегка поежился, удивляясь тому, как Минхо не мерзнет в своей нелепой футболке. — Слушай, а ты как меня вчера нашел? — осторожно спросил он. Вообще, Хан не планировал говорить о том, что произошло, испытывая невероятный стыд и злость на самого себя, за проявление слабости. Злость на Минхо за то, что он стал свидетелем и, сука, участником его позора. — Удивлен, что ты помнишь, — не глядя на него ответил Ли. Такое ощущение, что он тоже не очень хотел затрагивать эту тему. В голове Джисона творился настоящий хаос. Неужели Минхо так противно от того, что он увидел? Он же сам вроде… Ну, в универе много говорят, и Хан успел узнать, что тот не скрывает свою ориентацию, за что получает свою порцию дерьма. Его панические атаки Джисон именно с этим и связал. Вот что с людьми делает общество. Как отец и говорил. Их никто и никогда не примет, потому что они все ненормальные. — Да, я тоже не в восторге, — натянуто усмехнулся Джисон, выдав запоздалый ответ. — Обычно на утро не помню вообще ничего, а тут… — Ты врезался в меня, когда шел к туалетам, — быстро выпалил Минхо, шаркая шлепками. — Я тебя звал, но ты не услышал. Тогда я решил, что должен хотя бы узнать, в порядке ли ты. — Оу, — все, что смог выдавить Хан в ответ. — Эм… Почему? — нужно напомнить себе выдернуть язык. — Беспокоился, — это далось Минхо так просто. Словно само собой разумеющееся. Наверное, потому что это правда. — А ты вообще всегда так? — спросил Джисон после паузы. — Как? — Такой… — он поморщился, подбирая слово. — Ненавязчиво заботливый. Это твой стиль? Или просто я настолько жалко выгляжу? Минхо ухмыльнулся, не оборачиваясь. — Ну, ты действительно выглядел довольно жалко, без обид. — Очаровательно, — хмыкнул Хан. — Спасибо, что не сравнил меня с загнанной крысой. — Думал об этом, но решил приберечь на потом. Несмотря на язвительность, в голосах обоих слышалось легкое тепло. Джисон чувствовал, как с каждым шагом становится легче. Он не ожидал, что будет идти рядом с Минхо и совсем не чувствовать стыда, за то, что наговорил ему вчера. Все мысли, что роились в голове еще несколько минут назад, разом канули в Лету. Минхо молчал. Не задавал вопросов, не копался в чужих чувствах, не дергал за нитки. Просто был рядом, поддерживал шуткой, позволяя чувствовать себя свободно и непринужденно. И Джисон это ценил. Больше, чем хотел бы признаться. — Знаешь, — вдруг сказал он. — Ты неплохой. Иногда. Если не открываешь рот. Ли фальшиво рассмеялся: — А ты терпим. Если не встаешь в позу. Они свернули за угол. Свет неоновой вывески круглосуточного осветил дорогу впереди. — Осталось только выбрать: малиновое или ванильное, — задумчиво сказал Минхо, открывая дверь и пропуская Джисона вперед. — Возьми два. Один на случай, если первый окажется дерьмом. — Это ты так себе второй выбиваешь? — хмыкнул Ли после того, как поздоровался с уставшим кассиром. — Малиновое на палочке. Минхо снова хмыкнул и шагнул к холодильнику с мороженым. Обычно он всегда брал ванильное, но сегодня душа почему-то потребовала малинового. Он принялся рыться среди кучи наваленных друг на друга шуршащих упаковок, пытаясь найти нужное, правда, в этом хаосе просто невозможно отыскать что-то конкретное. Стоящий рядом Джисон ухмыльнулся, и прежде чем Минхо успел сообразить, откуда что взялось, выудил из угла последнюю бордовую пачку малинового эскимо. Он протянул ее Ли с этакой полуулыбкой, в которой читалось явное: «Ну, и как тебе? Выкуси!». Минхо перевел взгляд с упаковки на Джисона и едва заметно покачал головой. Знал ведь, что Хан это малиновое хотел. И от этого в груди зарождалось какое-то странное, щекочущее чувство. Такие вот мелочи он обычно берег для тех, кто ему действительно дорог. Но Джисон… Когда тот вообще успел в этот круг вписаться? Все это казалось диким. Не говоря ни слова, Ли выдернул из кучи ванильное, прихватил из соседнего холодильника две колы, вспомнив, что именно ее Хан брал в кафе, и двинул к кассе. Он быстро обменялся с кассиром ничего не значащими фразами, расплатился с помощью онлайн-банка и вышел на улицу. Как же быстро солнце успело нырнуть за горизонт, окутав студгородок сумраком. Минхо обернулся через плечо, протягивая малиновое эскимо Джисону. Тот удивленно вскинул брови и, немного помедлив, с опаской взяв его в руку, и нахмурился. — С чего это? Отравлено? — спросил он, прищурив глаза. — Что за аттракцион невиданной щедрости? — Ты все еще жалок, — фыркнул Минхо, кривя губы в легкой усмешке. Джисон закатил глаза и, не раздумывая, открыл упаковку от мороженого. Ягодный вкус с едва ощутимой кислинкой мгновенно освежил его, почему-то пылающее жаром, тело. Вот это кайф. Они не пошли обратно на крыльцо, а устроились на лавочке рядом с общежитием. На улице было тихо и безлюдно, как это обычно бывает вечерами, когда студенты разъезжаются к родителям, оставляя двор почти безжизненным. Ветер слабенько колыхал деревья, не нарушая умиротворяющей тишины. — Кстати, — проговорил Минхо, проведя языком по губам. Джисон не смог отвести взгляд от того, как он убирал остатки мороженого, оставляя за собой влажный, блестящий от слюны след. Он с трудом сглотнул и, торопливо откусив большой кусок эскимо, ощутил острую боль в зубах, едва не застонав. — Ты говорил, что Сынмин уехал к родителям. Они живут рядом? — М-мгм… — пробормотал Джисон, пытаясь отдышаться. От ледяного десерта заломило зубы. — А твои далеко? — поинтересовался Ли, не находя другой темы для разговора. Молчание давило, хоть и было в нем какое-то спокойствие. Джисон сразу напрягся. Он даже замер, на секунду забыв про мороженое, которое начало медленно капать на его потертые джинсы. Он глубоко вдохнул и закрыл глаза. Видимо, Ли затронул больную тему, которой никто не должен касаться. Минхо почувствовал, как его собственное тело тоже напряглось. Он был готов извиниться, уже проклиная себя за то, что полез с вопросами. Сам терпеть не мог, когда кто-то лез в его личную жизнь, но поступил точно так же. Хан первый нарушил тишину, опередив его на несколько секунд. — Они живут всего в часе езды отсюда, — сказал он с легким нажимом. — Но я бы пожелал, чтобы мы жили в разных странах. Стало неловко. Минхо отправил палочку от съеденного мороженого в мусорку, с характерным шипением открыл банку колы и протянул парню. Тот отреагировал не сразу, словно делал это скорее по инерции, чем по собственному желанию. Джисон машинально взял банку и жадно сделал несколько глотков. Мороженое, которое он держал, потекло по руке, но он, казалось, этого даже не заметил. Ли аккуратно забрал у него почти растаявшее эскимо. Там остался совсем маленький кусочек, буквально на один раз. Недолго думая, он слизнул остатки и придвинулся поближе, оставив между ними всего пару сантиметров. — Ты можешь не говорить, если не хочешь, — сказал Минхо мягко. — Я тебя не заставляю. И не хочу, чтобы тебе было неудобно. Джисон отрицательно мотнул головой и продолжил потягивать колу, но говорил он уже тише, чем прежде. — Это прозвучит, наверное, дико, но я, в принципе, не против тебе рассказать, — он еле заметно усмехнулся. — Я никому об этом не говорил раньше. Даже Хенджину. Все детали я раскрывать не буду, но… думаю, ты поймешь. Ну или еще раз убедишься, какой я жалкий, — закончил Хан с кривой ухмылкой, но без намека на печаль. Просто пошутил, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Я не- — Я тот самый человек, — начал он тихо. — Который не оправдал чужих надежд и ожиданий. Я пошел против отца. Он хотел, чтобы я поступил на медицинский. Вроде как, этот путь должен был стать гарантией моего «успеха». Но я не мог этого сделать. Я поступил, да, но не на что-то крутое, типа хирургии, а выбрал косметологию, хотя и к ней особо не тянет, — Джисон поморщился. — Отец… он очень консервативный человек. Когда он узнал, — Хан продолжил, сжимая в руках банку колы. — Знаешь, что он мне сказал? Что это женская работа. Что я должен быть мужчиной. Он договорился, чтобы меня перевели, уверял, что я должен быть ему благодарен, потому что он не будет больше меня поддерживать. Все, что я хотел — это быть собой. А он все время твердил, что я должен стать «достойным» носить его фамилию. Он закрыл глаза на мгновение, словно пытаясь заглушить вспышку боли. Минхо только слушал, позволяя каждому слову врезаться в его сознание. Словно теперь он понимал Джисона, как никогда, хоть самому и не пришлось проходить через подобное. Его родители любят и поддерживают, знают о нем все и помогают чувствовать себя нормальным. — В конце концов… я просто не выдержал. Я взорвался. Покрасил волосы, как всегда хотел, набил татуировку по эскизу… Не важно. Отец сказал, что такой сын ему не нужен. Что я для него чужой человек, — Джисон усмехнулся, но это была не улыбка, а жестокая ирония, как будто все, что он пережил, было далеким от его реальности. — Дерьмо, — выдавил Ли. Теперь многое встало на свои места. Причина, почему Хан работает, а не живет припеваючи, как Чонин с Хенджином или тот же Феликс. Почему он такой закрытый и, будто постоянно находится в напряжении, как бомба замедленного действия. Джисон усмехнулся, немного натянуто. Он допил свою колу и протянул банку Минхо, кивком указывая на урну. Ли молча ее выбросил, открыл вторую банку, выдохнул и протянул Хану. — Блять, ну и пиздец же, — продолжил Минхо, пытаясь сдержать свой гнев, который буквально вырывался наружу. — Что это за диктатор, который решил, что ты обязан быть его копией? Мудацкий подход. — Да, может быть. У него такие взгляды на жизнь, ничего уже не изменить. Я просто стараюсь не отсвечивать и подумываю уехать из страны после выпуска. — Пусть его взгляды идут к черту, а ты живи так, как тебе удобно. Не позволяй этим старым перекошенным стереотипам управлять твоей жизнью. Хан посмотрел на него с легким восхищением, затем качнул головой и прикусил губу вспомнив то, что последние дни терзает его больше всего. — Но я реально много чем ему обязан. Как бы я ни старался, не могу просто сказать: «Пошел ты», да и… он мой отец. Мама написала, что он хочет меня увидеть после окончания семестра. Минхо внимательно посмотрел на него, и тут же задал вопрос: — Ты поедешь? — Не могу не поехать. Все это… бесит. — Может, мне связать тебя в подвале и приставить Юэ в качестве охраны? Останешься здесь, и проблем не будет, — в шутку бросил Ли. — Черт, ну ты и псих, — фыркнул парень, искренне улыбнувшись. — Ты реально думаешь, что это поможет? — Конечно, не поможет. Но если честно, я бы с удовольствием тебя связал. Так что если поедешь, держи меня в курсе. И скажи ему от меня, что я послал его нахер. — Не скажу, — покачал головой Джисон. — Мама все равно тоже за него, и я… просто не могу разрушить все окончательно. — Ты из семьи потомственных врачей, раз для них это так важно? — Не совсем. Мой отец — режиссер. А вот мама владеет стоматологической клиникой, но уже давно не ведет дела. Просто формальность. — Режиссер? — удивленно повторил Минхо. — Режиссер не может быть таким. Он должен понимать, что в мире искусства нужно идти за трендами и принимать изменения. Иначе просто утонешь. — Да, он заработал имя там, где его консерватизм только приветствуется. Это как его фишка. — Какие фильмы снял твой отец? Хочу посмотреть на творения этого… его. Джисон подал ему пустую банку от колы и наклонился вперед. — Мы с ним в одном согласны — нас никто не должен ассоциировать друг с другом. Никак. С его фильмами, с его работой. Мне не нужно, чтобы кто-то думал, что я связан с его именем, поэтому забудь об этом. — Какие еще секреты ты прячешь, Хан Джисон? — усмехнулся Минхо, толкнув его локтем. — А ты уверен, что хочешь это знать? — Хан толкнул его в ответ. — Уверен, — серьезно сказал Ли. — А еще уверен, что ты полный придурок. — Ты тоже, кстати, не лучше. Стоим друг друга. Минхо вдруг осознал, что между ними словно рухнула толстая стена. Это не было неуклюжим или неловким, наоборот, это чувствовалось как что-то уже давно ожидаемое. Он внезапно понял, что ему на самом деле нравится этот парень больше, чем предполагалось. И он уже не хотел вырываться.

***

      Чертовы понедельники. Кто придумал так сильно загружать студентов в первый учебный день после выходных? Сначала с самого утра произошла замена и вместо пары по вокалу поставили сразу две пары теории искусства театра и кино с самым занудным преподавателем, которого можно только отыскать в Кёнги. Минхо с трудом сдерживался, чтобы не уснуть, пока профессор Чхве монотонно читал лекцию, глядя строго в книгу. Несмотря на преклонный возраст, его голос был мягким и мелодичным, убаюкивающим, будто какая-то колыбельная. Через два часа Ли все-таки не выдержал и, включив диктофон на телефоне, сложил руки на парте и уткнулся в них лицом, прикрыв глаза. Профессора не волновало, что почти вся аудитория погрузилась в сон, он на них даже не смотрел, ничего не спрашивал и, кажется, вообще забыл что он здесь делает. — Выглядишь помято, — подметил Хенджин, встретившись с Минхо возле автомата с кофе перед третьей парой. Он улыбнулся краешком губ, протягивая ему стакан американо. — Старик Чхве погрузил меня в клинический сон, — пробормотал Ли, принимая кофе и делая глоток. — Я сопротивлялся, как мог, но это просто пытка. — Тебе повезло, что ты не познал методы преподавания профессора Пак, — Хенджин хмыкнул и прислонился к автомату, скрестив руки на груди. — Она нам даже вздохнуть не дает и за каждый чих грозится баллы снять. — Я не жалуюсь. Просто сегодня вообще его пар быть не должно по расписанию, я был не готов к этому. — Весь универ на ушах стоит, — Хван пожал плечами и достал стилус из своих волос, который служил там второй шпилькой. — О чем ты? — Ли нахмурился и огляделся по сторонам. Вроде, все как обычно. Студенты переговариваются в коридорах перед парой, профессора сидят в своих кабинетах и готовятся к занятию. — Еще сам не знаю, — Хенджин прикусил губу, что-то усердно записывая на планшете. — Слышал, что наш замечательный Кёнги должен принять иностранных студентов на каком-то мероприятии на этой неделе. Нам должны объявить завтра, а профессора заняты уже сегодня. — Нужно у Чана спросить. — Спроси, — не отрываясь от своего занятия сказал Хенджин. — У тебя какие еще пары? — Никаких, — Минхо выбросил пустой стаканчик из-под кофе в урну и проверил время на телефоне. — Репетиция будет еще часа три. — Не будет. — Что? — Репетиции, говорю, не будет. Первокурсники там с самого утра мебель и аппаратуру таскали, наверное, уже закончили. Я Чана встретил, пока к тебе шел, он мне это сказал. Ли глубоко вздохнул и запустил руку в волосы, взъерошив свою безупречную укладку. Такое ощущение, что он месяц пролежал в коме и сейчас проснулся, выслушивая, как кардинально изменился мир. Ну, или как еще объяснить то, что он понятия не имеет, почему его ни о чем не предупредили. И, похоже, только его, потому что на паре профессора Чхве не хватало где-то половины группы. Теперь понятно. Остальные знали и решили сделать себе выходной, вместо этой нудятины. — Не говори, что ты не знал, — фыркнул Хенджин, убрав планшет обратно в сумку. Стилус тоже вернулся на свое не совсем обычное место — ему в волосы. Хван окинул друга ничуть не удивленным взглядом и усмехнулся. — Ваш групповой чат ты до сих пор не проверяешь? Иногда там пишут важные вещи. — Чаще всего это просто спам, — закатил глаза Минхо и достал телефон. Действительно, в общем чате его группы еще утром была новость от старосты о том, что после первых двух пар они будут свободны. — Ну и жесть. А ты чего один? Где наш рыжий оболтус? — В библиотеке. — Понятно, — кивнул Ли и тут же замер. — Стоп, что? Что он там забыл? Там теперь наливают? — Тогда в ней было бы не протолкнуться, — усмехнулся старший. По этажу пронеслась мелодия, оповещающая о начале новой пары. Хван прикрыл глаза и тихо простонал, прошептав что-то непонятное, но Минхо готов поклясться, что это было: «Ебать тебя, госпожа Пак». — С ним Сынмин, они работают над проектом мелкого. У медиков сегодня, как и у тебя, пар почти нет, потому что их преподаватели заняты больше всех. Ладно, я побежал, пока мне голову не открутили, спишемся! — бросил он и быстрым шагом рванул вниз по лестнице. — Это Чони приручил Сынмина или наоборот? — пробормотал Ли себе под нос. Минхо засунул руки в карманы брюк и подошел к окну на этаже, щелкнув языком от недовольства. Снаружи шел дождь. Еще не ливень, но та самая назойливая морось, что все равно промочит тонкую рубашку до нитки. — Черт, — прошептал он. — Синоптики, мать вашу, вы что, прогноз с помощью кубика бросаете? Он не собирался устраивать пробежку до общаги под дождем, как и носиться по всему корпусу в надежде найти человека с лишним зонтом. В библиотеке хотя бы тепло, сухо и можно поглазеть на что-то интересное, например: Сынмин и Чонин. Последние недели между ними витала какая-то странная напряженность. Настолько ощутимая, что даже Джисон, обычно не обращающий внимания на подобные драмы, заметил. Хотя и продолжал твердить, что Сынмо: «Никогда бы не выбрал такого, как Чонин». Особенно после девушки, с которой он встречался почти весь второй курс и сам же принял решение с ней расстаться, так как их взгляды расходились буквально во всем. Минхо сомневался, потому что взгляды Сынмина, задерживающиеся на младшем, стали слишком красноречивыми. Он поднялся по лестнице, привычно перескакивая через две ступеньки, и свернул в коридор. До библиотеки оставалось всего несколько поворотов, когда позади вдруг раздался голос: — Минхо! Подожди, не несись ты так! Ли резко остановился и обернулся, уже зная, кого он там увидит. — О, привет, — кивнул Минхо, машинально оглядывая старшего. Чан выглядел… не собранным и одетым с иголочки, как всегда, а будто через поле боя прошел. Его обычно идеально расчесанные волосы были растрепаны, рубашка выбивалась из брюк, а галстук болтался сбоку, как у школьного задиры из дорамы. — За тобой кто-то гонится? — фыркнул младший. — Если ты думаешь, что я сразу впишусь за тебя и выйду против толпы малолеток, то ты ошибся адресом. Бан усмехнулся, останавливаясь от него в паре шагов: — Все расскажу, если поможешь. Первокурсники, которые помогали мне с утра, сбежали, как только я сказал, что мы почти закончили, — он обреченно выдохнул и кое-как пригладил беспорядок на своей голове. — Я вышел на пару минут, а они все сразу свалили. — Не понимаю, чего ты ожидал. Ладно, я, в отличие от них, к старикам уважение имею, — Минхо махнул рукой. — Ведите, дядюшка, а то вы задыхаетесь уже. — Дядюшка, говоришь? — Чан положил руку на плечо младшего, слегка надавив. Он быстро огляделся по сторонам, проверяя, есть ли поблизости лишние уши, и усмехнулся. — Тогда ты у меня сегодня по расписанию получаешь пиздюлей по-отцовски. — Надеюсь, алименты ты тоже платить будешь, батя-фантазер, — Ли с улыбкой похлопал друга по руке и скинул ее со своего плеча, на что тот только покачал головой, решив оставить угрозы до лучших времен. Они шли по коридору, без сомнений направляясь именно в актовый зал, когда телефон в кармане Минхо завибрировал. Он быстро достал его, сразу открывая входящее сообщение: OneJHan: Йо Слушай, я так тебя нормально и не поблагодарил… За помощь тогда в клубе и за то, что выслушал, sorry. Может, перекусить сходим? Я угощаю. В груди резко потеплело, что аж захотелось прижать к себе телефон и пропрыгать дальше по коридору, но Чан этот припадок явно не оценит. Минхо фыркнул, представляя, в каком старший был бы шоке, и быстро настрочил ответ:

Luminho:

Привет, без проблем, но у меня проблема.

