Paired tattoos

      Минхо влюблен. Да, вот так сразу. Первая мысль, которая пришла ему в голову сразу после пробуждения. Точнее, вторая. Первая была — воспоминание о вчерашнем поцелуе, которое его не до конца проснувшийся мозг поначалу принял за сон. Но, восстановив цепочку событий, Минхо осознал: все это было на самом деле. Абсолютно реально. А потом накатила она — влюбленность, чтоб ее. Это не та самая любовь, точно нет. Не из разряда: «мы съезжаемся», «я хочу за тебя замуж», «заведем трех котов», «родим детей», «вместе состаримся и умрем в один день». Это просто что-то на уровне запоздалых подростковых чувств, бабочек в животе и дурацкой привычки улыбаться в потолок. С этим все еще можно жить. — Хо, блять, — простонал Хван, шаря рукой в поисках второй подушки, чтобы накрыть ею голову. — Нахера Юджун это делает в… в… — он приоткрыл один глаз, нащупал на тумбочке телефон и поднес его к лицу почти вплотную. — Восемь утра, господи. Я лег спать четыре часа назад! — Твоя проблема, — усмехаясь, ответил Минхо и демонстративно распахнул шторы. Он стоял напротив окна с кружкой горячего кофе в руке и наслаждался утренними лучами солнца. Десять минут назад он открыл окно, чтобы перекрыть свежим воздухом густой «аромат» перегара, и в комнату ворвался жужжащий монотонный звук газонокосилки его отца. — Рано утром косить не так жарко. А ты лучше помалкивай, иначе тебя заставят собирать траву. — О, да ты что? — Хенджин перевернулся на спину, морщась от головной боли. — Твой отец любит и бережет природу, почему сейчас тогда ее уничтожает? — Газон для того и создан, чтобы его подстригать. — Пусть берет ножницы. Это хотя бы тихо. — Хочешь заменить Феликса? — фыркнул Ли, подходя к кровати. Наклонившись, он поднял с пола бутылку воды и взял с тумбочки таблетку от похмелья, которую мама дала утром, и протянул все это другу. Сам же допил кофе, поставил кружку в сторону и присел на корточки. — Устрою тебя садовым гномом. Идет? Хван закинул в рот таблетку и запил ее водой из бутылки, присосавшись к горлышку, как оголодавшая пиявка. В горле будто торчали гвозди, а привкус во рту был сравним разве что с переваренным и возвращенным естественным путем кошачьим кормом. Он икнул, бессильно откинулся на подушки и повернулся к Минхо. — Оставь эту работенку Со Чанбину, ему пойдет белая борода, — он прищурился, сканируя младшего изучающим взглядом. — Какого черта ты с утра такой довольный? — М-м? — Минхо не смог сдержать улыбку. — Разве я не могу просто быть в хорошем настроении? — Нет. Не после того, как вчера сидел мрачнее тучи и не пошел с нами к Чану дальше пить, — на это младший улыбнулся еще шире, из-за чего Хван приподнялся, опираясь на локоть и посмотрел ему в глаза. — Срочно вызывайте экзорциста. Это точно не Минхо, которого я знаю. Тот лишь хмыкнул в ответ на обвинение в чрезмерной утренней бодрости. Спорить не стал. По правде говоря, скрыть свое, на удивление, хорошее настроение было не так-то просто. Улыбка сама пыталась вырваться наружу, сдавая его с потрохами. И все почему? Из-за поцелуя? Боже, он такое позорище. Хенджин, валяясь на кровати с видом мученика, продолжал коситься на него исподлобья. — Ли Минхо, ты подозрительно счастливый. Это пугает. — Может, я просто… наслаждаюсь жизнью, — небрежно пожал плечами Минхо, но самодовольная ухмылка все равно тенью промелькнула на лице. — А теперь шевелись. Завтрак через двадцать минут, — он хлопнул по одеялу, где предположительно было бедро старшего, и встал, потягиваясь до хруста костей. — Я только что умер, дай мне хотя бы воскреснуть, — простонал Хван, но нехотя начал подниматься. Пока шаркал в сторону ванной, бубнил: — Ты что-то скрываешь. Слишком ты… Не знал бы тебя, подумал бы, что ты безнадежно влюблен. Минхо снова хмыкнул, заправляя за другом кровать. Ему пришлось спать чуть ли не на полу из-за того, что вернувшийся под утро и пьяный в стельку Хенджин развалился, как морская звезда. Каким только чудом он успел протрезветь? Из ванной доносился шум воды, падающая на пол щетка, возможно, зубная, и неразборчивое бурчание на тему: «Никогда больше не буду пить. С сегодняшнего дня ухожу в монахи». Вернувшись минут через десять, Хенджин выглядел чуточку живее, с влажными распущенными волосами до плеч и все тем же вопросительным прищуром. Крадучись, как кот за невинной птичкой, он подошел, закинул руку Минхо на плечо и уставился на него с нарочито серьезным видом. — Так, колись. Что за праздник у тебя на лице? Феликс все-таки отрезал себе пальцы или… — он прищурился. — О боже, ты ему отрезал пальцы?! — Ли закатил глаза и хотел было отмахнуться, но старший удержал его на месте и ткнул пальцем в щеку. — Говори. Я же не отстану, — Минхо резко повернул голову и ухватил его палец зубами, чуть прикусив. Не до боли, но достаточно ощутимо, чтобы осознать угрозу. Хенджин отдернул руку с театральным «Ау!» и зашипел. — Ты псих! — А ты нарываешься, — буркнул Минхо, все же улыбнувшись. Глядя на поджатые губы этой ходячей драмы по имени Хван Хенджин он скривился и, вздохнув, все-таки сказал: — Кое-что произошло. Мы с Джисоном вчера… Хван тут же выпрямился, будто где-то лежал пульт управления его телом и кто-то на него удачно сел. — Так! Что?! Что вы с Джисоном? Он в порядке? Взгляд младшего метался по комнате, не зная за что зацепиться. Он прикусил губу, взвешивая все варианты ответа на этот вопрос и уже жалел, что не владеет машиной времени. Вернулся бы на полчаса назад и просто придушил спящего Хенджина подушкой. Проблемы не будет, если избавиться от ее источника. И все же, после пары секунд внутренней борьбы, он сказал: — Мы… мы с Джисоном поцеловались. Хенджин застыл. Его глаза стали размером с блюдца, а рот медленно приоткрылся, словно он готовился издать звук, но не мог выбрать — визг это будет или восторженное «Oh my God!». — Чего?! — наконец выдал он. — Ты серьезно?! Минхо кивнул. Старший отошел от него на шаг, слегка наклонил голову, пытаясь распознать признаки лжи, после чего хлопнул в ладони и рассмеялся, расплываясь в широкой улыбке. — Охренеть. Я, конечно, что-то такое подозревал, но думал, что я быстрее издам про вас роман и подарю, как наглядное пособие для тормознутых, — он хлопнул Минхо по спине, приложив немного больше силы, чем обычно. — Что ты сейчас сморозил, Шекспир с Алиэкспресс? Что значит ты подозревал? — Это значит, что я давно замечал, как между вами летали искры, — Хенджин драматично ткнул пальцем в воздух, будто действительно видел эти искры. — Но вы же… вы два пня. Я и подумать не мог, что кто-то из вас на это решится. — Даже не начинай, — отмахнулся Минхо, качнув головой. — Не знаю, что ты там понапридумывал, но заканчивай со своим этим самым. — Ладно, все, не буду. Мне нужны подробности. Где, как, когда, что чувствовал, как пахло, как далеко вы зашли? Выкладывай все. Минхо только закатил глаза, но сдавленно фыркнул, откидывая со лба непослушные пряди. А потом начал рассказывать. Он постарался не вдаваться в подробности, несмотря на просьбу друга. Раньше он мог во всех красках описать даже секс с каким-нибудь незнакомцем, которого встретил в баре на редких тусовках, но всего лишь поцелуй с Джисоном казался слишком личным, чтобы делиться. А рассказать ведь есть что. Например, мягкость его губ, временами неловкие движения и ухмылки в поцелуй, судорожные выдохи, от которых бежали мурашки по коже и… черт, как же Хан хорошо целуется. Рассказ вышел не таким красочным, как мысли и воспоминания. Коротко и почти сухо — как они остались вдвоем, когда все ушли, как сначала сидели в тишине, потом разговорились, а потом… просто случилось. Даже в этом урезанном варианте он пару раз сбился. Непривычно говорить о чувствах. Особенно когда они взрываются внутри с утра пораньше, как фейерверк без предупреждения. О влюбленности, конечно, он не сказал ни слова. — Послушай, — голос Хенджина стал мягче. — Ты обязан с ним поговорить. Нельзя просто закрыть глаза на это. Притворяться, что ничего не произошло — это шаг в пропасть. Вроде бы сгореть, но молча. — Это не важно, — пробормотал Минхо, запустив пальцы в волосы. — Я не хочу отношений. Мне сейчас это… лишнее, понимаешь? Это ни к чему не приведет. — А при этом целуешь его, — хмыкнул Хван, стоя у зеркала и ловко собирая волосы в пучок. — Логика железная. А Джисон об этом знает? Ну, что ты не хочешь никаких отношений. Или ты решил просто делать вид, что ничего не произошло? Минхо не ответил. Его губы сжались в тонкую линию — знакомый «не лезь» режим. Но дрогнули. Совсем чуть-чуть. — Окей, ладно! — он вскинул руки, выставив ладони вперед. — Я поговорю с ним. Доволен? Я не собирался это так оставлять, — с нажимом сказал Ли. — Просто… Блять. Я не хочу ранить его чувства, если они, конечно, есть. — То-то же, — удовлетворенно кивнул старший и выглянул в окно. Газонокосилка наконец смолкла. — О, слава великому Хенджину, его молитвы были услышаны! Юджун завершил свой утренний концерт. Это значит, что он ушел на завтрак? — он схватил Минхо под локоть и бодро потащил к выходу. — Пошли, я голоден, как волк, отбившийся от стаи и потерявший любые надежды найти… Эй, а может омегаверс написать? — Не смей, — бросил Ли, спускаясь по лестнице. — Я никогда в будущем не снимусь в фильмах по твоему сценарию, потому что знаю, как они пишутся. — Шучу я, — фыркнул Хенджин, резко ускорившись, когда в нос ударил запах ароматного бекона. — Стой! — младший резко перехватил его руку, останавливая в одном шаге от последней ступеньки. — Только никому, ясно? Даже Джисону не говори о том, что ты в курсе. Особенно Джисону. — Я и не собирался, — заверил Хван. — Я сам его боюсь, вообще-то. И умирать пока не планирую. За завтраком все было странно. Причем не так странно, как ожидал Минхо, а с точностью до наоборот. Он думал, что Джисон будет избегать его взгляда, сидеть тише воды или вообще не появится на кухне. Вчерашний порыв Хана выбивался из его обычного поведения, и Минхо на все сто считал, что тот уже сожалеет и не знает, как это развидеть и что с этим делать. Как бы не так. Вот он, пожалуйста — сидит, как ни в чем не бывало, уплетает остатки клубничного пирога, начинку для которого сам же и помогал готовить, и болтает с Нари о каком-то… внимание — сериале! Теперь не в порядке сам Минхо, и он сильно сомневается, что вчера случайно не надышался каких-то паров и не начал видеть галлюцинации. Может быть, на самом деле ничего не было и его обдурил разум? Ну бред же, серьезно. Он переглянулся с Хенджином, надеясь увидеть в его глазах то же замешательство. Старший моментально поймал его взгляд, покосился на Хана, сидящего рядом с ним, и небрежно пожал плечами. Нет, Минхо это так просто не оставит. Он уткнулся в тарелку, активно делая вид, что очень занят перемешиванием яичного желтка и бекона, а сам протянул ногу под столом и слегка пихнул лодыжку Джисона. Реакция была моментальной: Хан быстро одернул ногу и резко вскинул голову, глядя прямо на Ли. Но когда тот попытался встретиться с ним взглядом, сразу отвел его в сторону, снова вступая в какой-то диалог уже с Юджуном. Ага, избегает, значит. А актер из него неплохой, честно говоря. Почему-то от этой мысли Минхо усмехнулся и решил побыстрее расправиться с завтраком, чтобы после выловить момент и все-таки поговорить. Что именно сказать, он уже придумал, но вот как это воспримет Джисон — вопрос со звездочкой. Все зависит только от его решения, Минхо подстроится под любой исход, он уже выбор сделал. — Ешь нормально, — буркнул Сынмин, хмурясь на тарелку Чонина, в которой одиноко лежал кусочек тоста и немного кетчупа. — Я и ем… — начал тот, но не успел договорить: Ким уже пододвинул ему омлет, добавил два кусочка бекона и щедро наложил домашнего кимчи. Все это молча, сосредоточенно и с угрожающим выражением лица в стиле: «Если ты это не съешь, я затолкаю палочки для еды тебе в глотку». Феликс, сидящий напротив, приподнял брови. — Ай-ай-ай, — протянул он, наклоняя голову. — Смотрите-ка. Сынмин, вчерашний поцелуй на тебя так подействовал или этот малый тебя подкупил? Неужели в нашем шоу образовалась парочка? — он хлопнул в ладоши. — Дамы и господа! They got married! Сынмин оторвал взгляд от тарелки и метнул в Феликса такой взгляд, что температура резко опустилась до минусовых показателей. По крайней мере, так показалось телу старшего, которое тут же покрылось мурашками. Нари на секунду прикусила губу, чтобы не расхохотаться. — Хорошо-хорошо. Я молчу, но болею за вас, — поднял руки Ликс, но ухмылка осталась. — Они правда милые, — с улыбкой сказала госпожа Ли, отодвигая кружку. — И между прочим… я кое-что вчера видела, — Чонин замер с палочками на полпути ко рту. Такое ощущение, что все затаили дыхание, ожидая реакции госпожи Ли. За исключением Минхо, который прекрасно знает свою мать, и Джисона. — Не волнуйтесь, — продолжила Нари спокойно. — Все в порядке. Вы вместе такие хорошенькие! Чонин сразу засиял и, прищурив свои хитрые глаза, решил воспользоваться ситуацией: — Тогда нужно отпраздновать! Где ваша прекрасная наливка? — Конечно, — протянул Сынмин. — Только учти, я тебя потом по клиникам таскать не собираюсь, и лечить отказавшую печень будет не в моей компетенции. Так что забудь об этом. — Но хён… — надув губы, Чонин посмотрел на него снизу вверх, как обиженный ребенок. — Ты мне не мать и не отец! — Слава богу, — буркнул старший и, не меняя выражения лица, положил руку ему на талию. — Иначе все бы шло вразрез с моралью. — Оо-о, — раздалось коллективно со всех сторон стола. — Вы еще хором «хэнбокхасеё» закричите, — пробормотал Минхо, откинувшись назад. — Можем и закричать, — усмехнулся Феликс. — А выпьем лучше после матча, а то я еще от ночи не отошел, — в доказательство своих слов он вытянул ладонь, и она тут же задрожала. — Какого еще матча? — заинтересованно спросил Юджун, ставя локти на стол. — Сынмин вчера, после трех бутылок пива, поспорил с Чанбином, что обыграет его в футбол. Они попытались, конечно, — Ликс хихикнул, переглянувшись с Хенджином. — Но профессор напился настолько, что по мячу попасть не мог. В итоге они договорились сегодня один на один сыграть у вас на газоне. Сынмо хвалился, что его уделает. — Потому что уделаю, — без тени сомнения добавил Сынмин. — Он, оказывается, в школьное время играл за футбольную команду, — пояснил Хенджин, указывая на Кима. — Сон, ты знал? — Хан пожал плечами, особо не интересуясь объектом обсуждения. — Газон, кстати, я с утра подстриг, — гордо сказал Юджун, подперев подбородок рукой. — Вот это предусмотрительность, — усмехнулся Хван. — Я так выспался под эту прекрасную мелодию. Мед для моих ушей. — Не ной, — ухмыльнулся господин Ли. — Ты ленивец на пенсии. Из вас я всех моложе! Нари засмеялась, едва не опрокинув чашку, и шутливо ударила мужа по плечу. — Ну все, — сказал Феликс, похлопывая себя по коленям. — После матча гуляем. Либо за победу Сынмина, либо за его самооценку, которая обвалится, как карточный домик. — А что получит победитель? — спросил Джисон, с совершенно не заинтересованным выражением лица. — Еще не решили, — Ким отправил в рот огромный кусок ветчины и продолжил с набитым ртом: — Но я заставлю его жрать землю. — Я в тебя верю, — Чонин похлопал старшего по плечу и наклонился к его уху. — А если выиграешь — с меня лучший поцелуй в твоей жизни. Сынмин закатил глаза, медленно поворачивая голову к младшему. Оказавшись с ним нос к носу, он дожевал и потянулся к стакану с соком. — При проигрыше не утешишь? — хмыкнул он с легкой издевкой в голосе. — Будто ты вообще способен проиграть, — фыркнул Ян, глядя ему в глаза. — Смотри-ка. А ты, оказывается, умный, — усмехнулся старший, нежно потрепав его по щеке. Минхо скривился, и слегка наклонил голову, хмуря брови. — То есть вы теперь вместе? Я правильно понял? Чонин уже открыл рот, чтобы ответить, но Сынмин резко прижал ладонь к его губам. Он перевел взгляд на Минхо, затем на Джисона. Тот поспешно отвернулся, уткнувшись взглядом в свои колени, будто смотреть в глаза