Paired tattoos

      — Джисон… — голос Минхо звучал притворно жалобно. — Ты точно не можешь освободиться пораньше и заехать сначала в кофейню? В динамике послышался легкий треск тату-машинки и сухой смешок. — Минхо, если ты уже умер, то кофе тебя все равно не воскресит. Просто прекрати страдать и делать вид, что ты здесь главный мученик. — Я серьезно, — простонал Ли, шумно выдыхая. — Мне уже просто физически плохо. Глаза открыты, а все, что я вижу — это вспышки боли, мои страдания, и все прожитые годы, и… какой-то летающий кот с рогами. Мне кажется, я схожу с ума. — Ты же сам решил все это на себя взвалить, гений. Это не спектакль, а просто генеральная репетиция, — язвительно протянул Джисон, чем-то резко щелкая. — Мог ночью спать, как все нормальные люди, а не репетировать до самого утра. Минхо громко выдохнул в трубку. На фоне послышались громкие голоса студентов, которых очень усердно пытался перекричать профессор Со. В этом хаосе слов было не разобрать, но по резкому тону понятно, что он уже начинает выходить из себя. — Здесь будет ректор. Рек-тор, Сон-и. Только от него зависит, согласуют ли то, что я хочу показать. Это не просто репетиция, это, по сути, премьера. Без его одобрения вся работа коту под хвост. — Хм-м, — задумчиво протянул Хан, переключая режим на своей тату-машинке. В его голосе проскользнула тень любопытства. — И что ты такое там собрался показать, а? Клянусь богом, если это что-то неприличное, то я буду с наслаждением смотреть, как тебя отчисляют… — Сюрприз, — уклонился Минхо, устало улыбнувшись, хоть Джисон и не мог этого видеть. — Просто поторопись с кофе, я умоляю. Или хотя бы скажи, что в пути. Пусть мое сердце порадуется ложью. — Я тебе уже говорил: я не доставщик, — фыркнул парень. — Начни уже оставлять мне чаевые, бесишь, серьезно. Я не charitable организация. Give me money. — Спроси у Чонина. Деньги — это к нему. — А вообще, — перебил тот с наигранным недовольством. — Почему ты прицепился ко мне, хотя знаешь, что я на работе? У тебя же есть Хенджин. И, если совсем прижмет, то бедолага Чонин. Пусть работает на благо старших. В динамике на секунду раздался чей-то громкий, эмоциональный крик, заставивший Хана раздраженно поморщиться. Он узнал голос Чанбина, видимо, тот опять устраивал разнос кому-то на сцене. — Хенджин на паре, — ответил Ли, как только шум утих. — Чони — тоже. Как и ты должен быть, между прочим, а не прогуливать, играя в художника по коже. — Я не прогуливаю. Я рационально распределяю свое время. Пары, которые я сейчас пропускаю, не такие уж и важные. Там даже не отмечают и экзаменов по ним нет. Я приду к третьей. Ты же вынуждаешь меня прийти на сорок минут раньше. Я еще за кофе должен заехать. Что еще прикажешь? — Лучше бы пришел прямо сейчас и побыл моим антистатиком, — пробормотал Минхо, потирая лоб. — Иначе я реально начну метать молнии. Вокруг одни идиоты и один я нормальный. На пару секунд между ними возникла которая пауза, после которой послышался тихий игривый смешок. — Кто-то не в настроении? — А кто-то вечно в настроении, но при этом по жизни что-то не устраивает, — отозвался Минхо. — Серьезно, Джисон. Я просто… я бы хотел, чтобы ты был рядом. Сейчас. Глубоко вдохнув, Ли замолчал, вглядываясь в зал, где Бинна снова что-то обсуждала с профессором, состроив такое лицо, будто она здесь режиссирует голливудский фильм. — Я… — выдохнул он наконец, не сознавая, что все это время не дышал. — Я хочу взять Бинну за волосы и аккуратно, с уважением к сантехнике, окунуть ее в унитаз. Как план? — Очаровательно, — ухмыльнулся Джисон. — Но, увы, моя моральная сторона пока побеждает. Хоть дьявол на плече шепчет, что это просто необходимо для очищения ее кармы. Хан фыркнул, не удержавшись от смеха: — Подожди… Бинна — это та, которая с тобой в главной роли? Минхо застонал, будто Джисон только что напомнил ему о существовании законов. — Да, это она. И я больше не вывожу. Я либо сойду с ума, либо случайно совершу преступление средней тяжести. — Это та, которая импровизировала во время репетиции и выдала монолог на двадцать минут, которого даже в сценарии нет? — М-м. — И которая пыталась спорить с профессором, потому что «так она чувствует свою героиню»? — Именно она, та самая. А вчера она специально при всех выдала, что ее мать, оказывается, знакома с продюсером Ким Бон Хва и он сказал, что устроит ее на пробы в тот самый фильм. И теперь она реально ходит и действует всем на нервы, потому что все равно туда попадет. Джисон усмехнулся: — Терпи, святой. Я почти закончил с клиенткой. Отсюда сразу за кофе и к тебе. — Просто… — Минхо потянулся и прикрыл глаза. — Просто накачай свою клиентку чем-нибудь и позови пьяного Феликса закончить за тебя. Он справится, у него опыт есть. Работы на полчаса. Хан резко замер, тату-машинка в его руке остановилась, застыв буквально в миллиметрах от кожи. Он медленно поднял взгляд на девушку перед собой, не зная, какую эмоцию сейчас должен использовать. Та смотрела на него испуганно, с глазами размером с блюдца и приоткрыв рот. — Черт… — прошептал он почти беззвучно. — Минхо! — Что? — Извините, — сказал Джисон уже не в телефон, а девушке. — Мой друг немного… слабоумный. Вообще не осознает, что несет. — Чего?! — возмутился Ли. — Кто тут слабоумный? Я, между прочим, жертва ваших татуировских манипуляций. Мое тело опорочили против моей воли! Если кто тут и слабоумный, то это владелец твоего чудесного салона. — Минхо! — зашикал Хан в трубку, стискивая зубы. — Заткнись, бога ради прошу тебя. Ты у меня на громкой. — Почему ты сразу не сказал?! — резко, но тише спросил Минхо. — Ты серьезно? Я тут жалуюсь на все подряд, а ты… ты меня на громкой оставил?! — А ты как думаешь, где я держу телефон, если я работаю? — прошипел Джисон, возвращая внимание к клиентке. — На пятке, что ли? Не найдя что ответить, Ли прикусил губу, а потом, не выдержав, рассмеялся. Сначала тихо, а потом все громче. — Ну, ты мог бы хотя бы предупредить, прежде чем я начал строить планы по устранению Бинны. Ты там ей что-нибудь нормальное рисуешь? Надеюсь, не имя ее парня на запястье — это социальный крах. — Я сейчас сброшу, — предупреждающе буркнул Джисон. — Причем не звонок, а твое тело в отстойник. — Ладно, ладно. Это я виноват. Погорячился, — Минхо выдержал паузу и специально громко добавил: — Уважаемая девушка, прошу прощения! Я пошутил, конечно. Феликс, если и делает татуировки пьяным, то только мне. Все, что я сказал, было шуткой. Не принимайте мои слова за правду. Девушка все еще выглядела так, будто вот-вот сорвется с места и убежит, пока не стало слишком поздно. Или, наоборот, потребует запись на еще один сеанс. В ее глазах оставалась тень сомнения, смешанная с каким-то непонятным восхищением и блеском, при виде мастера. Джисон внимательно посмотрел на свою работу. До завершения пионового цветка на ее предплечье оставалось всего ничего — доделать стебель, закончить штриховку и немного цветовой заливки. Он с облегчением выдохнул. — Еще раз извините за это, — коротко улыбнувшись, сказал он девушке, убирая машинку в сторону, чтобы сменить иглу. — Все хорошо, правда, — ответила она, чуть пожав плечом. — Если бы я услышала это до сеанса, то убежала бы, наверное. Но сейчас… если честно, я в восторге. Мне очень нравится ваш стиль, правда. — Я польщен, что ты мне отвечаешь в любое время, как бы ни был занят, Сон-и, — снова раздался голос Минхо. Теперь он казался немного недовольным или, скорее, раздраженным. — Никто ж не знает, что у тебя может случиться, — пробурчал Джисон. — Вдруг ты прибил кого-нибудь, и теперь нужно прятать тело. Кто, кроме меня, согласится прикрывать твою задницу? Он поднял глаза, осознав, что снова сказал это вслух. Девушка на стуле посмотрела на него с легкой паникой, будто ее только что поймали на подслушивании, но быстро улыбнулась, неловко дернув мизинцем. Джисон выдохнул, ответив ей той же улыбкой, и вернулся к татуировке. Через минуту молчания, Минхо вдруг фыркнул. — Ты мне как успокоительное, знаешь. Просто… на меня хорошо действуешь. — А ты на меня, как раздражитель, — парировал Хан. — Но, увы, я уже привык. Заканчиваю и еду. Только сбрось уже звонок, у меня руки заняты. Ли хмыкнул, после чего экран телефона загорелся, оповещая о завершении вызова. Джисон облегченно выдохнул, наконец полностью сосредоточившись на своей работе. Он сделал последние штрихи, вытер краску, посмотрел на результат и чуть улыбнулся, сделав несколько фото. Потом повернулся к девушке: — В качестве извинения за весь этот цирк… я бесплатно наклею вам заживляющую пленку и дам хорошую мазь для ухода. Владелец заказывает ее в Германии. Ее лицо расплылось в широкой улыбке. — Спасибо! Я обязательно приведу подругу. Вы такой… комфортный. С вами очень легко, и работа просто великолепная! Спасибо, что создали этот эскиз специально для меня. — Я очень рад, что вы довольны, — ответил Джисон с полуулыбкой и кивнул. Он отвернулся к окну, на секунду прикрыл глаза и мысленно прикинул, сколько времени займет заехать за кофе. И как сильно он, несмотря на все, хотел увидеть Минхо.