Черт, херню написал, sorry.

Чан попросил помочь с чем-то, сейчас буду в актовом зале.

OneJHan: Понял. Напиши, как будешь свободен. Пока выйду из общаги и дойду, думаю, ты освободишься.

Luminho:

Окей, художник :)

OneJHan: Художник? — Кому это ты так улыбаешься? — Твоей маме. Она снова говорит, что я ее любимый сын, — пробормотал Минхо, пока они открывали тяжелую дверь актового зала. — Тебя всегда только старушки и любили. Ты больше ни с кем милым быть не умеешь, — поддел его Чан, направляясь к выключателю. Видимо, он уже так заработался, что машинально выключил везде освещение перед уходом, хоть и собирался просто найти кого-то в помощь и вернуться. — Посмотрим, что омма на это скажет, — хмыкнул Минхо и приложил руку к груди, состроив грустную мину. — Родной сын назвал старой! — Не смей ничего рассказывать моей маме, вредитель, — бросил старший и, наконец, добрался до выключателя. Это было не так-то просто, учитывая, сколько хлама сейчас валяется по углам. Минхо зажмурился, когда яркий свет ламп резанул по глазам, и недовольно зашипел. Он уже хотел было обвинить старшего во всех грехах за то, что не включил мягкое локальное освещение, которое они обычно использовали на репетициях, но в шоке распахнул рот, забыв все слова. Занавес теперь был глубокого синего цвета, а не привычного красного. Вместо рядов кресел стояли длинные столы, на каждом по два монитора, клавиатуры, провода тянулись повсюду. На сцене висел огромный экран, слишком новый или редко используемый. А за кулисами рядами стояли коробки, микрофоны и даже запечатанные упаковки с бутылками воды. — Это что за… ужас? — Минхо медленно прошел вперед, поворачивая голову вправо и влево. — Какого айтишника здесь стошнило? Чан усмехнулся, хлопнув его по плечу. — Вам не говорили еще? — Ли отрицательно мотнул головой. — Это для конференции медицинского факультета. В этом году жребий указал на наш университет. — И? — Ну, в общем, из-за того, что корпус медфака до сих пор на ремонте, ежегодная конференция Global Med, или как ее называют: Глобальная Медицина, где собираются выпускники медицины со всей Восточной Азии, будет проходить у нас. В четверг и в пятницу. Мы, конечно, в шоке, потому что преподаватели искусств к этому не должны иметь отношения, но все профессора медфака уже загружены, а нас попросили помочь. — А где мы репетировать будем в эти дни? — что-то вся эта ситуация Минхо не нравилась. В корпусе есть еще один зал, но он маленький и неудобный. Придется пересмотреть некоторые свои действия на сцене, чтобы после привычных десяти шагов не оказаться в центре, где его быть не должно. — Ну… — старший почесал затылок и направился к единственному включенному в зале ноутбуку. — Вообще, объявление будет завтра, но ладно. Благодаря этому мероприятию у нас у всех будут длинные выходные. Участвует только администрация университета, преподаватели медицинского и их четвертый курс. — Да ладно, — выпалил Ли, не зная, как еще реагировать. С одной стороны — внеплановые выходные это круто, а с другой… Потом же придется все равно нагонять программу. — К родителям тогда съезжу. Ты со мной? — Еще не знаю, — не глядя на него ответил Чан, распутывая какие-то провода, положив их себе на колени. — Как пойдет. — Понял. Что от меня-то тебе нужно? Я спешу, — он резко вспомнил, что договорился с Джисоном о встрече. Нет, не так. Джисон сам позвал его. Это… будоражит. Его, как будто подменили с того самого вечера в клубе. И Минхо вроде бы и рад, но что-то все равно не дает покоя. А именно: глупое тело, которое само тянется к Хану, и глупый мозг, который не ведает, что делает, и подбрасывает всякие мысли. И под «всякими» он подразумевает все, что выходит за рамки понятия «дружба». Сильно выходит за рамки. Минхо вздохнул и перевел взгляд на Чана, который как раз подключал красный кабель к ноутбуку и тут же достал его из разъема. — На свиданку торопишься что ли? — спросил старший, поднимая взгляд на подошедшего друга. — Не твоего ума дело. Говори, что я должен сделать? — Первокурсники должны были настроить проектор, но, как обычно, что-то пошло не так, и он просто не работает. А завтра его уже никто не будет чинить, потому что все заняты. Может ты что-то с этим сделаешь? Ли взглянул на этот клубок проводов и скривил лицо: — Погоди. Серьезно? Почему я? На худой конец мог с инженерного кого-то попросить. — Ты первый мне на глаза попался, — Чан пожал плечами. — Помню, что ты в прошлом году помогал с установкой аппаратуры на выпускном. — Да, я помогал, но это было… добровольно-принудительно, — вздохнул Минхо и закатил глаза. — Твой любимый профессор Со чуть ли не заставил меня, намекая, что я буду играть роль веника в следующем спектакле, если не помогу. — Он не мой любимый, — ответил старший с улыбкой, едва сдержав смешок. — Правда. — Ага, как же! Почему ты тогда метнулся в клуб к профессору Со по первому зову, а когда мы с Хенджином просили тебя помочь с пьяным Чонином, ты согласился только раз и то потому, что мы по пьяни оказались в лесу? Чан прищурился и, сложив руки на груди, проговорил: — Во-первых, вы не в лесу оказались, а в парке, как идиоты заблудились. Во-вторых, профессор Со — мой друг и коллега. Да, мы с ним видимся и вне работы, и я забочусь о нем, ведь он- Старший резко замолчал. Минхо почувствовал, как Чан резко напрягся, а его взгляд немного изменился, став слегка печальным. Ему ли не знать, как ведет себя его друг, пытаясь что-то утаить? Ох, Минхо с детства знает этот взгляд и эти стиснутые зубы. — Подожди, — сказал он, не в силах скрыть интерес. — Ты ведь что-то скрываешь? Что случилось между вами? Чан вздохнул, его взгляд помрачнел еще сильнее. Он машинально запустил руку в волосы, вцепившись в пряди, будто это все, за что он может ухватиться. — Ладно, — сказал Бан с усталой усмешкой. — Полтора года назад, по пьяни, профессор Со признался мне. Но в тот момент я уже готовился к переезду в Канаду, и отказал ему. Мы как-то прошли через это, но… я все равно чувствую, что не могу оставить его одного. Хочу помогать, может, не так, как раньше, но поддерживать его. — Ты к нему что-то чувствуешь? — спросил Минхо осторожно. Старший помедлил, прикусив губу. Его взгляд беспорядочно метался по залу, как будто он сам пытался найти ответ. — Сложно ответить, Хо. Но одной любви мало. Когда все остальное на кону, трудно выбирать между личным и целью своей жизни. Иногда сердце желает одного, а разум — другого. Я пленник этого выбора и знаю, что не смогу быть по-настоящему счастливым, если буду идти на компромисс с собой. Я не настолько жесток, чтобы заставлять кого-то ждать, пока я решу, каким быть. Я ценю чувства, но я также ценю свою свободу и свою мечту. Минхо почувствовал, как его сердце сжалось. Это был тот момент, когда внутренние раздумья Чана перекликались с его собственными. Он слишком хорошо знал это чувство. — Я это понимаю, — тихо сказал Ли. Старший, заметив его реакцию, встал, отложив все провода на стол, и хлопнул его по плечу, с грустной улыбкой. — Я знаю, — ответил он. — Почему ты не сказал мне раньше? — Минхо повернулся к нему. — Черт, хён, полтора года ты уже с этим живешь один. Ты же знаешь, что можешь со мной поделиться? Почему ты не- — Потому что не хотел, чтобы ты волновался, — тот пожал плечами и остановился в проходе между рядами столов. — Я же тебя, как облупленного знаю. Я справлюсь. Да и ты уже не всем со мной делишься, но я продолжаю все видеть. Не повторяй моих ошибок. — Мне сначала нужно самому во всем разобраться, чтобы этим делиться. — Ладно, — старший кивнул, будто остался доволен таким ответом, и бросил взгляд на наручные часы, сдвинув брови к переносице. — Мне нужно еще забрать новые микрофоны у администрации, пока они не разошлись. Администрация, а не микрофоны. Ты пока займись проектором. Все будет окей. Развернувшись, Чан быстро покинул актовый зал, оставляя Минхо переваривать эту информацию в одиночку. Через несколько минут упорной борьбы с чертовой техникой, все мысли в страхе покинули его голову. Минхо сидел на корточках возле кучи спутанных проводов, хмурясь и чертыхаясь себе под нос так, будто каждый кабель был личной обидой и главным врагом. Вся тыльная панель проектора походила на кошмар электрика: куча входов, все подписаны аббревиатурами, которые Минхо только что гуглил и все равно ничего не понял. — Что за черти вообще это подключали… — буркнул он, вытаскивая один провод, потом другой, проверяя, откуда какой идет. — Проще петлю из этого сделать, серьезно. Кто-то вообще способен в этом разобраться? HDMI воткнут в AUDIO OUT, питание подключено к розетке, но не в саму коробку проектора, а в удлинитель, который был выключен. И все это — через переходник с надписью на китайском. Минхо вздохнул, выпрямился и потер шею. — Ладно, мозг ты, может, и не технарский, но YouTube в помощь, — пробормотал он, доставая телефон. Покопавшись немного, он нашел видеогайд от какого-то школьника: «Подключение и настройка проектора Epson BX925 для конференц-зала». Из динамика послышался юный высокий голос этого гения: — …и не забудьте подключить кабель питания не только к розетке, но и к самой коробке проектора… Ли резко поднял глаза. Проектор висел прямо над ним, прикрученный к металлическому держателю почти в метре над головой. Он выдохнул сквозь зубы. — Конечно, как же иначе. Почему бы не на потолок еще налепить? Я же Динь-Динь — мастерица на все руки, еще и с крыльями, — фыркнул Минхо. Он подтащил к себе ближайшую парту и осторожно залез на нее, чувствуя, как она угрожающе поскрипывает под весом его тела. В зубах он зажал нужный кабель, а руками дотянулся до проектора, перед этим чуть не ударившись об него головой. Тот немного повернулся, и Минхо наконец нашел нужный ему разъем, в котором уже торчал неизвестного происхождения провод. С трудом вставив туда нужный, который, будто не подходил, он уже собирался слезать, как парта под ним угрожающе заскрипела и начала шататься. — Э-э-эй! — взвизгнул он, замахав руками, пытаясь удержать равновесие. — Да бля! Минхо почти потерял опору, мысленно приготовившись к удару об пол, но в последний момент почувствовал крепкую хватку на своих ногах. Чьи-то руки, уверенные и сильные, зафиксировали его лодыжки, не дав грохнуться вниз. Ли тяжело выдохнул и схватился за грудь: — О, спасибо, Чан, я чуть спину себе не сломал. Если бы это случилось, я бы заставил тебя прислуживать мне до конца жизни. Не оборачиваясь, он спрыгнул вниз. Только после того, как Минхо почувствовал твердый пол под ногами, он посмотрел на своего спасителя, но… это был не Чан. — Джисон? Тот фыркнул, провел рукой по фиолетовым волосам, которые слегка намокли от мороси на улице, и, ухмыляясь, сделал пару шагов назад. — Ожидал, чтобы это был кто-то другой? — Нет, я… Как ты тут оказался? — Я писал, но ты не отвечал, — пожал плечами Джисон. — Подумал, посмотрю, что ты тут вообще делаешь. Так и знал, что придется опять спасать. Минхо засмеялся, чуть смущенно, чего вообще от себя не ожидал, и показал на проектор: — Спасать нужно не меня, а эту дьявольскую машину, пока я не начал угрожать, — он бросил убийственный взгляд на экран ноутбука, где так и не высветилось нужное окно для настройки, и вздохнул. — Но спасибо, ты вовремя. — Мы вообще с тобой как проклятые. Все время пересекаемся, когда кому-то вот-вот будет хреново, — фыркнул Хан. — Сначала я спасаю тебя, а потом от тебя. В этом случае — технику. — Это все приколы судьбы, — поддел Минхо, возвращаясь на стул, где сидел до этого. — Ну, тогда пусть она уже прекратит свой пресный юмор, — хмыкнул Джисон, подходя ближе и окидывая взглядом беспорядок. — Так… и что тут вообще происходит? — Этот проектор не работает. Или сломан. Или просто послан кем-то из ада, — ответил Ли, отряхивая руки от невидимой пыли. — Я же все сделал как надо, но он все равно чем-то недоволен. Хан молча подошел к нему сзади и, наклонившись, щелкнул пару раз мышкой, быстро пробежался по настройкам и бросил, скривив губы: — Не сломан. Просто кто-то не так подключил. Ты же понимаешь, что он по кабелю работает, а не по Wi-Fi? — Спасибо, капитан Очевидность, — хмыкнул Минхо, сложив руки на груди. — Без тебя бы точно подумал, что проектор работает на магии и вере в лучшее. — Ну, судя по твоему подходу, ты так и думал. Ты, конечно, красиво провода по цветам распределил, но, к сожалению, это не так работает. Минхо не удержался от улыбки. Тем временем Джисон придвинул к столу еще один стул и сел рядом. Он почти не глядя вытащил лишние провода и вставил в разъемы другие, будто они сами прыгнули ему в руки. Победно улыбнувшись, когда на экране высветилась табличка с подключением, он открыл незнакомую Минхо программу с интерфейсом, похожим на страшный кошмар программиста и Excel. — Как ты это сделал? — ошарашенно спросил Ли. — У отца точно такой же дома. Кивнув, Минхо, не дыша, наблюдал, как Джисон что-то быстро печатал, переключался между вкладками, выравнивал изображение и конфигурировал разрешение. Ли наклонился ближе, чтобы рассмотреть, что именно тот делает, стараясь при этом запомнить хоть что-то полезное на будущее. — Все, готово, — сказал Хан, резко поворачивая голову в его сторону. В этот самый момент их лица оказались слишком близко. Слишком. Носы коснулись друг друга, и дыхание одно стало сразу же их обоих. Мир, будто замер в одно мгновение, не хватало только медленной музыки на фоне, как бывает в дорамах. Глаза Минхо встретились с глазами Джисона, в них блеснуло что-то странное — нежное, теплое и смущающее. Он абсолютно не знал, что делать с этим взглядом Хана, который заставлял сердце нервно биться, а в голове царила полная неразбериха. Их губы почти соприкасались… Можно просто податься немного вперед и почувствовать, каковы на вкус эти чуть припухлые, покусанные губы, приоткрывшиеся, будто приглашая. Еще один вдох, разделенный на двоих… и тут они одновременно отшатнулись друг от друга. — Извини, — хрипло сказал Минхо. Вышло даже ровно, пусть внутри его голос сейчас вопил во все горло и покрывал трехэтажным матом. — Все нормально, — отозвался Джисон, быстро отводя взгляд. — Так, э… ты теперь свободен? Ли кивнул, все еще чувствуя, как щеки предательски горят. Совсем ебанулись? Он никогда не смущается. Ни-ког-да. Это просто в помещении душно. — Да. Теперь точно. Хан выпрямился, вернув себе обычную невозмутимость, и махнул рукой в сторону выхода. — Ну, тогда… пошли. Они вышли на крыльцо университета, и первый же порыв ветра, обдавший их лица мелкими каплями, заставил Минхо резко втянуть голову в плечи. С неба лило так, будто кто-то там наверху решил устроить из города свой личный бассейн. Дождь не просто шел — он валил плотной стеной, и лужи уже сливались в сплошную серую пленку на асфальте. Шум стоял такой, словно его включили через систему внешнего оповещения на полную громкость. Минхо тяжело вздохнул и пробурчал: — Супер. Кастинг на ремейк «Титаника» я не проходил. Роль слишком мокрая. — Когда я выходил из общаги, такого не было, — Хан засунул руки в карманы толстовки, мысленно поставив себе плюс, что надел ее. — То-то Юэ посмотрел на меня, как на идиота, когда я вышел. Он точно знал. — Кот умнее тебя, задумайся над этим, — фыркнул Минхо, проверяя прогноз погоды в телефоне. Он недовольно цокнул, когда увидел, что этот апокалипсис не закончится еще, как минимум час. — Не умнее. А ты, гляжу, как раз из тех котов, что воду боятся до шипения. — Продолжай в том же духе, Хан Джисон, и ты узнаешь, каково это быть утопленным в луже мокрым и злым котом, — с усмешкой протянул Ли, почти нараспев, и прислонился спиной к стене. — Только если ты пообещаешь мяукать во время процесса. По-котеночному, — рот Джисона выдал это против его воли. Он покосился на Минхо, проверяя его реакцию, но тот либо не расслышал, либо сделал вид. — Хотя… Кажется, я знаю, как нам остаться сухими и не голодными. Подожди тут, — он скрылся в дверях университета быстрее, чем капля, скатившаяся с крыши, коснулась земли. Ли усмехнулся и провел пальцем по холодным металлическим перилам, собирая капельки влаги. Это что, был флирт со стороны Джисона? Он прокрутил в голове недавний момент в актовом зале, когда они почти поцеловались. А если бы поцеловались? Он бы хотел этого… на самом деле хотел. И в этом и была проблема. Это уже было ненормально. Сначала все начиналось просто: симпатия, дружба, легкий флирт — привычное ему комбо. Были и раньше ситуации, когда Минхо начинал чувствовать что-то к тому, с кем все должно было быть исключительно физическим. И это быстро проходило. Всегда проходило. Но Джисон… какое-то исключение из правил. Аномалия. В этом-то и весь интерес. И если бы он сделал шаг вперед, если бы поцеловал, а Хан не отстранился — Минхо бы не пожалел об этом. Но, скорее всего, Джисон — да. Он ведь прячется, отгораживается от всех, скрывая правду за шутками или резкой отстраненностью. Даже если Минхо и понял, в чем его тайна — это не значит, что Хан готов ее с ним разделить. А Минхо… ему не нужно ничего выше дружбы. Просто рядом. Просто… быть. Блять, да кого он обманывает? Через минут десять дверь снова открылась. Джисон вернулся, держа в руках два бумажных пакета, в которые упаковывают еду в столовой, если покупаешь на вынос. Он поднял их и слегка встряхнул, как будто демонстрировал трофеи. — Спасение прибыло. Он подошел и поставил пакеты на каменный выступ у колонны. Из одного достал пару рисовых булочек и пончики, а из другого два стаканчика с теплым зеленым чаем, на которых были нарисованы смешные улыбающиеся кошачьи мордочки. Точно не результат художеств их поварихи. Видимо, Хан сам постарался. Минхо вопросительно приподнял бровь, а его желудок моментально откликнулся громким урчанием. — Ну, хотя бы честно признал, что голоден, — хмыкнул Джисон, откусывая розовый пончик и слизывая с губ капельку крема. — Божественно. Люблю малину. Во рту начала собираться слюна, а желудок снова подал отчаянный сигнал с просьбой о помощи, и даже звук дождя не мог заглушить этот рев. Ли тоже взял пончик, откусил сразу половину, запил своим любимым чаем и посмотрел на дождь. — Знаешь, никогда не думал, что однажды буду обедать пончиками под дождем на крыльце универа… Он повернулся к Джисону, взглянув на него из-под упавшей на глаза челки. Пухлые щеки парня были заняты поеданием второго по счету пончика, а губы слегка измазались в креме и посыпке, делая его похожим, на счастливого ребенка. Минхо едва заметно улыбнулся, умиляясь этому виду. — …с тобой, — закончил он. Хан кивнул, опрокидывая сразу полстакана чая за раз. — Я тоже не думал, что буду все это делать с тобой. Какое-то время они стояли, прислонившись спинами к перилам, слушая шум дождя, попивая чай и доедая свои импровизированные, угрожающие им диабетом, обеды. Минхо успел подробно описать сегодняшний день и нажаловаться на усыпляющий эффект профессора Чхве, одногруппников, которые остались дома, а не страдали вместе с ним, и на остальную, по его мнению, несправедливость. Джисон, как студент медицинского, прекрасно знал о предстоящей конференции еще с прошлой недели, но не удосужился об этом упомянуть, за что получил недовольное бурчание страдальца Ли. — А что ты будешь делать в длинные выходные? — вдруг спросил Хан с, казалось бы, совершенно безразличным лицом. — Думаю, съезжу к родителям, — ответил Минхо, пожав плечами. — Мама говорит, что соскучилась. Да и я по ним с отцом тоже. Взгляд Джисона на миг потух, и в нем промелькнуло что-то… похожее на угасающую надежду. «Он что, собирался предложить провести их вместе?» — подумал Минхо. В груди что-то кольнуло. — А ты…? — мягко спросил он. Джисон пожал плечами и снова стал отстраненным, будто не было той заминки секунду назад. — Не знаю. Ничего. Может, поработаю, или просто сериалы посмотрю. Кто знает. Минхо задумался. Если бы появился шанс провести с Ханом чуть больше времени, узнать его получше, он бы ни за что не отказался. Но и выбирать он не может, потому что это было бы нечестно. Пару секунд он просто пил чай, а потом… в голову пришла безумная, глупая идея. Но от нее на губах появилась заговорщическая улыбка. Он достал телефон и быстро написал маме обычную смс, потому что она отказывается использовать социальные сети:

Вы:

Мам, привет. У нас намечаются выходные в университете,

можно я с друзьями приеду к вам на несколько дней?

Ответ пришел почти сразу, что было удивительно. Обычно мама смотрит на экран телефона только когда слышит звонок или хочет посмотреть время. Мама: Конечно, сынок! Я очень соскучилась! Приезжайте, я приготовлю вкусненького. Хенджина позвать не забудь, по нему тоже очень скучаю! Отправив маме милую картинку с котиком, которые ей очень нравились, Ли убрал телефон в карман и повернулся, встретившись взглядом с Джисоном. Тот вопросительно приподнял бровь, заметив довольное лицо друга. — Хочешь поехать со мной? — спросил Минхо, наклонив голову. С этого ракурса было отлично видно весь спектр эмоций, промелькнувшихся на чужом лице за одну секунду. Он с трудом сдержал себя, чтобы не рассмеяться. Брови Хана поползли вверх, глаза расширились, и он икнул, будто подавился воздухом: — Чего? К твоим родителям?! Ты с ума сошел? — он выглядел буквально, как паника в человеческом обличии. — Не вдвоем, а все вместе, — поспешил успокоить его Минхо, пока это все не стало казаться еще более странным. — Позовешь Сынмина, а то Чонин будет ныть без него или кошмарить моих родителей. — Это дебильная идея. — Почему? Они не кусаются, если ты боишься, — серьезно сказал Минхо, но это Джисона вовсе не впечатлило. — Ты можешь спросить Хенджина, он не раз был у меня дома и подтвердит, что тебе будет комфортно. — Я не боюсь ничего, Минхо, — вздохнул Хан, устало коснувшись пальцами переносицы. — Просто я не понимаю, зачем все это нужно? — Просто соглашайся, хватит везде искать подвох, — Ли привычным жестом подтолкнул парня локтем. — Просто повеселимся, пожарим мясо, отдохнем всей компанией. Сон-и, ну же. Джисон прикусил губу, опустив взгляд, и уставился в лужу на асфальте, наблюдая, как дождевые капли разбиваются и расходятся кругами. — Если все будут согласны… то, наверное, я не против, но! — он резко повернулся. — Не на все выходные. В четверг едем, в субботу я возвращаюсь, у меня клиент. Минхо расплылся в улыбке и откусил от второго пончика. Одобрительно промычав, он протянул его Джисону. — Попробуешь? Хан склонил голову, подозрительно глядя на Минхо, потом на покусанный пончик в его руке. Не касаясь, он медленно наклонился и откусил в том же месте, где только что ел Ли. Прожевав, он показал большой палец застывшему в шоке парню, и улыбнулся уголками губ. Минхо понял, что теперь ему точно конец.

***

      Утро выдалось странно тихим: в университете почти не было людей. Пары медицинского сокращали, отменяли или заменяли на самостоятельное обучение из дома, что значительно сократило количество студентов в здании. Факультета искусств это мало касалось, поэтому им просто поставили на замену свободных от подготовки к конференции преподавателей, но многие все равно решили не приходить сегодня. Минхо назначил общий сбор друзей в столовой, чтобы заранее обсудить предстоящую поездку, пока они не придумали для себя других планов. Ради этого Джисону и Сынмину пришлось посетить университет даже дважды за день. Занятия у них закончились уже после первой пары, и они с облегчением вернулись в общежитие, переоделись, чуть передохнули, а спустя полтора часа снова оказались в корпусе. — Скажите, что с едой сегодня повезло, — пробормотал Джисон, падая на свободный стул. Сынмин, пришедший вместе с ним, хмыкнул и сразу направился на кассу. На удивление, повезло. На подносах оставались и хот-доги, и бургеры — наконец-то в нормальном количестве, и никто их еще не расхватал за первую же минуту. Ким заказал сразу на всех, всучив половину Чонину, который все равно крутился рядом без дела. Хенджин пришел последним. Он скинул с плеча эко-сумку, повесил ее на спинку стула и расстегнул пуговицы на белом кардигане, вздыхая от жары. Пробежки по лестницам дают о себе знать. — Я договорился с профессором Пак об индивидуальном проекте, который я смогу представить в качестве итоговой дипломной работы, — проговорил он, убирая за уши выбившиеся из хвоста пряди. — Мне нужно будет организовать целый спектакль по моему сценарию, но я же не режиссер и не постановщик! — Режиссерам тоже нужно защищать диплом, объединишься с кем-то, — пожал плечами Минхо, откусывая кусочек корн-дога. — У меня грандиозные планы! Издеваешься? Мне нужно, чтобы все было идеально. — Попроси профессора Со, — вставил Чонин, выхватив бургер из рук Сынмина, за что сразу же получил по рукам и остался без победного трофея. — Как ты себе это представляешь? — хмыкнул Хван, повернувшись к младшему. — Профессор Со, вы не сделаете мне одолжение? Поставьте спектакль по моему сценарию, но он едва ли проходит цензуру. Это мелочи! — он вскинул руки в умоляющем жесте и выпятил нижнюю губу. Чонин прыснул и чуть оттолкнул друга от себя. — Цензуру? — переспросил Джисон. — Что ты выдумал? — Не скажу ничего, это сюрприз, — Хенджин обворожительно улыбнулся и подмигнул. — Как вы едите в такую жару сие комбо для гастрита? Меня заранее тошнит. Минхо придвинул к нему контейнер с легким салатом и ягодным смузи. — Мы с Чонином о тебе позаботились, — сказал он. — Ходили в кафе за углом, за нормальным кофе, а то автоматное пойло желудок начал отвергать. — Вы лучшие. Я уже говорил, что люблю вас? — кивнул Хенджин с искренней благодарностью. — Раз все здесь, слушаем меня, — Минхо хлопнул ладонями по столу. Дождавшись, когда все взгляды будут прикованы только к нему, он спросил: — И так, у всех же будут длинные выходные? — У меня все длинное, — фыркнул Чонин, пожевывая трубочку от кофе, которое они с Ли купили перед началом обеда, и медленно отпивая из стакана. — Язык тоже, — Сынмин откинулся на спинку, немного съехал со стула и пнул младшего под столом. Тот ойкнул и открыл рот, чтобы что-то сказать, но, увидев грозный взгляд Кима, сразу его захлопнул. Дождавшись, когда Ким вернется в исходное положение, он пробормотал: — Все, понял. — Ты все еще сомневаешься в них? — прошептал Ли, наклоняясь к Джисону. — С каждым днем все меньше. — О чем шепчетесь? — Ян вытянул шею. — Больше двух говорят вслух! — Нас двое, кретин, — бросил Минхо, закатывая глаза. — Вот почему хён вечно меня оскорбляет? — пробурчал Чонин и театрально надул губы. Посмотрев на Сынмина, он не нашел никакой поддержки, поэтому, пользуясь проверенным методом, развернулся к Хенджину и захлопал глазами. Старший вздохнул, медленно пережевывая лист салата, и погладил его рукой по голове, зарываясь пальцами в рыжие, растрепанные волосы. — Потому что ты нарываешься, Чони, — проворковал Хван и почесал того за ухом. — Но я тоже человек! И у меня тоже есть чувства! — возмутился Ян, отсаживаясь подальше. Никто о нем не заботится, что за напасть? Глупые хёны, только и могут, что глумиться. — Обезьяна тебе ближе, чем человек, — бросил Сынмин, чем вызвал волну всеобщего хохота. — Ха-ха, смешно! — скривился Чонин и бросил трубочку из своего стакана на стол. — Я мог бы обидеться, но за то, как ты называешь меня: «малыш», — елейно протянул он, ухмыляясь с поджатых губ старшего. — Я готов простить тебе все, что угодно. Где-то в мире умер один Хан Джисон. Причина смерти: кусок булки встал в горле, произошло удушье. Ну или как еще описать его приглушенный внезапный писк, а следом свистящий кашель, будто бронхи полезли наружу? Он просто был в таком шоке, что даже забыл про еду, которую не успел проглотить, и опомнился только после того, как сделал резкий вдох через рот. Пока Минхо постукивал его по спине, он пытался поставить свои мозги на место. Сынмин? Ким Сынмин назвал кого-то малышом? Да он такого просто не умеет! Они же с Ханом и подружились сразу после того, как друг друга несколько раз послали нахуй. Какие к черту нежные прозвища? У Джисона просто талант сближаться только с теми людьми, кто за словом в карман не полезет и может ответить еще хлеще. Тот же Минхо в пример, который уже не стучит, а поглаживает его по спине, спрашивая все ли нормально, часто включает язву. И в этом он хорош, иначе Джисон бы не считал его самым близким человеком, помимо Феликса и Хенджина. Через минуту дыхание Хана выровнялось. Он, наконец, смог сесть ровно и сделать несколько глотков газировки, чтобы смочить саднящее горло. Отпив где-то половину и выкинув из головы непрошенные мысли о Минхо, чья, блять, рука, все еще лежала на его пояснице, он исподлобья взглянул на замершего Чонина. — Что? — спросил младший, поежившись от колючего взгляда. — Он и правда меня так назвал! — он поднял руки в защитном жесте и повернулся к Сынмину в надежде, что тот сейчас все подтвердит, и припадок Хана будет вычеркнут из списка его грехов. — Неправда, — мотнул головой Ким. — Я назвал так щенка, которого он держал в руках, когда мы были в клинике. — Но нет же! Ты невероятный лжец, хён. Тебе нужно надрать задницу за такое, — последним предложением Чонин только что вырыл себе могилу и добровольно в нее лег, потому что даже не додумался убежать пока не поздно. А «поздно» настало слишком скоро. Сынмин резко встал, чуть не опрокинув стул, который с грохотом отскочил назад и ударился о соседний столик. В два шага Ким оказался позади младшего, схватил его за шею, применив удушающий захват. Чонин резко заерзал, пытаясь вырваться, но сильная хватка старшего буквально пригвоздила его к месту. Он захлопал по столу, стуча ладонями так громко, что в столовой сразу стало тихо. Студенты за соседними столами начали оглядываться, некоторые вытаскивали телефоны и включали камеры, снимая все на видео. Тишина была быстро нарушена их громким смехом и перешептываниями. Сынмин, наклонился к его уху и шепнул с ледяным спокойствием: — Повторяй за мной: «Извини меня грешного за то, что я сказал. Я больше так не буду». — Извини меня грешного за то, что я так сказал. Я больше так буду, — едва слышно пробормотал младший, отчаянно пнув ногой воздух под столом. — Не буду, — твердо поправил его Сынмин. Он прекрасно контролировал ситуацию, поэтому держал Чонина крепко, но не причинял боли и не ограничивал доступ к кислороду. — Да, буду. — Какого Будду? — фыркнул Хенджин. Ему нравилось это шоу, а уж тем более — быть зрителем в первых рядах. — Молитвами здесь не помочь, малыш, — последнее слово он протянул с дразнящей интонацией и сделал фото на свой телефон. Если кто-то незнакомый заглянет в его галерею, то с ума сойдет от того, сколько у него там фотографий обнимающихся друзей или… убивающих друг друга, как сейчас. Не добившись больше ничего, Сынмин все-таки отпустил Чонина и вернулся на свое место с самым что ни на есть невозмутимым видом. Младший приложил руку к груди и, тяжело дыша, хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. — Не разыгрывай сцену, — Ким вскинул одну бровь с выражением легкой насмешки. — На актерском учится только Минхо. Я тебя не держал сильно, ты мог нормально дышать. Чонин фыркнул и, как ни в чем не бывало, сделал глоток кофе. Минхо ухмыльнулся, взглянув на Джисона. — Ну, что теперь насчет них скажешь? Джисон просканировал взглядом Сынмина, пока тот спокойно продолжил есть свой бургер и уже что-то показывал Чонину в своем телефоне. — Это безумие, — произнес Хан с улыбкой, но взгляд оставался серьезным. — Но знаешь, я теперь солидарен с тобой. Ты победил. Минхо усмехнулся, наслаждаясь этим моментом, когда его мнение наконец-таки было подтверждено. И не абы кем, а Джисоном, который с самого начала относился к этой теории максимально скептически. — Я всегда видел такое лучше, чем гадалки на таро, — спокойно сказал Ли, переводя взгляд с Джисона на Чонина. Младший улыбался во все тридцать два, что-то объясняя не менее довольному Сынмину. Можно было бы восхититься способностями Минхо, только молнии между их друзьями были заметны даже невооруженным глазом, и это пугало. Джисон прекрасно понимал, что ни Хенджин, ни Минхо и, тем более, ни он сам не будут осуждать парней за их выбор. Но, черт, здесь полная столовая студентов, которые могут услышать то, что не нужно. Потому что люди склонны не принимать то, к чему не привыкли или считают неправильным, ненормальным. Сеансы у психолога не прошли даром, и Хан научился не перекладывать свои страхи на других. На самом деле, нужный навык. Правда, иногда все равно проскальзывали моменты, когда он неосознанно за кого-то вступался. Например, та ситуация в клубе, когда он чуть не поругался с Минхо из-за его шуток насчет Чана и профессора Со. Джисон вспылил, потому что знал историю Чана. Открыться ему было проще простого. Они встретились в одном из клубов уже после вечеринки в Парк Вилле, оба под воздействием алкоголя и в самом плохом настроении. Просто излили друг другу душу, оказали поддержку. Именно это решение он считал правильным, хоть и опасным. — Твои мысли слишком громкие, — прозвучало над его ухом, отчего Хан вздрогнул. Минхо все это время смотрел на него, чуть приподняв брови. — Но при этом ты все равно их не слышишь, — ответил он, будто отмахнувшись. Хенджин немного прокашлялся, обращая на себя внимание. — Минхо, ты вроде что-то собирался сказать нам? — Точно, — начал Ли, отрываясь от рассматривания Джисона и потягиваясь. — А что, если на выходные съездить ко мне домой? Воздух, домашняя еда… Хван просветлел буквально моментально. Его лицо расплылось в широкой, искренней улыбке. — Да я уже соскучился по твоей маме, как по родной, — он прижал ладони к груди, театрально закатив глаза. — И жду не дождусь снова попробовать ее супчик. Боже, у нее же золотые руки. — К своим ехать не собирался? — выгнул бровь Джисон, лениво потягивая газировку через трубочку. — Они в Штатах по работе, — отмахнулся Хван. — Не вернутся до конца следующего месяца. — А-а, ясно, — понимающе кивнул Хан. За столом раздался страдальческий стон. — Ну вот, — протянул Чонин, драматично закинув голову Хенджину на плечо. — А я уже мечтал устроить себе тур по барам. Безбашенные выходные, ночные коктейли и полный отвал всего. — Мой отец делает вишневую наливку. Крепкую, — фыркнул Минхо, криво ухмыляясь. — Обычно достает по праздникам, но ради такого ценителя алкоголя, как ты, возможно, сделает исключение. Ян мгновенно оживился. — Я в деле! — он даже хлопнул в ладоши. Сынмин закатил глаза так выразительно, что они того и гляди застрянут зрачками к мозгу. — А ты поедешь? — Джисон повернулся к нему, неуверенно прикусывая губу. — А я-то почему? — Ким нахмурился. — У меня, на минуточку, свободные дни. Я хотел заняться учебой. — И ты хочешь оставить этого ребенка без присмотра? — Хан наклонился ближе, скользнув взглядом к Чонину, который в этот момент запихивал себе в рот ломтики картофеля. — Я ему не нянька, — пробурчал Ким и отвел глаза в сторону. — Ага, конечно, — хмыкнул Джисон с ноткой сомнения. — А ты что? — Я со всеми, — пожал плечами Хан. Сынмин хмыкнул и недоверчиво сощурил глаза. — Ну да, конечно. Особенно если «все» — это Минхо. Джисон открыл рот, но Сынмин поднял палец, останавливая попытку возражения: — Только не начинай. Я поеду. Чисто чтобы посмотреть на все это, — он сделал широкий жест, охватывая всех присутствующих. Хан закатил глаза… и сам не заметил, как сделал это точь-в-точь, как Минхо делает каждый раз, когда его раздражают. — Значит так, — хлопнул в ладони Минхо. — В четверг утром, от общаги. — Я не хочу плавиться в машине, где на мне будет висеть кто-то потный, — тут же начал ныть Чонин. — Я хочу наслаждаться дорогой, а не тереться друг о друга в тесной тачке. — Цыц, — Ли цокнул языком. — Хенджин, дашь мне свою машину? — Конечно, — пожал плечами тот. — Тут даже не о чем спрашивать. Минхо кивнул, повернулся к Чонину: — Тогда ты едешь с Феликсом. Заодно прихватите Хенджина, а я возьму Джисона и Сынмина. — Подожди… — Джисон резко повернулся к нему. — Ты водишь? — Феликс-хён тоже будет?! — в этот же момент вскрикнул Чонин. Ли вздохнул, прикрыв глаза. — По одному вопросу за раз. Да, Ликса я тоже позвал. Хочу, чтобы он помог отцу в саду. Раз уж распустил свои пьяные руки и натворил дел, пусть теперь кусты обрезает. — Карма, — пробормотал Сынмин. — Ага, — Минхо обернулся к Джисону. — Да, у меня есть права. Машины пока нет, но, как видишь, это не проблема. Хан просто кивнул, хоть по глазам было видно, что мысленно он проверяет весь список возможных аварийных ситуаций и ближайшие госпитали. Если Минхо водит так же, как бьет левой, то они обречены. — Хо, ты жесток, — усмехнулся Хенджин. — Господин Ли своих помощников не щадит. — Этот варвар заслужил, — Минхо развел руками. — Еще недавно рассматривал тату и восхищался своей работой в синем состоянии, а потом сказал, что это было «экспромтом». Надо бы ему устроить экспромт с секатором в руках, может сам себе пальцы отрежет.