Киму было все равно, что столкнуться с Горгоной. Сынмин усмехнулся, кривя губы в хитрой улыбке: — Позаботься лучше о своих проблемах, Минхо. — А что я не так сказал? — Ли вскинул бровь. — Или ты решил стать самым загадочным? Серьезно? Как будто мне реально есть до этого дело. — Как раз таки я и есть открытая книга. А ты строишь из себя… — он задумался, подбирая слово, которое было бы более приличным. Все-таки за столом еще и родители. — Mysteriousness, — подсказал Ликс. Сынмин щелкнул пальцами и кивнул. — Ребята… — мягко, но при этом серьезно сказала Нари, разливая чай. — Ругаться не надо. Лучше ешьте молча. Все послушно уткнулись в тарелки, доедая остатки завтрака. Единственным исключением был Минхо. Он сидел ровно, глядя на Джисона, а тот, впервые за утро, смотрел на него в ответ, нечитаемым взглядом. После завтрака парни разбрелись по своим комнатам и не пересекались до самого обеда. Минхо хотел перехватить Джисона у лестницы, но тот сразу затянул Феликса в какой-то разговор по работе, и они вместе ушли к Ликсу в комнату, чтобы доделать важный эскиз для клиента. Чонин, под предлогом «не мешать», сбежал к Сынмину. Вздохнув и мысленно выругавшись, Ли решил хотя бы достать Хенджина, но и тут его опрокинули: Хван бессовестно променял Минхо на его же мать. Вместе с новым набором для вязания, который Хенджин купил в подарок Нари, он засел с ней в гостиной, гордо назвав себя «учеником чародея». Черт, Хенджин учится вязать. Бред. А Минхо теперь что делать? Не придумав ничего лучше, он заперся в комнате и принялся повторять сценарий. Выходные не повод расслабляться. После трех часов упорного цитирования важных диалогов перед зеркалом, Минхо без особого аппетита спустился на обед, надеясь хоть в этот раз вытащить Джисона на разговор, но снова потерпел неудачу. Закончив с едой, парни сразу же вышли в сад на долгожданный матч. Солнце сегодня не пекло: небо затянули облака, а легкий ветерок приятно обдувал волосы. Чанбин с Чаном притащили мяч и теперь лежали на свежескошенном газоне, лениво переговариваясь. Как бы Бан ни уверял всех, что это какие-то детские споры, Со был настроен серьезно и грозился показать этому самодовольному мальцу, на что способен. Сынмин выглядел уверенно, даже чуть нагло. Быстро размявшись, он встал в самый центр их импровизированного поля, которое ребята обозначили лейками и ведрами, и ухмыльнулся, глядя, как Чанбин с кряхтением поднимается на ноги. — Сынмин, ты нервничаешь? — усмехнулся Со, толкнув мяч носком кроссовка. Обувь пришлось одолжить у Чана. — Вообще нет, — хмыкнул младший, держа в зубах резинку, позаимствованную у Хвана, и собирая волосы на макушке в короткий хвост. — Тогда попробуй понервничать. Ким дернул бровью и огрызнулся: — Может, ты не будешь пыхтеть, хён? Чанбин фыркнул, разминая плечи, и вскинул подбородок чуть выше, напоминая всем, кто тут главный: — Язык твой тебя и сгубит, сопляк. Не забывай, кто тут старше. Играем до пяти голов — не скули потом. Чан, неизвестно где откопавший старый свисток, поднес его ко рту, и едва раздался резкий писк, Сынмин рванул в наступление, ловко обойдя Со и пнув мяч к импровизированным «воротам». Чонин замер, забыв, что вообще-то нужно моргать. В его глазах отражалось все: и каждый быстрый рывок Сынмина, и хитрые финты, которые были отработаны до идеала, и звездочки с сердечками в зрачках. Ян едва слышно выдохнул что-то вроде: «Боже, какой он красивый», и прикусил губу. — Эй, Чони, ты сейчас прямо тут ему предложение сделаешь, — протянул рядом Хенджин, едва сдерживая смешок и толкая младшего плечом. — Слюни утри хоть. Чонин отмахнулся, но взгляд от Сынмина так и не отвел. — Ну так, вы все же встречаетесь? — поинтересовался Феликс, появившись из ниоткуда и лениво покатывая в зубах тонкую травинку. — Ты во мне сомневался? — Чонин вскинул голову и выгнул бровь. — Это «да» или что? — уточнил Ликс, ухмыляясь. — Это не «да», — передразнил его Ян, фыркнув и замахав руками, потому что старшие уже начали давиться смешком. — Но! — он поднял указательный палец. — Это же Ким Сынмин. Он сказал, что встречаться со мной — «крайне нерационально и глупо». — Так он прав, — Хенджин наконец не сдержался и прыснул, прикрыв рот ладонью. — Молчи! — огрызнулся Чонин и продолжил: — Кроме того, он сказал, что это принесет кучу проблем. — Тогда какого хрена ты такой радостный с самого утра? — вмешался Ликс. — Потому что он не сказал «нет», — в лисьих глазах младшего блеснул озорной огонек. — Он сказал, что я должен его убедить. — Думаешь, у тебя есть хоть какие-то шансы? — хмыкнул Феликс, откинув травинку. — Чувак, меня поцеловал Ким Сынмин. У меня есть все шансы в этом мире. Минхо отошел от Чана, с которым провел все это время, и подошел к Джисону. Тот стоял чуть поодаль под вишневым деревом, лениво наблюдая за игрой. Прошло всего несколько минут, а Сынмин уже успел забить три мяча и один пропустить — исход матча был очевиден. — Чего ты тут один? — спросил Ли, глядя на профиль Джисона. В ответ он коротко и глухо промычал что-то неразборчивое, не отрывая взгляда от футбола. Шумно выдохнув, Минхо наклонил голову набок, и встал так близко, что их плечи почти соприкоснулись. Он улыбнулся, заметив, как Чанбин споткнулся о собственную ногу и рухнул на траву под взрыв смеха Чана. — Может, поговорим наконец? — негромко предложил он. Джисон снова выдал свое сухое: — М-мм, — и больше ничего. — Черт, Хан Джисон, — пробурчал Минхо, закатил глаза и, не выдержав, схватил его за локоть. — Ну пошли тогда и поговорим. Джисон раздраженно выругался сквозь зубы, но руку выдернул не сразу — только когда они отошли чуть подальше. За изгородью густо росли кусты и полностью скрывали их от чужих глаз. Отсюда разве что были слышны крики Чонина и стук мяча. Минхо замер, стоя напротив Хана, и сглотнул ком, вставший в горле. Он добился этого разговора, но теперь слова не шли. Не то чтобы он боялся или не знал, что сказать. Просто вдруг понял: возможно, это их последний разговор. Если Джисон сейчас решит уйти, все закончится… прямо здесь. — Так… начнем со вчерашнего? — выдохнул он, вглядываясь в черные глаза Джисона, пытаясь считать в них хоть что-то, но в ответ увидел только пустой, ничего не выражающий взгляд. Тот самый, которым мог смотреть только Хан. — Так. Ладно. Тогда… насчет вчерашнего- Договорить он не успел. Джисон резко рванул вперед, схватил его за запястье и потянул на себя. Минхо не удержал равновесие и чуть не грохнулся прямо на него, но тот успел прижать его к себе, обхватив руками за талию. На секунду они оба замерли. Их лица оказались так близко, что дыхание Минхо обжигало чужую кожу. Джисон тихо выдохнул прямо ему в шею и чуть сильнее сжал руки на талии. — Заткнись уже, — хрипло сказал он. — И просто поцелуй меня, идиот. Минхо нервно усмехнулся, ожидая сейчас услышать смех или язвительный комментарий — любой знак, который ясно даст понять, что все это лишь шутка. Но Джисон выглядел серьезно, его губы даже не дрогнули. Сердце Ли ударилось о ребра так громко, что, казалось, его мог слышать весь сад. Он чувствовал пальцы Хана на своей талии, крепко удерживающие его на месте, и с трудом подавил желание податься еще ближе. — Ты уверен? — выдохнул он. — Заткнись, Ли Минхо, — повторил Хан чуть тише, но еще жестче, и сам потянулся вверх, едва тронув губами уголок его рта. Ладонь Минхо тут же скользнула под затылок Джисона, не давая ему шанса на отступление, и он впился в его губы так, как хотел с самого чертового утра. Глубоко, ненасытно, жадно до головокружения. Он без осторожности сминал покрасневшие губы, так, что едва не задохнулся сам и едва не заставил задохнуться Хана. Джисон сдавленно выдохнул в его рот, сильнее вцепившись пальцами в пояс брюк Минхо. Земля уходила из-под ног, он держался из последних сил, чтобы не рухнуть прямо на траву. А еще лучше, уронить туда Минхо и упасть прямо на него. Кусты за их спиной едва слышно шелестели, когда Ли касался их спиной, а где-то дальше доносились радостные крики Чонина: — Мин! Давай еще один! Он уже задыхается! Минхо бы рассмеялся, но не смог. Джисон снова поймал его губы, чуть прикусывая нижнюю. От такого напора у Минхо мурашки побежали по всему телу. Не отдавая отчета своим действиям, он просунул колено между бедер Хана, а рукой надавил ему на поясницу, заставив прижаться ближе. С губ парня сорвался приглушенный стон, который немного отрезвил обоих. Ли прервал поцелуй, немного отдалившись, но так и не отпустив Джисона от себя ни на шаг. — Вот и поговорили, — хрипло сказал Минхо, улыбнувшись краешком губ. Джисон фыркнул и опустил голову ему на плечо. — Ты не особо разговорчив сегодня, — пробормотал он, проведя носом по шее Ли. — А ты особенно красноречив, — выдохнул тот и обнял его крепче. Из-за изгороди снова раздался ликующий вопль Чонина и глухой удар мяча о ведро. — Целоваться с тобой в кустах я не планировал, — усмехнувшись, прошептал Хан, едва касаясь губами мочки уха. — Мы много чего не планировали друг с другом, но делали. Тебе не кажется, что планы вообще не для нас? — Минхо выдавил нервный смешок, подавляя дрожь по всему телу. Они снова потянулись друг к другу почти одновременно. Джисон впился в шею Минхо, будто вампир, желающий добраться до горячей крови и выпить ее всю без остатка. Он скользнул пальцами под футболку Ли и принялся беспорядочно водить ладонью по оголенной коже, чувствуя, как напрягаются мышцы от каждого прикосновения. Не выдержав, Минхо поймал его за подбородок и притянул к себе, накрыв губы поцелуем. Более нежным и осторожным, чем прошлый. Он целовал медленно и развязно, почти лениво, вкладывая в него все, что не получилось сказать словами. Джисон полностью отдался под его влияние, позволив Минхо устанавливать правила, и просто наслаждался моментом, расслабляясь в чужих руках. Резкий смешок Чонина, раздавшийся совсем близко, заставил их замереть, удивленно глядя друг другу в глаза. Звуки шагов становились все ближе, причем не одни. Младший с кем-то разговаривал, направляясь прямо в сторону изгороди. Бежать и прятаться уже поздно. Минхо быстро провел руками по волосам Джисона, приглаживая беспорядок, который сам же и устроил. Прикусив губу, Хан осторожно выглянул из-за кустов первым и тут же наткнулся на острый взгляд, от которого кровь стынет в жилах. Сынмин стоял чуть позади Чонина и смотрел так, будто собирается вспыхнуть, как спичка, и сжечь все вокруг адским пламенем. — Блять, — пробормотал Джисон, закатив глаза, и легонько подтолкнул Минхо вперед, сам выходя следом. Ян резко остановился, вцепившись в запястье Сынмина, и раскрыл рот от удивления. Его взгляд метался от Минхо к Джисону и обратно, пока в голове складывался пазл. Медленно по его губам расползлась наглая, довольная улыбка. — Ого… — присвистнул он, но едва наткнулся на суровый, почти убийственный взгляд Минхо, тут же захлопнул рот. Хан скрестил руки на груди и сухо сказал, чуть поворачиваясь к Минхо: — Хо, поговорим позже. — А? Серьезно? — нахмурился тот и чуть подался вперед, будто собирался с этим поспорить. — Да, — взгляд Джисона смягчился, и в нем промелькнуло что-то отдаленно-ласковое. — Пожалуйста, — тише добавил он. Минхо шумно выдохнул, на секунду прикрыл глаза и кивнул. — Ладно, — он развернулся и неторопливо направился обратно к саду, где Хенджин с Феликсом ржали, как кони, видимо, придумав очередную шутку про Чана с Чанбином. А Джисон остался стоять, упрямо держа взгляд Сынмина, в то время как Чонин едва сдерживал довольный смешок. — Выглядишь потрепано, хён, — фыркнул младший, небрежно махнув рукой в сторону Джисона. — Спасибо, — сухо отозвался тот, не отрывая взгляда от Сынмина. — Может, вас оставить? — нерешительно спросил Чонин, чувствуя, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым. И, честно говоря, он ничего не понял. — Да, будь добр, — коротко ответил Ким, так и не удостоив его взглядом. — Окей, детка, я- — Еще раз так меня назовешь и- — …и слышать ничего не хочу, детка, — перебил его младший, резко махнув на прощание и исчезнув, словно его тут вообще не было. — Вау, круто он тебя, — усмехнулся Хан, немного расслабившись. Кивком головы он указал на лавочку, приглашая перейти к ней. — Не соскакивай с темы, — отрезал Мин, усаживаясь рядом и запрокидывая голову. — А разве мы начали какой-то разговор? — Прямо сейчас начали, — ответил Сынмин, поворачиваясь к другу. — Понимаешь, я всегда стараюсь не вмешиваться в твою жизнь, пока не наступит момент, когда на горизонте появляется красный свет. Знаешь, что происходит сейчас? Этот свет ебашит мне прямо в глаза. — Думаю, ты что-то не так понял или слишком накрутил. Кстати, если у тебя есть неприязнь к красному, то расстрою — он мой любимый цвет, — Джисон попытался отшутиться. Черт, как же нелепо это прозвучало. — Нет, — Ким покачал головой. — Когда у тебя были скандалы с отцом, я не лез. Это не мое дело, и ты сам расскажешь, когда будет нужно. Когда он тебя выгнал, ты пришел ко мне, и тогда это был красный свет. Потому что если бы никого не было рядом, ты бы реально с ума сошел. Потом ты наткнулся на Феликса, начал работать, и все вроде наладилось. Я не лез даже когда ты ночами не появлялся, а возвращался весь в засосах и царапинах, воняющий ромом и сексом. Каждый справляется с дерьмом, как может. Но вот это… Это уже не просто твоя гордость или тело, Хан. — Почему ты так уверен, что все закончится катастрофой? Почему в финале я обязательно должен пострадать? — голос Хана стал выше. — Ты все еще хочешь уехать в Штаты? — Да. — А он хочет стать популярным корейским актером. Какой ты тут видишь финал? — А мы должны обязательно лить слезы, как в дешевом фильме? — Джисон скривился, на мгновение представив сцену: они с Минхо под дождем у аэропорта. Ли уговаривает его не уезжать, а Хан произносит клишированную речь о том, что они из разных миров и не могут быть вместе. — Этого не будет, — сказал он это вслух, даже не заметив. Но и не важно. Он имел в виду именно то, что сказал. — Я не собираюсь тебя останавливать, — устало вздохнул Сынмин, привычно касаясь переносицы. — Просто убедись, что не сделаешь себе хуже. Он может казаться тебе панацеей, а на деле будет лишь временным лекарством с эффектом рикошета. — Я понял, — Джисон ответил быстро, но без особой уверенности. Нет, он не готов сейчас все это обсуждать. Ожидание худшего было его кредо по жизни, но он обещал себе попробовать пожить по-другому. Он сдается перед собой. — А ты? Что насчет тебя? — Что насчет меня? — Ким нахмурился. — Оказывается, тебе нравятся парни? — Мне нравятся люди. Разве ты не всегда так отвечаешь? — Не помню, чтобы я когда-то проявлял симпатию к обществу, — бросил Хан, сделав наигранно задумчивое лицо, будто и правда пытался что-то вспомнить. — Ты понял, о чем я, — Сынмин скривился. — Про ярлыки. Ты их не навешиваешь, ты обобщаешь. Мы с тобой похожи в этом. — Да, мы во многом похожи, — фыркнул Хан, заметно расслабившись, и подтолкнул друга плечом. — Но Чонин? Серьезно Чонин? — Серьезно Минхо? — парировал Ким. — Туше, — Джисон закатил глаза. — Я еще сам не разобрался, что происходит. Думаю, мне нужно ему сказать, что… Ну, что это не то, о чем он думает, — он остановился, заметив вопросительный взгляд друга. — Я имею в виду, что это не станет чем-то большим и… постоянным? — Вот о чем я и говорил, — Сынмин тяжело вздохнул и закинул руку на плечо друга, слегка встряхнув его. — Ты ходячая катастрофа в титановой оболочке. Брони, как у супергероя, а на деле ты — главный злодей. — Да боже, — Хан покачал головой и положил ее на плечо Мина, глядя на свисающую с дерева вишню. — Ты ничем не лучше меня, в курсе? — Реально? Я умнее, логичнее, смелее, адекватнее, ментально взрослее… И думаю, еще и симпатичнее раз в десять… — Все, остановись, — Джисон прыснул и оттолкнул его от себя, вставая с лавочки. — Пошли, пока твоя ручная обезьянка не добралась до алкоголя. — Эй! — Сынмин встал следом и быстрым шагом догнал его. — А у тебя гнойная язва, я же ничего не говорю!