***

      Джисон посмотрел на наручные часы и недовольно цокнул, после чего в третий раз проверил телефон на наличие новых сообщений. Ничего не обнаружив, он облокотился спиной о стену, вслушиваясь в звуки, доносящиеся из-за закрытой двери актового зала. До него долетали лишь обрывки реплик и комментарии профессора Со, который орал так, что уши сворачивались в трубочку. А ведь Джисон стоял в коридоре, за стеной и дверью. Бедные ребята в зале — с эхом это, наверное, звучало вдвойне мучительнее. До начала пары, на которую должен был прийти Хан, оставалось около пятнадцати минут. Похоже, он на нее либо опоздает, либо вовсе не попадет. И все из-за злосчастного стаканчика с американо, который Джисон сейчас держал в руке. Свой он уже выпил по дороге, но насыщенный, чуть горьковатый аромат, доносившийся из-под пластиковой крышки, был слишком соблазнительным. Настолько, что он был готов допить и этот, а потом, в наказание, выслушать все возмущения Минхо. Губы непроизвольно растянулись в улыбке, когда он представил, как Ли сначала будет ворчать и хмурить брови, а потом все равно уткнется Джисону в плечо и начнет рассказывать о своих делах, как он делал почти каждый день. То на крыльце общежития, то у него в комнате, куда Хан в последнее время захаживал все чаще. Сынмин теперь подолгу задерживался в «библиотеке». Ага, конечно, в библиотеке. С тех пор как Чонин защитил проект на отлично, они оба будто бы исчезали в одно и то же время. Совсем не подозрительно, да уж. Дверь напротив медленно и скрипуче приоткрылась, выдернув Джисона из размышлений. Он резко повернул голову и тут же улыбнулся, заметив знакомую красную макушку. Минхо быстро оглянулся, проверяя, не следит ли профессор, и, убедившись, что путь свободен, выскользнул в коридор. Протяжно выдохнул и закатил глаза. — Я сейчас взвою, — бросил он, облокачиваясь на стену рядом с Джисоном и забирая у него из рук стаканчик с кофе. — Блаженство, — нараспев протянул Минхо, сделав короткий глоток. Он повернул голову к Хану и мягко улыбнулся, чуть прищурив глаза. Джисон залип: челка Минхо упала на лоб, а губы скривились в той самой, любимой, чертовски бесячей ухмылке. Захотелось поцеловать. До дрожи в пальцах и покалывания в собственных губах захотелось. Но нельзя. Не здесь. Он еще не решился рассказать всем, что он… — Сон-и, ты меня вообще слушаешь? — Минхо щелкнул пальцами у него перед носом, отчего тот вздрогнул и быстро захлопал глазами, будто пытался сморгнуть наваждение. — Что?.. Ты что-то говорил? — Я сказал, что обожаю твои навыки доставки, — фыркнул Ли, отпивая любимый напиток. — Еще тепленький. И, главное, бесплатный. — А? Что ты там сказал?! — Хан притворно надул губы и толкнул его кулаком в плечо. — Расплачиваться будешь. Даже не надейся на благотворительность. — Натурой, надеюсь, — томно проговорил Минхо, играя бровями. Он медленно облизнул губы, прикусив нижнюю, и наклонился ближе к парню. Эта провокация обычно срабатывала на все сто, если они находились в общественном месте. Джисон всегда от него отпрыгивает и начинает бросаться угрозами, с которых Минхо еще больше загорается, но не в этот раз. Ли наклонился еще ближе, разделив с ним один воздух на двоих, но Хан не шевелился. Он лишь рвано выдохнул тому в губы и вдруг резко схватил его за ворот рубашки. Осторожно, чтобы не порвать пуговицы, притянул к себе, касаясь его носа кончиком своего. — Если надо — и натурой будешь, darling, — низким, хриплым голосом сказал он. Глаза Ли тут же расширились. Он сглотнул ком, подобравшийся к горлу, и на секунду прикрыл глаза, борясь с желанием наброситься на парня и прижать его своим телом к стене, чтобы наказать за эти игры. Знает же, что это с ним делает, но все равно начинает, доводя Минхо до кипения. — Джисон… — выдохнул он сдержанно, почти в мольбе. — Минхо, — сладко протянул тот, не отрывая взгляда. — Тебя там не потеряют? — он кивнул на дверь, не отводя глаз. — Репетиция закончена. Сейчас ректор обсуждает с профессором Со и остальными детали спектакля, но мне там быть не обязательно. Чан все передаст. Главное, что мне утвердили ту часть, которую я решил добавить, — зачем-то начал объяснять Минхо. Хан фыркнул, еле сдерживая смех. — Блять, Хан Джисон, я тебя съем сейчас, если не отодвинешься. Дистанция полметра или я не отвечаю за последствия. — О нет, — прошептал Джисон, приблизившись еще сильнее. Так, что его губы почти касались чужих, обжигая горячим дыханием с ароматом кофе. — Ты ответишь. — Вот это шоу, дорогие! — вслед за этим выкриком в коридоре раздались торопливые шаги, будто кто-то не просто шел, а почти бежал. — Я пришел узнать, как прошла генеральная, а спектакль, как я погляжу, все еще идет. Вы продолжайте, я просто немой зритель! — Сейчас еще и слепым будешь, — фыркнул Минхо, быстро отодвигаясь от Хана на безопасное расстояние. Джисон моментально изменился в лице, словно секунду назад вообще ничего не происходило. Минхо уже привык к этой маске, но то, с какой скоростью она возникала, вытесняя любые эмоции, каждый раз его либо удивляло, либо пугало. А иногда — восхищало. Вот кому надо быть актером, так это Хану. — Тебе учиться не надо? — спросил Джисон, наклонив голову и опускаясь на корточки. — У меня пары закончились. У Чони тоже, но он пошел сначала что-то спросить у Сынмина, — ответил Хенджин, опускаясь рядом. — Я получу объяснения по поводу того, что только что видел? — У тебя отличное воображение. Можешь выдумать, — как ни в чем не бывало бросил Джисон, уткнувшись в ленту Твиттера. Хван тут же повернул голову к Минхо, вопросительно приподняв бровь. Не то чтобы он знал, что именно происходит между этими двумя, но догадаться было нетрудно: после того поцелуя они явно стали ближе. Обычно Джисон в таких ситуациях начинал оправдываться или огрызался, но то, что он делает сейчас — это было что-то новенькое. — Я сам не знаю, — одними губами прошептал Ли, тоже бросив на парня удивленный, почти изучающий взгляд. В последние дни с Джисоном творилось что-то странное. С тех пор, как он признался матери… Хана будто подменили. Он стал более открытым, легко шел на контакт и даже иногда позволял себе на улице положить голову Минхо на колени, когда они сидели по вечерам во дворе общежития, играя с Юэ. Это щекотало сердце Минхо. Приятно щекотало. Но в то же время сдавливало его в тиски. А что, если Джисон по-настоящему что-то к нему чувствует? Минхо не может так с ним поступить. Не может позволить себе в это втянуться. Даже если у самого все внутри выворачивается, когда этот парень рядом. Но им нельзя. Боже, какое же тупое клише. Неважно, что они чувствуют. У них слишком разные планы на жизнь. Планы, в которых нет места друг для друга. — Хёны! Ох, мои любимые хёны, я так скучал! — в коридор «прискакало» рыжее, растрепанное чудо с горящими глазами. Чонин с разбега опустился на пол рядом с Хенджином и Джисоном, театрально хлопнул в ладоши и блаженно выдохнул. Закатив глаза, Минхо присел рядом с Ханом, чтобы не смотреть на этих бедолаг сверху вниз. — Малыш, ты здоров? — Хван тут же приложил ладонь ко лбу Чонина и с притворным ужасом раскрыл рот. — О боже, у него жар! Лихорадка! Ты смертельно болен и пришел с нами попрощаться? — Да-да, умираю от любви и от вашей токсичной энергии, — язвительно фыркнул Чонин. — Решил вот потратить свои последние часы на людей, которые каждый раз делают вид, что им плевать. — Нам реально плевать, — не моргнув, вставил Минхо, допивая остатки своего кофе. Пустой стаканчик он поставил рядом, чуть отодвинув от себя, чтобы не уронить. — Вот именно, — Джисон фыркнул, даже не оторвав взгляда от экрана телефона. — Мы привыкли, что твой максимум радости — это новое вино. Хоронить не будем, а просто засунем тебя в огромную банку с этиловым спиртом. В науке — бальзамирование, но у нас это будет Чонино-сохранение. — Да чтоб вас всех, — буркнул Ян, сложив руки на груди. — Короче, вы меня достали. И… я почти добился Сынмина! — Что?! — в унисон воскликнули Хенджин и Минхо. — Рассказывай все подробно. С деталями. Ты же не применил к нему ничего противозаконного? — потребовал Хенджин, от волнения слегка приподнимаясь с пола. — Ну, во-первых, я улучшил учебу, — гордо начал Чонин, выпрямляя спину. — Во-вторых, почти бросил пить. — Подчеркиваем слово «почти», — съязвил Минхо. — Надеюсь, это не значит «перешел с бутылки виски на пятилитровое пиво». Джисон рассмеялся, наконец оторвавшись от телефона. Смех у него был заразительный: негромкий, почти тихий, но до краев искренний, с прищуром в уголках глаз. Он убрал телефон в карман, продолжая вздрагивать плечами от беззвучного хохота. — Смешно, — проворчал Чонин, но уголки губ предательски дернулись вверх. — Вы просто не цените путь, который я прошел. Впрочем… Я позвал Сынмина на свидание. И он… согласился. Согласился на настоящее свидание, как парочки! — Что?! — голос Хенджина взлетел на полтона выше. Он тут же кинулся обнимать Чонина, чуть не повалив того на пол. — Наш малыш повзрослел! Осталось только свадьбу сыграть! — Ага. А потом он нажрется, и к вечеру отметим развод, — хмыкнул Минхо, глядя на высунутый из-за плеча Хвана язык младшего. — Поздравляю, Чони. Я рад за вас, правда, — улыбнулся Хан, слегка сжав бедро Яна. — Не без зависти, конечно, — как бы между делом бросил он, резко отстраняясь. Все удивленно уставились на него. Обычно Хан либо игнорировал порывы чувств младшего и его рассказы, либо язвил, либо бросал фразы с привкусом недожеванного сарказма. А тут… Он был искренен и… Правда рад? Как будто в подтверждение серьезности момента, Джисон улегся, положив голову Минхо на колени. Ли не вздрогнул и, будто даже не удивился. Тепло взглянув на парня, он просто опустил руку в волосы Джисона и начал перебирать мягкие фиолетовые пряди, действуя на автопилоте. Они встретились взглядами и замерли так на мгновение, словно мысленно о чем-то переговариваясь без ненужных в этот момент слов. Хенджин бросил взгляд на Чонина и чуть качнул головой, молча давая понять, что сейчас не время что-либо спрашивать или говорить. В этот момент с грохотом распахнулась дверь актового зала. Поток студентов высыпал в коридор с облегченными вздохами, оживленным гулом и бурными обсуждениями предстоящего спектакля. Воздух наполнился движением, голосами, и ощущением, будто кто-то вновь возобновил течение времени, замершее несколько секунд назад. Из толпы студентов выскочила группа противно визжащих девушек, кокетливо подмигивающих какому-то парню. Тому было явно неловко, и он, покраснев до кончиков ушей, втянув голову в плечи и спотыкаясь рванул дальше по коридору. Прыснув, студентки остановились прямо перед парнями, пропустив вперед свою подругу. Высокая, с идеальными чертами лица, прямыми длинными волосами и в платье из последней коллекции, она выглядела так, будто сошла с обложки журнала. — Минхо-сонбэ, — ее голос был приторный и тягучий, почти насмешливый. — Это с правками по сценарию. Профессор Со попросил передать, — натянув широкую улыбку, она протянула Ли темно-синюю папку, которую он совершенно безответственно забыл на своем месте, когда убегал за кофе. Вернее, к Джисону. — Спасибо, — коротко сказал он, вытягивая руку и стараясь не морщиться от непривычного обращения. Бинна никогда не пыталась относиться к нему уважительно, а тут развела целый спектакль, чтобы показать своим подружкам их мнимую «близость». Но девушка вдруг резко одернула руку, не отдавая папку и пряча ее за спину. Склонив голову, Бинна смерила Джисона нечитаемым взглядом с головы до ног, задержавшись на его волосах, в которых все еще покоились пальцы Ли, и ухмыльнулась. — А это кто? — она громко фыркнула, будто играя на публику. — Новая игрушка? Или, как обычно, временная жертва твоего нарциссизма? Хан поднял на нее взгляд, но ничего не ответил, только поджал губы. Он сдерживался. — Ты вообще знаешь, — обратилась она уже к нему со взглядом, полным насмешки, — что он по мальчикам? Или ты тоже из этих? Зря стараешься, он тебя все равно выбросит, как только надоест. Он же всегда так делает. Стандартный сценарий нашего великого актера, которому плевать на всех, кроме себя. Хенджин уже привстал, но рядом тут же оказалась одна из ее подруг, вцепилась в рукав и начала что-то быстро шептать о какой-то чепухе, по