***

      Джисон стоял у крыльца общежития, придерживая на плече спортивную сумку. Юэ тянулся к его ладони и мяукал с таким усердием, будто отчаянно пытался докричаться и заговорить на человеческом языке. — Терпение, — пробормотал Джисон, чуть улыбаясь. Юэ уткнулся щекой и холодным носом в его пальцы, с надеждой обнюхивая их. Усмехнувшись, Хан запустил руку в карман джинсов и достал оттуда маленький пакетик кошачьего паштета. Он разорвал упаковку и выдавил немного наружу. Дернув мордочкой, кот моментально принялся с упоением слизывать лакомство, урча и облизываясь, как будто это его первая еда за всю жизнь. — Ты слишком радостный для семи утра, — пробурчал голос позади. Сынмин вышел из дверей, медленно зевнул, потягиваясь с приглушенным рычащим звуком. Его волосы были немного растрепаны, словно их секунду назад отлепили от подушки, хотя они оба проснулись около сорока минут назад. — Это потому что я лег раньше, а не смотрел тупые медицинские шоу до двух ночи, — отозвался Хан, криво усмехнувшись. — Зато на твоем фоне сейчас я буквально айдол. Сынмин хмыкнул, проводил взглядом Юэ, который обвил хвостом Джисона и теперь лениво вылизывал лапу. — Я все еще в шоке, что согласился на эту авантюру, — сказал он, машинально потянувшись к переносице, но не нащупал очков. Сегодня он решил надеть просто линзы. — Но еще больше я в шоке, что на это согласился ты, Джи. Джисон вздохнул и вытер пальцы салфеткой, после чего выбросил пустую упаковку в урну. Юэ мигом сорвался с места и побежал за ней до самой мусорки, но внутрь заглядывать не стал. Котяра с характером — по помойкам не лазает. — Я сам в шоке, — признался Хан, глядя на кота. — Просто… надоело все время держать дистанцию. Все желают мне лучшего, по-своему стараются встряхнуть. Ну, а я себя веду, как мудак. — Это уж точно, — фыркнул Ким, лукаво ухмыльнувшись. — Спасибо за поддержку, — цокнул Джисон. Дверь за их спинами распахнулась со скрипом давно несмазанных петель, выпуская наружу Минхо, уткнувшегося в телефон. Он быстро поднял голову, убирая мобильник в карман. — Вы уже здесь? Почему не позвонили? Я только собирался тебе набирать, — бросил он, глядя на Джисона. — Только вышли, — отозвался тот. — Я решил дать Юэ перекусить, а то с ума сойдет за выходные. Как будто по сигналу, рыжий пробежал мимо и потерся о ногу Минхо, оставив клочья шерсти на его темных спортивных штанах. Ли что-то буркнул себе под нос, наклонился, отряхивая ткань, и все же погладил пушистого вредителя. — Пошли. Ликс написал, что они уже у Хенджина, — сказал он, выпрямляясь. Они двинулись через небольшой дворик по тропинке, которую протоптали опаздывающие студенты, чтобы сократить путь до парковки. Утро было свежее, еще не нагретое солнцем и относительно тихое. Птицы щебетали среди деревьев, где-то за забором лаяла собака. К остановке спешили прохожие — кто-то на работу, кто-то на учебу. — Почему мы едем в такую рань? — снова зевнул Сынмин. Он почесал щеку и медленно моргнул. — Я бы сейчас спал и никого не трогал. Хоть кто-то в этой компании уважал бы личный сон… И правда, вопреки ожиданиям и всяким стереотипам об отличниках, он не был жаворонком. Его спасали только десять будильников, которые срабатывали с минутным интервалом и доводили Джисона до психоза. — Чтобы подольше отдохнуть, — не оборачиваясь, бросил Минхо. Ким нахмурился. От чего отдыхать, если он может свалиться и заснуть прямо на лавочке? Они, наконец, дошли до парковки. Между рядами обычных машин студентов значительно выделялся черный Мерседес, оставленный Хенджином еще вчера вечером специально для поездки. Слишком глянцевый, слишком дорогой, чтобы стоять здесь и унижать своим видом другие автомобили. Минхо открыл багажник, ловко скинул туда сумки, после чего прокрутил ключи на пальце, подцепив за колечко, и распахнул водительскую дверь. — Сон-и, садись вперед, — крикнул он. Джисон как раз потянулся к ручке задней двери, но замер. — Почему? — спросил он, убирая руку. — Будешь отвечать за плейлист, — отозвался Ли, усаживаясь за руль. Джисон медленно повернулся к Сынмину, всем видом выражая немой вопрос: Ты не против, если я сяду вперед? Он очень надеялся, что это не придется произносить вслух. Тот только кивнул, понимая без слов. — Мне даже лучше. Все место мое. Я солидарен с Чони, — сказал Ким, устраиваясь на сиденье сзади. — Не хочу коптиться с кем-то рядом. — С каких пор он для тебя Чони? — прищурился Хан. — А с каких пор ты Сон-и? — парировал Сынмин и с ухмылкой захлопнул дверь за собой. — Блять… — пробормотал Джисон сквозь зубы, плюхаясь на переднее сиденье и отчаянно стараясь не смотреть в сторону Минхо. Потому что Минхо усмехался. И, черт подери, усмехался так, как будто знал то, что неизвестно Хану. Как оказалось, родители Минхо жили в одном из сельских районов Кёнджу. От Сувона ехать примерно четыре часа на машине. Теперь ранний подъем в семь утра перестал казаться таким безумным. Минхо вел сосредоточенно, не отрывая взгляда от дороги. На заднем сиденье Сынмин уже давно отключился, приоткрыв рот и уронив голову на плечо, едва не касаясь ей стекла. Джисон устроился поудобнее, насколько это было возможно, подключил свой телефон к аудиосистеме и теперь прокручивал плейлист, стараясь выбирать именно те песни, которые, по его мнению, могли бы понравиться Минхо. Он сам не понимал, почему так волнуется по этому поводу. Просто хотелось, чтобы в этой замкнутой капсуле всем было комфортно. Они не говорили. Только музыка разбавляла полусонную атмосферу и мелькание домов за окном. С Феликсом и остальными они договорились встретиться на заправке, на выезде из Сувона, чтобы продолжить путь вместе. Джисон честно пытался не уснуть так же, как Сынмин, но потерпел поражение уже на окраине города. Он почти уверен, что сквозь сон ощущал чью-то ладонь, осторожно касавшуюся его бедра, потом пальцы, убирающие волосы с его лба. Он не открывал окно, но когда во сне ему стало душно и по вискам скатились капли пота, стекло словно отъехало само. Хан не смог себя пересилить и открыть глаза. Сон был сильнее. Из приятного спокойствия и умиротворения его выдернула мягкая тряска. Кто-то держал за плечо и тихо, но настойчиво звал по имени. Он дернулся, резко распахнул глаза и с удивлением обнаружил, что ремень безопасности его больше не держит. — Мы приехали, — сказал Минхо, мягко улыбнувшись. Хан озадаченно моргнул и резко обернулся. Сынмин за его спиной только что проснулся, хлопал глазами и озирался по сторонам, пытаясь понять, где он находится. — Пошли. Не тормозите, — бросил Ли, выходя из машины. И вот тогда Джисона накрыла волна неясного, но почти физически ощутимого страха. Он не помнит, как выбрался из машины, но помнит это гнетущее чувство. Точно такое же он испытывал, встречаясь со своими родителями. Глупо было сюда ехать. Глупо и наивно. Захотелось просто метнуться назад, забраться в машину, сказать: «Отвезите меня в общежитие». На плечо легла рука Сынмина. — А здесь красиво, — сказал он, глядя куда-то в сторону. Джисон проследил за его взглядом и приоткрыл рот. Дом Минхо стоял в глубине участка, утопая в зелени сада. Два этажа, светлый фасад, темно-серая черепица, сохранившаяся, наверное, еще от прадедушки. Он не был роскошным, но в нем чувствовалась история. Просторная терраса, лавочки и стол под деревом, дорожки, выложенные камнем. И все это среди клумб с цветами, стриженных кустов и вишневых деревьев. — Давайте не будем тут стоять! Я уже хочу увидеть маму! — крикнул Хенджин, выскочив из соседней машины. На нем были широкие шорты до колен, гавайская рубашка и крупные солнечные очки. Скорее всего, наряд подбирал специально для отдыха. — Это моя мама! — засмеялся Минхо. — Мы братья, друг. Это судьба, — сказал Хенджин, закидывая руку ему на плечо. — В семье не без урода, значит, — вставил Чонин, глядя на обоих, и прыснул со смеху. Феликс тут же схватил его сзади и начал щекотать. Чонин забился в его руках, визжа так громко, что казалось, соседи вот-вот выглянут посмотреть, какого поросенка здесь убивают. — Все, идем, пока он не откинулся, — фыркнул Минхо и вместе с Хенджином зашагал к дому. Дверь открыла невысокая женщина с длинными и густыми черными волосами, собранными в низкий хвост. Она была одета в яркий салатовый спортивный костюм, который отлично сочетался с зеленым садом. Ее возраст можно было определить только по небольшим морщинкам на лбу и в уголках глаз, которые сейчас сощурились до полумесяцев, когда она увидела Минхо. В одно мгновение лицо женщины расплылось в теплой и широкой улыбке, и она, почти вскрикнув, притянула сына в объятия. Минхо оказался в ее руках, качаясь из стороны в сторону. Джисон не мог оторвать взгляда, даже оторопел. Нет, он понимал, что не все родители так относятся к детям, как его собственные, но в его мире проявление любви такого масштаба было редкостью. Даже мама Феликса, которая по-настоящему души не чаяла в своем сыне, держала свои чувства в узде на публике: она просто улыбалась и, время от времени, шутливо давала ему подзатыльники. То, что происходило между Минхо и госпожой Ли, понравилось Джисону гораздо больше. Минхо не продержался в объятиях долго. Его мать заметила рядом Хенджина и отодвинула сына от себя, чтобы обнять его друга. Хван тихо засмеялся и тепло ответил на ее объятия. — Я привез для тебя подарок, омма, — сказал он, слегка наклоняясь. Мама Минхо едва ли доставала ему до плеча. — Какие подарки, дорогой? — она отстранилась с притворно строгим взглядом, но при этом мягко улыбаясь. — То, что ты здесь — уже подарок! Хван покачал головой, отступив немного назад и открывая для нее обзор на остальных гостей. — Кто тут у нас? — спросила госпожа Ли, не переставая улыбаться и оглядывая парней. — Мам, — Минхо встал рядом с ней. Джисон почти сказал вслух «вау», но вовремя сдержался. Боже, они буквально одно лицо. Те же глаза, те же губы, причем верхняя губа у обоих была чуть вздернута. Те же немного выпирающие зубы, ровный острый нос и ямочка под ним. — Это Чонин, — Минхо указал на младшего, который с обворожительной улыбкой поклонился, демонстрируя ямочки на щеках. — Не ведись на его детский вид. Лучше спрячь весь алкоголь в доме. Госпожа Ли фыркнула, показав Яну большой палец. — Это Феликс, Сынмин и… Джисон, — добавил Минхо. — Тот самый? — выпалила женщина и тут же прикрыла рот рукой, как будто случайно проговорилась. Джисон расширил глаза, вытаращившись на Минхо, как на привидение. Он говорил о нем своей маме? И что он ей говорил? Хан уже начал паниковать, но тут госпожа Ли сделала шаг вперед, остановившись напротив. — Рада с тобой познакомиться, Джисон-и. — Эм… я… м-м… Здравствуйте, госпожа Ли, — наконец выдавил из себя Джисон, глубоко вдохнув. До этого он даже не дышал. — Никакой госпожи в этом доме не будет! — сказала она, посмотрев на всех с легким напором, и в этот раз действительно серьезным лицом. — Можете звать меня мамой. Друзья Хоши все равно, что мои дети. Но если кому-то так непривычно, просто зовите меня Нари. — Хорошо, Нари, — кивнул Чонин. — Вот, учитесь у него, — улыбнулась женщина. — Он сегодня мой любимчик, — и, вздохнув, добавила: — И, бога ради, хватит стоять на пороге! Давайте все в дом! Устали с дороги, я вас сейчас накормлю, пока папа Минхо не вернулся из сада и не умял весь холодильник вместе с дверцами! Оказавшись на кухне, Джисон с удивлением осматривался по сторонам, пребывая в легком шоке. Это не просто дом, а какая-то сказка, взятая из мультфильма. Яркие цвета пестрили буквально повсюду, но не заставляли чувствовать себя неуютно, а совсем наоборот. На полке стояли декоративные тарелки с изображением котиков, а пестрый ковер на входе явно был связан вручную. Они быстро помыли руки и расселись за большим обеденным столом. Теплый чай и домашние пироги после долгой дороги ощущались, как манна небесная. Это было что-то очень теплое и по-домашнему уютное, чего Джисон никогда не чувствовал в своем собственном доме. Его недавний страх, который так тяжело давил на грудь, теперь казался почти смешным, потому что здесь так спокойно и приятно, что хочется взять и остаться. Госпожа Ли все время смеялась, рассказывая парням забавные истории из детства Минхо и подшучивая над ним, пока тот недовольно кривился и закатывал глаза. Джисон слушал ее, не замечая, как все тело расслабляется, как смех и теплые слова тянутся в его сердце, согревая изнутри. Он понял, что Минхо невероятно повезло. И почему-то от этой мысли Джисон не почувствовал никакой зависти, а только искреннюю радость за друга и какое-то счастье. — Я сварила твой любимый суп, Минхо, — сказала госпожа Ли. — Через полчаса накрою на стол, а пока ты можешь показать мальчикам их комнаты. Дождемся твоего отца, когда он закончит с делами в саду, и пообедаем все вместе. Она нежно чмокнула Минхо в щеку, похлопала Хенджина по плечу и, неожиданно, слегка прикоснулась к спине Джисона. Он буквально замер, еще несколько секунд фантомно ощущая чужое прикосновение даже после того, как госпожа Ли вернулась к плите. Минхо, подгоняя остальных, поднялся на второй этаж и показал парням две гостевые комнаты. В одной будут ночевать Чонин и Феликс, во второй — Сынмин и Джисон, а Хенджин будет делить с Минхо его комнату. Распределение произошло как-то само собой и, к удивлению, без споров или нытья Чонина. В приподнятом настроении Джисон разложил в шкаф те немногочисленные вещи, которые взял с собой на пару дней, и улегся на кровать. Физически он совершенно не устал и хорошо выспался в дороге, но вот морально… За какие-то короткие сорок минут он пережил целый спектр эмоций, от переживаний по поводу того, как их всех примут, до того странного облегчения, которое пришло вместе с пониманием, что госпожа Ли оказалась буквально ангелом. Такой женщиной, которой его собственная мать стать не смогла, даже несмотря на то, что не была жестокой. Мама просто не обращала внимания на его поступки, а потом, когда их отношения становились напряженными, пыталась с ним «поговорить». Но ее забота заключалась только в просьбах делать так, как велит отец. Зря он о нем вспомнил. Теперь Хан начал беспокойно накручивать себя. А что если отец Минхо окажется совсем другим человеком? Вдруг он будет холодным или вовсе строгим или грубым? Будут ли остальные в порядке, если он что-то в них заподозрит? И под «что-то» он имел в виду еще неясные отношения Сынмина и Чонина. Он прикоснулся к пульсирующей венке на шее, прикрыл глаза и начал считать. С каждым вдохом становилось все спокойнее, а пульсация, отдающая в подушечки пальцев, не позволяла уйти глубоко в себя и затеряться во внутренних страхах. Джисон выдохнул, оглядел комнату и едва не вскрикнул, заметив рядом другого человека. Сынмин сидел в кресле у кровати, закинув ногу на ногу и уткнувшись в толстенный учебник. Его лицо было почти полностью скрыто за книгой, а глаза беспорядочно метались по странице, как заведенные. Черт, Хан вообще забыл, что он здесь не один. — Серьезно? — он потер лоб и прищурился. — Мин, мы же отдыхать приехали. Отдыхать, понимаешь? От-дых. А ты… — Джисон взмахнул рукой в сторону книги. — Ты снова за свое? Сынмин не отвлекся от своего занятия и даже не моргнул, а только пробормотал, немного хмуря брови: — Учеба, как ты, возможно, забыл — тоже отдых. Я занят изучением макробиологии. Глянул недавно The Last of Us и понял одно: если зомби-апокалипсис начнется, то я должен знать, с чем имею дело. — О боже, — вздохнул Хан и покачал головой, принимая сидячее положение. — Ты всегда был таким чокнутым, или это приобретенное? Если да, как эта зараза передается — через укусы или воздушно-капельным? Ким оторвал взгляд от книги, захлопнул ее, положив на подлокотник, и ухмыльнулся. — Это не вирус, это эволюция. А ты просто не успеваешь. Вернее, не хочешь успевать, — он хмыкнул. — Тебе нравится зависать на уровне австралопитека. — А твой малыш завис на уровне алкопитека, — фыркнул Джисон и обхватил колени руками, подтянув их к корпусу. — Думаешь, Чонина еще можно эволюционировать? — Чонин? Он генетическая ошибка, — Сынмин с нажимом произнес каждую букву, будто произносил приговор. — У него, по-моему, даже ДНК — это формула спирта. — Черт, — Хан несдержанно фыркнул, а затем рассмеялся, замечая в глазах друга озорные огоньки. — Ты его унижаешь покруче, чем Минхо, — он приложил руку к груди, пытаясь восстановить дыхание. — Но ты не спорил, когда я назвал его твоим малышом. Он тебе нравится? Сынмин смотрел на него так пристально, как будто пытаясь заглянуть в самую душу, разглядеть его скрытые мотивы и прочитать мысли. Джисон почувствовал себя неловко, прикусил губу и опустил взгляд на свои скрепленные руки. Похоже, он сам не был готов к этой беседе. Это вышло