***

— Минхо-я, дорогой, супчик тоже с собой возьмешь? — заботливо спросила Нари, раскладывая по контейнерам куриные котлеты и тушеные овощи. — Ма-ам, — протянул Ли, откусывая блинчик и едва сдерживая зевок. — Ты еще рис предложи. Я же не на необитаемый остров еду, а возвращаюсь в общежитие. Он сделал большой глоток кофе, надеясь, что он поможет немного взбодриться. Минхо, конечно, привык рано вставать, но второй за неделю подъем в шесть утра — это слишком. Он даже не пил вчера специально, зная, что в такую рань придется садиться за руль. Виной всему Джисон, который заявил, что после обеда у него сеанс тату с клиентом, а это значит, что выехать нужно рано утром. Как же хорошо сейчас остальным. Они мирно спят в кроватях и никуда не торопятся. Сынмин тоже отказался ехать в такую рань, выбрав здоровый сон и машину Феликса. В итоге они едут только вдвоем, хоть что-то радует. Джисон не сможет сбежать от него из закрытой машины на скорости. Вчера после их поцелуя в саду он испарился до вечера, а после ужина не задерживался с остальными, а ушел спать объяснив это тем, что нужно рано вставать. — Вот персики, — госпожа Ли поставила на стол целый ящик со спелыми крупными персиками, накрытый кухонным полотенцем. — Это Джисон-и заберет, ему они очень понравились, — она вздохнула и, обернувшись через плечо, достала из холодильника миску с садовой спелой вишней. Специальный сорт, который был ее настоящим сокровищем. — Это тоже ему. А ты ешь больше, Минхо-я! — Почему ты Джисона не кормишь завтраком? Пусть он помогает с этим справиться, — в желудке уже было настолько тяжело, что он сомневался в своих способностях ходить. — Он вообще проснулся? — Он уже позавтракал до твоего прихода. Сейчас собирается. Ли закатил глаза, откидываясь на спинку стула. Даже тут он его избегает? Это максимально ненормально. Сначала Хан делает вид, словно Минхо просто не существует, потом целует так, будто всю жизнь только об этом и мечтал, а после снова испаряется. Если раньше Минхо бы не решился в открытую говорить с Джисоном о чувствах, в которых сам-то, если честно, сомневается, не решился бы поднимать ту самую тему о четких границах, потому что сам не знает, где их расставить, то теперь это дело принципа. Он не просто хочет с ним поговорить — он обязан, и сделает это во что бы то ни стало. Будет нужно — поймает этого парня и усадит перед собой силой, заставив выслушать и ответить на все вопросы. Скрипнув зубами, Минхо почти бросил невинную кружку в раковину, где уже лежала посуда, оставшаяся с завтрака. Громкий звон тарелок резанул по ушам. Ли вздрогнул и с облегчением выдохнул, обнаружив, что ничего не разбилось. — Что ты делаешь? — шикнула Нари и легонько ударила его по бедру полотенцем. — Мальчики все спят, не шуми ты так! Минхо в шоке поднял брови и медленно повернулся к матери, уставившись на нее широко раскрытыми глазами. — Это мой дом, — выпалил он, но шепотом. — Где это вообще видано? Хозяин уезжает, а гости остаются спать? — Я тут хозяйка, — госпожа Ли пригрозила ему пальцем, как маленькому ребенку. — А ты мой любимый и единственный сын, — улыбнувшись, она потрепала младшего по щеке и, надев перчатки, принялась мыть посуду, пока та еще оставалась целой. — Мне кажется, тут все твои любимые и единственные сыновья, а я один приемный, — пробурчал Ли, начав убирать со стола остатки еды и протирать поверхность. — Ты не приемный. Отец вырастил тебя в саду, — фыркнула Нари. — Мы-то думали, что начнем выращивать еще и овощи, но вместо капусты нашли орущего младенца. — Омма, я перестал верить в эту байку в пять лет, когда Чан рассказал мне, как вы нагло лжете. — Чан-и ничего не знает, его самого из тыквы достали, — хихикнула женщина, прищурив глаза. Минхо закончил помогать маме с уборкой на кухне, отнес в машину еду, которую она припасла им с собой, и с тяжелым вздохом направился наверх. Стараясь не шуметь, он аккуратно забрал свою сумку, собранную еще вчера, и бросил короткий взгляд на Хенджина, который снова развалился поперек кровати. Осторожно, чтобы не разбудить его, он прикрыл за собой дверь и спустился вниз. Перед выходом уже стоял Джисон, о чем-то тихо переговариваясь с Нари. Она мягко улыбнулась и обняла его на прощание, поглаживая по волосам. Это Минхо немного удивило, но не шокировало. Его мама всегда была настолько искренней к тем, кому он доверял. Он лишь вспомнил, как однажды сказал ей, что ему трудно доверять людям, но она всегда умела найти нужные слова и давала понять, что он не одинок. Нари умела видеть в людях хорошее, даже если Минхо сам этого не замечал. Может, поэтому она так быстро нашла общий язык с Джисоном. — Удачи вам. Будьте осторожны, — сказала Нари, обнимая сына. — Помните, что дома всегда ждем. Попрощавшись с ней и отцом, который пришел из сада их проводить, Минхо сел в машину, и они с Джисоном выехали в сторону горизонта, где начинало подниматься солнце. Мерседес мягко покатился по полупустым, еще не до конца ожившим улицам. В салоне долго стояла тишина. Ли, вцепившись в руль, старался собрать свои мысли, но каждый раз, когда он пытался что-то обдумать, слова ускользали. В голове все перемешивалось, и никакие попытки привести мысли в порядок не помогали. Перед глазами постоянно всплывали воспоминания о вчерашнем поцелуе, сбивая его с толку. Минхо вздохнул и выехал на трассу, решившись начать разговор хоть о чем-то, потому что тишина начинала конкретно раздражать. Повернувшись к Джисону он увидел, как тот тихо посапывает, уронив голову на его плечо и чуть приоткрыв губы. Разговор, как минимум, придется отложить. Неожиданно, губы сами собой расплылись в улыбке при виде пухлых щек Джисона, которые смешно надувались с каждым его вздохом. Минхо тихонько покачал головой и, не удержавшись, заправил непослушные фиолетовые пряди за ухо парню, чтобы не щекотали нос. Завороженный, он на мгновение замер, любуясь спящим, а потом вернулся к дороге, отгоняя мысли о том, что скажет, когда тот проснется. Четыре часа пролетели незаметно. Минхо был целиком поглощен своими мыслями, не замечая, как быстро мелькали километры. Хан так и не проснулся, лишь недовольно морщился, когда солнце нагло лезло ему в глаза. Минхо, не отдавая себе отчета, несколько раз поднимал руку, заслоняя лицо парня от ярких лучей, оберегая его сон. Солнце поднималось все выше, а он снова и снова заслонял свет, позволяя Джисону безмятежно спать. Минхо припарковал машину напротив общежития, и едва стих звук мотора, как он уже выскочил наружу, чтобы выгрузить вещи из багажника. Неаккуратный хлопок дверцы вырвал Хана из из дремы, заставив его резко открыть глаза, и тут же возмущенно заворчать. Джисон, поморщившись от яркого солнечного света, растерянно огляделся вокруг, словно совершенно не понимая, где он находится и как сюда попал. Он вышел на улицу, с трудом разлепив веки, потер глаза, а затем лениво пошевелил руками, пытаясь прогнать остатки сна. — Как мы так быстро доехали? — пробормотал он, наспех зевая и потягиваясь. — Не быстро, просто ты слюни всю дорогу пускал, — фыркнул Ли. — Ну извините, не все могут несколько часов сидеть и излучать пафос, как ты, — ответил он, с улыбкой и нотками язвительности в голосе. — У тебя лицо, как у понедельника. Минхо бросил на него быстрый взгляд, и протянул сумки. — Держи. Вперед. Будешь болтать, в зубах их потащишь, — добавил он, поднимая ящик с персиками, и, закрыв багажник, кивнул в сторону общежития. В этот раз Юэ не встречал их у входа, как делал обычно. Неужели обиделся? Вот вредный комок меха. Джисон придержал для него дверь, когда они вошли внутрь, пропуская вперед. Ли на автомате свернул в коридор первого этажа, где находилась комната Джисона. Заметив, куда он направляется, Хан скривил губы. — Куда это ты? — спросил он, потянувшись за ключом. — Твоя комната не тут. — Окей, — фыркнул Ли. — Поставлю этот ящик тебе на голову. Тут грузчик бесплатный, а ему что-то не нравится. Хан коротко хмыкнул, но промолчал. Он вставил ключ в замочную скважину, и распахнул дверь с театральным поклоном, приглашая Минхо войти. Тот закатил глаза, но, не сказав ни слова, переступил порог. Он поставил ящик с персиками на рабочий стол и, слегка потянувшись, начал разминать плечи. Тело ныло, хотя сама поездка не была такой долгой и мучительной. Но монотонное сидение за рулем, да еще и с таким количеством мыслей, конечно, давало о себе знать. Джисон не глядя бросил свою сумку на кровать и, почти не обратив внимания на Минхо, швырнул и его сумку туда же. Он распластался прямо на покрывале, вытянувшись, как кот, и закинул руки за голову. Характерный хруст его спины пронзил неловкую тишину, повисшую в комнате. — Ты не устал? — спросил Минхо, разминая затекшие мышцы. Хан с любопытством взглянул на него, приподняв брови. — Наоборот, отдохнул, — хрипло ответил он и достал из кармана телефон, бросив взгляд на время. 11:04, а сеанс в 13:00. До работы еще час, не учитывая то время, которое он потратит на дорогу. — Через час мне нужно будет уйти. Что у нас по планам? Это «у нас» повисло в воздухе. Минхо медленно моргнул, пытаясь сфокусироваться, и сдвинул брови к переносице. Как понять этого парня? Что он имеет в виду? Он снова хочет без объяснений и лишних слов целоваться до полного сгорания кислорода в легких или, наконец, решил поговорить? Черт, впервые в жизни Ли захотел себе способность чтения мыслей, чтобы забраться к Хану в голову и навести там порядок. — А есть идеи? — Ли приподнял бровь и засунул руки в карманы, выжидающе глядя на парня. Что бы он ни задумал, Минхо на это не поведется. Джисон лениво потянулся в ответ, продолжая смотреть на парня снизу вверх, и похлопал по месту рядом с собой, чуть отодвинувшись к стене. Минхо скользнул взглядом по комнате, ища, куда лучше присесть, но нашел лишь кровать Сынмина, с которой говорить было бы странно, и одинокий стул у стола, погребенный под ворохом одежды, явно джисоновой. Не найдя другого варианта и поколебавшись всего секунду, он медленно опустился на кровать рядом с Ханом. Матрас мягко прогнулся под его весом и, как только голова коснулась подушки, он облегченно выдохнул, только сейчас осознав, насколько был напряжен. Они лежали молча, не касаясь даже плечами, но воздух между их телами все равно был натянут. Тишина давила почти осязаемо, треща, как оголенный провод. И в этой звенящей, плотной тишине отчетливо слышалось их синхронное дыхание. — Хо, — выдохнул Хан, будто случайно, и тут же сглотнул. Горло пересохло так, что это даже больно. — М-м? — Минхо закрыл глаза и скрестил руки на груди, устроившись поудобнее. Сонливость медленно пыталась затянуть его в небытие, обрушивая разом всю накопившуюся усталость, и физическую, и душевную. — Почему ты тогда меня поцеловал? Минхо моментально распахнул глаза. Желание задремать, как рукой сняло. Он резко повернул голову, отчего мышцы на шее отозвались острой болью. Джисон смотрел прямо на него. Не просто смотрел, а будто затягивал. В темных полуприкрытых глазах не было и намека на шутку, только что-то глубокое, тревожное. Волнение. И…? Глаза блестели, как ночная водная гладь в лунном свете, отражая невыносимо живое чувство, которое раньше Хан так тщательно скрывал. — А? — глупо переспросил Ли. Он расслышал вопрос с первого раза, но почему-то решил потянуть время, чтобы… Чтобы самому найти на него ответ. На лице Джисона промелькнула вселенская усталость, будто каждое слово ощущалось непосильным грузом. Он со вздохом закатил глаза — не от раздражения, а скорее в знак смирения, которое сейчас проявлял, беспощадно наступая на себя. — Повторять не буду. — А зачем ты меня вчера поцеловал? — отозвался Минхо. Жаль, что эти жалкие попытки убежать от ответа точно не увенчаются успехом. Он же сам рвался поговорить, что теперь началось? На месте Джисона он бы уже начал себя душить. Хорошо, что он не на его месте. — Я первый спросил! — раздраженно выпалил Джисон, поворачиваясь с таким напором, что чуть не спихнул Минхо коленом на пол. — Тебе это так важно?! — огрызнулся Ли в ответ, неловко перебирая ногами в смятом покрывале. И вот они оба оказались на боку лицом друг к другу, разделенные лишь узкой полоской воздуха, в которой, казалось, не поместится и ладонь. Во всем виновата узкая кровать, рассчитанная только на одного. Воздух в маленькой комнате настолько накалился от напряжения, что ощущался почти физическим жаром. Минхо раздраженно прикусил губу, выпустив из груди шумный выдох. Каждая клеточка его тела молила о тишине, но внутри бушевала настоящая буря, которую он отчаянно пытался усмирить в мыслях. Только поругаться им сейчас не мешало. Это не то что не поможет, а откинет их на несколько шагов назад. Он откашлялся, разрывая вязкую тишину, застывшую между ними, и, быстро взяв себя в руки, заговорил тише: — Знаешь, когда я… ну, ты понял, тогда. Я честно пытался себя остановить, — он запнулся, словно подбирая слова, которые никак не желали складываться в связную речь. — На самом деле, я давно об этом думал. Очень давно. Но ты постоянно держал меня на расстоянии. Я просто не знал, с какой стороны к тебе подступиться. Черт, Сон-и, я тебя не понимал с самого начала и не понимаю до сих пор. Джисон молчал, лишь нервно кусая нижнюю губу. Судя по еле подрагивающим крылышкам носа, он даже дышал через раз. Минхо придвинулся ближе. — Твоя очередь, — прошептал он тихо, почти неслышно. Зеркально отражая его движение, Хан тоже наклонился вперед. Он не знал, куда деть свои руки, которым вдруг стало так тесно в этом пространстве. В итоге, не найдя ничего лучше, он положил одну руку на талию Минхо, судорожно сжимая ткань его футболки в кулаке. — Я просто сделал то, что хотел, — пробормотал он, стараясь звучать уверенно, но предательски севший голос выдавал его с головой. — А меня спросить, хочу ли я, в твои планы не входило? — Ли приподнял брови, изображая удивление. — Или теперь это называется как-то иначе? Джисон усмехнулся, криво и самодовольно. — По тебе и так было видно, что ты не против. Не сказать, чтоб сильно отбивался. Минхо цокнул языком. — Это ненормально. Может, все-таки объяснишь, что у тебя в голове творится? — И правда нужно, — согласился Джисон, и тут же неосознанно начал легко водить кончиками пальцев по спине и ребрам Минхо, вызывая у того табун мурашек. Он шумно сглотнул. — Ты чувствуешь это? Как нас тянет друг к другу с самой первой встречи? Минхо на автомате кивнул. — Я думал, я один так с ума схожу, — выдохнул Джисон, приподнимая уголок губ в нервной полуулыбке. — Значит, мы сходим с ума вдвоем. — Сынмин бы сказал, что у нас просто общая болезнь, — фыркнул Хан. — Или совместная деградация. Ли закатил глаза, с привычным, усталым, но каким-то по-домашнему уютным выражением лица. — Я бы обошелся без диагнозов от Сынмина. Он недавно сказал, что у меня хроническая язвительность и мания величия в эскалации. — Он не так уж и ошибся, — усмехнулся Хан, а в следующую секунду тихо вскрикнул от легкого тычка в плечо. Не то чтобы больно, скорее, неожиданно. Ли не убрал руку. Оставил ее там же. Джисон рвано выдохнул. Его тело едва заметно качнулось вперед, почти непроизвольно. Взгляд приковался к руке Минхо, будто там можно было прочитать ответы на все вопросы. Снова прикусив губу, он все же прошептал: — Я не могу дать тебе того, что ты хочешь. И чего заслуживаешь. — Мм? — Минхо чуть склонил голову, в его взгляде промелькнуло удивление. — А чего я хочу? И что, по-твоему, я заслуживаю? Вместо ответа Джисон закинул ногу ему на бедро, придвинувшись вплотную. Между ними не осталось ни единого миллиметра свободного пространства и ни капли воздуха. — Я планирую после выпуска улететь в Штаты, — сказал он, глядя в заинтересованные глаза напротив. — И именно поэтому вкалываю, как проклятый. Здесь для меня нет жизни, — он замолчал на секунду, но лишь для того, чтобы провести языком по пересохшим губам. — Мой отец от меня не отстанет. У него связи в любой сфере бизнеса. Сейчас он меня не трогает только потому, что я работаю в салоне Феликса. Его семья еще влиятельнее, да и у них что-то типа взаимовыгодного сотрудничества. Пока что я в относительной неприкосновенности, но это ненадолго. — Голос Хана стал жестче, почти стальной. — Я хочу открыть свой салон VIP-уровня. Уникальные эскизы, своя эстетика. И лицензия косметолога позволит делать лазерное удаление, поднять статус. Сначала буду работать один, потом со временем подберу команду. Но не в Корее. Здесь он просто раздавит все, что я создам. Минхо молчал. Его рука медленно скользнула в волосы Джисона. Пальцы прошлись по мягким прядям, слегка массируя, и он наклонился ближе. Их лица разделяло лишь дыхание. Горячее, обжигающее, почти касающееся кожи. — В моей жизни не будет места отношениям, — проговорил Хан, едва шевеля губами. Но Минхо услышал все. — Мне тоже не нужны отношения, — тихо откликнулся он. — Если спектакль пройдет хорошо и меня утвердят на съемки… все начнется раньше. Карьера очень важна для меня. А здесь, в Корее, известным личностям лучше быть одинокими. Или прятаться, — он смотрел в глаза парню - честно, до боли. — А я не умею прятаться. Терпеть не могу ложь. Ни себе, ни другим. Поэтому, лучше не иметь ничего, чем иметь и врать. В его голосе не было ни пафоса, ни упрека. Только правда. Такая чистая, такая обнаженная до нерва, что от нее хотелось отвернуться, но не получалось. Хан молча кивнул, откинувшись головой на подушки и задрав подбородок. — Фанаты, — голос парня стал низким. — Они действительно будут лезть в личную жизнь. Ты не представляешь, как много они могут сделать. Это был жизненный факт, в который не верилось, но который все равно стал частью реальности этого мира. Джисон сглотнул, не отрывая взгляда от пустоты перед собой. — В их силах разрушить твою карьеру несколькими постами. Поэтому-то отец так печется о своей репутации, — после секундной паузы продолжил он. — Все, что я делаю, все, чем я являюсь, все мои решения… они касаются не только меня. Они касаются нашей семьи. Мне приходится скрывать себя даже от близких. Минхо прижался щекой к подушке, не сводя взгляда с Джисона. — Что ты скажешь, если кто-то спросит: «Тебе нравятся парни?» — спросил Хан, вновь проходясь языком по губам. Они сохли намного быстрее, чем обычно. Их пекло, будто в его теле поднялась температура. Кровать жалобно скрипнула под весом, заставив Хана резко вскинуть голову. Ли приподнялся на локте, нависая над ним. Его ладонь все еще покоилась на бедре парня, а пальцы второй руки начали легонько скользить по матрасу, как бы в поисках опоры. — Я не буду признаваться, — решительно сказал он. — Но и лгать я не буду, — добавил Минхо. — Есть ведь всегда расплывчатые формулировки, способы выкрутиться. Все равно не получится полностью скрыться от мира, но можно минимизировать последствия. — Это ты точно умеешь, — Джисон фыркнул. — Выкрутись сейчас от меня. Твой локоть в плечо давит, — он немного подвинулся, пытаясь освободиться, и добавил: — Ты не можешь просто нормально лежать, да? Поджав губы, чтобы не рассмеяться с искривленного лица парня, Минхо немного сдвинул руку, оказавшись еще ближе к чужому лицу, будто случайно, и невинно улыбнулся. — Если нам обоим не нужны серьезные отношения, кем мы тогда будем? Друзьями с привилегиями? Услышав вопрос, Хан сморщился, как будто в его рту оказался кислый лимон. Ли беззвучно засмеялся. От порыва потрогать надувшиеся щеки парня его спасало только неудобное положение, почти не имевшее опоры. — Мне тоже не нравится. Тогда что? Просто останемся друзьями и все забудем? — он слегка выгнул бровь. Лицо Джисона мгновенно изменилось. Он прищурил глаза, глядя на Ли чуть ли не с укором. — Что? — Ничего. Зачем нам снова ярлык? — поерзав, он приподнялся и принял полусидячее положение, оказавшись на одном уровне с лицом Минхо. — Мы не можем просто быть? Мы не обязаны быть кем-то. — Мы можем быть чем угодно, если это нас устраивает. — Есть кое-что еще. — Слушаю, — Минхо наклонил голову, с любопытством ожидая, что он скажет дальше. Джисон зашевелился, его рука медленно скользнула по спине парня, чуть прижимая его к себе. Он коснулся ладонью пространства между ними. — Это, — сказал Джисон с тенью улыбки, но голос звучал серьезно. — Все, что происходит между нами — это только между нами. Никто не должен об этом знать. Минхо усмехнулся, сбросив чужую ногу со своего бедра, и развернулся, устраиваясь спиной к груди Джисона, блаженно вздохнув. — Согласен, — прошептал он, чувствуя, как руки Хана так правильно легли на его живот, мягко поглаживая кожу через тонкую ткань футболки. — И что теперь? — Просто полежим, — Хан закрыл глаза и, запустив пальцы в волосы Минхо, начал медленно перебирать мягкие пряди. Краска на них уже начинала смываться. — Хорошо? — Разбуди, если засну, — пробормотал Ли, широко зевнув, и прикрыл глаза, полностью растворяясь в моменте.

***

      Минхо проснулся в тишине. Открыв глаза, он пытался сфокусировать взгляд на темном потолке, все еще отходя от остаточных видений сна. Что именно снилось, он забыл сразу же, как проснулся, но точно ничего важного. Чепуха какая-то. В комнате было уже почти темно и, что самое главное, пусто. Только остатки красного света — следы уже зашедшего солнца — пробивались сквозь маленькие окна, едва освещая угол. Минхо снова прикрыл глаза. Он не ощущал под собой ничего, кроме подушки и матраса, пружины которого впивались в поясницу, причиняя легкий дискомфорт. А вот когда засыпал, он ощущал под собой теплую грудь Джисона. Приподнявшись на локтях, Ли осмотрелся вокруг, насколько это было возможно при таком скудном «освещении». Он здесь один. Перерыв скомканное одеяло и ощупав карманы, телефона он не нашел. Взгляд упал на стол, где, к его великому облегчению, и нашелся мобильник, а под ним белел клочок бумаги, небрежно вырванный из тетради. Минхо протер глаза, пытаясь рассмотреть записку, и придвинулся ближе к окну. Лист был слегка помятым, но на нем еще просматривались кое-какие фрагменты лекции по медицине. Прямо в центре было написано крупными буквами: Прости, не стал тебя будить. У меня сегодня две записи, вернусь к 10. Сынмин звонил, предупредил, что Ликс завез его сразу к родителям, приедет завтра. Если хочешь — оставайся. Han. Минхо фыркнул себе под нос. Не мог просто эсэмэску кинуть, как все нормальные люди? Он нажал на кнопку блокировки, но экран остался мертв. Черт. Разряжен. Теперь понятно. Убрав телефон в карман, он встал с кровати и потянулся, бросив взгляд в окно. В голове тут же всплыл их недавний разговор с Джисоном. Это что они теперь? Пара, но не пара? По крайней мере лучше, чем он ожидал. Минхо искренне думал, что Хан, услышав его нежелание серьезных отношений и всей этой любовной чепухи, отдалится еще дальше, чем когда-либо. А оказалось, что им нужно одно и то же. Можно ли считать это судьбой? Возможно. Уверен ли Минхо, что они не сделают друг другу только хуже этими «временными» отношениями? Скорее да, чем нет, ведь влюбляться он точно не планировал. Это всего лишь влечение. С этим все еще можно жить. Взгляд скользнул по электронным часам на столе. Восемь вечера. Значит, Хан вернется часа через два. Минхо подхватил сумку с кровати и поплелся к себе. Первым делом воткнул телефон на зарядку, смыл под душем липкий пот, и даже успел смотаться в магазин за раменом. Взял сразу на двоих, что получилось на чистом автопилоте. Вернувшись, он, наконец, включил телефон и закатил глаза от потока сообщений, обрушившихся из их общего с парнями чата.

Чат: Клуб Алко-Арт-Чонин;

online: 4/5 участников.

Hwangtastic: Чони, серьезно? Я всю дорогу еле себя держал, чтобы не сказать ничего и не спугнуть вас, таких птенчиков. Вы с Сынмином держались за руки!!! Боже, я умер там на месте. Когда свадьба? Felixir: Джинни, они не держались, а сцепились… Выражайся корректно, my sunshine. Заметил вайб? «Я никогда тебя не отпущу, Джек»… 🤡 Foxilini.I.N: Пошли вы оба нахер, дорогие. У него руки были холодные, окей? Ладно, блять. Это был повод. Я же молодец? :) Он меня не оттолкнул!!! И где вы?! Я кому рассказываю?! Hwangtastic: Водичку еще специально для него захватил… Foxilini.I.N: В машине же жарко. Хён, ты думаешь, я бессердечный? Hwangtastic: Ты не бессердечный, ты влюбленный 😏 Уже вижу, как он у тебя в телефоне записан… «My sexy puppy»? Или «Мини-Мини: 3»? Felixir: Да он там не контакты, а фамилию на «Ким» уже меняет. Foxilini.I.N: Блять, не отказался бы. Hwangtastic: Скажи, малыш, ты влюблен? Foxilini.I.N: Скажу. Да! Он лучше вас раз в сто, хёны-полудурки. Felixir: Оу, что ты сделал? Мое broken heart теперь склеит только ничего… Foxilini.I.N: Идите к Минхо приставайте. Что все я-то вечно? Минхо нахмурился и посмотрел на время отправки. Мелкий написал это буквально пять минут назад, точно на что-то намекая. Они с Сынмином, вроде как, спалили их с Джисоном тогда за изгородью, но Минхо не просветили, улажен ли этот вопрос. А учитывая, что Хан попросил держать все в секрете, Чонину надо бы подрезать хвост.

Luminho:

Я спал.

Что тебе надо?

Foxilini.I.N: Ничего. Сам знаешь.

Luminho:

Что, блять, ты несешь?

Прямо сейчас Ли уже готов позвонить этому засранцу и прописать хорошеньких словесных… Foxilini.I.N: Я несу счастье в этот мир, а вы все портите. Прости, хён, я ничего плохого не имел в виду. Hwangtastic: Хо, может у вас там любовный треугольник? А что, оба бегаете за Сынмином, пока он выбирает между… Малолетним идиотом и ровесником-идиотом.

Luminho:

Если вы не заткнетесь, я устрою вам «любовный треугольник»

из своего кулака и ваших двух миленьких ебальников.

Это понятно?

Felixir: Даже мне стало страшно. Минхо, вы с Соном нормально доехали? Ты хоть не убил моего младшего?

Luminho:

Нет, все с ним нормально, ушел в салон.

Ты разве не знаешь, что у него клиенты?

Felixir: Будто он передо мной отчитывается. А перед тобой да что ли? С каких пор вы так близки? :) Hwangtastic: Ликс, он не в настроении. Я тебе серьезно говорю, я уже за шторой спрятался. Не знаю зачем, но спокойствие внушает.

Luminho:

Пять

Минут

Молчания

Foxilini.I.N: А если мы тихо будем писать?

Luminho:

Я тебя от интернета отключу.

А так как мировой интернет вырубить не получится,

а сейчас он буквально повсюду…

То мне придется выключить тебя.

Foxilini.I.N: У нас есть другой Минхо? Я от этого устал. Hwangtastic: Чони, я тебе помогать не буду. Даже придержу тебя, пока он будет закапывать. Felixir: Я привезу лопаты, киньте GPS. Кто-нибудь свыше, дайте ему терпения. Ли вздохнул, уже собираясь выключить звук на телефоне, как в шторке всплыло новое уведомление. OneJHan: Я вернулся. Немного раньше закончили. Персики очень вкусные, передай Нари спасибо. Если тоже нечем заняться, заходи. Уголки губ дернулись в непроизвольной улыбке, и Минхо не стал себя останавливать. В этом не было смысла. Да, он скучал по теплу этого парня, пусть они виделись несколько часов назад и что? У него часто такое бывает, когда находится комфортный человек. Потом ему просто надоедает или, как в случае с Хенджином, это переходит в крепкую дружбу. Все идет как надо.

Luminho:

Ужинал?