типу того, что он понравился ее младшей и должен дать ей свой номер. Он выдернул руку с таким раздражением, как будто ее касание было чем-то отвратительным. Моментально изменившись в лице, Чонин встал и медленно шагнул вперед, уколов Бинну ледяным взглядом. От былого смеха и ребячества не осталось и следа. — Странно слышать о сценариях от человека, который по жизни играет одну и ту же роль, — он ядовито ухмыльнулся и приподнял брови. — Самовлюбленная стерва. Внутри такая же пустая, как бутылка дешевого соджу после пары глотков, — младший фыркнул, довольный собой и наклонил голову, замечая, как лицо девушки начало багроветь. — И на вкус тоже дрянь. — Да как ты смеешь, урод?! — прошипела она сквозь зубы, сжимая папку руками до побеления костяшек. — Ты — блеклый бэкграунд, малышка, — пропел Ян и открыл рот, собираясь добавить что-то еще, но его перебил громкий и тяжелый, как сталь, голос: — Чонин, хватит, — резко сказал Минхо, даже не глядя на младшего. Все его внимание было обращено к девушке, а глаза метали молнии, способные испепелить человека за какую-то долю секунды, будь в них такая сила. — Бинна, закрой рот и убирайся отсюда. — О, как угрожающе, — она постаралась придать своему голосу насмешку, стараясь не выдать той злобы, что сейчас четко отражалась на ее перекосившемся лице. — Я же просто сказала правду. А если твоей фиолетовой принцессе не нравится правда, может, ему стоит ко мне прислушаться? Я помогаю, если ты еще не понял. Джисон, почувствовав, как все внутри сжимается, не выдержал и на мгновение взглянул ей в глаза. В них было все: уверенность, высокомерие и эта страшная для него истина. Правда, но ложь, которая была так близка к реальности. По его шее и скулам стремительно расползались красные пятна. Дыхание стало тяжелым и прерывистым, как будто воздух в коридоре сгустился, став спертым и душным, заставляя беспомощно задыхаться. Минхо, почувствовав изменения в состоянии парня, осторожно коснулся его плеча. — Не трогай, — Хан резко дернулся и сел, спиной облокотившись на прохладную стену. Голова пошла кругом то ли от чересчур быстрого подъема, то ли от сжавшейся грудной клетки. Он замер на мгновение, после чего медленно поднял взгляд, не потрудившись убрать мешающую челку. В глазах застыла опасная, ледяная ясность. Он слегка приподнял бровь и оскалился, сверкнув белоснежным рядом зубов. — Бинна, — ровно, почти тихо произнес Джисон. — Знаешь, что ты из себя представляешь? Девушка скрестила руки на груди и прищурилась, ожидая слабую отговорку, возможно, гневные крики или никчемные оскорбления, которые только подтвердят попадание ее слов прямо в яблочко. — Ты пустая, как и сказал Чони. Озлобленная и жалкая. Все, что ты говоришь, все, что ты делаешь — это крик отчаяния. Тебе не важно, кого ранить. Главное, чтобы хоть кто-то на тебя посмотрел, заметил, дал почувствовать, что ты существуешь. Голос Хана был ровным, напрочь лишенным каких-либо эмоций, отчего становилось только страшнее. Будто надвигающаяся в небе буря, перед которой затихает весь мир. — Ты не меня хотела задеть. Ты просто не вынесла, что он во всем лучше тебя, но при этом не лезет ради этого из кожи вон. Что с ним рядом кто-то, кто даже не пытается понравиться. Что ему не нужны деньги и связи, чтобы получить желаемое. Не нужны безликие шестерки, — Джисон бегло скользнул взглядом по ее «подружкам», столпившимся за спиной девушки, — чтобы лучше выглядеть на их фоне. Бинна дернулась, будто получила пощечину. Но он не остановился. — Зови меня как хочешь. Игрушка, ошибка, жалкий гей. Мне все равно. Потому что, в отличие от тебя, я не бегаю за чужим вниманием, как побитая собака. Я не боюсь остаться один. А ты?.. Просто никто. Джисон на мгновение замолчал, кожей чувствуя на себе ошарашенные взгляды парней. Сглотнув, чтобы смочить горло, он решил закончить этот нелепый цирк: — Но хотя бы теперь ты услышала от Минхо то, что тебе давно следовало: «Закрой рот. И уйди.» Уважай хотя бы себя. Девушка в одну секунду сначала побледнела, потом покраснела. Вздернув подбородок, будто пытаясь сохранить остатки гордости, она сделала шаг вперед, громко цокнув каблуками. — Ты мне противен, — процедила она сквозь зубы. — В спектакле у меня с ним поцелуй, — Бинна дернула плечом в сторону Минхо, застывшего в немом шоке. — И я не хочу, чтобы моего рта касалось то, что обсасывало чужие члены. Боюсь, меня вырвет прямо на сцене! — кто-то из ее подруг ахнул, впервые услышав от «принцессы курса» такие грязные слова. Сжав губы и криво ухмыльнувшись, Бинна с силой швырнула папку на пол, развернулась и ушла. Ее подруги метнулись следом, бросая на Джисона кто жалостливые, кто презрительные, а кто и испуганные взгляды. В коридоре повисло напряженное, почти гулкое молчание. Парни застыли, боясь отвести от Джисона взгляд, будто любая потеря бдительности грозит взрывом. Словно секунда, и он сорвется с места или проломит стену за их спинами одним лишь ударом. — Ты в порядке? — тихо спросил Хенджин, подсаживаясь ближе. Джисон не ответил. Просто покачал головой, даже не взглянув. — Мне надо на пару, — коротко бросил он, поднимаясь с пола. Подхватив с подоконника свой рюкзак и быстро отряхнув штаны, он, все так же ни на кого не глядя, прошел мимо и скрылся за углом, оставив за собой холод, как после ледяного порыва ветра. Он сидел на последнем ряду у окна, облокотившись на руку и глядя куда-то в точку за пределами стекла. В голове не было ни одного связного предложения с лекции, которую он обязан записывать слово в слово, чтобы успешно закончить семестр. Только фразы Бинны, перескакивающие мысли и слабое, но назойливое чувство жжения под кожей, как от солнечного ожога. Хотя нет — хуже. Это было внутри, как будто его сердце кто-то подцепил пальцами и теперь медленно, очень медленно сжимал, понемногу стирая в порошок. Джисон маниакально и совершенно бессознательно щелкал ручкой, не замечая резко образовавшуюся в аудитории тишину. В ушах только: щелк-щелк-щелк. — Господин Хан, — голос преподавателя был резкий и необычно громкий. — Если вы не в состоянии сосредоточиться, покиньте аудиторию. Вы мешаете остальным. Он резко перестал щелкать, даже не извинившись. Просто отбросил ручку в сторону и снова уставился в окно. Теперь все узнают. И не только то, что он гей. Плевать, на самом деле. Он давно подозревал, что рано или поздно это выйдет наружу. Последнее время Хан не больно-то и скрывался. Бинна же громко сказала и продолжит говорить. Так, чтобы передали дальше. Сделали его посмешищем и чьим-то разочарованием. Тоже плевать. Но теперь все будут подозревать его в отношениях с Минхо. Преподаватель уже третий раз переключал слайд, кто-то что-то отвечал на его вопросы, но Джисон чувствовал на себе взгляды. Или воображал, что они есть, будто всем уже все известно. От этого было только хуже. И все же… было в этом моменте что-то восхитительное. Он дал ей сдачи. Он сказал все в лицо. Он защитил себя. Защитил то, что между ним и Минхо. Заявил свои права. На него. На Минхо. Блять. И, черт возьми, это было хорошо. Почти сладко. Так, что даже щеки будто вспыхнули от удовольствия. Но эта мысль тут же загасилась другой — сдавливающей грудь и острой, как игла. «Ты ему никто. Временный парень, не больше. Полтора года до конца учебы, и все закончится, вы же так договорились.» Он стиснул челюсть и медленно провел ладонью по груди, к сердцу, будто пытаясь успокоить его. Но оно билось странно, словно дергалось. На секунду Джисон подумал, что оно действительно заболело физически, что это не игра его разума. Слишком глубоко он впустил в себя Минхо. Джисон уже погряз в нем по уши. Он любит его. Он любит Минхо. Так, как не любил никого. Никогда. И самое ужасное — он не имеет права это показывать. Но, черт… Как хочется. Хочется до дрожи в пальцах, до кислоты в горле, до того самого жжения в груди. Просто быть рядом столько, сколько возможно, не скрываясь по углам и не прячась от других, будто от чумы. Может, стоит перестать себя скрывать? Минхо же всегда показывал, что он не против того, чтобы люди их видели, чтобы знали. Ему никогда не было стыдно, он лишь делал так, как просил Джисон. Может, и Джисон когда-нибудь сможет? Решив подумать об этом позже, он вдруг понял, что вокруг стало слишком тихо. Хан поднял глаза и оглядел пустую аудиторию. Судя по времени на настенных часах, пара закончилась минут семь назад, а он просто сидел тут, не заметив, как все ушли. Качнув головой, Джисон опустил взгляд на пустую тетрадь с единственным чернильным пятном на полях в виде знака вопроса. Раздраженно ударив ладонью по парте, он резко поднялся и на пару секунд закрыл глаза, пытаясь очистить голову. Вещи полетели в рюкзак без разбору, сваливаясь там грудой хлама. Парень быстрым шагом вышел из аудитории, почти влетев в чью-то фигуру у двери. — Ай, аккуратнее, — раздался знакомый голос. Хенджин сделал короткий шаг назад, поправляя идеально выглаженную рубашку, но не отступил, будто ждал здесь именно его и не планировал оставаться незамеченным. Джисон шагнул мимо, не оборачиваясь, сжимая в кулаке ремешок рюкзака так сильно, что побелели костяшки. Хван догнал его почти бегом. Схватив младшего за плечо, он потянул его назад, в попытке развернуть к себе лицом. — Джисон. Тот резко дернулся, вырываясь из хватки. Рука Хенджина безвольно упала вниз. — Что тебе нужно? — холодно спросил парень, поворачиваясь к другу. Вопрос вышел немного резче, чем он планировал, но сейчас Хан не особо мог контролировать свой тон. Он вообще не мог что-либо контролировать. В коридоре повисла глухая, вязкая тишина. Где-то вдалеке хлопнула дверь аудитории, отразившись эхом от стен. Хенджин молча заправил за ухо выбившуюся прядь, скрестил руки на груди и медленно выдохнул, прежде чем заговорить. — Не нужно разговаривать со мной так, будто я тебе никто. Я не враг, Джисон. Я твой друг, если ты случайно об этом забыл. Толкнувшись языком за щеку, Хан отвел взгляд в сторону, почувствовав слабый, но ощутимый в грудной клетке укол вины. Никто не виноват в том, что происходит. Никто, кроме него самого. Посмотрев старшему прямо в глаза, он коротко выдохнул, прикусил губу и тихо сказал: — Прости, — с одной стороны слишком просто, но иного и не требовалось. Он вложил в одно лишь слово больше, чем кажется со стороны. Продолжил взглядом, зная, что его поймут. Хенджин кивнул, жестом указал на коридор и, не оборачиваясь, пошел вперед. Его шаги были ровными, уверенными, но достаточно медленными, чтобы парень успел за ним. И Джисон, закатив глаза, не спеша пошел следом. Через несколько секунд они уже шли рядом, шаг в шаг. Не глядя друг на друга, не касаясь плечами, не говоря ни слова, но вместе. Они все так же молча спустились по лестнице, миновали просторный холл первого этажа и одновременно толкнули массивные двери главного входа. На улице пахло мокрым асфальтом и какими-то цветами, которые росли на клумбах рядом. Дождь уже закончился, воздух был напитан свежей влагой, бодряще наполняющей легкие. Задрав голову, Хван остановился и вдохнул так глубоко, будто только сейчас вспомнил, как это — дышать полной грудью. — Ты все сказал правильно, — неожиданно мягко произнес он, взглянув на друга и приподняв уголки губ. — Правда. Джисон слегка усмехнулся, но взгляд оставался серьезным. Он мотнул головой и коснулся кончиками пальцев влаги на металлических перилах. — Нет. Я сорвался, — ответил он ровно, вытирая ладонь о брюки. — Поддался эмоциям. Такого не должно было быть. Я должен был держать себя в руках, а не говорить… Всего. Он шагнул мимо, спускаясь вниз по каменным ступеням, словно подводя черту под разговором. — Подожди, — пробормотал Хенджин, быстро догоняя. — Ты до сих пор живешь по тем правилам, что тебе вдалбливали с детства, но ты не там. Ты не обязан больше быть идеальным, все терпеть и молчать, — он тараторил так быстро, будто был ограничен во времени или боялся, что иначе его не услышат. — Ты не должен позволять таким, как Бинна, говорить, кто ты. И если бы Минхо меня не остановил, я бы вернулся за ней и… и сказал все, что думаю. Поверь, пара ласковых ей не повредит. Джисон вдруг резко остановился, вцепившись взглядом в удаляющуюся спину старшего. Тот, не заметив этого, прошел пару лишних шагов вперед, продолжая