как-то само собой и теперь может стать помехой для них обоих. А если Мин сейчас начнет задавать вопросы? А если переключится на самого Хана? Блять, как он не подумал. — Ты сейчас серьезно? — спокойно спросил Ким. Ни один мускул на его лице не дрогнул. — Ну… Наверное? — замялся Джисон. — Забудь. Не бери в голову, просто подумалось, вот и ляпнул. — Ты просто сам еще не готов об этом говорить. — Что? Но прежде чем кто-то из них успел что-либо сказать, снизу раздался громкий голос: — Мальчики! Спускайтесь на обед! А за ним вопль Минхо из коридора: — Хорошо, мам! Уже идем! Ким тихо фыркнул, поднимаясь с кресла. Он выпрямился, лениво потянулся и хлопнул друга по плечу, проходя мимо. — Ладно, пойдем. Я знаю, что у тебя в голове, и мы как-нибудь с этим позже разберемся. Он улыбнулся и вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Хан решил дать себе передышку и остался на месте еще на пару секунд. Вдохнул. Выдохнул. И только после этого встал. Не нужно быть умным, чтобы понять, зачем он это спросил. Джисон просто не хочет быть одним с такой проблемой. Белой вороной, так сказать. Ему, блять, нравится его друг. Или он его хочет, не важно. Важно то, что в его команде не хватает игроков, а значит, он пока посидит и понаблюдает со скамейки запасных. С лестницы все сильнее тянуло пряным запахом наваристого супа. Можно было бы закрыть глаза и, не оглядываясь, просто идти по этому аромату. Слюнки уже собирались во рту, а желудок урчал, несмотря на то, что они только недавно перекусили. На кухне уже были приготовлены тарелки с наваристым супом, свежеиспеченный хлеб и закуски, от которых буквально ломился стол. В розовом фартуке с кроликами госпожа Ли аккуратно разливала по стаканам апельсиновый сок, посматривая на своих гостей с улыбкой. Один в один кадр для доброго диснеевского мультика. Когда парни расселись по местам и были готовы наброситься на еду, в коридоре послышался хлопок входной двери. Сразу после в проходе кухни появился мужчина среднего роста, с серьезным, даже грозным выражением лица. Он окинул взглядом студентов и, скривившись, поджал губы. Закатав рукава своей клетчатой рубашки, он сложил руки на груди и немного наклонил голову, отчего седина в волосах стала еще заметнее. — Что это за сопляки на моей кухне? — его низкий басистый голос прозвучал так пугающе, что Джисон сразу замер, впившись ногтями в ладони. Он стиснул зубы, ощущая, как его организм сразу реагирует на этот до боли знакомый тон. Такое ощущение, что даже воздух вокруг стал гуще. Минхо закатил глаза и встал, отодвинув стул в сторону. Он шагнул к отцу и заключил его в объятия, что-то пробурчав ему в плечо. Лицо мужчины мгновенно смягчилось, и он добродушно улыбнулся, похлопав сына по спине. — Ну дай бывшему скучному профессору по ботанике поприкалываться над сыном, — весело хохотнул мужчина, отпуская Минхо. — Скучный — это тебе противоположное, — фыркнул Минхо, возвращаясь на свое место. — Да, дорогой, ты еще всех клоунов в цирке уделаешь, — поддержала разговор госпожа Ли, снимая фартук с кроликами. — Поздоровайся с мальчиками и садись обедать, с шести утра в своем саду торчишь! — добавила она, в шутку пригрозив кулаком. — Слушаюсь, госпожа Нари, — мужчина встал по стойке смирно, отдал честь и подошел к столу. — Хенджин, классная рубашка, — заметил он, похлопывая парня по спине. — Я же обещал вам, что в следующий раз наряжусь, — отозвался Хван, весело подмигнув. Минхо, как и утром, вновь представил своих друзей. Его отец кивал и пожимал руку каждому, как это делают европейцы, после чего с кряхтением сел за стол, придвигая к себе тарелку с супом. — Пап, а я тебе помощника привез, — сказал Минхо, отправляя ложку супа в рот и тут же закатывая от наслаждения глаза. — Это волшебно, мам! — Да? И кто это? — мужчина с любопытством повернулся к сыну. — Вот он, — Минхо улыбнулся и хлопнул Феликса по плечу. Тот удивленно поднял брови и, с выражением полного недоумения на лице, повернулся к нему. Младший только хмыкнул в ответ. — Вот этот вандал должен пройти у тебя обучение садоводству. — Никаких проблем! — мужчина просиял, расширив глаза, полные восторга. — Феликс, я с удовольствием познакомлю тебя со своим садом! Тем более ты туда отлично впишешься с твоими татуировками. Классные, мне нравится! — Ам-эм, спасибо, аджосси, — кивнул Ликс, смущенно потирая шею. — Эй, я не такой старый! — возмутился господин Ли, притворяясь обиженным. — Хенджин, как меня зовут? — спросил он, взглянув на Хвана. — Юджун, — отозвался тот, усмехаясь и качая головой. — Ну вот, — сказал мужчина, согласно кивнув. Он хотел еще что-то сказать, но почувствовал пинок от жены под столом. Улыбнувшись ей, он молча указал на свою тарелку и принялся за еду, не переставая нахваливать госпожу Ли после каждой ложки. — Что у твоих родителей за странный пунктик на имена? — прошептал Чонин, наклонился поближе к Минхо, чтобы никто больше не мог услышать. — Папа до двадцати лет жил в Штатах, они там любят заграничное неформальное общение, — объяснил он так же тихо. — А они у тебя… — Скажешь сумасшедшие, и я тебя ударю. — Я бы не посмел… Джисон молча ел самый вкусный суп, который только пробовал в своей жизни, стараясь не прислушиваться к разговорам за столом. В этой атмосфере было что-то невыносимо теплое и домашнее. Он с удовольствием смотрел на окружающих, чувствуя себя не просто гостем, а, будто частью этой семьи. Пусть это может показаться странным, но ощущалось именно так. — Ты как? Все хорошо? — с легким беспокойством спросил Минхо, наклоняясь к его лицу. — Все отлично, — Хан приподнял уголки губ, стараясь показать, что не лжет. Но в этот момент его сердце чуть не екнуло от того, что Минхо, как всегда, был рядом, готовым поддержать, когда сам он теряется в себе. Минхо согласно кивнул и, не сказав ни слова, подвинул к Джисону миску с кимчи. После плотного обеда, несмотря на набитые до отказа желудки, парни поплелись на улицу вслед за господином Ли, который решил показать свой сад незамедлительно. Каждый шаг давался с трудом, но спасения не удалось найти даже у Минхо. Он лишь пожал плечами и сказал, что это просто небольшая экскурсия. Сейчас он шел рядом со своим отцом, периодически оглядываясь на друзей, проверяя чтобы никто не сбежал под шумок. — Вот этот куст, — господин Ли указал на густую зелень с мелкими белыми цветами. — Привезен из Японии. Это символ долголетия. А вот это… Жара была просто невыносимой. Солнце палило с такой беспощадностью, словно пыталось зажарить их живьем. Пот градом скатывался с лиц уставших парней. Эта «небольшая экскурсия» заняла, как минимум, минут сорок, а то и больше. И продолжалась бы еще долго, если бы Минхо все-таки не решил сжалиться над друзьями. Он остановил отца, который, как самый настоящий профессор, расхаживал по саду и оживленно рассказывал про каждое растение, и буквально пихнул в его сторону озадаченного Ликса. — Думаю, вы отлично поладите, — с усмешкой сказал Минхо, подмигивая Феликсу. — Не жалей его, пап, он очень любит упорный труд! Не скрывая своего садистского удовольствия, он развернулся к друзьям и повел их к вишневому дереву. Там, где солнце рассыпалось сквозь листву, в тени было прохладно и спокойно. Отец специально поставил столик и лавочки именно здесь, чтобы наслаждаться прохладой и прекрасным видом на сад, который с этого ракурса был, как на ладони. Через несколько минут Минхо вернулся с коробкой Уно в руках и бросил ее на стол. — Ну что, сыграем на вылет? Проигравший несет воду садовнику, — с хохотом предложил он. — Если ты снова вытащишь +4 в первом раунде, я не в счет, — пробурчал Хенджин, уже тасуя колоду. — Если честно, я не очень-то умею, — предупредил Джисон, устраиваясь поудобнее. — Но я с вами. Партия началась. Цвета сменялись один за другим, вызывая то смех, то недовольные вздохи, то волну подначек и издевок. Чонин вошел во вкус и ловко обыгрывал всех старших, хитро улыбаясь после каждого хода. Пару раз Минхо поймал его за руку как раз в тот момент, когда он пытался засунуть в шорты одну из карт. За мухлеж Сынмин пригрозил ему откусить пальцы, и, что забавно, младший не на шутку испугался, стараясь до самого конца игры держать свои руки на виду. — Хенджин, отдыхай, — Ли кинул на стол одну из карт и откинулся на спинку лавочки. — Предатель, — Хван закатил глаза, но улыбнулся. И тут из-за кустов послышалось недовольное бурчание, сопровождаемое отборным, кажется, японским матом, а следом показалась светлая макушка, покрытая листьями и ветками. — Эй, господин Леший, ты там не прирос к земле? — громко усмехнулся Минхо. — Приобщился к природе и стал с ней одним целым? Часть команды, часть корабля… — Леший? Скорее оживший компост, — добавил Хенджин, стукнув своим кулаком о кулак друга. Феликс медленно выпрямился, щелкнул пальцами и с надменным видом стряхнул с плеч лист. — Ха-ха, как смешно. Шуты под деревом. Ну конечно. Одни ржут, другой работает, — съязвил он, закатив глаза. — Ты слишком хорошо вжился в роль садовника, Ликс. Думаю, тебе следует остаться здесь навсегда. Это будет твоя новая работа, — фыркнул Хван, наслаждаясь моментом. — Знал бы я, что этот засранец мне приготовил, ноги б моей здесь не было! — крикнул Феликс, указывая на Минхо. — Я весь в земле, траве и… Блять, по мне кто-то ползает! — Ах, ты слишком много жалуешься. Какое садоводство без немножко грязи? — прыснул Минхо. — Следующий шаг: избавить растения от вредителей, тебя в том числе, и потерять остатки гордости! — Хён, я морально с тобой! Но, как сказал бы любой разумный человек, я помогать не собираюсь! — Чонин помахал рукой, глядя на страдания старшего. — Зато я так активно болею за тебя! — Ты с каждым шагом, Чони, все больше напоминаешь мне моего личного врага, а не друга, — простонал Ликс, прислоняясь головой к стволу вишневого дерева. — Мои младшие меня ненавидят… — Можем проявить уважение и секатором тебе прическу подровнять, — подмигнул Минхо. — Не надо, он сам себя ровняет, — ехидно добавил Хенджин. — Что за болтовня? — из-за кустов вышел господин Ли, держа в руках большой мешок, наполненный ветками и листьями. — Показываю, как правильно подрезать. Не порть форму, — сказал он Феликсу, забирая инструмент из его рук. Ликс вздохнул и повернулся к хихикающим парням. — Вы следующие! Потом я приду и отрежу этим ваши головы. — Садовник с чувством мести, — прошептал Хван, все еще хохоча. — Юджун, не давай ему в руки средства для убийства! Куст, с которым Феликс воевал под чутким руководством господина Ли, все-таки сдался. Листья упали, ветки сложились, форма обрела почти что геометрическое достоинство, недаром над ним корпел потомственный художник. Ликс отряхнул руки и предплечьем стер пот со лба. Юджун с подбадривающими словами хлопнул его по спине и двинулся к следующим зарослям, удаляясь от вишневого дерева. Парень застонал и поплелся за ним, бросив короткий взгляд на веселящихся друзей. — Может, кто-нибудь из нас ему все-таки поможет? — спросил Хенджин, бросая на стол карту. — Только если проигравший. А я не проигрываю, — ухмыльнулся Минхо, потягивая воду из бутылки. Он обвел взглядом друзей, сосредоточенных на своих картах, и остановился на Джисоне. Тот смотрел в свою руку слишком долго — это и насторожило. Минхо осторожно потянулся ближе, заглянул через плечо и выгнул бровь: — Оу. У тебя там прямо каша. — Это тактика, — фыркнул Хан, прикрывая карты свободной ладонью. — А ты, если не умеешь держать нос при себе, иди к кустам. Может, тебе там его подрежут. — Эй, я же не издеваться подсел, — Ли поднял руки в притворной обороне. — Дай карту скинуть, я уже вижу отличный ход. Подумаешь, чуть-чуть командной работы. — Командной? — Джисон прищурился. — Ты хочешь командно слить Хенджина, да? — Ну, не только его, — он наклонился ближе и прошептал, почти касаясь губами чужого уха. — Но у него два желтых. Если сейчас сыграешь в красную, я добью. Победа в два хода. Джисон вздрогнул и резко вскинул голову, проверяя, смотрит ли на них хоть кто-то. Но парням до них вообще не было дела, они были заняты спором по поводу последнего хода Чонина. — Черт с тобой. Давай, — выдохнул Хан, отодвигаясь чуть в сторону. — Говори, что делать. Минхо победоносно кивнул и ткнул пальцем в нужную карту в руках парня. — Предательство на моих глазах! — вдруг возмущенно воскликнул Ян, приподнимаясь с лавки. — Вы что, сговорились? Где ваша честность, лицемеры?! — Она в отпуске. Вместе с твоей, — парировал старший. — Вы в паре? Это вообще законно? У кого-нибудь есть правила? — продолжал Чонин, глядя на обоих с упреком, будто сам не прятал карты в своих шортах полчаса назад. Сынмин спокойно поднял глаза от своих карт и лениво бросил: — Может, ты тоже найдешь себе союзника, прежде чем истерить? Хотя кому ты нужен… — А ты себя предлагаешь? — фыркнул младший. — Я думал, ты слишком занят быть самым красивым за этим столом, — где-то на фоне присвистнул Хенджин. — Я умею совмещать, — Ким пожал плечами и протянул руку, жестом показывая Минхо, чтобы передал ему бутылку. Ли протянул запечатанную воду и усмехнулся, глядя на Чонина. — Жажда замучила? У тебя от меня даже горло пересыхает? — Ян прищурился, глядя на то, с какой жадностью Сынмин припал к горлышку, практически за раз выпивая все содержимое бутылки. — Нет, это побочный эффект твоей неуклюжей попытки флиртовать, — усмехнулся старший, облизывая губы. — Но ты стараешься. Почти мило. — Почти? — переспросил Чонин, придвигаясь ближе. — М-м… на тройку с плюсом, — пробормотал Сынмин, снова возвращая свое внимание картам. — Взрослые мальчики меньше ноют, больше делают. — Прекратите! — простонал Хенджин. — Я уже не знаю, что делать. Или свернуть уши в трубочку или, наоборот, записать каждое ваше слово. Я тут один сижу без объекта для флирта. Минхо, не сдержавшись, фыркнул. — А я-то думал, ты первым кого-нибудь найдешь. Ты вечно бредишь всякими любовными историями. — Прости, что ты живешь рядом с безбожным романтиком, — хмыкнул Хван. — Мне нужен не просто человек, а душа, которая уловит мой ритм. У нас должен быть один вайб на двоих и связь со вселенной. — Ох, началось, — выдохнул Джисон, откидываясь назад. — Розовые сопли. — Конечно! Я бы вообще всю жизнь прожил в этих розовых соплях, если бы они были правильной вязкости, — утыкаясь лбом в стол, заявил Хенджин. — Просто у меня стандарты. Не каждый достоин быть героем моей драмы. Минхо уже смеялся в голос, практически складываясь пополам. Казалось бы, он должен за несколько лет дружбы к этому привыкнуть, но каждый раз не мог удержаться. Такие наивные и нелепые вещи только Хван мог говорить с совершенно серьезным лицом. Он же и правда имеет в виду то, что говорит! — Боюсь тебя разочаровывать, но, возможно, ты один такой во вселенной, — Хан погладил друга по плечу, словно успокаивая маленького ребенка. — А тебе в детстве нравились эти розовые сопли, — пробурчал старший. — Чего? — нахмурился Джисон, щелкая картой о колоду. — Не выдумывай. Минхо приподнял бровь и с притворным изумлением повернулся к парню рядом. — Подожди, это правда? Ты тайно мечтаешь, чтобы тебя брали под ручку, застегивали куртку и кормили с ложечки? — Нет! — отрезал Хан, отвернувшись. — Прекратите нести чушь. — А может, тебе просто нужен кто-то, кто тебя не боится? — тихо сказал Ли, подаваясь чуть ближе. — Кто подойдет к тебе, даже когда ты скалишь зубы, — Джисон не ответил. — Кто не уйдет, даже когда ты колешься, как дикобраз. Цундере на любителя. Мой типаж, например. — Ты несешь такую ересь, — проворчал Джисон, не глядя. — Тебя давно не били. Может, побоксируем? — Возможно. Но не сегодня, свидетелей слишком много, — Минхо улыбнулся, почти невинно. Почти. — Если ты не заткнешься, я тебе въебу между этих кошачьих наглых глаз. — Ой, а ты часто на мои глаза смотришь? — он сам не понял, почему его так понесло. Просто настроение такое и реакция Джисона забавная. — Минхо! — Джисон рявкнул, теряя остатки терпения. — Да шучу я, успокойся! — фыркнул тот, уворачиваясь от летящего кулака. Сейчас он не совсем уверен, что не окажется отпизженным. И черт, за дело же. — Нет, Ли Минхо, тебе пизд- — Омма, клубника прибыла! — все одновременно отвлеклись от назревающей драки, уставившись туда, откуда доносился знакомый голос. Новый гость, судя по всему, стоял прямо перед входной дверью. — Иду, дорогой! — крикнула в ответ госпожа Ли, выглядывая из окна кухни. Парни переглянулись и синхронно вытянули шеи, надеясь посмотреть, что происходит прямо за зеленой изгородью, которая, как назло, закрывала весь обзор. Минхо уже собрался встать и поприветствовать соседа лично, но на дорожке прямо перед ними появился кое-кто другой. — Чан, ты куда пропал? — недовольно пробурчал профессор Со и тут же