OneJHan: Не-а, только персики. Минхо зашел в комнату парня, держа в руках пару пачек рамена, чипсы и мармеладных мишек с малиновым вкусом, которые он прихватил на кассе сам не зная почему. На пороге комнаты он замер, увидев такого Джисона. Тот расслабленно сидел на подоконнике, поджав к себе ноги, в черной майке, обтягивающей рельефный торс, и свободных джинсовых шортах до колен, открывающих восхитительный вид на его медовую кожу. Идеальную, черт возьми, гладкую, блять, кожу. Он беззаботно поедал персик, не обращая внимания на сок, стекающий по рукам влажными дорожками. У Минхо пересохло в горле. Взгляд невольно скользнул по растрепанным, влажным после душа волосам и крепким мышцам рук, которые Хан лениво выворачивал, не подозревая, как дьявольски сексуально это выглядит. — Привет? — сказал Джисон, обернувшись на шум. — Привет, — фыркнул Ли, пытаясь не выдать свое ускорившееся сердцебиение. Он подошел и наспех положил принесенную еду на стол, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Развернувшись, он дернулся в сторону, чтобы сесть на кровать, но в моменте запнулся за сумку Джисона, которую тот так и не разобрал, а просто скинул на пол. Хан инстинктивно вытянул руку, пытаясь его подхватить, но Минхо, едва удержав равновесие, все-таки рухнул на кровать. Да и плевать, все равно туда и целился. Джисон фыркнул, усмехнувшись краем губ. Положив недоеденный персик прямо на белоснежный подоконник, он легко спрыгнул вниз, не волнуясь, что сок высохнет и оставит липкое пятно. — Звезда упала. Подожди, желание загадаю, — сказал он, протянув руку к мармеладным мишкам на столе. Легким движением Хан открыл упаковку и сразу запихнул одного в рот, довольно хмыкнув, когда почувствовал на языке насыщенный ягодный вкус, а не химозный, как часто бывает. — Звезда в каком смысле? — Минхо закатил глаза, устраиваясь поудобнее на кровати и хитро прищурился. — Потому что я настолько горячий? — уголок его губ дернулся в усмешке. — Не горячее меня, — хмыкнул Джисон. — Я просто хотел подлизаться заранее. Станешь актером, прорекламируешь мой салон. Как тебе план? — Губу закатай и мечтай, засранец, — Ли чуть оттянул ворот футболки, показывая дракона на собственной коже. — Забыл? Я уже тебя рекламирую хожу, причем бесплатно. Ты никогда со мной не расплатишься. — Никто же не знает, что это я, — Джисон небрежно облокотился бедром на стол, закидывая в рот еще парочку мармеладок, молча протянул пачку Минхо, но тот отрицательно мотнул головой. — Давай засос рядом поставлю? Чисто как подпись. — Я тебе на заднице такую «подпись» поставлю, мало не покажется, — Ли облизнул губы, притворно оскалившись. Хан закатил глаза, отмахиваясь от этой перспективы. — Давай без извращенных прелюдий. — Ах, так мы сразу к делу? — протянул Минхо, игриво вздернув брови. Джисон шумно сглотнул. Кажется, мармеладный мишка встал у него в горле. — Я… Ты… — он откашлялся, прикрыв лицо ладонью. На самом деле, это был лишь жалкий способ скрыть предательский румянец, расползшийся по щекам. Флирт, тем более такой безобидный, всегда давался ему с легкостью, но почему-то с Минхо это выходило боком. Наверное, потому что мозг уже рисовал картины того, что они могли бы вытворить. — Ты приятнее, когда не открываешь рот. Займи его чем-нибудь, ладно? — блять, захотелось ударить себя по лбу, чтобы мозги встряхнулись и встали на место. Это что сейчас было? Это же звучит как… — Ладно, иди сделай нам рамен, не зря же я все это притащил, — сказал Минхо, делая вид, что не заметил двусмысленности. Он сам не знает, почему его так понесло, стоило только переступить порог и увидеть Хана, но спешить почему-то не хочется. Всегда хочется, но с ним — нет. Джисон цокнул языком, недовольно скривив губы. — Я еще не проиграл, — буркнул он себе под нос. Взяв обе пачки рамена и закинув мармеладки в карман, как будто Минхо собирался их украсть, быстро скрылся за дверью. Поздний ужин оказался неожиданно плотным. Рамена оказалось даже больше, чем ожидалось, но они съели все подчастую, закусывая чипсами и запивая все это дело двумя литрами колы, которую Джисон купил по дороге с работы. Наполненные желудки полностью обездвижили их размякшие тела, поэтому, завалившись на кровать, парни лениво пролистывали ленту в YouTube на телефоне Джисона. Тот уложил свою голову на грудь Ли и, не особо спрашивая, ткнул пальцем в какое-то аниме, причем сразу с середины сезона. На экране высветилась заставка с названием: «Монолог фармацевта». Минхо только хмыкнул и пожал плечами. Ему было так-то все равно. Он уже положил руку на талию Хана, и этого было достаточно. Тепло. Уютно. Голову можно было отключить. Они посмотрели пару серий, за это время желудки чуть пришли в себя, а мозг снова начал работать — и, как обычно, не в ту сторону. — Слушай, — начал Джисон, не отрываясь от экрана. — Ты реально похож на Джинши. — Ага, конечно, — отозвался Минхо. — Тем, что по мне все девчонки сохнут, или что? — Нет, правда! Он тоже постоянно тупо флиртует и пытается зажать невинную девчонку буквально везде! Ли слегка наклонил голову, из-под полуопущенных ресниц бросая взгляд на парня, который так уютно на нем устроился. — Во-первых, — протянул он. — Я не «тупо флиртую». Я стратегически, изящно и с элементами драматургии создаю романтический посыл. Во-вторых, Мао Мао далеко не невинная ромашка. Впрочем, как и ты, Сон-и. Особенно ты. — Я иногда охреневаю от того, как ты несешь всякую бессмыслицу с таким серьезным лицом. И при этом выглядишь так, будто сам в эту чушь веришь. Отвечать Минхо ничего не стал, молча вернувшись к просмотру. Его пальцы сами собой заскользили по чужой спине, рисуя невесомые круги и линии. Неприкрытая майкой кожа теплела под этими прикосновениями, а мышцы под ней едва ощутимо перекатывались. Минхо будто случайно провел ладонью по краю бицепса, и только усилием воли сдержался, чтобы не сжать. — Слушай, а когда я тебе понравился? — внезапно хрипло спросил Джисон спустя несколько минут новой серии. — А кто тебе сказал, что ты мне нравишься? — фыркнул Минхо, стараясь придать голосу привычную насмешливость. — Я тебя терпеть не могу. Вместо очередного язвительного ответа, Хан слишком резко, особенно для человека, набившего желудок до краев, подскочил, развернувшись к Минхо лицом, и надавил локтем ему в ребро. Тот дернулся, скривился и зашипел сквозь сжатые зубы: — Ай, придурок! Нормальный, нет? Он попытался сбросить Джисона с себя, но тот ловко перекинул ногу и оседлал его бедра, прижимая своим телом к кровати. — Давай-ка еще раз, — тихо сказал он, склоняясь так близко, что их лбы почти соприкоснулись. — Сейчас ты меня бесишь еще сильнее, — процедил Ли, с трудом игнорируя тяжесть на себе и странное тепло, нарастающее внутри. Он мысленно молился, чтобы этот идиот слез раньше, чем его стошнит — от переедания или от чувств, уже не разобрать. — Я тебе не верю, — прошептал Хан. Его горячее дыхание обдало чужие губы, а упавшая на переносицу Минхо фиолетовая прядь щекотнула кожу. — Ладно… Я не знаю, — выдохнул он сдавленно, почти с мольбой, зажмурив глаза. — Ты зацепил меня сразу, как только появился. Без понятия, почему. И что с этим делать — тоже не знаю. Так что слезь, пока не пожалел об этом. — То-то же, — хмыкнул Джисон, но и не подумал сдвинуться. Напротив, он опустился еще ниже. Губы парня дрогнули, замерли у самых губ Минхо. Словно дразня, он мучительно медленно сложил губы в трубочку и подул, заставив рот напротив невольно приоткрыться. С довольной ухмылкой, все так же неспешно, он втянул в рот нижнюю губу Ли, слегка прикусывая и проводя по ней кончиком языка. Из горла Минхо вырвался тихий, но требовательный стон, без слов моля о большем. Но Джисон только глубоко вдохнул, оставляя невесомый поцелуй в уголке его губ. Окончательно потеряв остатки самообладания и терпения, Минхо вцепился в бедра парня, с силой прижимая его к себе, и жадно ворвался языком в его рот. Одна рука переместилась на затылок Джисона, не позволяя ему отстраниться или передумать. Сам начал, сам до этого довел. Да, выдержке Минхо можно было завидовать и слагать о ней легенды, потому что будь кто другой на месте Хана, он бы уже давно был разложен на этой самой кровати, и плевать на тонкие стены и возможных соседей. Но, как бы бешено не стучало сейчас сердце и стремительно не твердело в штанах — нельзя. Они об этом не говорили, он не знает чужих границ и не имеет права их нарушать. Поцелуй стал ленивым и тягучим, с привкусом колы и малиновых мармеладных мишек, которые Джисон все-таки доел. Хан нежно покусывал его губы, а потом скользнул языком внутрь, неторопливо сплетаясь с чужим. Аниме они так и не досмотрели.

***

Luminho:

Через 5 минут в 302-м.

OneJHan: Нет. Твою мать, я куда Сынмина дену?

Luminho:

Сейчас.

Минхо перешел в другой чат и быстро напечатал сообщение, моментально получив на него ответ. Облокотившись спиной на подоконник, он крутил телефон в руках, мысленно считая секунды. 143 секунды. Это чуть больше, чем две с половиной минуты. OneJHan: Это ты Чонина сюда отправил?

Luminho:

Ага ;)

OneJHan: Придурок. Сейчас буду. Минхо услышал скрип открывшейся двери, а за ним характерный щелчок замка. Он едва заметно усмехнулся, оторвав взгляд от окна, и обернулся, уже зная, кого он там увидит. Джисон взъерошил и без того растрепанные волосы и небрежно бросил рюкзак на ближайшую парту. Его немного мятая белоснежная рубашка слегка задралась, выбиваясь из пояса брюк. Хан машинально одернул ее, скользнув ладонью по боку. — Что хотел? — прищурился он, чуть склонив голову и убрав руки за спину. Его глаза, цвета темного, горького шоколада, загадочно блеснули в лучах солнца, пробивавшихся сквозь окно. В тишине аудитории раздался звук его медленных шагов. — М-м, — лениво протянул Ли, расплываясь в улыбке и делая пару шагов навстречу. Он игриво склонил голову набок, состроив притворно задумчивое лицо. — Увидеть тебя? — Видел меня полтора часа назад. Перед парой, — хмыкнул Хан, останавливаясь в опасной близости. Между ними не протиснулась бы и ладонь. И хоть он был всего на несколько сантиметров ниже, сейчас казалось, что Минхо возвышается над ним, заставляя Джисона слегка задрать подбородок, чтобы не потерять зрительный контакт. — Слушай меня внимательно, Ли-придурок-Минхо, я- Он не успел договорить. Слова застряли в горле, ровно в тот момент, когда Минхо пересек последний сантиметр между ними и накрыл его губы своими. Губы Джисона чуть дрогнули от неожиданности, но он не отстранился, позволяя утянуть себя в поцелуй. Ли двигался неторопливо, сдержанно, словно наслаждался вкусом, слегка посасывая припухлую нижнюю губу парня. — Продолжай, — прошептал он, склоняясь, так, что его дыхание опалило мочку уха. Его голос был хриплым и мягким, словно бархат. — Ты что-то хотел сказать? — Какой сегодня день недели?! — выпалил Джисон, так громко, что Минхо невольно поморщился и отпрянул, часто заморгав. — Пятница, — пробурчал он, прикрывая ухо ладонью, а второй машинально сжимая плечо Хана. — А позавчера? — Я тебе что, ходячий календарь? — фыркнул Ли и закатил глаза. — Может, тебе еще график с лунными фазами нарисовать? Или выдать расписание приливов и отливов? — Отвечай, — не отступал Джисон, скрестив руки на груди и вздернув бровь. Взгляд был таким строгим, словно он собирался устроить настоящую взбучку. — Среда, Сон-и. В чем трагедия? — сдался тот, выдохнув и театрально всплеснув рукой. — Вот в этом! — Джисон ткнул его пальцем в лоб, чеканя каждое слово, и шагнул вперед. Минхо рефлекторно начал отступать, пока не уперся спиной в край преподавательского стола. Но Хан и не собирался останавливаться, подойдя почти вплотную. — Именно в среду я сказал тебе прекратить утаскивать меня во всякие кабинеты! Нас уже дважды чуть не спалил Хенджин, а Сынмин anyway смотрит на меня слишком подозрительно! У него теперь это… базовая настройка взгляда. Прошел всего день, и вот мы снова здесь. Минхо на это лишь расплылся в улыбке. Глаза превратились в хитрые щелочки-полумесяцы, а на губах заиграла самодовольная ухмылка. Он скользнул ладонями по узкой талии парня, подчеркнутой облегающими брюками, и притянул его ближе к себе. — Но ты сам пришел, — промурлыкал он, явно наслаждаясь ситуацией. Джисон вздохнул и закатил глаза. Он вообще в последнее время слишком часто стал копировать мимику Минхо, сам того не осознавая. И не только ее. Его фразы и манеру растягивать слова тоже, что заметил даже Хенджин, подколов пару раз. Хорошо еще, что он не подметил остального. Потому что если бы Хван действительно знал, что происходит — молчать бы точно не стал. С его уровнем самоконтроля максимум до обеда бы дотянул. И то, если сильно занят. Прошло уже больше месяца с тех пор, как они начали прятаться ото всех по углам. Это были самые долгие «отношения-не-отношения» в жизни Минхо, и, честно говоря, парой их сложно было назвать. Как-то они не зацикливались на бесполезной романтике, заранее зная, что им обоим это не нужно. Зачем лишний раз усложнять, если можно просто быть рядом без лишних слов? Каждый день они пересекались в университете, а по выходным собирались вместе с Феликсом, Хенджином, Чонином и Сынмином. Последние теперь шли в комплекте, пусть Ким еще и не прогнулся и уже трижды отказал Чонину в том, чтобы быть его парнем. При друзьях Минхо с Джисоном были сдержаны до предела, не позволяя себе даже легкого флирта. Но вот от постоянных препирательств и споров отказаться не смогли. Это происходит как-то само собой и заметно веселит Феликса. Июнь подкрался как-то слишком тихо, а потом внезапно накрыл всех своей жарой. Поэтому они чаще всего встречались в прохладной квартире Хвана или в каком-нибудь баре, где Джисон наотрез отказывался пить. Между лекциями и бесконечными дедлайнами им удавалось выкроить пару часов в комнате Ли, который жил один, но и это становилось все сложнее. Во-первых, за Джисоном, казалось, постоянно следил бдительный Сынмин — впрочем, спасибо ему, что больше не заводил тот разговор, который был в саду у родителей Минхо. А во-вторых, чем ближе маячил конец семестра, до которого оставалось около семи недель, тем труднее было найти время. Особенно это касалось Минхо, у которого значительно возросло количество репетиций и дополнительных занятий по актерскому мастерству. — Не бери на себя слишком много, — хмыкнул Хан и, наклонившись к Ли, уперся ладонями в стол по обе стороны от него. — Как насчет рамена вечером? — Оу, — Минхо игриво приподнял брови и сложил губы в трубочку. — Рамен в смысле рамен, или рамен…? — В смысле заткнись, — отрезал Джисон, хотя уголки его губ предательски дрогнули в улыбке. Уже прошло больше месяца, но они так и не зашли дальше поцелуев и касаний, в основном через одежду. Парни оба изнывали от желания, каждым взглядом, каждым прикосновением кричали о большем. Просто момент никак не складывался, а подходящее место упорно не находилось. И эта тягучая неопределенность порой сводила с ума. — М-м, — Минхо прищурился, изогнув губы в легкой усмешке. Одним быстрым движением он перехватил инициативу, меняя их местами, и Джисон оказался прижат спиной к прохладной столешнице. Дыхание сбилось, но лицо осталось невозмутимым. Ли навис над ним, наклонившись так близко, что в его глазах можно было утонуть, разглядывая переплетение золотистых лучей в радужке. — Ладно. Как прикажешь. Минхо подался вперед, почти касаясь кончиком носа чужой щеки, и, прикрыв глаза, жадно и шумно вдохнул аромат — сладковатый, едва уловимый парфюм с нотками зрелого меда. Едва заметная дрожь пробежала по телу Джисона, и Ли, склонив голову, дразняще приблизился к его губам, касаясь их своими. Легко, почти невесомо, и Джисон не выдержал, ответил жадно и торопливо. Он тянулся к Минхо, цепляясь за его плечи и притягивая ближе. Минхо с нажимом прошелся зубами по его нижней губе, слегка оттянув ее, прежде чем его язык скользнул в рот, лаская нёбо. Хан судорожно выдохнул и зажмурился, обронив непроизвольный тихий стон. Улыбнувшись в поцелуй, Ли переместился к шее, осыпая ее жаркими влажными поцелуями. Он чувствовал, как Джисон окончательно сдается, скользя руками по его спине, а дыхание становится все более прерывистым и обжигающим. — Черт, я хочу тебя взять здесь и сейчас, прямо на этом столе, — прошептал Минхо, прерывая поцелуй, его голос был глубоким, словно кто-то сжал связки. — Это перебор? Все-таки стол профессора… Джисон стиснул ткань чужой рубашки в своих пальцах, подняв на него такой же жаждущий, голодный взгляд. Он не мог скрыть, как сильно этого хотел. — А может, я бы тебя взял? — выдохнул он, запрокинув голову и прикусив мочку уха Ли. — Тогда у нас проблема, — фыркнул тот и толкнулся бедрами вперед, заставив Хана остро почувствовать его возбуждение. В штанах было невыносимо тесно и почти больно. — Потому что к такому повороту я не был готов. Сильно сомневаюсь, что у профессора в столе завалялась смазка и презервативы. — Блять, — процедил Хан сквозь зубы, чувствуя, как его уже чуть ли не каменный член касается члена Минхо через одежду. Это все слишком для того, чтобы сдерживаться. — Если бы он здесь все это хранил… был бы повод отчислиться, — он попытался пошутить, но Минхо вновь толкнулся, на этот раз увереннее, впечатав его задницу в край стола. Джисон ловил ртом воздух, пытаясь сохранить хотя бы какой-то контроль. Он мог бы остановиться, но не мог. Это было невыносимо. — Не останавливайся, — тихо сказал он, почти утробно, как будто что-то, что вырвалось из самой глубины. Усмехнувшись, Минхо очертил пальцами его талию, медленно скользнул вниз, ощупывая каждую линию тела парня, ощущая податливое, выгибающееся навстречу тепло. Он сжал его ягодицы, властно притягивая к себе, и снова толкнулся, запечатывая его губы в жарком, почти животном поцелуе. Хан то ли всхлипнул, то ли застонал, но звук потонул где-то между ними. — Если не хочешь, чтобы я прекратил, — промурлыкал Ли, растягивая каждое слово, отстранившись на жалкий миллиметр. — Я хочу услышать, как ты стонешь мое имя. — Только в твоих влажных мечтах. Вздернув брови от такой дерзости, которую Джисон себе позволил, несмотря на уязвимое положение, Минхо переместил руки на его ремень, расстегнув за пару ловких движений, и рывком выправил рубашку наружу. Пальцы уверенно проскользнули под тонкую ткань, коснувшись напряженного пресса. Хан вздрогнул и подался навстречу прикосновениям, запрокинув голову. — Ты думаешь, что я испугаюсь? — просипел он, облизывая губы. Минхо не ответил. Он просто опустил голову и оставил легкий поцелуй на шее Джисона, медленно поднимаясь к уху. — Я знаю, чего ты хочешь, — прошептал он, мокро лизнув мочку. — И я собираюсь тебе это дать. Но ты все равно сделаешь то, о чем я просил. Глаза Джисона непроизвольно закатились, будто он окончательно потерял контроль над собственным телом. Руки Ли скользнули ниже. Расстегнув ширинку, он приспустил чужие брюки вместе с бельем, обнажив сочащуюся предэякулятом головку, заставив парня простонать. Бросив беглый взгляд в сторону, Минхо заметил то, что искал. Осторожно направляя Джисона, он толкнул его назад и усадил на стул, спустив перед этим брюки до самых колен. Тот поморщился, почувствовав задницей твердую поверхность. — Не в универе же, — попытался возразить Джисон, но, судя по дрожащему от возбуждения голосу, сам не верил в собственные слова. Тот факт, что он вообще вспомнил про то, что они все еще в универе, уже не на шутку удивлял. Потому что голова резко опустела, оставив лишь одно имя, которое он ни за что сейчас не произнесет. Обладатель этого имени, снова не удостоив его ответом, опустился перед ним на колени и обхватил пальцами твердую плоть, слегка сжав у основания. Прямо здесь Джисон и закончился. Он закрыл глаза, пытаясь хоть немного взять себя в руки, но было уже слишком поздно. Шершавый язык Минхо коснулся головки, слизав каплю смазки, грозившуюся скатиться вниз. Хан до скрипа стиснул зубы, зашипев, вцепился в волосы Ли, сжав их в кулак, и тут же замер. Звук его стона прошелся по всей аудитории, заставив его прикусить губу и втянуть ее в рот, в попытке сдержать даже писк. — Тише, honey, — горячий шепот Ли коснулся напряженной плоти, вызвав по телу табун мурашек. — Аг-га, — выдохнул Хан, не в силах выдавить из себя большего. — Умница, — Минхо поднял на него взгляд, искрящийся похотью, и тут же обхватил губами головку, играя языком, обводя по кругу и надавливая на уздечку. Пальцы Джисона сильнее сжались в его волосах. Он вздрогнул, дернувшись тазом навстречу, но ладони Минхо моментально легли на его бедра, сжав и пригвоздив к месту. Ли опускался на его член мучительно медленно, обильно смазывая горячей слюной каждый миллиметр. Горло постепенно, неохотно, расслаблялось, пропуская Джисона все глубже, а рука продолжала сжиматься у основания, заставляя парня задыхаться от желания и стонов, которые приходилось мучительно проглатывать. Ему было до безумия хорошо, настолько, что хотелось кричать. Но нельзя. Он зажмурился, стараясь сосредоточиться на ощущениях, на горячем давлении во рту Минхо, на его руках, державших его бедра. Тело, будто бы разваливалось на атомы, а потом собиралось снова, и так по кругу. Это не первый минет в жизни Хана. Не первый минет в таком месте, где его могут обнаружить. Не первый минет на трезвую голову. Но никогда еще он не чувствовал себя так хорошо, что даже страшно. Блядский Ли Минхо со своим блядским ртом перевернул всю его жизнь в первый же день, как появился. Ли играл с ним, то углубляясь, то ослабляя хватку, сводя с ума и доводя до пятен перед глазами. Он двигался уверенно и властно, беря всю его плоть полностью, до самого основания. Головка упиралась в сжимающееся горло почти с каждым покачиванием головы. Пальцы Джисона путались в чужих волосах, нетерпеливо надавливая на затылок. — Я умру сейчас, — прошептал Хан, поджав пальцы на ногах. — Мм-м, — вибрация от мычания импульсом прошлась по члену, и Джисон не смог сдержать вырвавшегося из груди стона. В наказание тут же последовал легкий шлепок по бедру. Минхо почувствовал, как его собственный член давит на ширинку, умоляя о внимании и причиняя физическую боль. Нет, он точно не выдержит. Если с этим ничего не сделать, то он позорно кончит себе в штаны нетронутым. Лениво качнув головой, он провел языком по пульсирующей венке на чужой плоти и, оставив во рту только головку, плотно обхватил ее губами, втягивая щеки. Одновременно с этим он расстегнул ремень, оттянул боксеры и, с облегченным выдохом и дрожью, коснулся своего возбуждения, сжав в кулаке. Вернув прежний ритм, Минхо, одновременно с движениями головы двигал рукой вверх и вниз по своему члену. Слезы собирались и поблескивали в уголках его глаз, а тело задрожало, грозясь вот-вот взорваться. Он взглянул на Хана исподлобья и чуть не кончил от одного только вида. Пухлые щеки парня горели румянцем, волосы беспорядочно спадали на лоб и глаза, а губы, покрасневшие от укусов, приоткрылись в немом стоне. Да Playboy миллионы бы отвалил за это лицо на своей обложке. Он ускорил темп, не обращая внимания на то, как сильно его движения заставляют Джисона давиться воздухом. Его рука на члене двигалась все размашистее и быстрее, скользя по каплям предэякулята, а в животе скручивался тугой, горячий узел. — Подожди, я, — Хан сглотнул, пытаясь пересохшее горло. — Стой… Мин-хо… Хо, — беспорядочно шептал он, тут же забывая, что хотел сказать. — Не мог-гу терпеть… Остановись, я сейчас кончу. — Давай, — прохрипел Минхо, на мгновение отстраняясь, чтобы тут же вновь обхватить его член губами. — Да, блять, нет! — зашипел тот и потянул Ли за волосы, пытаясь оттащить от себя, но Минхо не позволил. Вцепившись пальцами в его бедра, так сильно, что наверняка останутся следы, он втянул щеки, и, взяв до самого основания, уткнулся носом в гладкую, блять опять, кожу. Вскрикнув и дернувшись всем телом, Хан кончил в его рот. Горячая жидкость ударила в стенки горла, которое начало сжиматься от пульсации. — Минхо, Минхо, Минхо, Минхо… — шептал Джисон, абсолютно не владея своим языком. Ли замер, задрожав всем телом, и излился в свой кулак с приглушенным стоном. Проглотив все до последней капли, он отстранился, откинул со лба взмокшие волосы и вытер сухой ладонью влажные от слюны и остатков спермы губы. Хан, все еще дрожа, смотрел на него мутными глазами, словно не узнавая. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный стон. — Тихо, тихо, — прошептал Минхо, нежно поглаживая его по бедру и разминая сведенные судорогой мышцы. — Все хорошо, honey. Кивни, если ты все еще здесь. Получив слабый кивок в ответ, он, поморщившись от боли в коленях, поднялся, стараясь отвести перепачканную спермой руку подальше от одежды. На ватных ногах, он доковылял до своей сумки, брошенной на подоконнике, и выудил упаковку салфеток, тщательно стирая влажные следы недавнего удовольствия. — Ну что, — бросил Минхо, наблюдая за тем, как парень натягивает брюки и застегивает ремень негнущимися пальцами. — В моих влажных мечтах, говоришь? — он игриво ухмыльнулся. — Да, именно в них, — хрипло ответил Джисон, заправляя рубашку. — Вот блядство, — он прислонился спиной к стене и запрокинул голову, закрыв глаза. — Мне нужна сигарета. — Ты куришь? — Ли нахмурился, пытаясь вспомнить, видел ли он когда-нибудь его курящим. Ответ — нет. Никогда не видел и никогда не чувствовал запаха табака от его кожи или одежды. Подтверждая его мысли, Хан отрицательно мотнул головой. — Пробовал. На вкус мерзко. Хуже члена. — Слышь. Ты, кстати, не сахарный тоже, — фыркнул Ли, взъерошив слипшиеся от пота волосы. — Вот и я об этом, darling.