что-то говорить и активно размахивать руками, пока не понял, что рядом с ним никого нет. Обернувшись, он осекся, наткнувшись на пустой, невидящий взгляд Хана, словно тот смотрел сквозь него. — Как он? — тихо спросил Джисон, отводя глаза. Он не хотел, чтобы в них отразилось то, что внутри дрожало и рвалось наружу — то, что он еще не был готов показать. — В порядке, — спокойно ответил Хенджин, точно зная, о ком идет речь. — Переживает за тебя, но я сказал ему пока тебя не трогать. Он ведь не знает, какой ты, когда снова забираешься в себя, как в клетку, и начинаешь царапать изнутри крышку своего ментального гроба, в котором сам же и заперся. Младший не моргнул, не изменился в лице, а в глазах бегущей строкой пролетали вереницы мыслей, бушующие в его голове. Хенджин тяжело вздохнул и продолжил: — Зато я знаю. Ты мало изменился с детства. Именно поэтому я пошел сам. Хочешь, накричи на меня, если надо. Отпусти себя здесь и сейчас, а потом с чистой совестью иди к своему принцу. Он осекся, почувствовав, как последнее слово сорвалось слишком легко. Мгновенно прикрыв рот рукой и распахнув глаза, Хван сделал шаг вперед, готовясь к предстоящему разговору. Звуки улицы тут же стали слишком тихими и далекими, словно между Джисоном и остальным миром выросла плотная стена, создав невидимый пузырь. Его взгляд медленно повернулся в сторону друга. Лицо оставалось неподвижным, но кровь уже барабаном колотила в висках. — Все не так, как тебе показалось, — выдавил он, глухо, почти беззвучно. Хван резко подорвался с места и в два шага преодолел расстояние между ними. Его руки легли парню на плечи, он неуверенно переступил с ноги на ногу, оттягивая момент, чтобы собраться с мыслями. — Сон-и… Я понимаю. Нет, — он выдохнул. — Я все знаю. — Он тебе сказал? — голос Джисона прозвучал монотонно, почти безжизненно. Неважно, как бы его друзья обо всем узнали — это и так почти произошло. Тем более после того, что случилось между ним и Бинной сегодня, но Минхо… У них был уговор, и он не мог его предать. — Нет, — Хван цокнул языком, отступил на полшага, потом снова сделал шаг ближе, не убирая рук с чужих плеч. — Он сказал только о том поцелуе, который был в саду у его родителей, и все. Я пытался узнать больше, спрашивал, но Минхо все время уходил от ответа или менял тему. А я знаю его слишком хорошо. Он не станет мне лгать — просто найдет способ обойти правду. Вот тогда я и понял, что между вами что-то есть. Джисон молчал. Просто слушал, не шевелясь, с тяжестью в глазах. — Послушай… Если вы вместе — это нормально. Правда. Я же шипперил вас с самого начала, ты знаешь. Я только рад был бы, если- — Нет, Хенджин, — перебил Хан. Он медленно закрыл глаза и сжал переносицу пальцами. Вздохнув, он поднял голову и мягко убрал руки друга с плеч, но не оттолкнул, а наоборот, сжал его ладони в своих. — Я признался матери, что я гей. Прости, что не сказал тебе. Просто… я не был готов. Ни к разговору с ней, ни к тому, чтобы рассказать тебе. Я… Шок на лице старшего отразился почти сразу. Он резко выпрямился, словно по спине прошел ток, и быстро обвел Джисона взглядом, будто искал, где тот мог удариться головой, раз сделал это. — Я… ты… — начал он сбивчиво, густо сглатывая. — Ты же… — замолчал, не найдя нужных слов. — Все нормально, — тихо заверил Хан и даже попытался улыбнуться, но вышло слишком натянуто и неестественно. — Это было несколько недель назад. Ты бы заметил, если бы я переживал по этому поводу. — Тогда я вообще ничего не понимаю… — нахмурился тот. — Ты и Минхо… вы… — Мы не вместе, — вновь перебил Джисон, отпуская ладони друга. — И не были никогда по-настоящему. Просто… мы поняли, что нам нравится быть рядом. В каком-то смысле. Отношения без обязательств? Нет, не так, — он помотал головой. — Временные отношения? Вот где-то посередине. Мы ничего друг другу не должны. Разойдемся, когда закончится учеба. Или раньше, если станет тяжело. Словно получив пощечину, Хван отшатнулся на шаг назад. Сдвинув брови домиком, он поднял глаза к серому, затянутому тучами небу и обреченно выдохнул: — Что вы устроили… — он театрально развел руками и тихо, почти со стоном, произнес: — Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте… — опустив руки, Хенджин уставился на Джисона с выражением глубокого бессилия. — Вы что, в пьесе живете, черт возьми? Это жизнь, Хан Джисон. Как ты не поймешь? — Вот именно, что понимаю, — тихо, почти беззвучно бросил Джисон, не глядя на него. Он сделал шаг, сворачивая на узкую тропинку, ведущую к общежитию. Не ждал, что Хенджин пойдет за ним, но тот снова догнал, ступая рядом. — Нет, ты не понимаешь. — Понимаю, — упрямо повторил Хан, поправляя лямку рюкзака. — Наоборот, Джинни, я понимаю все как есть. Ты прав, мы не в пьесе, и здесь не будет счастливого финала по велению режиссера. Я улетаю в Штаты после выпуска, а он остается здесь и станет актером. У него карьера, у меня другой путь. Ни мне, ни Минхо не нужны тайные отношения, которые придется прятать еще больше, чем сейчас. Это уже приносит проблемы. И я не собираюсь оставаться в стране, где отец все еще дышит мне в спину, даже на расстоянии. Теперь ты понимаешь? Они молча шли рядом, пока ветер постепенно усиливался, поднимая с дорожки упавшие из-за прошлого дождя листья и обрывки цветочной пыльцы. С неба потянуло сыростью. Скоро опять пойдет дождь. — Как отец отреагировал? — спросил Хенджин, бросив короткий, почти осторожный взгляд на друга. При этом вопросе лицо Джисона скривилось. Он сморщил нос и фыркнул, словно в рот попала кислая долька лимона. Само упоминание отца было чем-то горьким. — Не знаю, — ответил он, едва заметно пожав плечами. — Понятия не имею, сказала ли ему мама. Пока что они молчат… и, если честно, я до безумия этому рад. Хван молча кивнул. Они продолжили идти в тишине. Не неловкой, а, скорее, правильной и комфортной. До общежития оставалось всего пару минут, когда Джисон вдруг остановился и схватил Хенджина за локоть. — Ты в курсе, что сейчас ливанет? Где твоя машина? — А? — Хван будто только сейчас вернулся в реальность, рассеянно моргнул, огляделся по сторонам и, чертыхнувшись, запустил руку в волосы, окончательно растрепав свою идеальную прическу. — Забыл про нее, — он усмехнулся с легкой досадой. — У универа стоит. — Иди за ней, — мягко сказал Джисон, отпуская его руку. — Я правда в порядке. Не переживай за меня. — Я в тебе более чем уверен, — отозвался Хенджин, засунув руки в карманы. — Но не уверен в том, что ты собираешься делать. Ты ведь не хочешь того, что между вами сейчас, верно? — О чем ты? — Ты не хочешь быть временным, Джисон. Я знаю этот взгляд. Я знаю, как горят твои глаза, когда ты что-то любишь. Ты так смотришь на сладкое; на картины, которые тебя вдохновляют; на собственные работы. Ты так смотрел на своего брата, на меня, когда мы были детьми. Но так, как ты смотришь на Минхо… Ты еще ни на кого не смотрел. Никогда. — Хенджин, — предупреждающе оборвал Хан, не желая слушать продолжение. Глаза предательски защипало, как будто тело первым осознало, о чем речь, прежде, чем разум успел признать. — Не надо, Сон. Я не собираюсь тебя в чем-то убеждать или заставлять передумать. Просто… задумайся, как далеко ты уже зашел. Ты открылся нам, Минхо, даже Бинне, пусть она вообще не заслуживает этого. Ты открылся своей семье, а ведь для тебя это было страшнее всего. Разве все еще есть, что терять, кроме Минхо? Хан прикусил губу, уперевшись взглядом в носки своих кед. Его читали как книгу, обнажив все чувства и вывернув душу наизнанку. Не просто позволив осознать, а заставив прочувствоть это самому. Признать, как Хенджин черт возьми прав. И это бесило. Будто читая его мысли, Хван продолжил: — Ты знаешь, что это имеет смысл. И ты знаешь, что мы рядом. Всегда. Я, Ликс, Чонин… и особенно Минхо. Тебе даже просить не нужно. Если ты сомневаешься в нем, то я могу сам с ним поговорить насчет… — Нет, — Джисон резко шагнул вперед, вскинув руки, словно защищаясь. — Не надо. Я… сам. Сам с ним поговорю. Ты прав. Хенджин склонил голову набок, пристально всматриваясь в его лицо. — Надеюсь, ты говоришь то, что действительно чувствуешь, а не то, что, как тебе кажется, я хочу услышать. — Ну зачем ты такой существуешь? — пробормотал Хан, подойдя ближе. Сделав пару шагов вперед, он неожиданно заключил друга в объятия, спрятав лицо у него в шее, как делал когда-то в детстве. Так давно… что это чувство уже почти забылось. Но сейчас оно казалось таким родным. Руки Хенджина легли ему на спину. Сначала неуверенно, осторожно, а потом крепче притянули к себе. — Спасибо, — прошептал Джисон. — Я разберусь. — Я знаю, — выдохнул Хенджин, отпуская его с легкой усмешкой. — Ты всегда все решаешь сам, как будто рядом никого и нет. Надеюсь, ирония в моем голосе тебе слышна отчетливо. — Ну, в моей голове, знаешь ли, места и так всем не хватает. Хоть где-то нужен порядок, а вы сеете хаос, — фыркнул тот, с кривой улыбкой. — Порядок, — усмехнулся Хван. — В твоей голове? Там царит гротескный хоррор и философская трагедия. Но визуал красивый, тут спорить не буду. Взглянув друг на друга, они оба негромко засмеялись, щуря глаза. Смех прозвучал между ними, как облегчение. Как глоток свежего воздуха после душной комнаты, из которой, казалось, не было выхода. С неба упала первая холодная капля, угодив Джисону прямо на кончик носа. Вторая скатилась по щеке, заставив его моргнуть и запрокинуть голову. Хенджин повторил то же самое, глядя на серое небо, и зажмурился, когда несколько капель ударили его по лбу. — Если я заболею, ты будешь ночевать возле моей постели, — сказал он, театрально махнув рукой. — Как в романтическом фильме, дорогой, — отозвался Джисон, выдав тонкую, почти лукавую улыбку. Хенджин усмехнулся в ответ, потом вдруг сорвался с места и побежал в сторону университета, пряча голову в ворот рубашки. Проводив его взглядом, Хан остался стоять почти у крыльца общежития. Он поднял лицо к небу, закрыл глаза и дал каплям свободно падать на кожу.

***

      Они так и не поговорили. Не то чтобы Джисон упорно избегал какого-то разговора. Хотя, если честно, надеялся его избежать в любом случае, но этого делать не пришлось. После генеральной репетиции он так и не дождался возвращения Минхо в общежитие, заснув в семь вечера от накатившей усталости и написав Ли пару простых сообщений с предложением прогуляться до магазина за мороженым. Тот ответил уже после двенадцати ночи. Извинился за то, что пропал, и сказал, что сейчас он будет упорно репетировать. Вроде как между ними ничего толком не поменялось. Не было никакого конфликта, но странная неловкость присутствовала, особенно, когда все встречались в университетской столовой. Там начинать дилеммы о чувствах Хан точно не собирался, поэтому просто пустым взглядом наблюдал, как Чонин флиртует с Сынмином, грозящимся запустить его в стратосферу. Минхо же больше времени стал проводить с Чаном. Они решили основательно подготовить Ли к выступлению, потому что такой шанс выпадает далеко не каждый год, и Джисон это понимает. Поэтому еще больше не хочет, чтобы его примитивная, глупая и эгоистичная любовь встала Минхо костью в горле. Он вел себя как обычно: выходил по вечерам кормить вместе Юэ, когда Минхо возвращался с репетиций не заполночь; целовал его так же, как и всегда, наслаждаясь каждым моментом, будто последним. Он заметил, что тот не упоминает ни Бинну, ни то, что произошло полторы недели назад. Видимо, Хенджин довольно точно ему объяснил, что этого лучше не делать, пока Хан не соберется обсудить сам. — Я все еще не понимаю, зачем там нужен я? — Сынмин заправлял синюю клетчатую рубашку в джинсы, стоя перед зеркалом, и недовольно кривил губы, глядя на свои волосы, которые не успели до конца высохнуть. — Будто бы я тащил тебя с собой насильно, — хмыкнул Хан, заваливаясь на кровать. Он открыл ленту на YouTube и без интереса начал пролистывать видео. Как так получилось, что он начал одеваться позже своего соседа, но при этом закончил собираться намного быстрее? А он еще и ворчанием на нервы действует. — Не далеко от правды, — Сынмин закатил глаза, и выправил рубашку, начав закатывать рукава. — Чони еще скулил, что я просто обязан поддержать Минхо на спектакле, хотя я не понимаю, в чем собственно трагедия, — он