замер, оглядываясь по сторонам, явно не понимая, где оказался. Когда его взгляд упал на студентов, устроившихся за столом в тени вишневого дерева, его лицо исказилось от шока. — Ох ты ж бл… блестяще видеть вас всех таких довольных! — произнес он, слегка нервно рассмеявшись. — А вы тоже довольный, профессор Со, — с хитрой улыбкой отозвался Минхо, поглядывая на него из-под густых ресниц. — Я… эм… — профессор чуть запнулся, явно не ожидая такой бесцеремонной подначки. — Бин, ты чего орешь на… — тут уже и сам Чан появился с ящиком клубники в руках. Заметив, куда таращится его коллега, он встал в ступор. — Хо, ты все-таки приехал? — спросил он, глядя на младшего. — Да, я тебе говорил, а вот ты сказал, что не факт… — протянул Ли, переводя взгляд от одного мужчины к другому. Оба тут же переглянулись, как будто устанавливая ментальную связь, чтобы синхронизировать свои ответы. — Мы можем это не обсуждать? — попросил Чан, чувствуя, что от допроса с пристрастием все равно не отвертится. Хотя, кто бы знал, что Чанбин неожиданно бросится его догонять, заметив, что телефон Бана остался в машине, когда так вовремя позвонила мама. — Нет, не можем, — тут же ответил Минхо, поигрывая бровями. Остальные парни молча наблюдали, не зная, с чего удивляться больше: с профессора Со, который стоял в шортах и обтягивающей майке прямо перед ними, или с Чана, который покраснел, как клубника в его ящике. — Чан-и, сынок, я же тебе сказала подождать, тут свежая мята для твоей мамы! — с этими словами госпожа Ли выбежала из дома с огромным пучком садовой мяты в руках. — Да, спасибо, омма, — пробормотал Чан, словно на автопилоте, и снова посмотрел на профессора Со. — Точно, прости, что не представил, — добавил он, быстро повернувшись к Нари. — Знакомься, это Со Чанбин, мой руководитель и профессор Минхо. — Ох, здравствуйте, — женщина быстро вытерла влажные руки о свою кофту и протянула ладонь. — Прошу, позаботьтесь о моем сыне. Вы останетесь у нас? Сегодня жарим мясо, Чан-и, ты же его любишь, — она обернулась к младшему, забирая ящик клубники. Тот был настолько ошеломлен ситуацией, что не смог даже сопротивляться. Он выпал из реальности. — Но мы вообще-то… — Ничего не хочу слышать! Юджун-а, замаринуй побольше мяса, Чан-и будет с другом! — крикнула Нари куда-то вглубь сада, где находился ее муж. Странно, как она вечно понимает, где его искать среди этих кустов? Загадка, которую Минхо так и не смог разгадать. — Хорошо, дорогая! — отозвался тот. — Давай давай, не сочкуй! — это было явно адресовано Феликсу, чей торс только что выглядывал из густой зелени, пытаясь понять, что там произошло. — Спасибо за приглашение, госпожа Ли, — Чанбин вежливо поклонился женщине и улыбнулся. — Прошу, зовите меня Нари, — сказала она, мягко наклонив голову. — И лучше будет, если мы перейдем на «ты». — Ох, да, конечно, — Со слегка растерялся, поглядывая на Чана. — Прекрасно! Тогда жду вас, как обычно. А мне пора. Буду готовить пирог! — с этими словами Нари скрылась за изгородью. Хенджин, уже открыл рот, чтобы завалить старших вопросами, но тут же его захлопнул. Чан, используя свой отработанный профессорский жест, выставил ладонь, подхватив Чанбина под локоть, потащил его к выходу, оставляя остальных в недоумении пялиться им вслед. — Чан, да стой же ты! — крикнул в след Хван. — Они скоро вернутся, — с загадочной улыбкой произнес Минхо, наблюдая за удаляющимися фигурами. На вопрос, откуда он знает, он так и не ответил, поэтому они просто возобновили игру с того момента, на котором остановились. После нескольких раундов Уно, где Минхо несколько раз, как говорят, «в сухую» обыграл этих дилетантов, он, хмыкнув, встал и ушел в дом, ничего не сказав. Вернулся он через минут десять с громоздкой охапкой старых настольных игр. Почти у всех коробки были побиты временем, углы потерты, а цвета выгорели, но содержимое оставалось пригодным для использования. Сынмин тут же вцепился в одну из коробок: на ее крышке был изображен силуэт детектива в шляпе и темная фигура, затаившаяся в тени переулка. — О! Это же «Убийство Судного дня», — выдохнул он с предвкушением. — Я обожал ее в детстве. Жаль, у меня не сохранилась. Сейчас их совсем нигде не достать. Минхо сморщился. Он смутно помнил, что там были карточки — улики, ситуации, преступления, действия, которые игрок должен был продумывать шаг за шагом. Сложная нагрузка на мозг. Вот что-что, а думать он не планировал. Но, видимо, с его мнением считаться никто не будет. Чонин с энтузиазмом уже раскладывал какие-то листочки с заданиями, а рядом с ним Хенджин что-то бормотал, читая правила. Вернувшийся с «каторги» Феликс, умывшийся и слегка пахнущий летней вишней, устроился рядом и вместе с Кимом словил приход ностальгии, обещая им самую захватывающую развязку. Только Джисон, не участвовал в бурном обсуждении и распределении ролей. Он, кажется, вообще не замечал ничего вокруг и просто смотрел в одну точку, сминая зубами нижнюю губу. Минхо подсел к нему и слегка толкнул плечом, привлекая к себе внимание. Хан медленно повернул голову и недоуменно выгнул бровь. — Эй, ты мне поможешь? — спросил Ли, наклоняя голову. — С чем? — Мама просила перебрать клубнику и сделать пюре. Ну… Знаешь, для пирога. Джисон даже не стал задавать вопросов и проверять, правда ли это. Он просто кивнул, взял со стола свой телефон и, запихнув в карман, поднялся на ноги, немного поморщившись от боли в затекших суставах. Сколько они просидели на этих жестких лавочках? Больше трех часов на невыносимой жаре. Сбежать отсюда в дом кажется чертовски притягательной затеей, даже если придется немного поработать. — Мы с Сон-и идем помогать маме! — бросил Минхо через плечо, не ожидая отклика. Его и не последовало. Остальные были слишком увлечены предстоящими детективными разборками, поэтому просто что-то промычали себе под нос, не поднимая голов. — Я не особо умею… ну, с начинкой для пирога и все такое. Кухня со мной даже на «вы» не разговаривает, а на «пошел нахуй и не лезь», — усмехнулся Хан на пути к дому. — И не нужно, — ответил Ли, слегка улыбнувшись. — Просто заметил, что ты подустал. Вот и вытащил тебя. Джисон чуть повернул голову, прищурился. — Это у тебя суперсила такая? Людей читать? — Ага. Телепат-любитель, — отмахнулся тот. — Просто знаю, что у тебя социальная батарейка быстро садится. У меня так же, иногда нужно побыть одному. Почему бы нам не побыть одиночками вместе? — Звучит, как план. На кухне их встретила госпожа Ли. Она выглядела немного удивленной, и, признаться, забавной. В руках у нее были какие-то самодельные прихватки в виде крупных листиков, а вместо прошлого розового фартука — салатовый с лягушками, прямо в цвет ее костюму. — Хо, дорогой, вам что-то нужно? — с теплой улыбкой спросила она. — Мам, ты же сказала, что терпеть не можешь пользоваться старым блендером, а новый еще не доставили, — поспешил ответить Минхо, пока Джисон не начал задаваться вопросом: а ждали ли их тут вообще? — Вот, я решил, что тебе и не нужно этого делать. Мы поможем, командуй. — Вы вдвоем? Вот это да! — она усмехнулась, загадочно подмигнув сыну. — Так, слушайте внимательно: клубнику хорошенько промыть, потом от листиков очистить. Потом в блендер и с сахаром. А я бабушке обещала позвонить, пойду наверх, не скучайте. Парни молча кивнули. Когда шаги госпожи Ли растворились на лестнице, на кухне воцарилась неловкая тишина. Минхо подошел к раковине и открыл холодную воду, возвращаясь к столу, на котором стоял тот самый ящик, принесенный Чаном. Джисон взял первую ягоду и растерянно уставился на нее, будто реально не соображая, что с ней делать. — Так? — неуверенно спросил он, протягивая ягоду под струю. — Подожди, — Минхо шагнул ближе. Очень близко. Его рука аккуратно коснулась руки парня, не давая ей достигнуть потока воды. — Ты сейчас весь мокрый будешь. Он потянулся к ящику и достал оттуда розовый фартук, почти такой же, как у госпожи Ли, только вместо кроликов на нем были изображены два белых, пушистых котенка. Видимо, у этого семейства целая коллекция или странный фетиш на милые фартуки. Не говоря ни слова, Минхо встал у него за спиной и осторожно накинул фартук на шею Джисона. Завязывая неумелый бантик сзади, он оказался слишком близко, почти вплотную. Дыхание касалось шеи и щекотало влажную от пота кожу. Хан замер, стараясь не задрожать от мурашек, побежавших по спине. Непонятно, сколько прошло времени, но Минхо точно уже закончил с завязыванием. Шевеления сзади прекратились, но он не двигался, продолжая почти прижиматься грудью к чужой спине. Он не видел Минхо, но чувствовал его каждой клеткой кожи. — Подходит, — тихо сказал Ли, делая шаг назад. Его голос, будто охрип. — Имею в виду, что… С фиолетовыми волосами хорошо розовый смотрится, — добавил он, отворачиваясь к столу. Уголки губ Джисона дрогнули. Улыбка получилась застенчивой, почти невольной. — Безумие, — прошептал он, опуская взгляд. Не теряя времени, Минхо переложил всю клубнику в глубокую миску и поставил в раковину прямо под поток холодной воды. Он поручил Хану аккуратно промыть каждую ягоду, а сам принялся рыться в шкафах в поисках старого блендера, который засунули подальше с глаз долой. Джисон отмыл последнюю ягоду и молча положил ее в миску. Вместе они очистили клубнику от листьев, разложили на столе, давая ей немного обсохнуть. Дальше от Хана пользы не было — он просто сидел, наблюдая, как Ли уверенно управляется с блендером, превращая спелые ягоды в ароматное пюре. Минхо размешивал густую алую массу деревянной ложкой, с наслаждением вдыхая аромат, заполнивший всю кухню. В какой-то момент, он зачерпнул немного, вытянул руку, подставив под ложку ладонь, чтобы не запачкать стол, и посмотрел на Джисона. На его губах появилась лукавая полуулыбка: — Пробуй. Надо убедиться, что не переборщил со сладостью. Чуть прищурившись, Хан приоткрыл рот, словно не до конца верил в то, что Ли собрался его кормить. Вопреки сомнениям, Минхо аккуратно поднес ложку к его губам и наклонился ближе. Все произошло так быстро, но ощущалось, как замедленная съемка. Чужие губы коснулись ложки, немного пачкаясь в ягодном пюре. Сглотнув, Хан слизал языком сладкий привкус, гулко промычав от удовольствия. Минхо буквально залип, задержав взгляд на его губах намного дальше, чем следовало. Джисон прокашлялся. Лицо залило жаром, а по телу вновь пробежали непрошеные мурашки. — Вкусно, — пробормотал он, нарушив неловкую тишину. — А то, — самодовольно фыркнул Минхо. Он отставил миску и потянулся, чтобы почесать щеку, но даже не заметил, что ладонь была вся перепачкана в пюре. — Стой, — негромко сказал Хан и кивнул на его пальцы. Минхо недовольно цокнул и вытер руку кухонным полотенцем. Вдруг Джисон привстал, протянул руку и аккуратно коснулся пальцем подбородка Минхо. Там, где, как оказалось, тоже была капля розового, и стер одним движением. Прежде чем Ли успел что-то сказать, Джисон, все еще молча, поднес палец ко рту и… облизал его. Черт, да что это за испытание на прочность? — Ты… — начал Минхо, но не договорил. Он понятия не имел, что вообще хотел сказать. Они были так близко, уже дышали одним воздухом. Минхо чувствовал рядом жар от чужого тела, его колебания, бешено стучащее сердце. Или это его собственное? Минхо смотрел на него, затаив дыхание. Все внутри него колотилось. Не страхом, нет — чем-то другим. Теплом, которое хотелось прижать ближе. Он поднял руку, чтобы коснуться, но ладонь зависла в воздухе, в сантиметре от щеки Джисона, который даже не думал отстраняться. Лишь медленно дышал, глядя куда-то в грудь Ли. — О, как быстро вы справились! — голос госпожи Ли резко вонзился в пространство. Парни в один момент отпрянули друг от друга. Джисон едва не опрокинул миску, ударившись бедром об угол стола. — Очень вкусно пахнет. Молодцы! — продолжала мать Минхо, глядя на них с довольной улыбкой. — Правда, Джисон-и, ты в фартуке такой… очень милый. — Спасибо, — пробормотал Хан, не поднимая глаз, и потянулся развязать фартук. Но Минхо шагнул вперед и мягко остановил его движение: — Подожди, ты не справишься. Я тут сильно намудрил. Он снова оказался за его спиной, рвано выдыхая прямо в затылок. Пальцы дрогнули, коснувшись талии Джисона, пока развязывали тугие узлы на спине. Хан вздрогнул, по инерции подавшись чуть назад, почти впечатываясь спиной в чужую грудь. Будто после удара током, Ли бросил фартук на край раковины и запустил руку в волосы, слегка оттянув пряди, чтобы привести себя в чувство. Он теряет контроль. Это… перебор. — Мам, мы вернемся в сад, — сказал он, облизывая пересохшие губы. — Конечно, идите, — Нари понимающе улыбнулась. — Только вишни не рвите, они еще кисловаты, — крикнула она им вслед, уже направляясь к плите. До самого вечера они не обменялись и парой слов. Вернувшись к остальным, Минхо и Джисон все же присоединились к затянувшейся детективной игре, но между собой не разговаривали — даже когда того требовали правила настолки. Они молча передавали друг другу карточки и улики, избегая взглядов и тем более прикосновений. Если кто-то и заметил эту напряженность, то виду не подал. Да и в целом, компания веселилась от души. Плевать, что по правилам игры подозреваемых нужно было вычислять логически из предоставленных сюжетом персонажей — убийство все равно повесили на Чонина. У него лицо какое-то подозрительное. Сам Ян не стал возражать и с энтузиазмом описал в деталях, как произошло преступление и где спрятал тело. Стремясь добиться правосудия, Феликс при активной помощи Хенджина скрутил младшего прямо на траве, связал ему руки шнурками от шорт и посадил в «тюрьму» под кустом. Ян вопил из своего кустарного заключения до тех пор, пока не появился Юджун и не освободил его… по условно-досрочному. После этого отец Минхо, устав от шума, выставил всю компанию из сада в дом, чтобы они не мешали ему работать. Так, уставшие и разморенные жарой, они разбрелись по комнатам, чтобы отдохнуть, принять душ и приготовиться к вечерним посиделкам за ужином. Госпожа Ли постаралась и приготовила еды, будто ждала не просто гостей, а целый отряд. Стол, который принесли из кухни и приставили к уже стоявшему в саду, буквально ломился от угощений. Тут был и овощной салат, и лапша с курицей, и запеченный картофель, и спринг-роллы, и даже онигири — с креветками, тунцом и острой куриной грудкой. Ее муж в это время замариновал свинину в соусе, секрет которого он отказался раскрывать даже после бесконечных уговоров Феликса, и притащил из гаража мангал. К тому моменту, как на улице стемнело, а в саду зажглись садовые фонари, все гости уже расселись на лавочках и стульях. Чан и Чанбин, как и обещали, пришли, но держались чуть в стороне, будто намеренно избегая разговоров с младшими. Вместо этого Бан помогал госпоже Ли приносить посуду из дома, а Чанбин вызвался жарить мясо вместе с Юджуном. И тут Минхо чуть не выронил стакан — он впервые в жизни видел, чтобы его отец кого-то подпустил к мангалу. Сам Минхо, сколько бы ни просил, всегда получал один и тот же ответ: «Я сам, чтобы все было как надо». Папа предатель, легко спелся с его профессором. Со Чанбин, будто всю жизнь был с ним знаком. Несколько минут каких-то разговоров и вот они уже стояли, закинув друг другу руки на плечи, переворачивали мясо, потягивали принесенное старшими пиво и громко над чем-то смеялись. Минхо только головой покачал. Сегодняшний день точно побил все рекорды по неожиданностям. Определенно — первое место среди самых безумных. — Профессор Со, неужели вы гоняете Чана работой даже на выходных? — подловил момент Хенджин, когда тот сел напротив. — Да, профессор, — подхватил Минхо. — Или мы чего-то не знаем? — Не суйте свои пиздючьи носы, — не выдержал Со и тут же обернулся, проверяя, не слышат ли родители Ли. К счастью, те как раз ушли за наливкой. Он облегченно выдохнул. — И не зовите меня здесь профессором, иначе мне вас затыкать некомфортно. — Бин! Они же дети! А ты — преподаватель! — с укором прошипел Чан, усаживаясь рядом. — Да какие они дети?! Мы не в университете, а они взрослые мужики. Кроме вот этого, — он указал на Чонина, который, не дождавшись остальных, запихивал спринг-ролл за обе щеки. — Тебе сколько, пятнадцать? — Мне девятнадцать, хён, и я учусь в том же университете, где ты преподаешь, — прожевав ответил тот, ничуть не смущаясь от неформального обращения. Ему дайте волю, и он собственному отцу будет говорить: «What's up, bro?» — Как тебя туда взяли? — усмехнулся Чанбин. — Я богат, — Ян пожал плечами. — Так что technically это не вызвало проблем. — Повезло. А у меня мозги есть, видишь разницу? — Профессор, не делайте ошибок, — фыркнул Минхо, с трудом сдерживая смех. — Он напьется и станет вашей проблемой. — Зови меня