***

      Минхо откинулся на подлокотник дивана и, как дурак, улыбался экрану своего телефона. На фотографии был Джисон, сидящий на ступеньках общаги и сияющий такой заразительной улыбкой, что уголки губ Ли сами собой поползли вверх. Правда, от Хана там было лишь пол-лица. Остальную часть кадра нагло занимал Юэ. Высунув мордочку, он смотрел прямо в камеру осуждающим взглядом, пронизывающим насквозь. Минхо тихонько усмехнулся, прикусив костяшку пальца, и, не думая долго, быстро напечатал сообщение:

Luminho:

Он злой, потому что ты его не покормил?

Бессердечный:(

Ответ пришел почти моментально. OneJHan: Вылитый ты. Смотрит на всех, как на говно. Минхо хмыкнул, чуть прищурившись, но не успел ничего ответить, как его дернул Хенджин. Тот как-то странно на него посмотрел и, будто не замечая телефона в руках, выдал: — Ну что, ты с нами, нет? — Куда? Чего? — отозвался Минхо, нахмурив брови. Похоже, он пропустил мимо ушей вообще весь диалог, который велся за этим столом. Хенджин, склонив голову набок, уставился на него с таким укором, что стал один в один похож на Юэ. Он откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и принялся накручивать выпущенную из прически прядь своих волос на карандаш. — Я говорю, как насчет того, чтобы уехать на ночь в Парк Виллу в эти выходные? Мы же уже несколько недель не можем собраться вместе, а это… это просто катастрофа! У меня творческий кризис, мне нужна перезагрузка срочно. — Так мы сейчас и собрались, — Минхо изогнул бровь, сдержав усмешку. Хван шлепнул себя по бедру, а затем картинно развел руки в стороны, как бы показывая на все вокруг: — Вместе? Мы в библиотеке, Хо. Нет, ну ты понимаешь… в би-бли-о-те-ке! — он взмахнул карандашом, словно волшебной палочкой, и ткнул им в друга. — На нас это не похоже. Я люблю книги, но библиотека — это не про вайб… Минхо хмыкнул, убирая телефон в карман. — А кто нас сюда позвал, потому что сам умирает от скуки? Точно не я. — Так и не я, — ответил Хенджин, не отрывая взгляда от Чонина. Тот, вместо того чтобы доделывать свой гребаный проект, сидит тут, как влюбленная школьница, подперев подбородок, и пялится, как Сынмин корпит над его выводами. Потому что сам он сделал их «на отвали». А выводы были… ну, да… «Нужно заботиться о животных и помогать приютам, потому что они милашки и от них хочется плакать. И от жалости, и от счастья». Минхо закатил глаза, покачав головой. Как его только не отчислили за такую тупость. Чонин, почувствовав, что все взгляды направлены на него, перекосился и выпятил нижнюю губу. — Мини со мной не разговаривает, а я не могу просто так сидеть. Сами же сказали, что у вас совпало окно. — Лучше бы что-то выпало из окна, — проворчал Ли, бросив на младшего косой взгляд. — Например, ты. — Хён, — Ян театрально опустил уголки губ и посмотрел на Сынмина, который так и не поднял головы от работы. — Вам всем на меня настолько плевать? Я пустое место? — Что, малыш? — Хенджин, наконец, оставив в покое свои и без того измученные волосы, воткнул карандаш в небрежный пучок на затылке. Казалось, в прическе этого парня можно найти все, что угодно, кроме шпилек. Сейчас вот, к примеру, там красовался еще и стилус. — Сынмин сидит тут и делает твою работу. А мы тут, потому что ты попросил. И ты смеешь думать, что мы тебя не любим? — Да, у тебя вообще не все дома и нечасто собираются, — фыркнул Минхо, разминая спину. Он вытянул руки, сцепил пальцы в замок и положил их на стол, окидывая взглядом то Хенджина, то Чонина, то Сынмина, и снова Хенджина. Вскинув бровь, он сдался: — И что я вообще здесь делаю? Проблема его недоотношений с Джисоном номер один: он не может сказать прямо куда ему надо. А надо ему к этому пухлощекому наглому существу с фиолетовыми волосами, которое вчера отсасывало ему в общем душе общежития. К слову, они там случайно столкнулись. К большему перейти пока не было возможности, потому что учеба отнимала все силы и высасывала соки, а в актовом зале Минхо задерживался до девяти, а то и десяти вечера. До премьеры оставался месяц, и они пахали как проклятые. Чанбин не собирался ударить в грязь лицом перед своим другом, кастинг-директором, а отдувались за это несчастные студенты. — Что ты здесь делаешь? — повторил его вопрос Сынмин, перечеркивая что-то в записях Чонина. — Ты мешаешь сосредоточиться. Можете все втроем испариться? — Я тихо, — тут же пискнул Чонин и театрально защелкнул рот на воображаемый замок, выкидывая ключ куда-то за горизонт. Минхо закатил глаза, в его взгляде не было ни капли удивления. С лицом вечного страдальца он повернулся к Хенджину, который за время их словесной перепалки умудрился не только стащить с полки потрепанный томик, но и погрузиться в его чтение. Судя по обложке, очередная сахарная история о любви. Ли фыркнул, но отступать не собирался. — Как ты сделал его таким послушным? — вновь обратился он к Сынмину. Тот лишь отмахнулся, продолжая что-то усердно строчить в блокноте. Минхо наклонился ближе, почти заслоняя его записи своей челкой. — Ну как? — Хён, отвали от него, — проворчал Чонин, бросив на старшего ревнивый взгляд, словно защищая Сынмина от от его нападок. — Он тут старается, мои гениальные идеи шлифует, а ты только настрой сбиваешь, нервы треплешь. Еще и пищеварение испортишь. Минхо усмехнулся: — Твой мозг — это место, куда хорошие идеи приходят умирать. Ким, не отрываясь от записей, бросил исподлобья холодный взгляд, и с едва заметной иронией ответил: — Как точно подмечено, Минхо. Хенджин, сидящий в своем уголке, фыркнул или хрюкнул, а потом слегка подтолкнул плечом Чонина. Его голос был тихим, но прозвучал достаточно громко, чтобы его услышали не только за столом, но, кажется, и в половине библиотеки. — Да это любовь, малыш, — промурлыкал он, растягивая слова. — Хён, да вы издеваетесь, — проворчал Ян, взъерошивая обеими руками свои рыжие волосы. — Я уже ко всем вам, кровопийцам, привык. Делайте что хотите, но Мини не трогайте. — Оу-у, — Хван расплылся в улыбке и легонько ущипнул его за щеку. — Как же ты трогательно его защищаешь. У меня сейчас от умиления сахар подскочит, продолжай. — Ащ-щ, — Чонин отмахнулся от его руки и, уворачиваясь от новых поползновений, зашипел. — Да он как чихуахуа, — ухмыльнулся Минхо, наблюдая за безуспешными попытками Хенджина подкрасться поближе. — Маленький, вечно лает и жутко бесит. И тут, как по команде, раздался громкий удар книги о стол. Сынмин, не выдержав этого балагана, припечатал учебник к поверхности и, заставив всех заткнуться, медленно повернул голову к Минхо. Он поднял руку и средним пальцем поправил очки на переносице, смотря тому прямо в глаза. — Минхо. — Да? — Ты только что сравнил моего… — он сделал паузу. — Чонина с чихуахуа. — …Возможно. — Значит, по логике, я его хозяин. Ли с подозрением взглянул на Кима, не совсем уверенный, куда тот клонит. Как-то теперь уже и не так смешно… Сынмин точно был в каком-то своем мире, где здравый смысл нервно курит в сторонке, поэтому вот вообще неясно, что от него ожидать. Все-таки этот парень на медицинском учится, может и вколоть что-нибудь, а списать на инфаркт. Стало немножко не по себе. — Это вопрос? — спросил он, пытаясь вернуть разговор в безопасное русло. — Это ответ, — хмыкнул Ким и снова взял маркер. — А если я ему прикажу тебя покусать, что скажешь? Он так и не понял, шутит Сынмин или нет. Наверное, нет, но ради смеха можно и прикинуться испуганным. — Эй! — возмутился Чонин, услышав про «покусать». — Вы оба решили меня унизить?! У меня тоже грязный рот, если вы не в курсе. Я такого могу наговорить, что нас всех отсюда вышвырнут и дорогу сюда навсегда забудем, и вообще… Минхо ухмыльнулся, собираясь подколоть Чонина в ответ, но тут его перебил чей-то недовольный голос из-за спины. — Ты чего разорался? Минхо обернулся и замер. Прямо перед ним стоял Джисон, скрестив руки на груди. Как обычно — немного взъерошенный, вечно чем-то раздраженный, но все равно с тем самым, чертовски притягательным шармом, от которого у Минхо мурашки бегали по коже. Он этого не хочет признавать, но его тело давно пало и сдалось. — А? — Ли несколько раз моргнул, пытаясь понять, как тот умудрился оказаться здесь так незаметно. — Что ты здесь делаешь? Вместо ответа Хан, тяжело вздохнув, плюхнулся на диван, устроившись рядом с Минхо. Наклонившись, он выхватил книгу из-под руки Хенджина и, окинув его спокойным, изучающим взглядом, спросил: — У тебя есть что-то против меня? — Что я уже не так сделал? — Хенджин невинно улыбнулся, склонив голову набок. — Ты зачем написал мне, чтобы я пришел, если вы сидите, черт возьми, в библиотеке? — Минхо распоясался, — Хван пожал плечами. — Осадить его можешь только ты. — С чего вдруг? Я-то тут при чем вообще? — несмотря на нарочитую легкость и небрежность в голосе, плечи Джисона заметно напряглись при упоминании этого имени. — Не знаю, но, похоже, ты его в боксе колотишь, раз тебя он теперь слушается. Лично я заметил, что вы в последнее время не грызетесь, и когда ты говоришь ему: «Хватит», он реально замолкает, — прищурив глаза, выдал старший и с улыбкой прикусил губу. — Я его не слушаюсь, — тут же возмутился Минхо, показательно толкнув Хана локтем, будто опровергая каждое слово Хенджина. — И боксом мы давно не занимались, — одновременно с ним буркнул Джисон, отводя взгляд. — Дело сути не меняет, — разделяя каждое слово ответил Хенджин. Для полноты картины ему не хватало только высунуть язык, чтобы вот прям в стиле детской язвы. — Хван, — начал Джисон, но тут же запнулся. Под столом на его бедро бесцеремонно опустилась чужая рука, настойчиво впившись пальцами в мышцы. — Забей. Хан медленно повернул голову к Минхо, который, поставив локоть другой руки на стол, лениво листал что-то в своем телефоне, не подавая вида. И убирать руку, похоже, не собирался, продолжая медленно скользить ею по бедру, все выше, пока кончики пальцев дерзко не коснулись внутренней стороны в опасной близости от паха. Джисон стиснул зубы, выждав пару секунд, и накрыл руку Ли своей, предупреждающе сжав. На что тот лишь усмехнулся, отложил телефон, подмигнул и быстро облизнул нижнюю губу. Хан закатил глаза, мысленно осыпая его проклятиями, но постарался не выдать, что это его хоть сколько-нибудь задевает. Хенджин, не отрываясь от книги, странно покосился на них, явно чувствуя напряжение, но не стал вмешиваться. — Ну так о чем вы тут орали? — спросил Хан, глубоко вздохнув, пытаясь скрыть легкую дрожь в голосе. — Просто приматы с нарушенной функцией лобных долей демонстрируют коллективный регресс, — пробубнил Сынмин, не поднимая головы. Джисон кивнул, как будто это было вполне нормальное объяснение, и полез в карман за пачкой мармеладок — точно таких же, как покупал Минхо. Да и эту пачку, чего греха таить, он тоже купил. Он вообще часто подкидывает Хану что-то вкусненькое или платит за его кофе, когда они после занятий идут в кофейню. Джисон не раз ловил себя на мысли, что Минхо, хоть и своеобразно, но нравится о ком-то заботиться. Закинув пару мармеладок в рот, он приподнялся и, не обращая внимания на руку Ли, все еще покоившуюся на его бедре, заглянул в тетрадь Кима. — Чонин что-то натворил? — спросил он, догадываясь, что Мин тут точно не ради Хвана или Минхо задницу рвет. — М-м, — согласно промычал Сынмин, все еще не отрываясь от своих заметок. — Я ничего не делал! — возмутился младший. — Вот именно, а должен был, — пробурчал Сынмин, двигая тетрадь к центру стола. Он вытащил распечатку проекта, которую притащил Чонин, и ткнул пальцем в подчеркнутые красным строки. — Слушайте: «Короче, использование биомеханики позволяет запечатлеть оптимальный момент в движении животного, что я и сделал, сфотографировав кролика по кличке Пивасик, когда он упрыгивал от меня». Ты серьезно?! Тишину библиотеки прорезал громкий хохот парней. Они буквально взорвались, покатываясь со смеху, и смотрели на Чонина таким взглядом, будто он только что с Луны свалился. Кажется, это не так далеко от правды. — Да потому что это скучно! — фыркнул Ян, скривив лицо так, словно вокруг одни недоумки. — Эти нелепые термины и формулировки меня убивают. Я хотел повеселить профессора и чтобы она добавила мне баллов за креативность! — Вот и будет у тебя пять баллов за креативность, а за все остальное ноль, — Хенджин погладил его по спине, как будто пытаясь успокоить. — Но ничего, Сынмину и не нужен умный мальчик, главное - послушный, — он расплылся в приторной улыбке, которая тут же превратилась в ехидную ухмылку. — Но ты и в этом плох, Чони, — закончил он, переглянувшись с Минхо и снова прыснув. — Послушный — это точно. Ручной, я бы сказал, — вставил Джисон, наблюдая, как Минхо легонько толкает Хенджина, подначивая продолжать. С тех пор, как они с Минхо стали настолько ближе, Хан полностью отпустил себя и открывался в компании по полной. Он с удовольствием отпускал язвительные комментарии, которые раньше казались ему странными, а теперь лились сами собой. — Ты ему ошейник с GPS уже купил, или как? — Хан поймал взгляд Сынмина, который снова поправил очки, но в этот раз без красноречивых жестов, просто устало взглянув на них всех. — И ты туда же? Вы меня раздражаете все. Ты, — Ким испепелил взглядом Хана, а затем перевел его на Минхо. — Больше всех бесишь. Минхо лишь криво усмехнулся, давая понять, что слова Сынмина пролетают мимо ушей. Он подался ближе к Джисону, все так же не снимая руки с его бедра. Это был не столько жест доминирования, сколько привычка — Хан сам мог уйти, но все равно оставался рядом. — Пойдем сегодня ко мне? — прошептал Минхо, почти касаясь губами его виска. Кажется, только Сынмин замечал их маленькую игру. Ли снова подмигнул Джисону, и тот, как ни старался, не смог сдержать легкую улыбку. Но тут же собрался, натянув на лицо свою привычную отстраненную маску, понимая, что ситуация начала выходить из-под контроля. — Ты бесишь меня, — пробормотал Джисон, но в голосе не было ни капли злости, лишь странная нежность, ставшая привычной. Его это не напрягало, просто заставляло задуматься о том, что им нужно сбавить обороты. Привязываться друг к другу это то, чего они не могут себе позволить. Еще же не поздно? — Эй! — голос Хенджина заставил Хана вздрогнуть и замереть. Он резко повернул голову, и его шея чуть не защемила, но, вопреки его опасениям, Хван смотрел не на них с Минхо, а в свой телефон. — До конца этой пары десять минут, а я еще хотел в столовую зайти. Мой животик требует булочку, — буркнул он, не отрывая глаз от экрана. — Слащаво, аж зубы сводит, — поморщился Минхо. — И тем не менее, у тебя, — Хван оторвался от телефона и посмотрел на него, — и у тебя, — он ткнул пальцем в плечо Чонина, — и у меня, еще пара. Поэтому все stand up и let's go to the столовая. Он вскочил, небрежно перекинув шоппер через плечо, и, бросив взгляд на свое отражение в черном экране телефона, пригладил волосы. Джисон поднялся следом за ним, пока с другого ракурса Хван не заметил, где все еще находятся руки Ли. А его руки явно не там, где надо для общественного места. Минхо был для него как электрический ток — просто нельзя не чувствовать и невозможно остановить. Закатив глаза с легкой усмешкой, Ли засунул руки в карманы, одернул рубашку и встал. Теперь вся троица ждала только одного. — Ну что вы на меня смотрите? Мини тут из-за меня, я не могу его бросить. Там херня, а не пара, — отмахнулся Чонин, но тут же получил пинок под столом от старшего. — Я тоже пошел, — вмешался Ким, поднимаясь с дивана. — Мы с Соном в общагу, а ты закончи этот ужас сам. Я выделил все, что нужно исправить, и написал подсказки, — добавил он, собирая свои вещи и отвешивая еще один пинок Чонину, который, с недовольным ворчанием, поплелся следом, натягивая рюкзак. — А мне ты даже с подготовкой к тесту помогать отказался, — Джисон надул губы, строя оскорбленную мину и скрестил руки на груди. — Ты и сам не тупой, потому что, — Ким слегка усмехнулся. — Приятно слышать, тем более от тебя, — парировал Хан с сарказмом. — Но не обольщайся, это только учебы касается. В остальном ты дегенерат. Чонин фыркнул, бросая на старшего взгляд, полный какого-то нездорового обожания. Впрочем, это обожание было почти всегда, несмотря на все язвительные подколки. Они вышли из библиотеки и остановились возле лестницы. Минхо нужно было идти на пару с Чанбином, которые он стал для удобства проводить в актовом зале, потому что сразу после их ждет репетиция. А Хенджин и Чонин должны были идти в соседние кабинеты. Раньше их занятия проходили в разных частях корпуса, но с переездом медиков все сжались в одном крыле, что им было на руку. — Увидимся, — бросил Джисон, уже собираясь уходить, но вдруг заметил, что Сынмин остался на месте. — Чони, ничего не забыл? — тот махнул бумагами в руках. Чонин, который что-то шептал Хенджину, с обреченным вздохом и гримасой страдания поплелся к нему, развернувшись спиной. Молча Ким убрал все ему в рюкзак, застегнул и, схватив парня за плечи, развернул лицом к себе. — Постарайся, я в тебя верю, — мягко проговорил он, погладив того по голове. В глазах Чонина заблестели фейерверки, а Хенджин уже судорожно запускал камеру на телефоне, боясь упустить такой кадр. Чонин расплылся в улыбке и, осмелев, потянулся к Сынмину, но тот резко отвернулся. Младший успел только губами мазнуть по его щеке. — Хён, — обиженно проскулил Ян. — Вот сдашь проект, тогда попытайся снова, — усмехнулся Сынмин, пощекотав его под подбородком. У Хенджина чуть не случился инфаркт, и он из последних сил боролся с потерей сознания. В это время Минхо незаметно опустил руку на талию Джисона и начал скользить ею ниже, пока его пальцы не оказались на ягодице. Хан мгновенно выпрямился и резко обернулся, проверяя, нет ли кого поблизости. — Страх потерял? — прошипел он, едва повернув голову к Минхо, который, казалось, плевать хотел на то, что их могли застукать. — Я без него родился, — прошептал Ли в самое ухо, обжигая кожу. — Нас могут увидеть, — пробормотал Хан, неосознанно подаваясь назад, лишь сильнее прижимаясь к нему спиной. — И меня это заводит чертовски сильно, — хрипло выдохнул тот. — Фетишист или извращенец? — усмехнулся Джисон, чувствуя, как сердце на секунду забилось быстрее. — А будто ты не знаешь, — Минхо ухмыльнулся, его пальцы сжали упругую ягодицу, впившись ногтями в тонкую ткань брюк. Джисон на миг запрокинул голову, пытаясь унять жар, что волной разливался по телу, и резко шагнул вперед, разрывая почти невыносимую близость. — Засранец, — проворчал Ли. Фраза прозвучала достаточно громко, чтобы Хенджин вспомнил про их существование и смерил подозрительным взглядом. — Опять ругаетесь? — спросил он, прищурив глаза. — Мы? — Минхо состроил невинное лицо, но его интонация была настолько неестественной, что Хенджин не мог не почувствовать сарказм. — Никогда в жизни, да Сон-и? — добавил он, с улыбочкой повернувшись к парню. — Ага, — Джисон откашлялся и дернул Сынмина за локоть. — Пошли, жрать охота. — Ты же только что из общаги, не поел что ли? — возмутился тот, но все равно пошел следом, махнув младшему на прощание. — Резко захотелось. — Чего? Еды или Минхо? — бесцветно поинтересовался Сынмин, спускаясь по ступенькам. — Что? — Джисон удивленно замедлил шаг, хотя вопрос был понятен. Он явно был не готов к такому. — Ничего. Но чтобы ты не делал, будь осторожнее, — тихо сказал Ким, не оборачиваясь уходя вперед. — Будто кто-то может мне что-то сделать, — буркнул Хан, стараясь не выдать своих проклятых мыслей, но его слова прозвучали все-таки немного нервно. — Ты можешь себе что-то сделать, Сон, — обернулся Ким. В его взгляде мелькнула привычная серьезность, сквозь которую пробивалась та забота, которую он обычно прятал. — Наделаешь ошибок, а потом я буду тебя от бутылки оттаскивать, — добавил он с легкой усмешкой. — А что, раньше было лучше? Когда я к этой бутылке присасывался похуже комара? — огрызнулся Джисон, обгоняя друга и вырываясь вперед. Ему стоило огромных усилий не задеть его плечом. — Нет, наоборот, сейчас все намного лучше. Но как это обернется тебе в будущем, другой вопрос, — Сынмин не спешил ускоряться, сохраняя невозмутимый тон. — Да все у меня под контролем, — отрезал Джисон, снова сбавляя шаг, чтобы идти рядом. — И вообще, давай не будем об этом, ладно? Ты меня знаешь, я не переступаю черту, которую сам же и провел. Сынмин выдержал паузу, будто обдумывая что-то, и внезапно сменил тему: — Ты поедешь домой на каникулы? Джисон нервно сглотнул, зная, что Сынмин прекрасно осведомлен о его отношениях с семьей, пусть и не в курсе всей правды. — Нет, я не поеду, — ответил он, глядя себе под ноги. Ким хмыкнул, ничуть не удивившись. Он знал, что Хан не поедет домой, хотя мог бы воспользоваться шансом вернуть все к тому, что было прежде. Достаточно лишь уступить отцу. — Ну хоть что-то ты делаешь для себя правильно, — усмехнулся Сынмин, похлопывая друга по спине. Джисон, скрипнув зубами, промолчал. Не хотелось ворошить это дерьмо. После поездки к родителям Минхо, он понял, что пытаться наладить отношения со своими — дохлый номер. Проще и правильнее просто отпустить. Хотя Нари не говорила ему прямо оборвать связь с родителями, но он нутром чуял, что ничего, кроме очередной порции унижений и претензий, от них не дождется. Это будет не только пустой тратой времени, но и болезненно. Ничего нового он там не услышит, а чувство пустоты снова накроет с головой. Так что — нет, никаких поездок. Они шли по коридору общаги в тишине, нарушаемой лишь гулким эхом шагов. Джисон был благодарен за это молчание, не хотелось ничего обсуждать. Вроде бы, все шло по плану: учеба, работа, потом будет переезд, новая жизнь. Может, в другом месте получится оставить прошлое позади и даже… начать отношения? Может же? А что насчет Минхо? Хан скривился, мысленно ударив себя по щеке. Ничего не будет с Минхо, он ясно дал понять, что Хану не место в его жизни в долгосрочной перспективе. И тот согласился с этим. Слишком много Ли Минхо теперь в его голове. Сынмин шел рядом, бросая на него неоднозначные заинтересованные взгляды. Этот парень понимал больше, чем готов был показать. Он просто выжидал, когда друг сам придет к нему и расскажет все, что творится в его голове. И Ким, как всегда, не будет давить, не будет лезть с советами и своим мнением. Он просто выслушает, а потом напомнит Джисону, какой же он идиот. — Чувак, мне просто нужно еще немного времени, чтобы разобраться самому, — прошептал он. Сынмин лишь кивнул, без лишних слов.