обернулся через плечо, быстро оглядев Джисона. Парень, в отличие от него, совсем не заморачивался и надел простую белую футболку с прямыми черными брюками. На улице все равно жара невыносимая, даже рубашки к спине липнут, что говорить о кофтах или свитшотах? Он не с ума сошел. — Это же просто их зачет за семестр, тоже мне. У нас экзамен послезавтра, готовиться нужно. — Не ходи, — коротко бросил Хан, не удостоив его взглядом. — А Чонина ты собираешься потом выслушивать? Я ему пообещал, что пойду, если он сам сдаст экзамен, а не подкупит какого-нибудь ботаника, чтобы тот дал списать. — Тебя, что ли? — Нарываешься, Хан, — с явной угрозой произнес Ким. В лицо Джисона прилетела та самая синяя рубашка. Он сел на кровати, скинув вещь с себя прямо на пол, и одной рукой зачесал назад растрепавшиеся волосы. — Твоя рыжая дьявольская сущность может прожить хоть день, когда ее не целуют прямо в зад? — фыркнул Хан, подмигнув другу. Ким достал из их общего шкафа простую черную футболку и, не церемонясь, запустил ею в друга. Тот к этому уже был готов и ловко увернулся от атаки. Победно вскрикнув, поймал футболку в воздухе, быстро скрутил в тугой узел и бросил в ответ, но та не нашла своей цели и залетела четко на полку, откуда ее и достали. — А ты можешь прожить хоть день без Ли Минхо или это повлечет за собой развал всего мироздания? — Сынмин усмехнулся, застегивая пуговицы на своей неизменной белоснежной рубашке, одной из дюжины таких же, в которых он ходил на учебу. — Это не твое дело, — с выдохом сказал Джисон, обводя комнату взглядом и стараясь игнорировать Сынмина. — Как я трачу свое время и с кем. Ты сам, как бы, не отлипаешь от Чонина, так что не лезь. Мин застыл на секунду, но не обернулся, усмехнувшись себе под нос. — Я хотя бы на свидания хожу, а не прячусь по комнатам или не сижу на крыльце с котом, как бедолага, чтобы побыть вдвоем, — проворчал он, застегивая последнюю пуговицу на своей рубашке. — Если ты об этом. Джисон как-то странно посмотрел на него, почти выкрикнув: «Свидания?!», но вовремя прикусил язык. В его глазах мелькнуло что-то похожее на замешательство. — Кто ты такой? — в голосе Хана проскользнула злорадная нотка. — Что ты сделал с Сынмином? В какой момент ты стал таким… романтичным? Нет, нет, нет, это что-то из параллельной вселенной, где ты не заучка, а нормальный человек. Ким наконец обернулся и поднял бровь, бросая на Джисона испепеляющий взгляд. — Я? Заучка? Пошел ты, — улыбнулся Мин, приподнимая уголки губ. — Или ты хочешь сказать, что тебя удивляет, когда люди не ведут себя, как герои драмы, а нормально говорят о своих чувствах и не бегут сами от себя? — Тебя хер поймешь. У тебя, случаем, нет биполярного расстройства? — Джисон самодовольно хмыкнул, падая обратно на кровать. — Ты сам, вроде как, отговаривал меня от того, что я делаю, а сейчас затираешь что-то про «отношения», — он притворно скривился и высунул язык, имитируя рвотный рефлекс. — С Чонином, господи боже. — Ну хоть я знаю, что такое отношения, — протянул Сынмин, небрежно махнув в сторону телефона Джисона. — А не залипаю сутками на фотки одного человека во всех соцсетях, где он только появится. Думаешь, я не замечаю, как ты кидаешь свои сообщения Минхо по ночам, будто весь мир крутится вокруг него? — Мин поймал взгляд Хана и вздохнул, став на момент серьезным. — Я тебя предупреждал. Надеюсь, хоть теперь у тебя просветление наступило. Или ты все еще притворяешься, что это просто… тесная дружба? Джисон на мгновение застыл, глядя на своего друга с удивлением и какой-то растерянностью. Мин всегда знал больше, но не озвучивал этого, а Хан не спешил отрицать, потому что просто не видел смысла, раз перед ним ходячий детектор лжи. Но чтоб его, все время бьет в самую точку, не заботясь, что она болезненная. — Ты, случайно, не нервничаешь за меня, Сынмин? — он хмыкнул, отклоняясь назад и скрещивая руки. — Или тебе просто не хватает своих проблем, вот и решаешь мои? — Да ты мне вообще не интересен, Джисон, — ответил Ким, с мимолетной усмешкой, возвращаясь к зеркалу. — У меня хватает ума самому себе не создавать проблем, а остальное всегда решаемо. Ты просто… антагонист дешевого кино, которого сценарист связал с таким же идиотом, и вы выносите мозги и себе, и остальным героям. Ужас, будто Хенджин писал. Джисон закатил глаза, но не сдержал улыбку. Этот разговор напоминал им старые дни первого курса, когда они беззаботно перебрасывались такими колкостями, считая главной проблемой трудную домашку. И все же, они до сих пор здесь и даже не убили друг друга. Удивительно, Хан тогда пророчил Сынмину два семестра жизни, а дальше скальпель, печь и привет, жизнь на полке в вазе. — Ты же меня любишь, — бросил Хан. — Вот и молчи, пока я не начал этим пользоваться против тебя. А тебе оно надо? Сынмин обернулся и смерил его насмешливым взглядом. — Да ты сам себя против себя используешь, гений. Минхо уже почти получил сто баллов за хорошую актерскую игру, а ты все еще не определился: признаваться или драматично умирать в тишине и одиночестве. Заметь — в одиночестве. Даже не надейся на то, что я позволю замарать соплями мою подушку. Используй Хвана, будь добр, — он перекинул сумку через плечо и сделал шаг к кровати друга, толкнув его бедро коленом. — Кстати, ты заметил, что у тебя к нему уже тяга уровня клинической зависимости? Мне даже интересно, есть ли на это медицинский термин. — «Не твое дело» подходит? — фыркнул Джисон, хватая телефон и принимая сидячее положение. — Говорю же, заучка. Найди лучше термин своего чудного поведения, — он легким толчком отодвинул Сынмина с дороги и направился к выходу. — Мы опаздываем. — К Минхо не терпится? — усмехнувшись, поддел его Ким и захлопнул дверь, дважды провернув ключ в замке. — Ладно, все, я закончил! — он обошел парня стороной по стеночке, не сводя глаз с его горящего раздражением взгляда. — Тебе бы за своей жизнью так следить. А то всех распугал, особенно тех, кто тебя мог бы пережить и выдержать. — О, твоя куда интереснее. Просто я практикуюсь в психологии и методы на тебе отрабатываю, — фыркнул Сынмин и продолжил шагать рядом с другом. Джисон, уже не особо злясь, с легким вздохом передернул плечами. — Пойдем, псих. И ты по дороге мне расскажешь, как же проходят ваши свидания с Чонином, — он растянул губы в хитрой улыбке и закинул руку парню на плечо. — Твоя разговорчивость и наглость в последнее время не знает границ. Ты прививку от него хоть сделал? — От тебя сделал, подумываю о второй.

***

      Джисон с интересом оглядывал актовый зал, битком набитый студентами, их друзьями и преподавателями так, что чуть ли не трещал по швам. Неудивительно. Это же ежегодный перформанс в конце первого семестра, когда факультет искусств устраивал настоящее огромное мероприятие, ради которого отменялись пары и были приглашены все желающие, чтобы продемонстрировать престиж и высокий уровень университета. Обычно Джисон такое игнорировал, ему было лень тащиться в другой корпус, чтобы смотреть, как кто-то разыгрывает очередной спектакль. Хотя девушки с медицинского всегда крутились здесь, наивно полагая, что местные парни красивее и утонченнее, а еще — творческие натуры с огромным потенциалом и многообещающим будущим. Отличная партия, одним словом. Джисон хмыкнул, заметив, как в соседнем ряду девушка, стоя на носочках, вытянула над головой плакат чуть ли не в два раза больше ее самой. Ему удалось мельком увидеть: «Ли Минхо, стань моим…». Дальше уже было не разобрать, потому что она постоянно трясла плакатом, складывая его и наклоняясь к подруге. Хан фыркнул и снова отвернулся, чувствуя, что даже не хочет знать, что там написано. Неважно, кем там Хо должен был стать для этой особы — Ли Минхо им точно не станет. «И тебе никем не стать» — внутренний голос, как всегда, решил вовремя подгадить. Джисон раздраженно скривил губы. — Ты серьезно не следишь? — Хенджин подтолкнул его локтем, кивнув на сцену, где актеры уже вовсю старались, разыгрывая какой-то до тошноты нудный диалог. Младший покачал головой. Театр — это точно не его тема. Фильмы намного интереснее, главное, чтобы не… Джисон обожал иностранные картины, в которых не было никаких связей с его отцом и теми актерами, которых он знал не просто в лицо, а лично. Многие бы позавидовали таким связям, но сам он мечтал, чтобы их никогда не было. — Минни, ну пожа-а-алуйста, — проскулил Ян над ухом, случайно толкнув ни в чем неповинного Хана плечом. — Ну отдай, прошу тебя! — Заткнись! — прошипел Сынмин, засовывая термос поглубже в сумку. — Это, блять, надо же додуматься! Пронести сюда алкоголь и еще пить его! — Я чтобы не уснуть! — Чонин хихикнул и потерся боком о Сынмина, явно кайфуя от того, как тот закипает. — Я сейчас тебя сам вырублю, уснешь сразу! — взорвался Ким, нависая над ним. — Вы задолб… — начал было Хенджин, но тут же махнул рукой и устало прошипел: — Все, прекратите, я сюда пришел спектакль смотреть, а не ваши женатые ссоры! Хан усмехнулся, зрелище оказалось куда интереснее настоящей пьесы. В отличие от остальных, Хенджин пришел сюда за настоящим искусством. Он смотрел на сцену глазами, горящими вниманием и восторгом, почти не моргая. А вот Джисон… Джисон явился сюда лишь ради одного человека: Минхо. Он должен был увидеть, во что же вылились все эти недели напряженной работы и отсутствие Ли в последние дни, когда Хан уже начал сходить с ума от своих собственных мыслей. Когда огни погасли, и первые ноты легкой мелодии пронеслись по залу, воцарилась тишина, словно все затаили дыхание. Через мгновение мягкий свет выхватил из темноты две фигуры, застывшие друг напротив друга. Сердце Джисона подскочило куда-то к горлу. Бинна заканчивала свой монолог, слишком манерно надувая губы. Если бы Хан не знал, кто играет главную героиню, то, признаться, ни за что бы не узнал в этом образе ту самую стерву. Что-то в ее позе, в выражении лица, в том, как на ней сидел этот старинный костюм, делало ее совершенно другой. И, черт возьми, они смотрелись вместе с Минхо… невероятно. Словно две половинки одного целого, две родственные души, притянутые друг к другу невидимой нитью. Декорации, другие актеры — все расплылось и потерялось где-то на фоне. Минхо на мгновение скользнул взглядом по залу, но почти сразу же сосредоточился на своей партнерше. Он протянул ей руку, и она вложила свою ладонь в его. Их пальцы переплелись, а пространство между телами стало ничтожно маленьким. Он смотрел на Бинну так, словно она была всем его миром. Со страстью во взгляде, с… обожанием, что Джисон почувствовал, как внутри все сжимается от непонятного, гнетущего чувства. Он понимал, что ему не стоит так реагировать, что это всего лишь игра, но нервы предательски натягивались, как струна на грани разрыва. Бинна сделала шаг навстречу Ли, почти вплотную придвинувшись к его лицу. — Флорентино, ты действительно думаешь, что любовь может победить смерть? — прошептала девушка, дрожащим голосом. Минхо прикоснулся к ее щеке и мягко улыбнулся. — Я знаю это, Фермина. Я чувствую это в каждой клеточке своего тела. Он наклонился, и их губы встретились в нежном, почти невесомом поцелуе. Трепетно и до дрожи волнительно, трясущиеся руки зарывались в длинные волосы девушки, притягивая к себе ближе. В груди Джисона что-то болезненно кольнуло. Это было слишком реально, слишком чувственно, слишком… настоящим. Таким естественным и правильным, будто так предначертано самой судьбой. Когда поцелуй закончился, они еще несколько секунд стояли на сцене, не отрывая взгляда друг от друга. До тех самых пор, пока зал не взорвался криками и аплодисментами. Люди вскакивали со своих мест, девушки визжали от радости, профессора одобряюще кивали и улыбались. Какого, блять, хрена? Хан стиснул зубы и сжал руки в кулаки, чувствуя, как его пальцы нащупывают напряженные мышцы. Время замедлилось, и каждый их жест, каждое их прикосновение режет его сердце, как острое лезвие, которое всаживают в плоть, не жалея, а лишь насмехаясь. Он нервно прикусил губу и зажмурил глаза, только бы не видеть этого всего. А лучше еще и не слышать. Это всего лишь роль… Минхо играет… С ним он другой. Иначе смотрит, иначе касается, иначе дышит… Блять, не помогает. Внутри все болезненно сжимается, что-то растет в животе, вытесняя