хён, Минхо. Раз ты друг Чана… — Со вдруг осекся. — Вы все зовите меня хён, но если кто-то ляпнет это в универе, то будете туалеты драить! — А вот и мы! — Нари поставила на стол две бутылки темно-бордовой жидкости. — Наливка по рецепту семьи Ли! Только сильно не налегайте, она крепкая! — предупредила она, предоставив мужу право разлить по бокалам первую партию. — Нари, ты просто чудесная! — Чонин хлопнул в ладоши и уже облизывался. — Юджун, я в предвкушении! — Я наслышан о тебе, — хмыкнул тот, налив младшему явно больше, чем остальным. — Жду твою честную оценку. За столом царила уютная неразбериха: ложки стучали о тарелки, кто-то чокался, кто-то восклицал в восторге от очередного блюда, а кто-то просто жевал с закрытыми глазами, будто впитывая вкус душой. Родители Минхо, сдержанно улыбаясь, внимательно слушали Чанбина и Чана. Они расспрашивали не только о своем сыне, но и об его друзьях. Со преподавал только у Минхо, поэтому многого рассказать не смог, но ему здорово помог Чан, добавив немного от себя. Первая бутылка наливки исчезла с поразительной скоростью. Чонин с восхищением все повторял, какая она вкусная и крепкая. Он всерьез просил господина Ли продать ему хотя бы пару бутылок, но тот только покачал головой, сказав, что пить можно только в этом доме. Тогда Чонин прищурился, кивнул и предупредил, что теперь будет часто злоупотреблять их гостеприимством. За столом раздался смех. Джисон, хоть и отказался от выпивки, но с удовольствием налегал на жареное мясо, не упуская возможности участвовать в беседах. Он поддел Минхо, напомнив, как в последние разы в боксе уверенно одерживал над ним победу. Это был первый раз за весь вечер, когда он вообще упомянул Минхо и, по выражению лиц остальных, это было замечено. В какой-то момент Хенджин наклонился к Минхо, что-то прошептал ему с заговорщицкой улыбкой, а потом тихо постучал по бокалу, призывая всех к вниманию. В наступившей тишине он поднялся и предложил сыграть в «Король говорит», с таким выражением лица, будто задумал что-то неладное. — Нам с Юджуном пора в дом, а вы тут… балуйтесь, — сказала Нари с материнским прищуром. Но Хван тут же застонал, качая головой. — Омм-а-а, ну пожа-а-алуйста, — по-детски конючил он. — Пару раундов посидите с нами еще. — Десять минут, — сдалась госпожа Ли, махнув рукой и покосившись на мужа. — А то посмотрите на этого недоросля! Если не отведу домой — напьется и захрапит тут же, под столом. Рассказывай свои правила. — Да все просто! — засиял Хенджин, ловко выхватывая из рук Минхо колоду. — Я сейчас раздам всем по карте. Тот, кому достанется король, становится главным. Он придумает задание для двух других игроков, не зная, у кого какие карты, и они обязаны его выполнить. — Пас. Я вас знаю, — хмыкнул Чан, качая головой. — А нет, хён, — Хван хитро прищурился. — Нари и Юджун в деле, значит ты просто обязан, — подмигнул он. Ну, теперь стало понятно, почему он попросил Нари задержаться. Манипулятор. Хенджин раздал карты и попросил каждого посмотреть, кто в этом раунде король. В первый раз им оказался Юджун и он не придумал ничего лучше, как приказать шестеркам выпить. В итоге, Минхо и Чонин осушили свои бокалы. После этого Сынмин приказал семерке пик и шестерке треф отжиматься на скорость в течении минуты. Таким трудным испытаниям после плотного ужина подверглись Джисон и Нари. Хан, конечно же, вызвался отжиматься две минуты за двоих и ничуть не пожалел, что ранее отказался от выпивки. Приказом Феликса была песня, которую пришлось исполнить изрядно пьяному Юджуну и Минхо. Дуэт отца с сыном заслужил громкие овации и пару слез от госпожи Ли, которые она тут же смахнула и отказалась признавать. В четвертом раунде король Чан приказал двум картам выпить на брудершафт и, на удивление, это снова оказалась Нари, но уже в паре с Хенджином. — Я ревную! — шутливо выдал Юджун, пока Хван наполнял бокалы. — Прекрати, старик! — хихикнула госпожа Ли. — С ума совсем сошел. Скрестив руки и осушив бокалы, они заключили друг друга в крепкие объятия, пьяно хихикая над бурчанием господина Ли. Сразу после, Нари попрощалась с ребятами, пообещав накормить их вкусным завтраком, если будут «хорошо себя вести». Юджуна она утащила с собой под дружные возгласы парней и его нелепые возражения. Хенджин, смотря им вслед, прищурился, хищно усмехнулся и хлопнул в ладоши: — Ну что, детская версия закончилась. Теперь — по-взрослому. — А можно я выйду из игры? — тут же спросил Чан с тревожным взглядом, чувствуя неладное. — Уже поздно, друг, — ответил Феликс с сочувственным хлопком по плечу. Несколько следующих раундов были не столь яркими, разве что Чанбин, будучи королем, велел Минхо и Чонину… укусить друг друга за уши. Сначала они обалдело переглянулись, а потом послушно исполнили. Правда, Ли немного перестарался, и Ян опять верещал, как поросенок, из-за чего Сынмину пришлось ладонью заткнуть ему рот и в утешение погладить по голове. Наконец, дошла очередь до Хенджина. Подстроив все заранее, он успел подсмотреть, кто что тянет, пока Минхо отвлекал остальных. Поднявшись, будто собирался произнести речь, он объявил: — Приказ короля Хвана! Восемь черви и шесть черви танцуют под The Weeknd. Прямо здесь. Чан взглянул на свою карту и замер, глядя боковым зрением, как Чанбин положил свою восьмерку на стол. — Да вы все подстроили! — воскликнул Бан, смотря прямо в эти наглые, ухмыляющиеся лица. — Это подстава! — А чего ты боишься, Чан-и? — поддел его Минхо, хлопая Хенджина по плечу. — Ну вы и жуки, — усмехнулся Феликс и полез под стол. Через мгновение он вытащил оттуда колонку, которую привез с собой. — Но я это предвидел. Готовьтесь. — Ликс, лучший! — закричал Хенджин. — Ну что, боитесь? — Я? Никогда, — буркнул Чанбин, вставая на газон. — Давай, Чан. Один танец. Мы сделаем это красиво, — улыбнулся он и протянул свою руку. — Черт с вами, — вздохнул Чан, вложив свою ладонь в его. Через несколько секунд из колонки раздались первые знакомые ноты — те, что сразу будоражат кровь. Blinding Lights от The Weeknd часто играет в клубах, заставляя танцевать даже тех, кто совершенно не умеет этого делать. — I said, ooh, I'm blinded by the lights… — сразу же подпел Феликс, покачиваясь и весело наблюдая за тем, как Чан и Чанбин переглядываются, будто не могут поверить, что сейчас действительно встанут и… начнут танцевать. Друг с другом. Смех и выкрики остальных отступили, будто стали фоновым шумом. Все сузилось до взгляда. Чанбин слегка поднял бровь, а Чан с саркастичной ухмылкой повел плечом. — Ну что, покажем этим детям? — усмехнулся Бин, делая шаг вперед. — Только не наступи мне на ногу, — буркнул Чан, и в этот момент началась первая строчка куплета. «I’ve been tryna call I’ve been on my own for long enough…» Они начали так неловко и неуверенно, будто школьники на выпускном. Один сделал невпопад шаг вбок, другой повернулся слишком рано. Но при этом их лица сияли улыбками. Ямочки на щеках Чана притягивали взгляд Со, заставляя того неосознанно тянуться к нему ближе. «I said, ooh, I’m drowning in the night…» Ритм вошел в кровь. Чанбин сделал волну телом и, смеясь, поднял руки над головой, щелкая пальцами. На секунду закрыв руками покрасневшее от смеха лицо, Чан подхватил его движения, зеркально повторяя эти трепыхания рыбы, выброшенной на лед. Один шаг, второй, и Бин, играя бровями, положил руку Чану на плечо, слегка толкнув его назад. Тот, не отводя взгляда, сделал круговое движение и вернулся, с ловкой резкостью положив ладонь на бедро Чанбина, чуть выше колена, и прикусил губу. «I’m blinded by the lights No, I can’t sleep until I feel your touch…» Под эти строки оба, словно сплелись телами. Спины выгнулись в одинаковом изгибе, руки будто скользили по воздуху, повторяя силуэты друг друга. Было что-то откровенное в том, как Чан проводил рукой вдоль груди старшего, заставляя его жадно глотать воздух и улыбаться, в попытках спрятать смущение. — And I said, ooh… — протянул Феликс. Кто-то за столом тихо присвистнул. Старшие двигались так, будто танцевали не перед друзьями, а перед пустым залом, отдаваясь только во власть друг друга. Это был диалог, созданный из того, что они не могли проговорить словами, но могли сказать языком тела. Когда песня закончилась, на короткое время сад погрузился в оглушающую тишину. Даже насекомые притихли, не издав ни звука. Кто-то хлопнул. Потом еще. И еще. И вот уже весь стол аплодировал, свистел и смеялся. — Ну… — наконец выдохнул Чан, проводя рукой по волосам. — Надеюсь, никто это не снимал. — Поздно, — ответил Хенджин с широкой ухмылкой, держа телефон на уровне глаз. — Блять, — выругался Бан, возвращаясь на свое место. — Раздавай карты, тебе пиздец, — он уже даже не фильтровал свою речь, пусть и раньше не особо над этим парился. Удача улыбнулась ему довольно быстро. Сразу после новой раздачи королем оказался Бан Чан. Он издал какой-то дьявольский смешок и сложил руки в молитвенном жесте, прикрыв глаза. Он постарался представить Хенджина и карту, которая сейчас находится у него в руках, доверясь своей интуиции. Глубоко вдохнув, он посмотрел прямо в глаза Хвана и, делая упор на каждом слове, медленно произнес: — Семь пик и восемь треф целуются. В губы. — Мимо! — фыркнул Хенджин, бросив на стол свою червовую шестерку. — Хён! — возмущенно крикнул Ян, подняв над головой восемь треф. — Издеваешься? Я еще не настолько пьян! — Прости, малыш, — ответил старший и беззвучно затрясся плечами от смеха. — Кто его жертва? Сынмин бросил на стол свою карту и запрокинул голову, откинувшись на спинку. Хван выпучил глаза, метаясь взглядом от одного к другому, попутно пытаясь вытащить телефон из кармана. Такой момент нельзя упустить — это преступление. — Меняй свое задание, — буркнул Чонин, уткнувшись взглядом в стол. — Чони, ты этого не хочешь? — Феликс выгнул бровь. — Я? Это он не захочет, — младший ткнул пальцем в щеку Сынмина, который смотрел на свисающие к их головам ветки деревьев. — Он быстрее вырежет собственный язык, насадит его на шампур, зажарит, а потом съест! Он бесчувственный, какие от него поцелуи? Он- Слова застряли у него на губах. Внезапно, Сынмин резко наклонился, сжал пальцами челюсть младшего и прижался к его губам, заглушая все, что могло быть сказано. На мгновение он замер, сильнее надавив на подбородок, чтобы раскрыть рот шире. Затем запустил вторую руку в рыжие волосы парня и притянул его к себе за затылок. В широко раскрытых глазах Чонина читался шок, смешанный со страхом и давно подавляемым желанием. Замешкавшись всего на пару секунд, он рвано выдохнул в рот старшего и с напором ответил на поцелуй, схватившись за края толстовки Сынмина, как за якорь, который сможет удержать его и позволит верить, что это все действительно реально. Все за столом резко замолчали, боясь даже вздохнуть. Хенджин застыл с открытым ртом, держа телефон перед лицом, но так и не решаясь нажать кнопку включения камеры. Палец порывался это сделать, но мозг будто отключился, отказавшись подавать команду телу. Поцелуй парней становился все более развязным, глубоким. Чонин на пробу скользнул языком в рот старшего и, не встретив сопротивления, наклонил голову, перенимая инициативу на себя. Мир вокруг исчез, остались только они двое, слившиеся в единое целое. В искусственной тишине эхом отражались судорожные вдохи, мычание и приглушенные стоны, переполненные желанием и страстью. Они сорвались, будто только что кто-то отпустил поводья и начал погоню не на жизнь, а на смерть. Джисон шумно втянул носом воздух и прикусил губу. Все его и Минхо предположения прямо сейчас получили подтверждение. Он рад за друзей, искренне рад, но в животе скрутился какой-то тугой узел, а в голову полезли те самые мысли, которые он с удовольствием бы навсегда выжег из своего сознания. Все смещалось: зависть, страх, собственное желание. Клубок мыслей запутывался сильнее и сильнее, отключив ему слух и зрение. Почему кто-то может быть свободен, несмотря на чужое мнение, а кто-то этого не достоин. Джисон не достоин. За все, что он сделал в прошлом. Не выдержав, он вскочил со своего места, случайно опрокидывая стакан с соком. Все взгляды тут же были обращены на него. Минхо с беспокойством осмотрел парня, не решаясь что-то спрашивать. — Я… Пойду воды попью, — бросил Хан, не придумав ничего лучше, и пулей рванул в сторону дома. — Сон, так тут тоже есть вода! — крикнул Хван ему вслед, но Джисон не обернулся. Просто не мог. Не сейчас, когда другие начнут задавать ему вопросы, на которые он и сам не знает ответа. Джисон прошел в дом, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить родителей Минхо и тенью прокрался на кухню, не включая свет. Налив себе стакан воды, он сел на стул и прислонился виском к столешнице, впившись взглядом в стену напротив. Пальцы сжали колено, натягивая ткань спортивных штанов. Он надавил сильнее, стиснув зубы, будто пытаясь удержать внутри рвущийся наружу крик. Не сдержавшись, он со всей силы ударил кулаком по столу, не чувствуя тупой боли, пронзившей запястье. Неудивительно, что до этого нетронутый стакан с водой подпрыгнул и, не удержавшись, рухнул на пол, разлетаясь на осколки со звоном, пронзившим тишину. Это отрезвило, привело в чувства и вернуло в реальность. Джисон тут же вскочил с места и принялся наощупь собирать рассыпанные по полу осколки, стараясь не порезаться в темноте. Внезапно послышался тихий щелчок выключателя, и кухню озарил яркий свет, заставивший Хана зажмуриться от вспышки, ударившей по глазам. Госпожа Ли в изумлении застыла в проходе, слегка приоткрыв губы, будто в попытке что-то сказать. Привыкнув к свету, Джисон продолжил собирать осколки, складывая их в свою раскрытую ладонь. Нари тут же среагировала, схватив со стола кухонное полотенце и бросившись к нему на помощь. — Джисон, ты не поранился? — взволнованно спросила она, осторожно складывая осколки в полотенце. Хан растерянно замотал головой. — Нет, я в порядке. Простите меня, пожалуйста. Я… я случайно. Простите меня, я не хотел вас беспокоить, — забормотал он, отряхивая руки. Госпожа Ли, закончив собирать осколки, вместе с полотенцем отнесла их в мусорное ведро. Вернувшись, она присела на стул, внимательно наблюдая за парнем. Чувствуя себя виновато и неловко, он тоже присел, ожидая выговора. Но вместо этого Нари протянула руку и накрыла своей его ладонь. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила она, глядя ему в глаза. — Нет, — Джисон попытался улыбнуться, но улыбка вышла немного натянутой. — Просто, может быть, немного перебрал с алкоголем. Нари не ответила сразу. По ее глазам было видно, что она не до конца верит в эти слова. В них скользнуло легкое сомнение, но спорить она не стала. Лишь кивнула, плавно отводя взгляд в сторону окна. Из этой части дома не было видно столик, где сидели парни, потому что весь обзор закрывали кусты и раскидистая вишня. — Я услышала музыку из окна спальни, — тихо начала госпожа Ли, все еще улыбаясь. — Решила посмотреть, что происходит. Знаешь, Чан-и удивительно хорошо танцует. А рядом с профессором он будто бы светится. Они такие… живые. Мило смотрятся, правда? — она снова повернулась к Джисону, стараясь мягко развеять напряжение. Он сглотнул и просто кивнул. Он ожидал упреков, осуждения, неловкого молчания, но ничего этого не последовало. В голосе Нари не было ни тени презрения или отвращения. Наоборот — спокойствие, даже теплая нежность. Это сбивало с толку. — Вы… вы не против? — осторожно спросил Хан. — Ну, того, что… они… — Нравятся друг другу? — закончила за него Нари. — Определенно что-то между ними есть, я такое сразу вижу! Нет, Джисон-и. Не против. Любовь — она всегда прекрасна. Она как весенний дождь — приходит неожиданно, но приносит жизнь и свежесть. Она может быть громкой или тихой, яркой или едва уловимой. Но если она настоящая, то не может быть неправильной. Она на мгновение задумалась, а потом продолжила, немного тише: — Я много думала об этом. Знаешь, Минхо… он временами находится внутри себя, прячась за своими внутренними стенами. Прости, что я тебе рассказываю. Он всегда был умным, способным, но слишком часто прятался от людей и от чувств за учебой, — ее пальцы чуть крепче сжали руку Джисона. — Но в последнее время он изменился. Я вижу это. Он стал… теплее, снова улыбается так, что я даже не узнаю собственного сына. Все вы дарите ему улыбку, что делает меня еще счастливее. Она замолчала, позволяя словам осесть в тишине. — Минхо повезло с вами, — тихо сказал Джисон, глядя на женщину. — И с господином Ли тоже. Спасибо вам… за то, что приняли нас всех. Нари улыбнулась, махнув рукой. — Ну что ты, — мягко произнесла она. — Мы не особенные. Кто-то бы, наверное, сказал, что мы неправильные родители. Слишком мягкие, не требовательные, что недостаточно серьезные. Но знаешь… нам комфортно вот так. Мы не делаем вид, что лучше, чем есть. И нам, если честно, все равно, что скажут люди. Самое главное — это то, что мы все значим друг для друга. Хан грустно усмехнулся, провел пальцем по ее руке и осторожно освободил свою ладонь. Он отвернулся, прикусив губу, и прикрыл глаза. Что-то в присутствии госпожи Ли заставляло чувствовать себя иначе. Будто перед ней можно было открыть любую часть себя. Доверить любой секрет. Джисон медленно повернулся и посмотрел ей в глаза. Точь-в-точь такие же, как у Минхо. Такое ощущение, словно он открывается не только ей, но и ему. Почему-то от этого стало еще спокойнее. — Мои родители… — начал Хан медленно. — Они не слушают никого, кроме самих себя. Всю жизнь они только диктовали мне, что я должен делать, кем быть, что чувствовать. Малейшая ошибка, и все превращалось в ссоры, в тяжелые разговоры и крики. После этого от меня требовались извинения, чаще всего унизительные. Пока отец не решал, что я достаточно раскаялся. Как будто мое мнение вообще ничего не значило. Он замолчал. Нари смотрела на него с сочувствием, но в ее взгляде не было той ненавистной Джисону жалости или пустоты. Только теплота, поблескивающая в тусклом свете люстры. — Это ужасно, — тихо сказала госпожа Ли. — Ты, должно быть, через многое прошел. Мне жаль, Джисон. Никто не заслуживает чувствовать себя виноватым за то, что он просто не следует чужим ожиданиям. — Я уже знаю, что вы скажете, — уголки губ парня слегка приподнялись. — Что они мои родители. Что они меня любят. Что просто хотят для меня лучшего. Что я должен постараться их понять… — Чушь несусветная, — фыркнула Нари. Он удивленно поднял на нее глаза, подняв брови. — Ты не обязан понимать тех, кто не хочет понять тебя, — спокойно продолжила она. — Это твоя жизнь, Джисон. Они не имеют права добиваться через тебя целей, которые поставили себе сами. Ты не инструмент. Ты человек. И они должны это принять. Ты ничем и никому не обязан. Абсолютно ничем, — Нари наклонилась чуть ближе и добавила, почти шепотом, словно открывая великую тайну: — Ты заслуживаешь этот мир, как и любой другой человек. Внутри что-то дрогнуло, будто сломалось старое, закостеневшее, и дало место чему-то новому. Никто и никогда не говорил ему таких слов. Друзья — это одно. Они всегда поддерживают, но услышать такое из уст взрослого человека… Человека, кто его по-настоящему понял и принял таким, какой есть. Его родители даже близко никогда к такому не были. Он сглотнул, пытаясь подобрать слова, но прежде чем успел заговорить, госпожа Ли продолжила: — Если когда-нибудь станет трудно — приезжай или позвони мне. В любое время. Ты всегда можешь вернуться сюда. Здесь тебе рады. Джисон наконец смог выдохнуть. Горло все еще сжимало от еле сдерживаемых эмоций, которые он давно не испытывал. Какое-то безумие. Пусть его не перекроить вот так в один момент, но зерно сомнений уже посеяно, осталось только позволить ему прорости. — Спасибо… Вы так добры ко всем нам. Я теперь понимаю, почему Хенджин так любит это место. Нари мягко улыбнулась. — Хенджин любит любовь, — сказала она, слегка усмехнувшись. — Как бы банально это ни звучало. В нем ее столько… Он жаждет ей делиться, но знаешь, любовь нельзя отдавать тем, кто не хочет ее принимать, или тем, кто не готов давать ее взамен. Мы все должны быть честными друг с другом. Но самое главное — честными с самими собой. Хан вдохнул. Честным с самим собой? С этим он, пожалуй, справится. Но вот быть честным с другими? Это уже совсем другая история. — А если… другим такая честность не нужна? — спросил он, почти себе под нос. — Если они хотят знать правду ровно до тех пор, пока ее не услышат? А потом… разочаруются. Как только добьются своего — все разрушится. Госпожа Ли тяжело вздохнула, развернулась к нему и чуть пододвинулась ближе. В ее взгляде резко появились какие-то озорные огоньки, придавая ей еще большее сходство с сыном. — А не пойти бы им тогда нахер? — прошептала она с самым серьезным выражением лица. Джисон удивленно вскинул брови и прыснул, прикрыв рот рукой, стараясь сдержаться. Не вышло. И вот уже они вдвоем тихонько тряслись от смеха на кухне. Нари первой перестала смеяться и пристально посмотрела на парня. — А все же… — сказала она уже серьезно. — Я вижу, ты что-то сдерживаешь в себе, стараешься контролировать. Что ты прячешь? И почему? — женщина мягко положила руку ему на плечо. — Но если не хочешь говорить, можешь не отвечать. Хан опустил взгляд, нервно проходясь пальцами по краю стола. — Все нормально, — он в который раз прикусил губу, что чудом еще не начала кровоточить. — Наверное… я могу рассказать часть. Нари кивнула. Ее присутствие было едва ощутимым, но при этом теплым, будто она держала для него пространство. — Мой отец… он очень радикален. Хочет, чтобы я добился всего сам без его помощи, — наконец сказал Джисон. — Я никогда не думал, что моя семья, которая, вроде как, была счастливая, просто сдержанная на чувства, превратится в это, — он вздохнул. — Я допустил одну ошибку, когда был ребенком. И все начало меняться. Потом еще одну. И тогда все сломалось окончательно. Из-за всего, что было, я просто не считаю себя достойным чего-либо. Потому что своими действиями… я навредил слишком многим. Чужая рука прошлась по его волосам, мягко поглаживая, будто успокаивая маленького ребенка. — Это не связано с тем, что тебе… нравятся парни? — осторожно спросила Нари, боясь, что этим перейдет черту и нарушит их хрупкое равновесие. — Как вы догадались? — Джисон чуть наклонился, в его голосе было и удивление, и страх в одном флаконе. — Я вижу, как вы с Минхо смотрите друг на друга, — просто сказала она, с тем же спокойствием, с которым ранее говорила о любви. — Это ничего не значит, — поспешно сказал Хан, отворачиваясь и напрягая плечи. — Не беспокойтесь. Я ничего не сделаю Минхо… Нари тихо фыркнула. — Больше бы я волновалась за тебя, а не за Минхо. Он еще та язва, — женщина лукаво улыбнулась. — И нет, я не против. Знаешь, он часто говорит о тебе, когда звонит. Даже о Хенджине он столько не болтал. Все: «Один парень, набил мне татуировку против воли», потом: «Оказывается, это был не он», потом опять: «Мы с ним теперь друзья», — она многозначительно посмотрела на шею Джисона. — Выглядит красиво. У вас обоих. Джисон коснулся своего дракона пальцами, словно только сейчас осознал, что она может говорить об этом с такой легкостью. Отец проклинал его чем только мог, когда увидел в первый и последний раз, перед тем, как выставить сына за дверь. Собственно, он этого и добивался. — Ты имеешь право быть счастливым, Джисон-и, — сказала она тихо. — И твое собственное счастье может принести счастье другим. Есть те, кто тебя любит. — Странно… — сглотнув, пробормотал Хан. — Слова психологов никогда не отпечатывались. А ваши — будто… будто я хочу в них верить. — Потому что ты должен слушать себя и свое сердце. Ты сам решаешь, что тебе нужно, — Нари сонно зевнула. — Нахуй тех, кто не принимает других только потому, что они на них не похожи. Зато мы счастливы. А они пусть грызут локти от своей скучной, бесцветной жизни и продолжают смотреть на чужое. — Можно вас обнять? — спросил Хан, чувствуя облегчение. Никакие успокоительные так не помогут, как разговор с госпожой Ли. — Конечно, можно, — ответила она. Объятие было легким, но уютным. Женщина с материнской заботой погладила его по спине, слегка покачиваясь, как делала с Минхо при встрече. Они посидели так некоторое время, прежде чем она сказала: — Мне пора спать, а то отец Минхо начнет собираться в сад чуть ли не с рассветом и перебудит весь дом. Меня так точно. Джисон попрощался с госпожой Ли, но, вместо того чтобы пойти в комнату, решил вернуться в сад. Он быстро шел по тропинке, чувствуя, что что-то не так: оттуда не доносилось ни одного звука, кроме стрекотания насекомых. Странно, ведь когда он уходил, парни веселились и кричали так, что могли перебудить всех соседей. Может, они уже разошлись, а он не услышал, пока разговаривал с Нари? Ответ появился прямо перед глазами, как только он подошел к их столу. Минхо сидел один на своем прежнем месте, запрокинув голову и направив взгляд в усеянное звездами небо. Услышав шаги, он резко дернулся. — Вернулся, — сказал он тихо, с хрипотцой в голосе. — Мы думали, что ты ушел спать. Хан пожал плечами, подходя и садясь рядом с ним. Он проследил за чужим взглядом и глубоко вдохнул. Звезды казались такими близкими, будто они падали прямо на землю. В городе таких картин не увидеть, а здесь… все как на ладони. Если присмотреться, можно даже различить знакомые созвездия. — Просто нужно было немного подумать, — ответил Джисон на вопрос, который ему никто не задавал. Минхо усмехнулся, глядя на него с кривой улыбкой. — Ну как, подумал? — не удержался он от сарказма. Джисон коротко промычал в ответ. — Где остальные? — он посмотрел на Ли, но тот отвернулся, глядя прямо перед собой. — Ушли к Чану. Разговор не клеился. Джисон молча разглядывал точеный профиль Минхо, теряясь в собственных мыслях. Сам не заметил, как залип. Минхо почувствовал этот пытливый взгляд на себе и поморщился. Он мельком взглянул в глаза напротив — глубокие, почти черные, как сама ночь, будто пронзающие насквозь. Было ощущение, что Джисон не просто смотрит, а пытается забраться к нему в голову. — Что ты там делаешь? — не выдержал Ли. — Не знаю. Просто пытаюсь понять, как ты на меня смотришь. Минхо вздернул одну бровь, не веря своим ушам. — Ну, если ты не заметил, я смотрю на тебя, как на ненормального. Окей? — Спасибо, что сообщил, — сухо бросил Хан. — А ты думал, что я буду смотреть на тебя, как на священную икону? — Минхо засмеялся, потерев виски и откидываясь назад. — Блять, не богохульствуй, — фыркнул Джисон, подталкивая его локтем. — Ты отвратителен. Ли проигнорировал его комментарий, покачав головой, и потер свою грудь, где только что почувствовал легкий толчок. — Ты вообще-то очень жесток, — насмешливо сказал он. — Ну, что, о чем ты задумался? — проворковал Минхо, наклонив голову. — Ну, если честно, думаю, как ты вообще дожил до сих пор, — отозвался тот, прищурив глаза. — В нормальном обществе тебя бы прибили. — Допустим, — кивнул Ли, будто действительно согласился. — Но мы, к счастью, в ненормальном обществе, поэтому мне ничего не грозит. Что с тобой такое? — Понятия не имею, — хмыкнув, сказал Джисон. На самом деле, это не было ложью. Просто, после разговора с Нари, появилось какое-то… окрыление? Глупо, очень глупо, он будто пьян. — Почему ты вечно ошиваешься рядом? — Что за вопросы… — пробормотал Ли. — Само как-то выходит, не знаю. Может, меня к тебе магнитом тянет? Или тебя ко мне? — судя по интонации он, как обычно, издевается. Хан закатил глаза, но отступать не стал. Он упрямо выдержал взгляд, в котором читалось неприкрытое веселье. — Да-да, конечно. Твое обаяние настолько сильное, что я буквально прикован к тебе. Доволен? — Ой, да ладно тебе, — Минхо легонько толкнул его плечом. — Ты милашка. Особенно когда злишься. Щечки такие пухленькие становятся, — чертов развязный язык, нужно было не налегать так на отцовскую наливку. Джисон почувствовал, как кровь прилила к лицу. — Да пошел ты, — пробормотал он, отворачиваясь. Но улыбка так и не сползла с его губ. Вот кому нужно было попробовать наливку. Без алкоголя он становиться каким-то… «Фу блять» — вот таким. Минхо подался вперед, сокращая расстояние между ними. Его глаза блеснули озорством. — Неужели тебе так не нравится мое общество, Сон-и? Могу уйти, если ты настаиваешь. — Да делай что хочешь. Будто мне не все равно. — Не думаю, что тебе все равно. Иначе не краснел бы так мило. Сердце Джисона пропустило удар. Он попытался отстраниться, но Минхо не позволил, сжав руку на чужом бедре. Что-то явно не так. Обычно, когда он только затевает подобную игру в универе, возле общежития или в зале, Хан его сразу посылает, начинает злиться или уходить. Но сейчас он почему-то все еще здесь и будто… не против всех этих слов. От Джисона не пахло алкоголем, да и по его глазам было ясно, что он трезв. — Знаешь, а ты сегодня какой-то… другой, — протянул Минхо, не отрывая взгляда. — С тобой точно все в порядке? — Сомневаюсь, что я хоть когда-нибудь в порядке, — шепотом ответил Хан, окончательно запутав Минхо. — Кто ты и что сделал с Хан Джисоном? Я тебя не узнаю, — произнес Ли, с подозрением прищурив глаза. — Что-то не нравится? — усмехнулся Хан. — Или такой Джисон тебя не устраивает? — он сделал паузу, не давая Минхо сразу ответить, и продолжил: — Или ты просто не знаешь, как с этим обращаться? — М-мм, мне нравятся все ипостаси Хан Джисона, — сказал тот, наклоняясь чуть ближе. — Но вот это… Это меня немного волнует. Чего ты добиваешься, Сон-и? Это меня запутывает. Да и я слишком пьян, чтобы мыслить здраво, так что… — он резко замолчал, подбирая слова, которые бы не звучали слишком прямолинейно. Джисон нахмурился и, после короткой паузы, сказал: — Я просто пытаюсь понять, что у тебя в голове, Минхо. — Тебе лучше об этом не знать, — в отличие от недавних слов, он сказал это серьезно. Джисон с вызовом приподнял бровь и с легкой усмешкой сказал: — О, сегодня я готов принять правду. Только сегодня. Внезапно Минхо протянул руку и коснулся пальцами подбородка Джисона, как бы проверяя его реакцию. Пальцы едва касались кожи, но этого было достаточно, чтобы Хан почувствовал напряжение в воздухе, тянущее его в сторону Минхо. Его взгляд был полным какой-то безмолвной, но очень сильной эмоции, переливами отразившейся в кошачьих глазах. Ли вдруг покачал головой, словно отгоняя какие-то мысли. — Для этого… — он вздохнул и слегка отстранился. — Мы должны нормально поговорить. Не так и не в таком состоянии. Джисон кивнул, его мысли начали потихоньку возвращаться на круги своя. Он уже начал отстраняться, но в этот момент пальцы на его лице сжались еще сильнее, не давая уйти. И встречный взгляд Минхо заставил его задержать дыхание. Он был ближе, чем когда-либо, не в физическом смысле. — Есть кое-что, что сейчас в моей голове, — сказал Минхо почти шепотом, опустив взгляд на чужие губы. — И я не могу с этим бороться. — Что это? — голос предательски дрогнул и прозвучал слишком сипло. Он прекрасно понимает, что сейчас должно произойти и… он не хочет убежать. Нет, не сейчас. Лучше пожалеть об этом позже, но хоть раз прислушаться именно к сердцу, хоть это и звучит как банальная розовая чушь из романов Хенджина. — У тебя есть время убежать, если что, — прошептал Ли, касаясь кончиком носа его щеки. — Ты уверен? Завтра меня возненавидишь. — А я уже тебя ненавижу, — выдохнул Хан. Минхо коснулся его губ, сначала едва ощутимо, словно пробуя и давая еще время остановиться. Сначала это легкое касание, почти невесомое, но затем становится настойчивее, требовательнее. По коже Джисона бегут мурашки. Привкус алкоголя и сладкой вишни обволакивает его язык, смешиваясь с терпким дыханием Минхо, вызывающим внутри настоящий пожар. Шумный выдох щекочет щеку, заставляя Хана невольно вздрогнуть, но он лишь придвигается ближе, обвивая шею Минхо руками. Он отвечает на поцелуй с жаждой, будто тонул и наконец-то смог вынырнуть на поверхность, получив спасительный глоток воздуха. Все тело Джисона дрожит, словно оголенный нерв, и он едва сдерживает себя, чтобы не застонать от облегчения. Кажется, что он всегда хотел именно этого, просто не позволял себе признаться. Будто дразня, Ли провел языком по его губе, заставив парня податливо открыть рот немного шире. Минхо ухмыльнулся в поцелуй и прошелся языком по ряду зубов и зарылся пальцами в мягкие фиолетовые волосы, окончательно лишив Хана возможности дышать. Джисон сам углубил поцелуй, запустив свой язык в горячий рот Минхо. И он позволил ему это, позволил бы сейчас что угодно. Минхо обвил руками узкую талию, притягивая его ближе, пока между ними не осталось ни единого сантиметра свободного пространства. Джисон сжал лицо парня в своих ладонях, впечатываясь в него так сильно, будто тот сейчас растворится в пространстве. Их языки сплетаются, сталкиваются будто в борьбе, исследуя каждый уголок рта друг друга. Они требовательны, голодны и необузданны. Еще чуть-чуть и скатятся в пропасть. Минхо резко отстранился и прижался своим лбом ко лбу Джисона. Сердце бешено колотилось, отдаваясь глухим стуком в ушах. Он сглотнул и, тяжело дыша, проговорил: — Ты как? Все нормально? Хан зажмурился, до разноцветных точек перед глазами и рвано выдохнул, пытаясь успокоить щемящее чувство в груди. Положив руку на шею Ли, он сжал в кулак пряди его волос и сглотнул. — Спроси что-нибудь попроще, — прошептал он, стараясь унять дрожь в голосе.