***

— Ну что ты хочешь, кайфоломщик? — пробурчал Минхо, отвечая на звонок и поудобнее вытягиваясь на кровати. Только ради этого человека он был готов поставить на паузу аниме, которое начал смотреть еще в обед и теперь дошел до самого интересного момента. — О, слава богу, жив, — вздохнул Чан так, будто и правда переживал об этом. — Можешь прийти сейчас в универ? Поработаем над парой сцен. Птичка на хвосте принесла, что Чон Джувон — кастинг-директор Nexus Films, если ты забыл — может вообще никого не выбрать. Парочка не очень популярных, но все-таки уже актеров изъявили желание поучаствовать в этом проекте, поэтому режиссер будет придираться ко всему. Ты должен быть безупречен, Хо. — Чан, у меня выходной. И у тебя так-то тоже. Отдохни, ладно? — Ли закатил глаза, пусть старший этого и не видел. Он и так весь текст знает наизусть и настолько вжился в роль, что временами забывает сменить личности. Скоро крыша поедет. — Ты слишком паникуешь. Позволь мне хотя бы один день поваляться без твоего: «Где ты, почему не здесь, мы все умрем». — Я не могу отдыхать. Мы весь семестр посылали документацию нахер, теперь с Чанбином разгребаем тонну бумаг. Будем в универе сегодня и все сраное воскресенье. — Я реально занят, — Минхо вздохнул. — Не просто «не хочу», а именно занят. — Ты с какой планеты мне врешь, Минхо? Медитируешь на потолок? Пытаешься с ним телепатически порепетировать сцену? Я тебя знаю, ты точно прогоняешь текст перед камерой или зеркалом. — Что ты прицепился? С профессором Со не хочешь один на один оставаться? Ты сам не свой, как приехал от родителей. Неужели что-то произошло? — с усмешкой протянул младший. — Ты тему не переводи, — осадил его Чан. — Ты сам от меня что-то скрываешь. Знаешь кто мне писал? Чонин-а. Звал в Парк Виллу на выходные и сказал, что ты их кинул. Из-за репетиций! Минхо поморщился. Мелкий, как обычно, в каждой заднице затычка. Телефон, что ли, у него отобрать… — Все нормально. Постараюсь завтра вас навестить, сейчас все равно уже поздно. Заодно и порепетируем. — Хо, у тебя все хорошо? — спросил старший с нотками беспокойства в голосе. — Ты раньше сам просился дополнительно тебя послушать, скорректировать эмоции и движения, а сейчас совсем перестал. Уходишь сразу после репетиций. Еще чуть-чуть, и вообще сваливать с пар будешь. Минхо молча посмотрел в потолок, следя глазами за трещиной, которая будто бы каждую неделю разрасталась все дальше, словно червоточина. Чем-то похоже на раскол. Как и в его жизни. Он знал, когда все это началось. Четко, почти до даты. Именно с того момента, как они с Джисоном увлеклись друг другом больше, чем планировали. Он не мог сказать, что стал хуже учиться или хуже играть. Нет. Пары он не пропускал, а на репетициях выкладывался весь без остатка. Но что-то все равно сдвинулось. В приоритетах, в фокусе, в ощущениях. Его индивидуальные занятия, теперь легко могли отложиться «на потом», если Джисон писал, что у него свободный вечер. Минхо знал, что это опасно. Карьера должна быть на первом месте. Он давно принял решение: никто и ничто не встанет у него на пути. — Напишу тебе позже, — тихо сказал он в трубку и отключил звонок, даже не дослушав ответ. Телефон отлетел куда-то в сторону, едва не соскользнув с кровати. Минхо закинул руку за голову и закрыл глаза. Если его выберут на съемки, а он почти уверен, что выберут — все нужно будет прекратить. С Джисоном тем более. Университетский спектакль — это одно. Настоящее кино — совсем другое. Там он не может позволить себе слабость. Там все серьезно. Но почему тогда от этой мысли внутри кольнуло так больно? Ли сам не заметил, как задремал. Он словно провалился в беспокойный, тяжелый, но чуть ли не прозрачный сон. Сквозь открытое окно доносились звуки улицы, а сквозь тонкую стену просачивались какие-то движения из соседней комнаты. Он слышал все это, но не мог ничего с собой поделать. Тело не слушалось, глаза не открывались, и казалось, будто даже дыхание замедлилось, погружаясь в вязкий, почти болезненный полусон. Прошло неизвестно сколько времени — может, час, а может, уже несколько. Но когда за окном заметно потемнело, тишину комнаты неожиданно нарушил короткий, но настойчивый стук в дверь. Минхо вздрогнул. Первая мысль — проигнорировать. Просто не отозваться, притвориться, что его нет. Но вторая, более трезвая, заставила резко разлепить глаза. Он выругался под нос, провел ладонью по лицу и, пошатываясь из-за мутного зрения, поплелся к двери. — Ого, ты спал? — раздался немного удивленный голос Джисона в дверном проеме. Он окинул Минхо беглым взглядом и ухмыльнулся. Не дожидаясь, пока полусонный мозг Ли окончательно проснется, он уверенно шагнул внутрь, на ходу стягивая кеды, наступая на пятки. — Мог бы и написать, что спать собираешься. Я бы не тащился, — буркнул он, ставя на стол крафтовый пакет. — И вообще, я тебе не доставщик. — Ты мне уже это говорил, — Минхо зевнул, наконец сфокусировав взгляд на парне, который стоял у его стола, прислонившись бедром к краю, скрестив руки на груди. — Извини, я не знал, что вырублюсь, — пробормотал Ли и опустился обратно на кровать, потянувшись за телефоном. На экране светилось время: 22:03. — Да ладно. Если бы ты мне не открыл, я бы съел все это сам, — фыркнул Хан, заглянув в пакет. По комнате тут же поплыл сладкий, густой аромат чего-то шоколадного и приторного. — Там для меня только кофе, — сказал Минхо и протянул руку. Джисон без слов вытащил стаканчик с черным американо и подал ему. Сам же достал клубничный лимонад и чизкейк с темным шоколадом. — Спасибо. Лимонад и чизкейк — твои. — А? — Джисон приподнял брови, на мгновение удивившись. Но быстро расплылся в довольной ухмылке, уже отпивая через трубочку ледяной напиток. — Что это за праздник? — он почти мурлыкал от удовольствия. — Ну, раз мы с тобой вдвоем на выходные, решил хоть как-то это отметить. Сынмин же за тобой сейчас не следит? Джисон чуть не поперхнулся. Он резко поставил стакан на стол и, держась за грудь, начал откашливаться. — Как я, блять, сразу не подумал? — прошипел он, прищурив глаза и окинув Минхо подозрительным взглядом. — Ты поэтому с остальными не поехал? Чтобы остаться тут. Со мной? — И не только, — лениво пробормотал Ли, прикрываясь привычной ухмылкой. — Мне просто лень. — Ага, конечно, — выдохнул Хан и, закатив глаза, осушил остатки лимонада за пару глотков. Внутри остались только крупные кусочки льда, окрасившиеся из-за напитка в нежно-розовый цвет. Не выпуская его из рук, он сделал несколько шагов по направлению к кровати, остановившись прямо напротив Ли. — А если бы Чонин не уговорил Мина поехать в Парк Виллу с ними? Или если бы я не работал, а собрался бы тоже? — голос Джисона стал тише. — Ты бы остался тут из-за своей лени? Минхо поднял на него вызывающий взгляд, в котором сверкнул опасный огонек. И вот теперь он ничего не сказал. Просто смотрел на Джисона, не отводя глаз. Слишком прямолинейно, слишком честно, чтобы вывернуться. Потому что да — он бы остался, но только с ним. Не дав парню опомниться, он резко потянул его за руку, застав врасплох. Тот вскрикнул от неожиданности и потерял равновесие, но, даже падая, ухитрялся держать стакан высоко над головой, боясь рассыпать весь лед на кровать. — Да чтоб тебя, Хо! — выдохнул он. В последнюю секунду Хан вывернулся и рухнул на кровать спиной, рядом с Минхо, тяжело выдыхая. Стакан он все же спас, но выглядел так, будто подумывал вывалить его содержимое прямо на голову виновника. — Ты придурок, — буркнул он, отстраняясь на локтях. — Совсем… Минхо не дал ему закончить. Он притянул его ближе, одной рукой обвивая за тонкую талию, а другой ловко забрал стакан и поставил его на тумбочку. — Не порти мне настроение, — прошептал он, устроившись поудобнее и подтянув Джисона к себе, прижавшись лбом к его виску. — Эй… — Хан недовольно заерзал. — Бля, ну ты хотя бы предупреждай, когда собираешься устраивать такие маневры. Он все еще пытался изобразить возмущение, но его плечи были расслаблены, а на губах играла легкая улыбка. Через несколько секунд он окончательно сдался, глубоко вдохнув и прикрыв глаза. — Ты слишком тяжелый, — пробурчал Джисон, толкнув коленом чужую ногу, которую тот успел на него закинуть. — Ты слишком теплый, — хмыкнул Минхо, легко проводя рукой по его груди, слегка задирая пальцами тонкую ткань футболки. — Мне так удобно. Тебе нет? Джисон промолчал, будто взвешивая что-то в уме. Потом все же тихо сказал: — Мне тоже. Просто… это как-то странно. — Странно? — переспросил Ли, поглаживая его медленнее, спускаясь к оголенной полоске кожи под пупком. — Что в этом странного? — Ты не чувствуешь, что это… больше, чем мы планировали? — прошептал тот, сухо сглатывая. — Лежать вот так. Это нормально? Минхо не ответил сразу. Он уткнулся лицом в его волосы, вдыхая легкий запах фруктового шампуня. Что на него нашло? Все еще полусонный мозг просто хотел какой-нибудь ласки. Или какого-нибудь Хан Джисона, что, собственно, одно и то же. Они и так почти не виделись всю эту неделю, а Ли уже успел привыкнуть к прикосновениям и… скучал по поцелуям. С ним… — Я этого хочу. Ты против? Мне прекратить? — выдохнул он. Как бы тело не противилось этому — одно слово Хана, и Минхо тут же остановится. — Я… нет, не против, — прошептал Джисон. Сказать громче бы не вышло — ему слишком хорошо. Даже жар чужого тела не раздражал, несмотря на то, что полчаса назад Хан чуть не сварился в душном автобусе и всю дорогу до общаги грезил ледяным душем. Он вздохнул и скользнул ладонью по бедру Ли, поздно заметив, что тот находится не в брюках, как обычно, а в, твою мать, шортах. Он понял это уже тогда, когда пальцы коснулись мягкой, на удивление нежной кожи. Нет, Джисон не железный вот от слова совсем. Он быстро убрал руку, пока не столкнулся с серьезной проблемой. А эта «серьезная проблема» возникала почти после каждого поцелуя с Минхо, после каждого касания. Либо это следствие долгого отсутствия секса в его жизни, который прекратился вместе с его отказом от алкоголя, либо это влияние Ли на его тело. Они говорили о чем-то. О Сынмине, который наверняка уже десять раз пожалел, что согласился на эту поездку, и продумывает план мести. О том, как Хенджин с Феликсом опять наверняка что-то придумали и издеваются над Чонином изощренными, граничащими с садистскими, способами. О том, как лениво провел день Минхо, и о том, какие татуировки сегодня набил своим клиентам Джисон. В какой-то момент Ли замолчал, просто слушая глубокий, немного хриплый голос Джисона, и не сводил с него завороженного взгляда. Он точно это все прекратит. Не вычеркнет Джисона из своей жизни, нет. Они все еще могут остаться друзьями. Но не сегодня. Определенно не сейчас, когда он так сильно хочет поцеловать эти припухлые, как всегда покусанные губы. — Можно? — тихо спросил он, не осознавая, что произнес это вслух. — Что ты говоришь? — Хан оборвал свой рассказ где-то на моменте бурного негодования выбора его клиентом эскиза с банкой пива на ребрах и резко повернул голову, сталкиваясь с расширенными зрачками, в которых виднелось его собственное отражение. Вопрос отпал сам собой, когда взгляд Ли переместился на губы. Его собственные губы приоткрылись, а дыхание стало глубже и тяжелее. Джисон сглотнул, прикусив щеку изнутри, и медленно кивнул. И тогда Минхо наклонился и поцеловал его. Медленно, без спешки. Джисон ответил почти сразу — с силой, с жадностью, будто этого ждал. А он и правда ждал. Боролся с желанием впиться в его губы каждый день в университете, с завистью глядя на другие пары. Было бы все проще, если бы ему не приходилось прятаться и скрываться, боясь, что отец узнает. Нет, было бы еще хуже… Потому что Минхо это не нужно. Они просто хотят друг друга, вот с чего это началось. И поэтому оттягивали близость, ведь, как только это произойдет, гештальт будет закрыт, и это наваждение пройдет. Так ведь? Он не хочет, чтобы это проходило. Поцелуй стал глубже. Минхо приподнялся, меняя угол, его пальцы крепче сжали талию парня, а другая рука скользнула вверх, зарываясь в волосы. Их тела тесно прижались друг к другу, будто пытаясь проникнуть под кожу, раствориться. Джисон стиснул пальцы на его футболке и тихо выдохнул в его губы: — Хо… — Я здесь, — ответил тот, оставляя невесомый поцелуй в уголке губ. Это слишком нежно. Слишком трепетно для простого желания. — Мне… — Хан снова сглотнул, уже жалея, что допил весь лимонад без остатка и сейчас не может смочить горло чем-то холодным. — Мне жарко, — и это еще мягко сказано. Все его тело горело огнем и снаружи, и изнутри. Ему нужно больше, чтобы не сгореть дотла. Но Ли, кажется, понял это слишком буквально. Он отстранился, приподнимаясь на локтях, и наклонился к тумбочке, заслонив парню весь обзор своей широкой грудью. Он взял стакан Джисона, в котором все еще оставались кусочки льда, успевшие только слегка подтаять, но не полностью превратиться в воду. — Что ты… — начал удивленно Хан, когда Минхо уселся на его бедрах, вытащил трубочку, бросив ее прямо на пол, и туда же скинул крышку. — Охладить тебя? — он лукаво прищурился, засовывая внутрь два пальца, которые тут же стали влажными. Хан часто заморгал, не до конца понимая, что происходит. Его сердце заколотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот вырвется из груди, а к щекам прилило еще больше жара. Блять, он был готов к чему угодно, но к этому, кажется, нет. Минхо выудил лед из стакана, сжав в кулаке. Холодные капли, просочившись сквозь пальцы, упали на футболку Джисона, но тот, казалось, даже не заметил, застыв в ожидании. Ли поднес лед к губам, коснувшись ими холодного льда, подержал несколько секунд, после чего взял его в рот и склонился над парнем, без предупреждения впившись в его губы. Горячие губы Хана столкнулись с холодом на чужих. От этого контраста сорвало крышу. Лед скользнул в рот Джисону, обжигая нёбо и язык. Он глухо застонал, не зная, от холода или от возбуждения, которое стремительно нарастало внизу живота, скручиваясь в узел. Минхо углубил поцелуй, перекатывая лед между их губами, словно играя в какие-то извращенные кошки-мышки. Его бедра сжимали тело парня, вдавливая в кровать. Джисон непроизвольно толкнулся вверх, коснувшись пахом чужих ягодиц, и с трудом проглотил стон. Его язык скользнул в рот Минхо, натыкаясь на холодную преграду в виде почти растаявшего кусочка. Хан, вцепившись пальцами в чужие плечи, бережно втянул лед, уступая место своему жаркому, влажному языку. Лед постепенно таял во рту, а поцелуй становился прохладным и мокрым. Отстранившись, Минхо провел большим пальцем по подбородку парня, убирая остатки влаги, и ухмыльнулся, довольный беспорядком, который устроил. Джисон был разбит вдребезги или растаял вместе с тем льдом. Щеки пылали от жара и возбуждения, губы блестели, а волосы раскидались по подушке. — Тебе все еще жарко? — прошептал Ли. Сложив губы трубочкой, он подул на чужое лицо, заставив того зажмуриться от столкновения температур. Мурашки побежали по телу. Джисон кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он чувствовал себя так, будто его окунули в кипяток, а затем резко окатили ледяной водой. Все его чувства обострились до предела, сделав из него оголенный нерв, остро реагирующий на любое прикосновение. Ли улыбнулся, лукаво блеснув глазами. Он снова наклонился к Джисону, но вместо поцелуя начал медленно проводить ледяными пальцами по его шее, спускаясь все ниже и ниже, к ямке над ключицами. — Хочешь, сделаю тебе еще прохладнее? — так же шепотом спросил Минхо, облизывая губы. — Что угодно, — кое-как выдавил Хан, прикрывая глаза. Его возбуждение уже неприятно упиралось в ширинку, надавливая, почти до боли. А Минхо еще и сидел прямо на нем и, будто бы специально качнул бедрами, проехавшись задом точно по бугорку. Это сущий дьявол, которого послали Джисону за какие-то грехи. Он прикусил язык, сдерживая стон. Когда он успел стать таким чувствительным? Что это, блять, вообще, такое? Раньше он не возбуждался от касаний или поцелуев, а только лишь засунув свой член в рот какого-нибудь незнакомца в баре. Можно списать всю вину на алкоголь, но это не так. Во всем виноват чертов Ли Минхо. Минхо довольно хмыкнул, увидев, как Джисона передернуло от его прикосновений. Он нарочито медленно очерчивал пальцами ключицы, спускаясь к груди, дразня соски через тонкую ткань футболки. Хан задышал чаще, его тело словно горело под этими ледяными касаниями. Ли слегка надавил на один сосок, и Джисон непроизвольно выгнулся, простонав сквозь зубы. Подцепив пальцами край футболки, Ли задрал ее вверх, оголяя чужую крепкую грудь, и впервые за сегодняшний вечер потерял контроль. Он буквально только что осознал все, что происходит. Джисон лежит под ним, тяжело дыша и совершенно не владея собой, доверяя полностью. Минхо сглотнул, медленно проводя ногтем полоску от груди до пупка, а потом так же мучительно медленно поднимаясь вверх, задевая сосок. Хан дернулся, толкнувшись бедрами, выбивая из них обоих судорожный выдох. — Чувствительный, значит, — растягивая слова, томно проговорил Ли сам для себя. Не успел Джисон возмутиться, как чужие руки исчезли с его тела, заставив резко распахнуть глаза. Он проследил взглядом за тем, как Минхо снова тянется к стаканчику и достает еще один, самый маленький из оставшихся кусочков льда, вновь поднося его к губам. Но вместо того, чтобы отправить в рот, замер над самой грудью Джисона. Тот невольно съежился, словно предчувствуя холодную пытку. — Нет, даже не думай, — голос резко прорезался. — Это мокро и холодно. И… щекотно. Я не люблю щекотку, нет, — залепетал он, уже разгадав коварный замысел. — Чш-ш, — Минхо приложил свой влажный палец к его губам, заставляя замолчать. — Я не сделаю ничего, что тебе не понравится. Одно слово, и мы сразу остановимся. Кивни, если понял. Джисон кивнул скорее машинально, чем обдуманно, но для Минхо этого было достаточно. Медленно он опустил лед из своей руки прямо на сосок парня. Хан дернулся, сжав губы, и тихо заскулил. Ощущение было настолько новым и странным, что он не мог понять, нравится ему это или нет. Минхо наблюдал за его реакцией, внимательно следя за каждым движением и выражением лица. Не увидев острого недовольства, он слегка надавил на лед, и Хан вздрогнул, издав тихий стон. Это было слишком, на грани между удовольствием и дискомфортом. — Блять, какой же ты… — с восхищением выпалил Ли, уже сто раз пожалев, что затеял эту игру. Его член прижимался к животу, истекая смазкой так, будто это он тает прямо сейчас от нахлынувшего жара. Сдерживать себя становилось все труднее. Он убрал лед и принялся согревать покрасневшую кожу губами, нежно обхватывая сосок и втягивая его в свой прохладный рот. Холод сменился теплом, и тело наполнилось приятной истомой. Хан запустил пальцы в волосы Минхо, притягивая его ближе. Закончив с одним соском, Минхо переключился на другой, повторяя те же действия. Лед, поцелуи, тепло. Джисон уже не сопротивлялся, полностью отдавшись ощущениям. Он больше не чувствовал ни холода, ни дискомфорта, только упирающееся в чужой зад возбуждение, грозящее взорваться в любой момент. — Минхо, — он планировал сказать это твердо, но вышло дрожаще, почти жалобно. — Я… блять… Я так тебя хочу. Ли замер, от неожиданности прикусив медовую кожу, такую же сладкую на вкус, как и на вид. — Боже, не говори такие вещи, — выдохнул он, немного приподнимаясь, чтобы взглянуть в затуманенные черные глаза напротив. Зрачки парня настолько расширились, что стали бездонными омутами, в которые можно было нырнуть и пропасть без следа. — Я не смогу остановиться, клянусь тебе. — Проблемы с самоконтролем? — усмехнулся Джисон, пройдясь языком по верхнему ряду зубов. Блять, дьявол в этом мире только он. Или они демоны друг друга. — Проблемы с тобой, — в отместку Минхо сжал между пальцами бусинку его соска и прокрутил, доставляя приятную боль. Джисон прикусил губу, в момент проглотив всю свою игривость, и свел брови домиком, стараясь позорно не застонать. — Тогда решай… — Хан сглотнул, сжав покрывало под собой в кулак. -… эти проблемы, darling. Минхо отстранился, оглядывая разметавшегося на кровати парня. Он выглядел, как заветная мечта. Как что-то… его. Этой мысли стоило испугаться, но не сейчас, позже. В этот момент эта мысль приносила только наслаждение и лишь распаляла его и без того сжигающее плоть возбуждение. Он опустился ниже, оставляя мокрые дорожки поцелуев