воздух из легких. Джисон снова открывает глаза. Они все еще на сцене, что-то говорят, дают какие-то клятвы и обещания. Бинна радостно улыбается, подливая масла в огонь. Хан цедит воздух через стиснутые зубы. Почему его так трясет от злости? Почему его это так трогает? До слуха доносятся громкие выкрики Хенджина, который хлопает в ладоши, и Джисон с трудом сдерживает желание встать и силой заткнуть его. Не нужно хлопать, не нужно. Его рука подрагивает, и он сильнее впивается ногтями в ладони, чтобы успокоиться. — Минхо и Бинна такая идеальная пара, посмотри на них, это просто… им точно нужно встречаться! — прощебетала своему парню девушка, сидящая прямо перед ним. Что? Джисон едва ли может поверить своим ушам. Его дыхание становится тяжелым, а взгляд буквально чернеет. Он готов клясться, что это так. Чувствует. Если бы все знали… если бы все знали, что между ним и Минхо… Никто бы не посмел ляпнуть такую дурость. Но никто не знал, что они, вроде как вместе, пусть и временно. Предательский укол собственничества вошел куда-то под ребра, чтоб его. Минхо не Бинны и не их. Но и не его тоже. Джисон сам пугается собственных мыслей, впервые в жизни ощущая этот бурлящий котел внутри себя. Бесконтактно отвесив себе подзатыльник, он сжал зубы, кусая язык, и глубоко вдохнул. Сейчас будет перерыв в пьесе на полчаса, чтобы дать актерам возможность сменить костюмы и переставить декорации на сцене. В постановке участвуют совмещенные второй и третий курс, поэтому им выделили достаточно много времени. Нужно будет выйти на улицу, подышать свежим воздухом и успокоиться. Может быть, даже подождать Минхо где-нибудь там, в общежитии. Но до конца спектакля он точно не останется. С трудом дождавшись объявления антракта, Хан встал с места, бросая последний взгляд на опустевшую сцену. Он был уже на полпути к выходу, ускоряясь с каждым шагом, но в паре метров от спасительных дверей его перехватили за локоть. Джисон резко дернул рукой, пытаясь высвободиться из хватки Хенджина. Но тот не отпустил, а наоборот, подался вперед. — Куда ты, черт возьми, собрался? — удивленно спросил Хван. — Пошел подышать, — пробормотал Джисон, нахмурив брови. Вроде бы старший не хотел, чтобы ему мешали наслаждаться искусством. Тогда почему он вскочил за ним? — Во время антракта будут выступления первокурсников. Они не готовят спектакли на зачет, но разыгрывают миниатюры, — объясняя, как маленькому ребенку, проговорил друг, коротко кивнув в сторону сцены, где уже, улыбаясь, стоял ведущий мероприятия. Джисон закатил глаза, чувствуя, как его терпение грозиться лопнуть, как мыльный пузырь. — Да мне это не интересно, — холодно бросил он, стараясь скрыть раздражение в голосе. Младший снова попытался высвободиться из хватки, но Хенджин резко потянул его за собой, сжимая его плечо, и буквально усадил обратно в кресло. — Сиди, — сказал тот, наклоняясь и став перед ним, поставив руки на бортики кресла. — Мы пришли вместе и уйдем тоже вместе. Просто поверь, тебе понравится то, что увидишь. Потерпи. — Да мне похуй на этих первокурсников! Я собираюсь уйти, — прошипел Хан прямо ему в лицо. — Нет, ты сидишь, — ответил Хенджин, загадочно улыбаясь. — Просто расслабься. Рыкнув сквозь зубы, Джисон все-таки сдался, развалившись в кресле и понимая, что дальше бороться не может, ибо иначе случится непоправимое, а навредить другу из-за своей тупой ревности и импульсивности он не хочет. Да и права на эту блядскую ревность он не имеет, как и права на Ли Минхо. Повернув голову, он покосился на Сынмина, который наконец угомонил свою язву и сейчас спокойно сидит, поправляя очки, пока Чонин лежит на его плече и держит в руке его ладонь. Испустив протяжный выдох, Хан вернул свое внимание сцене, смотря на какого-то парня, который объявляет о выходе группы студентов с каким-то номером. В любом случае, он пропустил мимо ушей несколько выступлений и просто полулежал на кресле, откинув голову назад, бесцельно глядя в потолок. Его разъедало изнутри все, что можно. Было бы проще, если бы с самого начала они не заключили этот уговор. Нет, еще проще, если бы они с Минхо не выбрали такие разные пути жизни, идущие параллельно. Потому что параллельные прямые не пересекаются. А если бы они с Минхо никогда не встречались, не было бы всей этой истории с татуировкой, их непонятной, короткой дружбы, которая потом стала… этим. Сорняком. Красивым со стороны, но уничтожающим все, что попадает в его поле. Черт, а его Минхо красивый сорняк. Джисон резко моргнул, мысленно повторяя, что, блять, Минхо никакой не его. Никто не его, и Минхо тем более. Нет, это не так. — Сон, смотри же! — Хван дернул его за рукав футболки, но парень даже не повернулся. Ему плевать, лишь бы не трогали. — Джисон! Слышишь меня? — он продолжал шептать и дергать, будто здание сейчас обрушится и им нужно срочно уносить ноги. Хан медленно перевел затуманенный взгляд на сцену и тут же выпрямился. Там стоял Минхо, подгоняя стойку микрофона под свой рост. Что он будет делать? Джисон прослушал объявление и теперь даже не знает, что произошло. Спектакль продолжается? Вряд ли. Они же выступали с гарнитурами, а не с микрофоном на стойке. Что тогда?.. Из колонок оглушительно зазвучала музыка. Минхо обвел взглядом зал, щурясь от слепящих прожекторов. Наверняка ничего не видел из-за света, бьющего прямо в лицо, но Хан готов был поклясться: в этот самый момент Ли смотрит прямо на него. Не куда-то в его сторону или в пространство перед собой, а именно на Джисона. Вдохнув побольше воздуха, он наклонился к микрофону, почти касаясь его губами. Его теплый, обволакивающий голос, как нежный поток воды, потек между рядами кресел, будто бы касаясь каждого. — 나란히 길을 걸어 마지막이 될 줄도 모르고 난 남겨진 발자국에서 네 향기가 남았는지 돌아봐 Ведомый неизвестной силой, Хан наклонился ближе, сморгнув мутную пелену с глаз. Он впервые слышал, как поет Минхо, и даже подумать не мог, что чей-то голос может звучать так сладко и тягуче, вызывая покалывание в кончиках пальцев и мурашки по коже. — 우리 이야기 아름다웠고 넌 내게 남겨진 기억 그 이상의 의미란 걸 잊지 말아 줘 Эти строчки ощущались так лично, так интимно, словно Минхо пел только для него, для той части, до которой было просто невозможно докричаться. Джисон снова укусил губу, судорожно впившись пальцами в мягкую бархатную обивку сиденья. Как можно было петь так, чтобы внутри разрывалось все? Хан наклонился еще ближе, не замечая, как все вокруг затихло. Остался только голос, пробирающийся глубже, чем стоило. С каждым словом дышать становилось все труднее, а Ли продолжал тянуть ноты, сверкая блестящими глазами и еще больше ломая Джисона изнутри. Он не должен задыхаться от того, что чувствует, но ему наступили на горло и засунули в рот раскаленный металл. — 나지막이 불러볼게 다 잊지 못해 바라는 순간 우리 다시 돌아가게 될까 한마디에 바뀔 걸 알아 전하지 못한 말 나지막이 혼잣말 Под конец песни он вообще не дышал. Просто не мог. Мир исчез, как только Минхо замолчал, и все застыло. В ушах Джисона звучала только тишина, лишь бешеное сердце колотилось где-то в районе солнечного сплетения, отбивая лихорадочный ритм. В этот момент зал просто взорвался аплодисментами. Девушка с плакатом прыгала на месте, что-то визжа и вытягивая руки, надеясь получить толику внимания, но Минхо даже не смотрел в ее сторону. Его пронзительный взгляд был прикован к Джисону. Между ними натянулась невидимая нить, а они стояли на двух концах, не зная, собрать ее в клубок и приблизиться, или же взять ножницы и все оборвать. Джисон с трудом сглотнул комок в горле и медленно опустился в кресло, не в силах отвести взгляда. Все внутри болело, кололо, горело, когда Ли, наконец, улыбнулся и поклонился. — Спасибо, что выслушали, — прозвучал в микрофон голос Минхо. Со стороны он казался воплощением уверенности, но его верхняя губа была чуть вздернута, что выдавало легкую нервозность. Это знал только Хан, он уверен. — Я знаю, это не входило в программу, и, может быть, я отнял время у наших первокурсников… Но мне просто хотелось, чтобы вы почувствовали то же, что чувствовал я, — он на мгновение замолчал, будто подбирал слова, и улыбнулся: — Надеюсь, вам удалось увидеть мир моими глазами. Он кивнул, коротко поклонился и исчез за кулисами. Спустя еще пятнадцать минут постановка продолжилась, но Джисон был уже не в силах воспринимать происходящее. Финал прошел как в тумане. Кто-то плакал от эмоций, кто-то оживленно переговаривался, делясь своими эмоциями, а кто-то просто молча покинули постепенно пустеющий зал. Хенджин уже куда-то тащил Хана под локоть, а Чонин, весело подпрыгивая, пил вино прямо из термоса, ничего не замечая вокруг. Когда это Сынмин успел сжалиться и вернуть его? Джисон пообещал себе разобраться в этом потом. Когда сможет нормально думать. Они подошли к маленькому проходу, ведущему за сцену, осторожно перешагивая через наваленные друг на друга части декораций и аппаратуру. Самого младшего приходилось придерживать, потому что он явно успел прибухнуть еще до начала мероприятия и сейчас все усугубил настолько, что его начинало слегка пошатывать. Открыв скрипучую дверь, парни резко остановились, увидев, что актеры еще не разошлись и вовсю шумели, помогая друг другу избавиться от костюмов и грима. Ректор, по-свойски обнимая профессора Со за плечи, что-то говорил Минхо и Бинне, которые широко улыбались и кивали, принимая поздравления. Из-за шума до вошедших долетали только короткие обрывки фраз — ректор хвалил всех студентов за их работу, но больше всего он уделял внимание Ли: — Отличная работа, Минхо. Особенно песня. Очень сильная подача. Публика… замерла. Так держать, — голос мужчины был полон восхищения. — Благодарю, директор. Я благодарен за такую возможность, — учтиво кивнул студент, слегка поклонившись. — Рад, что вы позволили мне ее исполнить. Все благодаря нашему преподавателю по вокалу и поддержке профессора Со и Ча… Профессора Бана. Без них я бы не справился. — Скромничает, — улыбнулся Чан и наклонился к уху друга: — Подлиза, — шепнул он, за что тут же словил испепеляющий взгляд прищуренных кошачьих глаз. — Я хотел бы услышать тебя еще раз на юбилее университета через три месяца, — продолжил ректор, не обратив внимания на перепалку профессора и студента, которые, казалось, вот-вот начнут драться, как девчонки. — Без партнерши, надеюсь, — шепотом фыркнул Ли, обращаясь к Бану. Стоявшая рядом Бинна глянула на него, многозначительно приподняв бровь, но ничего не сказала. Только сложила руки на груди и закатила глаза. Ректор тем временем переключился на профессора Со, обсуждая детали предстоящего юбилея. Тот подозвал к себе Чана, чтобы обговорить какие-то нюансы, и профессора, коротко попрощавшись со студентами и одарив Минхо еще парой слов похвалы, удалились. Парни, пользуясь моментом, наконец-то смогли проскользнуть к другу. — Если бы ректор учуял, как разит из твоего рта, тебя бы исключили за токсичное испарение, — фыркнул Сынмин, смерив Чонина раздраженным взглядом. Ян помотал головой и расплылся в довольной улыбке: — Мы бы с ним вместе выпили. Настоящие мужчины всегда найдут общий язык, ты знал? — С такой философией и подходом к жизни, ты будешь встречать единомышленников на вокзале. — А ты бы стоял рядом, отпугивал девчонок и врал всем, что не ревнуешь. Хотя сам каждый раз волком смотришь на моих одногруппниц и носишься со мной, как заботливая жена, — протянул Чонин, показав старшему язык. Заранее предвкушая погоню, он сорвался с места и попытался убежать, но Сынмин ловко перехватил его за воротник, дернул на себя и с улыбкой процедил: — Это не я за тобой бегаю, запомни, бессмертный. На твоем месте любого давно бы придушил. Тебе просто дико повезло с моим ангельским терпением. — Повезло с моим ангельским тобой, — шепотом поправил младший, выбираясь из захвата. Ким не стал его останавливать и быстро убрал руки, поджав губы, которые предательски начали растягиваться в улыбке. Джисон медленно плелся сзади, стараясь не смотреть на Ли. Нет, он не может подойти. Не сейчас. В отличие от него, остальные, видимо, были в полном восторге. Минхо стоял в окружении одногруппников, его хлопали по плечу, искренне радуясь за успех. Он, казалось, немного потерялся, смущенно бормоча слова благодарности. Какая-то девушка все еще в сценическом образе выбралась из толпы и схватила его под руку, обращая на себя