на животе Джисона, спускаясь к низу до самого пояса брюк. — Мин-хо, — простонал тот, зарываясь пальцами в такие же красные, как и его щеки, волосы. — Я… — он шумно втянул носом воздух, когда горячий язык прошелся вокруг пупка, а холодные пальцы вновь коснулись сразу обоих сосков. — Черт, darling. Мой член сломается, если ты сейчас же не снимешь эти ебучие брюки, я, блять, слово тебе даю, — прошипел он, и голос снова сорвался на полуслове. — Что? — смешок Ли утонул где-то в напряженном животе. — Во-первых, не переоценивай свой член, а во-вторых… какие же грязные слова вылетают из твоего рта, когда ты такой… — Какой, блять? — процедил тот сквозь зубы, приподнимая голову. Увидев Минхо между своих ног, такого же покрасневшего и с голодным желанием в блестящих кошачьих глазах, он умер, потом снова воскрес и забыл, как дышать. — Нуждающийся, — промурлыкал Ли, будто невзначай касаясь ладонью бугорка в брюках. Джисон потянулся за этим прикосновением, но оно исчезло так же внезапно. — Да ебать тебя в рот, — обреченно простонал Хан, откидывая голову обратно на подушки. — Ну, ты можешь попробовать, — ухмыльнулся Минхо и легкой щекоткой прошелся по его ребрам. Он медленно расстегнул пуговицу на брюках Джисона, придерживая второй рукой за бедро, и уже резче дернул вниз замочек. Ткань соскользнула вниз, открывая вид на темно-серые боксеры, которые уже предательски обтягивали его ноющий, дергающийся член и ничуть не скрывали мокрого пятна, расползающегося все дальше. Минхо в предвкушении облизнул губы и припал ими к чужому возбуждению прямо через ткань. Джисон выгнулся и не сдержал стон, протяжный и безнадежный, как и он сам. Ли дразнил медленно и умело, обхватывая губами то одну, то другую сторону напряженного бугра, вытягивая ткань, словно пробуя на вкус. Он игнорировал собственное возбуждение, граничащее с агонией, и все ради того, чтобы парень под ним извивался и хныкал, отбросив все свои ледяные и язвительные маски. Добравшись до резинки, он прикусил ее зубами и потянул вниз. Влажная, налитая кровью головка вырвалась из тесного плена, мягко ложась на живот и тут же пачкая его в естественной смазке. Минхо играючи огладил его бедра, останавливаясь на мгновение, чтобы коснуться внутренней стороны бедра, а затем окончательно сбросил боксеры вместе с брюками. — Какого хрена, Минхо? — пролепетал Хан, чувствуя, как прохладный воздух касается местами влажной кожи. — Мне прекратить, honey? — спросил Ли, сжав член парня у основания в своей руке. — Ах-ах, только посмей, придурок, — вновь выгибаясь, выпалил Джисон. — Какой ты дерзкий, — большой палец коснулся головки, распределяя по тонкой коже капли предэякулята. — Может закончишь болтать? — прошипел Джисон и тут же подавился собственным вдохом. Минхо снова склонился к его члену, на этот раз без всякой ткани, обдавая плоть горячим дыханием. Он облизал головку и толкнулся языком в щель уретрального отверстия, мягко надавив. Член дернулся, слабо ударив его по губам и тогда Ли, наконец, взял его в рот. Минхо упивался каждым стоном, каждым подрагиванием тела Джисона, когда тот жадно хватал ртом воздух и метался по кровати. Он то заглатывал член почти целиком, то дразнил кончиком языка, вырисовывая круги вокруг головки. Его руки скользили по бедрам, то сжимая их, то нежно поглаживая, с каждым разом оказываясь все ближе и ближе к анальному отверстию. Внезапно он отстранился, с громким чмоком выпуская член из своего рта. Хан неосознанно толкнулся вперед, будто бы пытаясь поймать и вернуть прикосновения, но почувствовал только пустоту. Открыв глаза, он увидел, как Минхо стягивает через голову футболку, открывая вид на широкую крепкую грудь и подкачанный торс. От этого вида слюна стала непроизвольно собираться во рту, и, черт, Джисон сам сейчас готов облизать его с ног до головы, как сладкую конфету. — Нравится то, что видишь? — хмыкнул Ли, заметив этот прожигающий, горящий огнем взгляд на своем теле. Глаза парня медленно спустились вниз, остановившись на отчетливо заметном бугорке его шорт. — Мои глаза здесь, honey. — Что? — тихо спросил Хан, потерянно поднимая голову. Кажется, он не слышал ни слова. — Я хочу тебя, — глухо произнес он. — Всего и немедленно. Минхо, я клянусь, что задушу тебя, если ты что-нибудь не сделаешь. — Сверху или снизу? — Минхо наклонил голову, невинно улыбнувшись, пока его руки продолжали оглаживать ноги парня. — Справа, блять, — огрызнулся тот. Нет, это просто невозможно. Он готов умолять, что угодно сделать. Никогда и никого Хан не хотел так сильно, как Минхо. — Не выделывайся, — тот шлепнул его по бедру, не жалея силы. Джисон стиснул зубы, но сдержал писк, рвущийся наружу. — Это важно, Сон-и. Как ты любишь? — Обычно сверху, но… Сейчас я не вынесу. Не могу двигаться, — наступая на гордость, признался Джисон. Прямо взял и вручил в руки Ли флаг, признавая его полную власть, даже больше. — Можешь… Ты можешь это сделать? — Ты уже был принимающим? — каждое слово давалось Минхо с трудом, испытывая его выдержку. Обычно он не церемонился и ни у кого не спрашивал. Если партнер согласен, зачем лишние разговоры? Разберемся по ходу дела. Но это же Джисон… Он особенный. — Да? — буркнул Джисон с вопросительной интонацией. — Да, был. Но я был пьян, не скажу, что в восторге от ощущений, но… — он запнулся, прикусив губу. — Хочу попробовать с тобой. Это все, что Минхо хотел услышать. Даже нет, больше. Внутри неистово вопил внутренний голос, крича: «Он не просто хочет, а хочет тебя. Точно так же, как хочешь его ты!» Скрывая улыбку, Ли дотянулся до тумбочки и выудил из ящика почти пустую баночку со смазкой и пачку презервативов. Полную. Нет, он ни за что не признается Джисону, что вся эта баночка ушла на его позорные дрочки с мыслями о нем. Нет, никогда. Тем более он не скажет о том, что в первый раз, когда это произошло, они даже не были друзьями. Просто тогда Хан сам возник в мыслях, и Ли не смог это остановить. Он бросил все на покрывало и привстал, чтобы стянуть с себя эти чертовы шорты, вместе с боксерами. С губ сорвался облегченный вздох, когда налитый жаром член коснулся живота. Минхо пару раз провел по нему рукой, в мимолетной попытке унять пульсирующую боль возбуждения, и, устроившись между ног парня, навис над ним, жадно впиваясь в губы. Язык скользнул внутрь, отчаянно вылизывая чужой рот, будто пытаясь напиться или надышаться. Все и сразу. Джисон пылко отвечал на поцелуй, скрестив ноги у него на талии и прижимая ближе. С губ обоих сорвался нетерпеливый стон, когда их члены соприкоснулись. Дрожа, Джисон скользнул ладонями по чужой спине, впиваясь короткими ногтями в лопатки, и стиснул зубы. — Все хорошо? — прошептал Минхо, касаясь губами его щеки. Хан кивнул, прикрывая глаза. Ли медленно начал спускаться поцелуями ниже, к шее, ключицам, оставляя легкие алые засосы на медовой коже. Запечатлев целомудренный поцелуй на головке его члена, он отстранился, открыл баночку со смазкой и щедро выдавил ее на руку, растирая пальцами. Не отводя взгляда от черных, расширенных, будто от удивления, глаз парня, он медленно начал массировать анус Джисона, распределяя смазку и наблюдая за его реакцией. Тот со стоном выдохнул и стиснул зубами нижнюю губу, не отводя взгляда. Первый палец осторожно скользнул внутрь, тут же оказавшись в тисках влажных мышц. Хан сжался вокруг него и тяжело задышал, расширив ноздри. — Расслабься, ладно? — прошептал Минхо, медленно протолкнув палец до костяшки, и замер, давая ему привыкнуть к ощущениям. Почувствовав, как Джисон медленно расслабляется и прекращает сжимать его в себе, Ли вновь обхватил его член рукой и неспешно повел вверх-вниз по налитому кровью стволу, одновременно вынимая палец и тут же возвращая его на место. Хан шумно выдыхал каждый раз, когда Ли сгибал его внутри и недоверчиво хмурил брови. Боли он не чувствовал, хотя точно помнил, что она всегда была, когда он решался быть снизу с каким-нибудь парнем из клуба. Но и приятного мало, будто… не хватало. — Давай еще, — выдохнул он, надеясь, что его поймут и так, и не придется ничего пояснять. Ему и без того сейчас чертовски неловко за свое разбитое состояние. Весь имидж коту под хвост. Второй палец вошел следом, и Джисон заскулил, запрокинув голову назад. Мышцы податливо растягивались, давая ему то самое ощущение наполненности. Боли снова не последовало, только начало немного печь, отдавая приятной истомой внутри. Минхо склонился над ним, коротко целуя в губы, щеки, веки, нос, бормоча что-то бессвязное, продолжая толкаться пальцами. Так узко и так горячо, что он сейчас поедет крышей и кончит просто растягивая парня под собой, не касаясь собственного члена. В голову пришла безумная мысль. Настолько безумная, что он тут же поднялся, осторожно высвобождая пальцы. Джисон смотрел на него снизу вверх, из-под опущенных век, с немым вопросом и отчаянием в глазах. Не говоря ни слова, Минхо снова потянулся к прикроватной тумбочке, опуская смазанные пальцы в стакан, где почти растаял лед, оставив лишь ледяную воду. — Нет, не смей! — выпалил Хан, будто прочитав его мысли. Его глаза тут же расширились. — Засунь его себе в зад, а мой не трогай! Минхо фыркнул, возвращаясь обратно в то же положение, и усмехнулся, показывая пустые ладони. — Я не настолько идиот, Сон-и, — усмехнулся Ли. Джисон выдохнул и заметно расслабился, откидывая голову на подушку. — Мы просто тебя немного охладим, — с хитрой улыбкой продолжил он, приставляя холодные пальцы ко входу и осторожно погружая их внутрь. Хан подавился возмущенным вскриком, чувствуя, как прохлада расползается внутри, контрастируя с тем жаром, что бушевал там секунду назад. Минхо медленно двигал пальцами, то вынимая, то снова проталкивая их внутрь, и прохлада постепенно сменилась приятным покалыванием. — Ах-х, ебать, — высоко простонал Джисон, когда пальцы Ли коснулись простаты и надавили. Все его тело выгнулось дугой, почти до хруста в позвонках, а пальцы впились в колено Минхо, царапая кожу ногтями. — Музыка для моих ушей, — промурлыкал Ли, добавляя третий палец. — А ты картина для моих глаз, darling, — хрипло ответил Хан, самостоятельно толкаясь и насаживаясь на чужие пальцы. Член дергался, выпуская крупные капли смазки, стекающие на живот. Воздух в легких предательски быстро заканчивался, как и мысли. Как и сам Джисон. Он в прямом смысле заканчивался. Минхо довольно хмыкнул, чувствуя, как Джисон обхватывает его пальцы изнутри, словно пытаясь втянуть их еще глубже. Он не торопился, двигался плавно, выверено, стараясь доставить максимум удовольствия. Наблюдал за тем, как меняется выражение лица Хана, как тот то хмурится, то прикрывает глаза, то кусает губы, отдаваясь ощущениям. Ему нравилось видеть его таким — беззащитным, уязвимым, но в то же время безумно красивым. Таким, что дыхание перехватывало. Убедившись, что все три пальца свободно двигаются внутри, Минхо вытащил их, увлекая Джисона в поцелуй. Тот, скуля от внезапной пустоты, впился зубами в губу, почти до крови. Минхо усмехнулся, провел рукой по внутренней стороне бедра и, коснувшись кончиками пальцев члена, заставил ослабить хватку. — У тебя есть последний шанс отказаться, — прошептал он, слизывая выступившую капельку крови с трещинки на губе и открывая пачку презервативов. — У тебя есть последний шанс войти в меня, — парировал Хан. — А то что? — фыркнул Ли, раскатывая латекс по члену. Он щелкнул крышкой бутылочки и выдавил немного смазки на руку, распределяя по члену и едва вздрагивая от стимуляции своего забытого, давно игнорируемого, возбуждения. — Я набью тебе свой член прямо на лбу, — буркнул тот, сгибая ноги в коленях и раздвигая шире. — Ох, малыш, убери свои иголки, — Минхо чмокнул сначала одно его колено, потом другое, заставив парня предательски залиться краской, и свел его ноги вместе. — Перевернись, — скомандовал он, хлопнув его по бедру. — Не хочешь меня видеть? — фыркнул Джисон, но послушно лег на живот, подмяв под себя подушку и слегка приподняв ягодицы. — Хуже, honey, — вздохнул Ли, сжимая в руках половинки и раздвигая их в стороны. — И видеть хочу, и слышать, и чувствовать. Все хочу, если это ты, — с этими словами он приставил член ко входу, мягко надавливая. Кольцо мышц сжалось вокруг головки, впуская внутрь. Джисон тихо простонал, вцепившись пальцами в подушку и уткнувшись лицом в матрас. Легкая, но приятная боль разлилась по телу, увеличиваясь с каждым миллиметром, пока твердый член медленно, но неуклонно проникал в него, раздвигая податливые стенки и заполняя собой все пространство. — Как ты? — спросил Минхо, войдя до половины и замерев. — Боже, darling, — проскулил тот, вильнув задом. — Я тебя, блять, ненавижу. Продолжай. Ли фыркнул, входя до упора с тихим стоном. — Даже так, — он прикрыл глаза, чувствуя, как душа покидает его тело, а вместо нее загорается самый настоящий огонь. — Я тебя больше ненавижу. Он запустил пальцы в растрепанные волосы Джисона, слегка оттягивая их, и начал двигаться. Медленно скользя внутри, он оглаживал свободной рукой тело под ним, не в силах сдержать блаженные стоны, что друг за другом слетали с его губ. С каждым толчком Минхо чувствовал, как Хан расслабляется, его хватка на подушке ослабевает, а бормотание превращается в тихие стоны и поскуливания. Боже, этот парень сведет его с ума и не приведет обратно. — Хорошо, малыш? — прошептал Минхо, целуя его в шею. — Мгм, — промычал в ответ Джисон, слегка покачивая бедрами в такт движениям. — Еще. Ли послушно увеличил темп, входя глубже и сильнее. Комната наполнилась хлюпающими звуками и шлепками тел. Пот бисеринками собирался на груди и висках, скатываясь вниз, щекоча и распаляя кожу. Придется потом просить прощения у фотографов, живущих прямо за стеной, которые явно сейчас не могут уснуть из-за всех этих звуков и стонов, но плевать. Пусть слышат, как он вколачивается в самое сексуальное тело, которое только видел в своей жизни. Любимое тело Джисона… Или… Любимого Джисона… Он резко замер, четко услышав в голове эту, на первый взгляд, абсурдную мысль. Почему это ощущается так правильно? Будто бы правда. Хан нетерпеливо качнул бедрами, насаживаясь на член самостоятельно, пока Минхо, зависнув, пытался привести мысли в порядок. Он возобновил движения, чувствуя, как Джисон сжимается вокруг его члена, будто хочет подольше задержать внутри себя. Из горла вырвался громкий стон. Он вкладывал в каждое движение не только страсть, но и нечто большее. То осознание, которое только что получил и теперь не знал, что с этим делать. Поцеловать. Ему до безумия нужно коснуться этих манящих, искусанных губ, иначе Минхо просто не выдержит. Он точно сорвется и выпалит что-то, что вдребезги разобьет и его самого, и то хрупкое, непонятное, что повисло между ними. Резко отстранившись от чужого тела, Ли упал на кровать рядом с Джисоном и с силой шлепнул его по ягодице. — Повернись ко мне, — прошептал он, нежно заправив влажные от пота волосы парня за ухо. Со вздохом Джисон перекатился на бок, сталкиваясь взглядом с Минхо. Незнакомым ему взглядом. Слишком нежным, трепетным, от которого сердце сначала замерло, а потом рухнуло куда-то в живот. — Ты сдался? — сглатывая спросил он, положив ладонь на чужую щеку. — Нет, — на выдохе ответил Минхо, пальцами скользя по его позвоночнику, заставив выгнуться. — Хочу сцеловать каждый твой стон и видеть, как ты кончаешь, — все-таки ляпнул и в эту же секунду поцеловал. Властно и глубоко, сразу проникая языком в рот и проглатывая первый стон Джисона. Неторопливо перебирая его губы, Минхо закинул ногу Хана на себя, подтянув ближе. Так, чтобы он вплотную прижался своей грудью к его, и приставил член снова ко входу, проникая внутрь с тихим стоном, сразу начиная двигаться. Хан застонал громче, запрокидывая голову. Другой угол проникновения доставил совершенно новые ощущения. С каждым новым толчком член Минхо попадал четко по простате, заставив горло сорваться на крик. Он вцепился в плечи Ли, прижимаясь к нему ближе и подстраиваясь под движения. Минхо отвечал горячими поцелуями в шею, ключицы, плечи, оставляя на коже красные следы и практически рыча от жара, что окольцовывал его плоть. Они двигались в унисон, словно два элемента одного целого, сгорая или, наоборот, утопая друг в друге. Член Хана был зажат между их телами, скользя с каждым движением. В глазах стояли слезы, намочив речницы, а пот градом катился по телу. Минхо не сбавлял темп, чувствуя, как Джисон вот-вот сорвется, да и сам еле держался, уже готовый взорваться. Его руки крепко сжимали бедра Хана, задавая ритм, а губы продолжали блуждать по его лицу, сцеловывая пот и сорвавшиеся слезы. — Я не могу… — прохрипел Хан, и это больше походило на жалкий всхлип. — Хо, я… Много… Этого много. Я больше могу держать себя… — Отпусти, honey, я тоже не могу, — Минхо перехватил его лицо ладонями, заглядывая в блестящие от слез глаза. — Просто смотри на меня, Сон-и. И снова толчок, за которым последовал громкий стон. Хан выгнулся в спине, содрогаясь всем телом от мелкой дрожи. Минхо почувствовал, как его член начинает пульсировать, готовясь выплеснуть все накопившееся. Он ускорился, толкаясь глубже и глубже, пока Джисон не закричал его имя, изливаясь горячей спермой на живот Ли, пачкая оба их тела. Охваченный волной оргазма, Джисон невольно сжал чужой член внутри себя, так сильно, что у Минхо, казалось, посыпались искры из глаз. Он смотрел, как рот парня судорожно открывается и закрывается в беззвучных стонах, и простонал ему в губы, сделав последний, самый мощный толчок. Джисон во всех красках ощутил, как Ли кончает, наполняя презерватив и содрогаясь всем телом. Они замерли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Пот стекал по телам, смешиваясь в соленые капли. Хан уткнулся лицом в шею Минхо, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Голова кружилась, волосы прилипли к лицу, а в горле пересохло, словно в пустыне. Минхо обнял его крепче, целуя в макушку, и осторожно вышел из его тела, нежно поглаживая по спине. Хан тихонько простонал от образовавшейся пустоты, но не отстранился, вцепившись пальцами в чужую талию. Минут пять они просто лежали так, в тишине, нарушаемой лишь их сбившимся дыханием. Никто не решался отпустить первым. Освободившись от презерватива одной рукой, Минхо бросил его на пол, невесомо коснувшись губами лба парня. — Ты только не усни, — он легонько тряхнул Джисона в своих руках. — Нам нужно будет помыться, и я глубоко сомневаюсь, что остальные оценят то, как я несу твое голое бессознательное тело в душ. — Дай мне пять минут, изверг, — пробурчал тот, первым разрывая объятия и откидываясь на спину. — Я? Милый, а кто просил не останавливаться? Кто просил что-то сделать? — промурлыкал Ли, укладывая ладонь на его грудь. — Заткнись, прошу тебя, — отмахнулся Хан, поворачивая к нему голову. — Что это сейчас было? — Секс? — Моя смерть. — Я польщен, — губы Минхо растянулись в довольной ухмылке. — Сигарету? — А у тебя есть? — Для тебя у меня будет все, кроме средств самоубийства. Джисон фыркнул, ударив его по плечу, и устремил взгляд в потолок, тяжело сглатывая. — Не заигрывайся, — тихо сказал он, прикрывая глаза. То, что он сейчас чувствует, можно описать одним словом — опасность. И исходила она не от Минхо, а от него самого, от чувств, вспыхнувших ярким пламенем, грозя уничтожить все, что он так тщательно возводил вокруг себя. Минхо ему не просто нравится. Джисон окончательно и бесповоротно влюблен. Влюблен в того, с кем никогда не сможет быть. Влюблен тогда, когда на это совершенно нет времени. Влюблен там, где это просто непозволительно и недопустимо. Влюблен тот, кто не имеет на это никакого права. — Да нужен ты мне больно, — хмыкнул Ли, ущипнув его за сосок. Джисон зашипел, столкнувшись с озорным взглядом парня напротив, который только лишь прикусил губу и повторил свое варварское действие снова. — Ты прекрасен, знал это? — выдал он, зарываясь носом в фиолетовые волосы. — А вот воняешь не прекрасно. — А ты ужасен во всех смыслах, — Хан состроил на лице притворную маску отвращения, но глаза так и продолжали сиять, как звезды в ночи. — Так и есть, — Минхо пожал плечами. — Но ты тащишься, как придурок. — Что сказал? — Джисон потянулся, намереваясь хорошенько прописать этому засранцу, но тот слишком резво подскочил с кровати, с насмешкой наблюдая, как Хан падает обратно, не в силах пошевелиться. — Ладно, живи сегодня. Убью тебя завтра. — Жду не дождусь.