внимание. — Минхо-оппа, я почти прослезилась, когда ты пел! — ее голос был таким противным и скрипучим, словно пенопласт по стеклу. Джисон, наблюдая за этой сценой чуть поодаль, невольно поморщился и раздраженно хмыкнул. Минхо попытался выскользнуть из ее хватки, но не успел. Бинна, оттеснив девушку, придвинулась почти вплотную, положила ладонь ему на шею и, бросив лукавый взгляд через плечо на застывшего Джисона, с приторной сладостью проворковала: — Кто бы мог подумать, Минхо-я. Такой нежный, такой… чувствительный. Особенно в поцелуях. Я, честно, думала, ты деревянный. Теперь понимаю почему ты был против репетиции самого поцелуя. На сцене я даже почувствовала, как ты нервно дышал. Так интересно… — она наигранно хихикнула, накручивая прядь волос на палец. — Хотя, знаешь, мне кажется, ты просто слишком волнуешься, когда целуешь девушку. Наши губы, конечно, куда лучше мужских, правда? Мягче, податливее… Если захочешь, я даже могу тебе позволить… Ли резко перехватил ее запястье и отбросил от себя. Его лицо буквально окаменело, а в глазах загорелся недобрый огонь. От этой перемены в нем многие невольно попятились. — Проваливай, — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Немедленно. Бинна только усмехнулась с лицом победительницы, отступая на шаг. — А, вот оно что. Все еще притворяешься, боишься быть собой, а не особенным. Но… не переживай, я все равно знаю, какой ты на самом деле. Она снова повернулась к Хану и посмотрела на него с издевкой, злорадно ухмыльнувшись. Этого было достаточно. Внутри что-то щелкнуло, и Джисон не выдержал. Он сорвался с места, толкнув плечом несколько человек, и в два шага оказался перед Минхо. Расширив от удивления глаза, Ли несколько раз моргнул и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но не успел издать и звука. Дернув его за воротник, Джисон впечатался в его губы, начисто позабыв обо всех, кто находился рядом. Это не было так красиво, как в пьесе или фильме, не было трепетно или нежно. Это было яростно, грубо. Со всей обидой, злостью и ревностью, что душили парня все это время. Минхо лишь на мгновение замер, выдохнув прямо ему в губы, а затем расслабился, поддавшись напору, ответил, стараясь угнаться за этим неистовым ритмом. Он позволил Хану вести, терзать его губы, кусать, прижимать к себе до столкновения зубов. Пальцы коснулись плеч Джисона и сжались на ткани его футболки. Упиваясь поцелуем, Хан чувствовал, как мир вокруг затихает, убаюкивая и бурю в его сердце. Остался только воздух, один на двоих, и пылающие жаром губы. Кто-то в зале присвистнул. Словно очнувшись, Хан отпрянул, лихорадочно скользя взглядом по чужому лицу. Ли смотрел на него широко распахнутыми глазами. Губы слегка припухли, дыхание сбивалось и рвалось. — Что ты творишь? — прошептал Минхо, едва слышно. Хан прикусил губу и медленно провел большим пальцем по его щеке. — Забираю свое. Сглотнув, Ли впился взглядом в его потемневшие и затуманенные глаза, в расширенных зрачках которых отчетливо отражалось его собственное лицо. — А мне тоже можно получить свое или?.. Или я теперь в заложниках? — Уже твое, придурок, — отвернув голову, шепнул парень, не сдержав улыбку. — Надеюсь, мы говорим об одном и том же. Минхо шумно выдохнул и прикрыл рот. Им нужна пауза. Просто пару минут тишины, чтобы окончательно осознать произошедшее. — Так! Все разошлись! — хлопок ладоней и голос Хенджина разрезал воздух. — Если хоть одна задница продолжит тут стоять и глазеть, я натравлю на вас дьявола! — Аминь, брат Хенджин! — раздался полупьяный выкрик Чонина, который развернувшейся картине был не очень-то удивлен. Да и вообще, если поспрашивать, никто из их компании бы не удивился. Разве что профессор Со, но он и не у дел. — Расходимся, граждане, с адом шутки плохи, сам знаю! — он, пошатываясь, шагнул вперед, размахивая руками. — Парочки целуются каждый день, ничего необычного. Я сейчас своего мужчину тоже поцелую! — Заткнись, пока не поздно, — прорычал Сынмин, схватив его за рукав. — Я ни в жизнь больше не коснусь твоих проспиртованных слюней. — Минни, не говори так! — наигранный испуг младшего выглядел слегка комично. — Я просто… рад за них. Ну, типа, наконец! Давно же пора! — Радуйся молча, — отрезал Ким, продолжив поддерживать это неустойчивое тело. Люди начали расходиться, не стесняясь начинать обсуждение прямо здесь. Кто-то улыбался, кто-то еще не отошел от шока, а две девчонки и вовсе застыли с лицами, словно только что увидели сцену из самой банальной романтической мелодрамы. Несколько человек похлопали Минхо и Джисона по плечам на прощание. Остались только они, Чонин, Сынмин и Хенджин, уже потирающий виски от стресса. — Теперь все узнают, — сказал Ли, все еще цепляясь за Хана, будто он может сорваться с места и убежать в любой момент. — Пусть, — ответил тот, глядя прямо в глаза. — Мне плевать. Уже все равно. Минхо медленно кивнул, словно не веря в эту нереальную реальность. Шагнув ближе, он заключил Джисона в объятия, уткнувшись в его плечо. — Мы со всем разберемся, — тихо сказал он. — Хорошо? — Хорошо, — выдохнул Хан. — Выглядите так, будто только что наконец перестали тупить, — улыбнулся Хван, убирая телефон в карман. Точно успел сделать несколько снимков и, будем надеяться, что еще не разослал их всему миру общей рассылкой. — Или сделали еще бо́льшую тупость, — вздохнул Сынмин, снимая очки и протирая их краем футболки Чонина. — М-м-м… — протянул Ян, лениво наваливаясь на Кима. — Ты опять косплеишь Гаргамеля из Смурфиков. — Я еще даже не начал. — И не надо, — Чонин зевнул, запустил руку в волосы и попытался как-то усмирить рыжий бардак на голове. — Мы сегодня празднуем конец сессии. Все в силе? — Вечером в клубе. Никто не отменял, — отозвался Минхо, даже не повернувшись. — О, да! — младший заметно оживился. Одно слово о пьянке, и он снова полон энергии. — Мы отмечаем не только их любовь, но и смерть экзаменам! Я хочу танцевать! И я хочу рассказать это Феликсу, он просто в обморок упадет! — Если ты не упадешь раньше, — вмешался Джисон, изогнув бровь, а затем перевел взгляд на Сынмина, хитро прищурившись. — Лучше расскажи Ликсу про ваши свиданки. — Хан, — предупреждающе начал Ким. — Побереги свою жизнь, мы все еще вместе живем. Я придушу тебя подушкой. — Рискни, — хмыкнул Минхо. Закатив глаза, Мин схватил за запястье Чонина и без лишних слов потащил его к выходу. Минхо тихо рассмеялся, провожая их взглядом, и взглянул на Джисона, сжав его крепче. — Будет весело, — сказал он. — А потом, когда все уйдут… поговорим, как взрослые. У меня пиздец сколько вопросов, honey. — Фу, не будь таким. Я уже передумал. Как отмотать время обратно?

***

      — То есть вы уже встречаетесь несколько дней, а я об этом узнаю только сейчас?! — перекрикивая музыку, Феликс всплеснул руками, едва не расплескав свое дорогое, как почка, вино на не менее дорогие, как легкое, серые брюки, усыпанные стразами. — Так дела не делаются! — Прости, хён… — Чонин вытянул губы трубочкой, изобразив максимально виноватое лицо. Он подсел ближе, положил голову Феликсу на плечо и заглянул ему в глаза снизу вверх. — Я хотел сказать всем сразу, но у нас никак не получается собраться вместе. — Ащ… — Ликс осушил бокал и поставил его на стол, приобняв парня за талию. Только после этого он все-таки посмотрел на младшего и, вздохнув, улыбнулся. — Как я могу на тебя злиться? — он потрепал его по рыжим волосам и перевел взгляд на Сынмина, который сидел напротив и медленно потягивал гранатовый сок. Перед этим он выдал целую лекцию о пользе этого напитка для сердца и сосудов. Именно после той речи Феликс и начал сравнивать стоимость обычных вещей со стоимостью человеческих органов. — Сынмин, как ты решился? Я же проиграл Хенджину три штуки баксов. Думал, ты дольше поломаешься. Ким усмехнулся, поставил стакан на стол и с какой-то неприсущей ему нежностью улыбнулся, задержав взгляд на рыжем парне. Если бы Феликс не увидел это своими глазами, то не поверил бы никогда. За то небольшое время, которое они общаются, он уже успел связать Кима с апатичным и саркастичным типом личности, отрицающим любое проявление чувств. Но, похоже, парень-то — цундере. — У него испытательный срок, — спокойно ответил Мин. — Посмотрим, как будет себя вести. — Так он для тебя научный эксперимент? — без злобы хмыкнул Ликс, одной рукой наливая себе еще алкоголя. Музыка в клубе жестко била по ушам даже в VIP-зоне, заставляя напрягать голосовые связки. Яркие неоновые вспышки слепили глаза, а толпа молодых людей, выряженных, как павлины, мельтешила, будто в режиме ускоренной съемки. Феликс, как обычно, попытался заплатить за то, чтобы возле их столика никого не было, но новая администраторша оказалась редкостной сукой — ни черта не понимала, кто перед ней стоит. Если бы не Минхо, который вовремя его осадил и попросил забить болт, все закончилось бы скандалом. Хотя, конечно, даже в этом случае победителем вышел бы он. Нужно как-то расслабиться и привести нервы в порядок, а не продолжать мучить себя такими нагрузками. Работа в салоне, зачеты, проекты, помощь маме, которая, как назло, снова решила устроить выставку в самый неподходящий момент. Зачем ей столько сотрудников, если она все равно недовольна всеми, кроме собственного сына? — Типа того, — кивнул Сынмин, передавая свой стакан с соком младшему. Тот, пока Феликс отвлекся, уже успел выбраться из его объятий и пересесть на диван к своему парню. Теперь его голова покоилась у того на плече. — Все равно слишком легко согласился, — фыркнул старший, покачав головой. — Не легко, а после трех свиданий, вообще-то! — возмутился Ян, всплеснув руками. Он осушил стакан и со звоном поставил его на стол. — Воу, даже так? Теперь я точно хочу знать подробности. — Если ты о том, как эти двое сошлись — это полный кринж, — Джисон приземлился рядом с Ликсом, держа в руке стакан чего-то газированного. Он все еще был одет в футболку и легкие брюки и теперь ежился, поджимая плечи от прохлады. В этой зоне кондиционеры работали на полную мощность, потому что разгоряченные после танцев и выпитого алкоголя тела должны чувствовать себя максимально комфортно. После того как Хан покинул универ, он отмахнулся от назойливого Хенджина, решившего, что обязательно должен с ним поговорить, проигнорировал расспросы Минхо и сразу поехал в студию к Феликсу. Тот как раз заканчивал татуировку огромного змея на спине мужчины с внешностью байкера, даже не обратив внимание на неожиданный визит младшего. И спасибо ему за то, что обошелся без лишних расспросов. Просто спросил, едет ли тот с ним в клуб или остается. Получив утвердительный ответ, предложил свою запасную одежду. Она всегда была на работе, потому что никто не знает в какой момент Ликса может настичь то или иное событие, на которое нужно будет неожиданно собраться. Очевидно, Джисон от предложения отказался, о чем сейчас все-таки жалел. Утащить у старшего толстовку, похоже, стоило. — Тем интереснее, — хмыкнул Феликс, чуть потеснившись, чтобы подошедший следом за Ханом Минхо уместился рядом. Судя по его лицу, других мест он даже не рассматривал. — Рассказывай, Чони. — Можно? — Ян повернулся к Сынмину и сложил бровки домиком, как ребенок, выпрашивающий конфету. Получив молчаливый кивок, он тут же расплылся в улыбке и повис на руке старшего, потираясь о нее щекой. — Но нужно подождать Хенджина! Он никогда не простит, если я расскажу все без него. — Когда мы с Сон-и уходили от бара, он все еще был там, — ответил Минхо и вытянул шею, пытаясь разглядеть друга у барной стойки. Особого труда это не составило. Золотистые локоны Хенджина, уложенные в замысловатую прическу и украшенные блестящими заколками, были заметны даже слепому. Вокруг него вились три девушки, кокетливо стреляющие глазами и постоянно пытающиеся потрогать его пушистый нежно-голубой свитер с объемными мягкими белыми облаками. — Хван Хенджин! — рявкнул Ли что было сил. И, к его удивлению, был услышан. Названный тут же обернулся, взглянув на него глазами, полными мольбы о спасении. — Тут сейчас будут подавать горячие сплетни под соусом позора нашего Чони! Тащи свой маникюр сюда, пока я не встал! В ту же секунду Хван коротко поклонился девушкам, что-то пробормотал с натянутой улыбкой, и почти бегом направился к друзьям