***

      Джисон сидел в наушниках, расположившись на подоконнике, виском прижавшись к прохладному, благодаря работе кондиционера, стеклу. На экране телефона мелькал художник, который объяснял какой-то художественный стиль, но Хан ловил себя на том, что вообще не вслушивается в слова. Рядом за столом, Сынмин что-то яростно строчил в тетрадь, зарывшись с головой в учебники. Периодически он что-то бормотал себе под нос, иногда резко перелистывал страницы, словно они ему чем-то насолили. Ким вернулся из Парк Виллы ранним утром. Сбежал почти, пока остальные еще похрапывали после бурной ночи. По словам Сынмина, парни решили устроить караоке-баттл, надрывая глотки похабными песенками. Чонин напился до состояния желе и пытался во время исполнения песни эффектно прыгнуть в бассейн. Так что Мин за шкирку тащил младшего обратно, пока тот крепко держал микрофон, чтобы доорать последнюю строчку баллады. Джисон только хмыкнул, когда слушал этот рассказ. Не нужно быть умником, чтобы разгадать план Яна: нарваться на неприятности, дабы добиться спасения от своего рыцаря на белом коне. Хорошо, что Джисон проснулся от жажды рано и успел доползти до комнаты минут за тридцать до приезда Сынмина. Иначе даже не представлял, как бы оправдывался, хотя и не обязан вовсе. Но Сынмина не проведешь, он как ходячий детектор лжи с функцией электрического стула. Вздохнув, Джисон вытянул затекшую ногу и поморщился. Задницу все еще пекло после вчерашнего, а утром он еле доковылял до своей комнаты на ватных ногах, но внутри разливалось какое-то тепло. После всего, что было между ним и Минхо ночью, они вместе приняли душ, Хан умял чизкейк, и Минхо снова затащил его в кровать, прилипнув, как банный лист. Джисон лишь притворно поворчал, не особо сопротивляясь. Так и уснули в обнимку, сплетясь в какой-то немыслимый узел из рук и ног. Слишком хорошо и приятно, чтобы быть правдой. Словно что-то за гранью реальности. Но секс — одно. Засыпать в чужих объятиях, чувствовать, как другая грудь поднимается в такт твоему дыханию — совсем другое. Из мыслей Джисона выдернула резкая и настойчивая вибрация его телефона. Он вздрогнул и, бросив взгляд на имя контакта, замер, задержав дыхание. Он смотрел на вызов, не в силах пошевелиться, а палец так и замер над экраном. Сынмин поднял голову и, нахмурив брови, снял очки, положив на стол. Несколько секунд он внимательно изучал лицо друга, пытаясь понять, что происходит. В конечном итоге он не выдержал. Цокнув, он привстал и легонько ткнул ручкой в бедро Джисона. — Сон, прекрати гипнотизировать телефон, — сказал он, щурясь от солнечного света, пробивающегося в окна. — Он тебя не съест. Хан дернулся, будто только что реально очнулся от гипноза, и повернулся к парню. Он уставился на Сынмина широко распахнутыми глазами, а потом молча повернул экран к нему. Одно-единственное слово: «Мама». И все встало на свои места. Все возможные вопросы на лице Кима моментально исчезли. Он чуть качнул головой и медленно опустился обратно на стул. — Ответишь? — тихо спросил он, уже без иронии. — Должен, — сдавленно выдохнул Джисон, наконец приходя в себя. В горле першило, он кашлянул и соскользнул с подоконника. Просунул ноги в тапки, бросил наушники на кровать, и вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. Прислонившись спиной к прохладной стене, он на мгновение зажмурился, глубоко вдохнул и все же нажал «принять». — Алло? На том конце повисла тишина. Только слабый шорох, как будто кто-то водит пальцем по микрофону. — Джисон? — голос матери был тихим. — Сын… Я уже начала переживать. Ты так долго не отвечал. «Сын.» Как будто это слово все еще имело значение. — Я… прости. Я был с соседом. Мы… занимались учебой, и я не услышал звонок, — он сглотнул, стараясь говорить спокойно. — Хорошо, — коротко вздохнула женщина. — Хорошо, что ты занимаешься. Молодец. Учеба — главное. Особенно сейчас. Хан прекрасно понимал, что она позвонила не просто так. За все то время, что он живет в общежитии, это был всего второй раз, когда он слышит голос матери. И истинная причина не заставила себя долго ждать. — Послезавтра отец возвращается из Китая после съемок. Он будет дома всего неделю, а потом снова улетит. Мы подумали… может, ты приедешь домой на выходные? Слово «домой» в ушах Джисона прогремело как насмешка. Он сморщил нос, будто почувствовав неприятный запах. — Я не могу. Скоро конец семестра, сейчас большой завал по учебе. И экзамены скоро, я должен готовиться, — заученная ложь так легко сорвалась с языка. — Не лги мне, — после короткой паузы прозвучал голос матери, ставший буквально ледяным. — Мы с отцом знаем, где ты работаешь, вместо того, чтобы учиться. Это неприемлемо. Это плохо влияет на твою учебу. И татуировки… — она почти выплюнула это слово. — Ты же понимаешь, что это делают только преступники и безответственные люди. Такие, у кого нет будущего. Ты хочешь закончить в тюрьме, Джисон? — Мне нужны деньги, — Хан запустил руку в волосы, стараясь не язвить в ответ. — Мне нужно на что-то жить. — Все дело в твоей гордости. Если бы ты не перечил отцу, если бы ты просто прислушался, ничего бы не случилось. Ты ведешь себя, как ребенок. А мы только и делаем, что пытаемся о тебе заботиться. Джисон сжал губы, чтобы не сорваться. Их забота — как яд, который медленно уничтожает организм. — Ты приедешь, — сказала она резче. — Отец хочет поговорить. Я столько сил потратила, уговаривая его смягчиться, Джисон. Ты обязан. — Я больше ничего не обязан. — Ты обязан семье. Ты обязан человеку, который вложил в тебя все. Деньги, время, свои силы. Он сделал из тебя хоть кого-то. А ты… ты его разочаровал. Учился плохо, врал, постоянно бунтовал, будто все вокруг тебе враги… Ты никогда не был тем, кем мы хотели тебя видеть. Как же часто Хан это слышал. Все эти слова ему вбивали в голову с самого детства. Он закрыл глаза, сжав телефон в руке до побеления костяшек. — Мама, а ты все еще помнишь Инсона? Думаешь о нем хоть иногда? — Зачем ты его вспомнил? — после нескольких секунд глухой тишины, спросила она. И голос даже не дрогнул. — Он был хорошим сыном, правда? Идеальным, — Джисон почувствовал, как из него начал сочиться яд, пропитывая каждое слово. — Вы гордились им. Никогда не кричали на него так, как на меня, не придирались, ни к чему не принуждали. Он делал все правильно… Почему тогда вы от него отказались? Почему не оставили себе «идеального», а меня — младшего, неугодного — могли бы выбросить при первой же возможности? — Инсон был испорчен обществом, с которым связался. Он не осознавал, в чем его проблема. — Проблема?! — голос все-таки сорвался, почти перейдя на крик. — Он был человеком, мама! Не «проблемой»! Он просто полюбил. В этом нет ничего плохого! — Он мог полюбить кого угодно. Только не парня. — резко ответила женщина. — Это мерзко и извращенно. Нас бы никто не принял. Вся семья была бы опозорена перед коллегами, перед партнерами. С нами бы перестали сотрудничать. Ты понимаешь? Это разрушает все. — Разве репутация и деньги важнее собственных детей? — прошептал Хан. — А дети разве думают о родителях? — рявкнула она. — Ты когда-нибудь подумал, что ты делаешь с нами, когда вытворяешь все это? Мы хотим тебе добра, а ты… ты упрямый, неблагодарный! Он усмехнулся. Горько, до боли. — Я всю жизнь жалел. Что тогда я его так подвел. — Ты сделал правильно, — перебила мама. Она сразу поняла, о чем тот говорит. — Ты поступил, как надо. Именно поэтому отец тебя еще не списал со счетов. Он волнуется… — Ему больше не о чем волноваться, — выпрямившись, тихо сказал Джисон. Кровь застучала в висках. — Что ты имеешь в виду? И тогда он сказал это: — Я гей, мам. Вот так. Неожиданно, да? Видимо, это все-таки болезнь, как вы и говорили. Я болен, а больные дети вам не нужны. Он сам испугался того, что выпалил. Эта фраза, такая простая и честная, словно окончательно воткнула нож ему под ребра, заставив задохнуться. Молчание в динамике стало таким давящим, почти осязаемым. Никогда в жизни Хан не планировал этого говорить. Он жил, сжимая зубы, боясь сделать неверный шаг. Но теперь он знал, что проблема далеко не в нем. Проблема в них. В их прогнившем мирке, где любовь имеет свои рамки и может быть осуждена и отвергнута. ​Он увидел другую жизнь. Друзья его приняли, Нари помогла до конца разобраться в собственных чувствах, у него появился Минхо… А упоминание Инсона окончательно уничтожило в нем все. Сейчас в нем говорят одни лишь эмоции, и он непременно пожалеет о сказанном. Но плевать. У Джисона больше не будет семьи, им не нужен еще один ущербный ребенок. Зато он ощутил такую свободу, словно кто-то сорвал цепи с его рук, и он наконец-то смог двигаться, смог дышать полной грудью. Оказалось, это не так уж и сложно. Это же… Абонент сбросил вызов. Мама отключилась. Не сказав ни слова. Хан просидел в коридоре еще несколько мучительных минут, уставившись невидящим взглядом в стену. Внутри зияла ледяная пустота, но это ненормально, это ему не свойственно. Осознание еще не пришло. Это чувство придет позже, скорее всего, когда он окажется один в комнате, наедине с мыслями, и вспомнит все эти слова. «Я гей.» Это было так резко, что он сам не успел ничего понять. Теперь поздно. Все уже сказано. Студенты, сновавшие мимо — кто к выходу из общаги, кто на кухню, кто в душ — бросали на него любопытные взгляды. Но, натыкаясь на эту каменную, бесчувственную маску, предпочитали молча проходить мимо. Джисон вздохнул и, поднявшись, засунул телефон в карман спортивных штанов. Посмотрел на дверь, но подойти так и не решился. Сынмин, конечно, ничего не спросит, пока Хан не решится рассказать сам, но ощущать на себе его беспокойный, серьезный взгляд сейчас совсем не хотелось. Джисон проскользнул по коридору и выскочил на улицу, жадно вдыхая теплый, почти обжигающий воздух. Спустившись на несколько ступенек, он устроился на месте, которое уже смело можно было назвать своим. Справа раздалось протяжное «мяу», и в ту же секунду к его ногам подлетел рыжий комок, запрыгнув лапами на тапки. Подняв мордочку, Юэ облизался, с любопытством и ожиданием обнюхивая его руки. — Прости, у меня для тебя ничего нет, — виновато улыбнулся Джисон, почесывая кота за ушком. Несмотря на отсутствие угощения, Юэ не убежал, а наоборот, запрыгнул на колени, свернувшись там уютным клубочком. Могут ли коты чувствовать чужое состояние? Сострадать? Может, да, а может, Юэ просто устал и решил отдохнуть на чем-то теплом и мягком. Вздохнув, парень зарылся пальцами в его мягкую шерсть, медленно поглаживая, пока кот не заурчал, как двигатель. Так спокойно… Но все равно чего-то не хватает. Или кого-то… Больно, обидно и как-то безнадежно. В голову пришло только одно имя — Минхо. Осторожно, чтобы не потревожить спящего кота, Джисон достал телефон и открыл чат: OneJHan: Мы с Юэ на крыльце, но я для него ничего не брал. Принесешь корм? Минхо не ответил, его даже не было в сети. Не став дожидаться, Хан положил телефон на ступеньки рядом и уставился прямо перед собой. В мыслях по-прежнему было пусто. Сколько минут он так просидел, неизвестно, но телефон так и не завибрировал от входящего сообщения. Возможно, он просто занят. Сзади хлопнула дверь, но Джисон не обернулся. Сейчас вечер воскресенья, студенты постоянно снуют туда-сюда: кто на прогулку, кто возвращается, так что нет смысла смотреть на каждого. — Давно ждешь? — мягкий, почти бархатистый голос прозвучал рядом, и Хан как-то бессознательно расслабился, ощущая, как его мышцы отпускают напряжение. Минхо присел на ступеньки рядом, слегка тряхнув головой. Его волосы были немного влажные, а белое махровое полотенце небрежно повисло на плечах. Видимо, он только что вернулся из душа. — Понятия не имею, — Джисон пожал плечами, невольно растягивая губы в легкой улыбке. Минхо тихо фыркнул, наблюдая, как кот игнорирует его внезапное появление. Он протянул руку к рыжему клубочку, но тот даже ухом не повел, за что Ли мягко похлопал его по спине. — Вот же предатель, — пробормотал он, извлекая из заднего кармана маленький пакет с кормом. Юэ, услышав знакомый звук, тут же открыл глаза, спрыгнул с коленей Джисона и в два прыжка оказался у Минхо, громко и требовательно мяукая, словно заявляя свои права на обед. Тот с усмешкой отстранил его, придержав за мордочку, чтобы не вывалить содержимое на кошачью голову. — Ну, вот кто тут главный, — усмехнулся Хан, отряхивая штаны от шерсти и, опустив подбородок на ладонь, с интересом наблюдал за этой парочкой. — Что угодно за еду продаст, — добавил он, приподняв уголки губ. — Ты как? — спросил Минхо, вытягивая ноги и устраиваясь ближе. Его взгляд был мягким, но внимательным, будто он читал парня без слов. Джисон на мгновение закрыл глаза. Присутствие Ли, сразу унесло все остатки тяжести внутри. Он жадно вдыхал воздух, обжигающе-приятный. И внезапно осознал — как бы он ни пытался убежать, как бы ни отрицал, ему отчаянно нужно было быть рядом именно с ним. Только с ним. — Лучше, чем раньше, — прошептал он. Минхо одарил его понимающим взглядом и молча уставился куда-то в сторону. Им не обязательно говорить друг с другом, чтобы почувствовать себя лучше. Иногда достаточно и тишины, если есть с кем ее разделить. Спустя несколько минут, Джисон наконец заговорил, все еще поглаживая кота по спине: — Мне мама звонила. Тот сразу отвел взгляд от Юэ и посмотрел на него. Вся беззаботность мгновенно исчезла с его лица, сменившись искренней тревогой, которую просто невозможно спутать ни с чем другим. — Все нормально? Джисон как-то грустно усмехнулся. — Признался ей, что я гей, — выдохнул он, не зная, какая на это будет реакция. Шок на лице Минхо был таким ярким. Он уставился на парня, приоткрыв рот, будто тот сказал, что теперь вступает в секту и станет послом Иисуса. — Что? Ты?.. Прямо так и сказал? Джисон кивнул, все еще улыбаясь, хотя внутри все гулко отдавалось пустотой. — Серьезно? Вот так просто? Прямо: «Привет, мам, я гей, приятного вечера»? — Почти. Только без «приятного вечера», — пожал плечами Хан, бросая взгляд в сторону, стараясь сдержать неожиданную улыбку. Минхо провел ладонью по лицу, шумно выдохнул и вдруг фыркнул: — Ну ничего, хотя бы ты не засветился в криминальных новостях с облавой на гей-клуб. Это уже прогресс. Как минимум, ты сэкономил им на толерантном адвокате. — Ага. Они скорее заплатят судье, чтоб меня закрыли года на три. — Тогда я организую парней, и мы устроим акцию в твою поддержку. Чонин устроит рекламную компанию «Pride на выезде. Спасите Джисона от несправедливости», а Хенджин напишет слоган в стихах. Ликс споет, я уверен. — А ты что будешь делать? — фыркнул Хан, легонько толкая его плечом. — Я? — Ли ткнул пальцем себе в грудь. — А я подключу все наше университетское гей-сообщество. — У нас такое есть? — Джисон нахмурился, пытаясь вспомнить, слышал ли он об этом что-нибудь, но в памяти ничего такого не всплывало. — Создам специально для тебя и стану его президентом. А ты будешь моим замом, когда освободишься. — Угу. Спасибо, очень обнадеживает, —отозвался Хан, чувствуя, как отпускает напряжение. Даже не потому, что смешно, а просто потому, что Минхо не стал жалеть, вздыхать и твердить, что «все будет хорошо». Он просто… был собой. Таким, каким всегда был. И этого было достаточно. — А ты что хотел? Цветы? Испечь торт? Прости, у меня кончилась мука и энтузиазм. — С тебя даже открытка была бы чересчур, — парировал Джисон. Минхо хмыкнул, и между ними снова повисла тишина — спокойная, не неловкая. — Получается, ты свободен на каникулах? — вдруг спросил Ли, запихивая пустой пакетик от кошачьего корма в карман. — Свободен? Я? — Джисон выгнул бровь. — Это же каникулы, а значит, море работы. Студенты как раз придут бить тату, пока есть на это время. Ли недовольно цокнул языком: — Тогда бросай все и поехали со мной в Кёнджу. Мама обрадуется, если ты приедешь. Меня здесь, к сожалению не будет, я всегда дома при возможности. Парень резко вскинул на него взгляд, потом опустил глаза и закусил губу. — Нет… Это… неуместно. Я не должен ездить с тобой на каникулы, как будто мы… — он запнулся. — Как будто мы пара? — спокойно закончил Минхо. В голосе не было раздражения, но что-то в нем дрогнуло. — Родители не будут нас расспрашивать. Им, честно говоря, плевать, с кем я приезжаю. А мама просто… мама будет рада, правда. Джисон виновато улыбнулся. — Это слишком. Мы… — он сделал паузу для того, чтобы вдохнуть поглубже. — Мы не пара. Ты же понимаешь. Такие поездки могут стать способом привязанности. А нам не нужно привязываться. Правда? В глазах напротив, будто что-то резко потухло. — Да. Ты прав, — Минхо медленно кивнул. Он перевел взгляд на небо, потом снова на Хана, и на губах появилась неуверенная, почти печальная полуулыбка. — Но если бы у меня был выбор, с кем провести каникулы, то, наверное… все равно выбрал бы тебя. Не потому что «мы друг другу кто-то там». А потому что… ну, даже когда тебя нет рядом, мне все равно кажется, будто ты где-то здесь. Глупо, да? Хан внимательно посмотрел на него, а потом наклонился чуть ближе, коснувшись лбом его плеча, и прикрыл глаза. — А у меня иногда такое ощущение, что ты, как вирус, или, как этот чертов кордицепс из сериала, который смотрит Мин. Проник в меня слишком глубоко и обосновался, начав мной управлять. И знаешь, что самое жуткое? Мне почему-то совсем не хочется, чтобы это прекращалось. Минхо тихо усмехнулся, отводя взгляд. Хан со вздохом поднялся, засунув руки в карманы растянутых спортивных штанов. — Мне пора возвращаться. Ли кивнул, не двигаясь с места, лишь чуть склонил голову. — Если ты вдруг не станешь актером, можешь подольше играть роль моего «недопарня». Получается у тебя отлично, — проговорил Джисон без тени того веселья, которое планировал вложить. — Ха, спасибо. Тогда ты будешь моим «недоразочарованием». Все еще не бросил меня, что, учитывая твою любовь к драме, довольно странно, — фыркнул Минхо, так и не повернув голову. Хан улыбнулся про себя, сделал шаг вперед и исчез за дверью общежития, оставив Ли на ступеньках — с Юэ, пустой тарелкой и целым ворохом слов, так и не произнесенных вслух.