под расстроенные взгляды бывших спутниц. С облегченным выдохом он рухнул на диван рядом с Чонином, схватив со столика пустой стакан, плеснул туда текилы. Затем сделал пару мелких глотков, чтобы не ударило слишком быстро, и откинулся головой на спинку, глядя на Ли сквозь полуприкрытые веки. — Спасибо, брат. Ты там что-то кричал? — Ты даже не слышал меня? Тогда зачем приперся? — фыркнул Ли, закидывая ногу на ногу, по-хозяйски обняв Джисона за талию. Тот на секунду напрягся, но тут же расслабился, откинув голову на его плечо. — Ты серьезно думаешь, что при этой музыке можно расслышать хоть слово? Вы с Соном просто сбежали, бросили меня с ними один на один! Я пытался объяснить, что мне нужно вернуться к друзьям, а они облепили меня, как мухи мед! Я вам столько добра, а вы мне что? — Они же твои подписчицы, сам сказал. И вроде как был доволен, — хмурясь, заметил Хан. — Они уже не подписчицы, а самые настоящие сталкерши! — выпалил Хенджин, допивая остатки текилы. — Не понимаю, как они вообще меня находят, да и знать не хочу. И прямо послать их не мог — грубо, сами понимаете. Я же не докажу, что они реально следят за мной. Это просто клуб, и мы не одни тут часто бываем, чтобы встречать одни и те же лица, — он поправил свою серебряную цепочку с полумесяцем и смерил их недовольным взглядом. — Я вам подавал знаки, но вы пялились только друг на друга! — Та-а-ак… — протянул Феликс, ухмыляясь и наливая себе еще. — Что тут у нас прои- — Чонин, он здесь! — перебил Джисон и топнул ногой, чтобы привлечь внимание младшего, который уже наполовину уснул на плече своего парня. — Давай, они ждут. — Они? — переспросил Ликс, приподнимая брови. — А ты что ли все знаешь? — увидев хитрую ухмылку, он закатил глаза. — Джинни, нас опрокинули, — с наигранной обидой в голосе он потянулся к нему и чокнулся стаканом, издав звонкое «дзинь». — Я тоже не в курсе, — вставил Минхо. — Но очень хочу послушать. Нехотя оторвавшись от Кима, Чонин со вздохом сел ровно и медленно моргнул, возвращая свое уезжающее сознание обратно в тело. Игнорируя ноющую боль в шее от неудобной позы, он потянулся к пустому стакану, наполняя его тем, что пил Феликс, после чего сделал пару глотков и наконец улыбнулся, облизывая губы. — Никогда не встречайтесь с будущими врачами, — фыркнул он. — Мне ограничили потребление алкоголя и дали зеленый свет только сегодня. — Именно поэтому ты начал вливать в себя все, что горит, начиная с обеда? — хмыкнул Сынмин и потянулся в карман, выуживая оттуда изумрудного цвета Aegis. Сначала никто не понял, что именно он держит в кулаке из-за плохого освещения, но стоило Киму сделать затяжку и выпустить густое облако пара с ароматом клубники и мяты, как парни одновременно раскрыли рты. Дым медленно растекался по пространству между ними, цеплялся за свет и заставлял капельки неона танцевать в воздухе. Джисон резко сел на диване, округлив глаза до размеров чайных блюдец. — Что это такое?! — громко выпалил он, не в силах сдержать изумление. Сынмин, как ни в чем не бывало, выдохнул струю пара прямо ему в лицо, даже не поморщившись. Видно, что это для него далеко не первый раз. — Aegis. Будешь? — как ни в чем не бывало предложил он, словно это самая обычная вещь в мире. Нет, ну в мире-то она и обычная, но не в реалиях Ким Сынмина. Остальные парни застыли в немом шоке без возможности пошевелиться. Все, кроме Чонина. Он был ничуть не удивлен, даже бровью не повел, наблюдая за происходящим с отрешенным спокойствием. — Ты… куришь? — Джисон по-прежнему звучал удивленно. — Это электронная, — пожал плечами Ким, не видя в этом ничего особенного. — Но все еще сигарета, — с недоверием протянул Хенджин. — Как?.. Чувак, я не осуждаю, но я шокирован. Сынмин сделал еще одну затяжку и спокойно сунул под обратно в карман. Запустив руку в волосы, он убрал надоедливую челку со лба и окинул всех удивленным взглядом. — Да я вам что, монах? Чему так удивляетесь? Решил попробовать, на вкус неплохо, — пожал он плечами. — Не драматизируйте, святоши. — А как же твои лекции о здоровом образе жизни? — ухмыльнулся Феликс, протянув ладонь. Без слов Ким достал вейп снова и передал его старшему. Повертев его пару секунд, Ликс затянулся, запрокинув голову, и выпустил клуб пара в потолок. — Не все тебя убьет, если не налегать без тормозов. В отличие от вот этого, — Сынмин толкнул Чонина локтем, на что тот только фыркнул и закатил глаза. — Ла-адно, — снова протянул Хенджин и достал телефон, напечатав туда несколько слов. Зачем он это делает и почему — никто не знал, но уже ходили подозрения, что он конспектирует каждый их шаг и собирает компромат, чтобы… Да кто знает, что у него в голове? — Чони, ты, наконец, расскажешь, что собирался, или нам подождать, пока Сынмин начнет налегать на мою текилу? — спросил он, положив телефон на колено. — Точно, — тот кивнул и протянул руку к Феликсу, практически вырывая из его рук электронку. Он сделал одну затяжку сам и сразу передал под обратно Киму. — Мы встречаемся, — просто сказал он, улыбнувшись так широко, что его лисьи глаза превратились в полумесяцы, обрамленные густыми ресницами. — Хорошо, — кивнул Хван. — А… А?! — смысл сказанного дошел до него не сразу. — Ох ты ж… Сегодня день влюбленных, а я опять все пропустил? — он повернулся к Феликсу, щелкнув пальцами, и указал на него. — С тебя деньги. А ты, Чони, — снова перевел взгляд на Яна. — Продолжай. Ты же знаешь, мне нужны детали. Улыбнувшись, тот навалился спиной на грудь своего парня, который тут же обвил его талию руками, притягивая ближе. Джисон вскинул брови, но промолчал. Нет, он точно будет долго привыкать к такому. В его представлении Сынмин тот, у кого сильная аллергия на чужие прикосновения и маниакальное желание довести окружающих до припадка. Но, как оказалось, даже на такие случаи есть свое лекарство. Хан убедился в этом лично. Минхо не вылечил всех тараканов в его голове, но большую часть — определенно. И все бы ничего, если бы не мысль, которая то и дело возвращалась: что будет, когда им придется расстаться раз и навсегда? Черт, Сынмин был прав. Хан пошел по пути плацебо, добровольно подсев на него, не задумываясь, как потом будет ломать. Интересно, а любовь быстро проходит? Он никогда не влюблялся по-настоящему. Не знал, как это должно быть. Да и примеров перед глазами не было. Спасибо папаше, который оградил его от беззаботного общения со сверстниками и долгое время держал сначала на домашнем обучении, потом полгода в Канаде ради практики языка, а потом в частной школе в Сувоне. Из-за переездов и контроля со стороны родителей, записавших его ко всем возможным репетиторам, Джисон не смог найти друзей, пока не поступил в Кёнги. Он жалеет, что не восстановил связь с Хенджином и Феликсом раньше. С ними было бы легче. Но тогда страх, что отец узнает и запретит, был сильнее любого желания. Только душу травить. Уходя вглубь себя, Хан даже не заметил, как плотнее прижался к Минхо. Крепкие руки блуждали по его животу, мягко поглаживая сквозь ткань футболки. Джисон медленно повернул голову и столкнулся с внимательным, пронзительным взглядом. Как давно они так сидят? — Все хорошо? — прошептал Ли, наклоняясь к самому уху. Горячее дыхание защекотало кожу, заставив Джисона поежиться и невольно улыбнуться. — Да. Прости, залип, — так же тихо ответил он. Минхо кивнул и перевел взгляд на Чонина, который как раз оживленно рассказывал историю своих попыток пригласить Сынмина на свидание. Судя по интонации, вначале все шло не слишком гладко. -… Так вот, я-то думал, что ресторан — это самый оптимальный вариант. Нет, ну вы представляете? Свечи, музыка, хорошая еда, дорогое вино. Я весь такой красивый толкаю речь о чувствах, которую всю ночь продумывал, предлагаю встречаться, а он мне отказывает. Отказывает! — младший всплеснул руками и задрал голову, чтобы встретиться с ехидным взглядом старшего. Сынмин сегодня опять в линзах, поэтому ничего не мешает Яну разглядывать его завораживающие шоколадного цвета глаза. — Ну я же не лох, чтобы сдаться, — через пару секунд говорит он, возвращаясь к рассказу. — Пришлось погуглить идеальные свидания и пригласить хёна в парк аттракционов… — Ты, видимо, не знал, кого приглашаешь, — фыркнул Джисон, уже второй раз за день слушая эту историю, только теперь от другого лица. — Мин и веселье — это как ты и трезвость. Что-то чертовски редкое и почти фантастическое. — Эй! — возмутился Ким, но Хан лишь отмахнулся. — Неважно. Мы отлично провели время. А потом я выкупил все билеты на колесо обозрения и даже заплатил, чтобы нас подержали подольше наверху. Я подумал, что хён за неделю все обдумал и решил дать нам еще один шанс, но уже в более… интимной обстановке, — продолжил младший, попивая коктейль через трубочку. — И вот, красота: мы наверху, город под ногами, почти как в книжках, которые читает Хенджин. Я только рот открыл, чтобы снова предложить свое бедное, отвергнутое сердце, а он такой: «Нам надо спускаться. Я в туалет хочу.» В этот момент парни разразились хохотом, который с трудом сдерживали всё это время. Как в дурацком ситкоме. — Вам смешно, а я, между прочим, получил второй отказ, — поморщился Чонин, чувствуя, как грудь под ним тоже подрагивает от смеха. — Отказ, потому что человеку приспичило поссать! А в третий раз я спросил прямо, куда он хочет пойти, и он притащил меня в музей медицинской истории. Я там чуть не умер от скуки, пока Сынмин, вместо гида, в подробностях рассказывал о всяких болезнях и развитии медицины для их лечения. Я потом, чисто по приколу спросил, будет ли он со мной встречаться. И он сказал: «Да»! Я в шоке был. Но счастлив. — Охуеть, — присвистнул Феликс, с восхищением глядя на Кима. — Все-таки помучил ты его как следует, красавчик. А я уж думал… — Эй, я вообще-то все еще здесь! — возмутился Ян, размахивая руками. — Вы, хёны-полудурки, используете меня как объект для буллинга. Найдите себе другую жертву! — Кроме тебя никто так очаровательно не реагирует, — лениво усмехнулся Минхо, забирая у Сынмина электронную сигарету, которая уже успела пойти по кругу. — Это, к слову, единственная твоя нормальная черта. — Единственная?! — Чонин аж протрезвел от удивления. — Да я умный, красивый, душа компании! И задница у меня отменная. — С умным ты, конечно, перегнул, — фыркнул Ли, выпуская клуб дыма. — Зато задница не обсуждается! — с победным видом заявил младший, хлопнув в ладоши. — Все, надоело с вами сидеть. Я хочу танцевать. Минни, пошли. — Нет, — даже не взглянув, отрезал Ким. — После прошлого раза у меня до сих пор флешбэки. — Пожалуйста, — Ян мягко развернул лицо Сынмина, придерживая за подбородок и чмокнул в щеку. — Не поможет. — Пожалуйста, — не сдавался он и поцеловал в другую. — …Ты чудовище, — пробормотал Мин, уклоняясь от его губ, но все же поднялся, перехватив парня за плечи. — Только посмей снова полезть на барную стойку, я там тебя и оставлю. — Ничего обещать не могу, — хихикнул тот, переплетая их пальцы, и потянул за собой. Они удалились, затерявшись в танцующей толпе под удивленные взгляды парней. Нет, это точно нужно старательно переваривать долгое время. — Удивительно, — выдохнул Хенджин, округлив глаза и нарушив повисшую тишину, если ее можно таковой назвать, из-за все еще барабанящей по ушам музыки и чужих пьяных криков. — Я ставил на них меньше всего. — Ставил? — недоверчиво спросил Джисон, прищурив глаза. Феликс, не отрываясь от своего бокала, скользнул по нему взглядом и усмехнулся, прикончив остатки текилы. — Ага. Мы с Хенджином спорили. Он был уверен, что Мин никогда не поведется на нашего придурка, а я поставил на то, что Чони его все-таки дожмет, — он откусил кусок жареной свинины, которую остальные игнорировали весь вечер, и добавил: — Кстати, мы еще и на вас с Минхо спорили. — Вы ебанутые, — покачал головой Хан и закатил глаза, слыша, как Ли фыркнул прямо над его ухом. — И это говорит человек, который сегодня сам устроил романтическую драму сразу после спектакля, — вставил Хван и метнул взгляд в сторону Феликса, чьи глаза мгновенно загорелись в предвкушении новой сплетни. — Джисон-и сорвался из-за Бинны, и… — Не надо! — резко выкрикнул младший, вскакивая на ноги. На секунду даже музыка будто сбавила громкость. — Продолжайте, — буркнул он и отвернулся. — Просто я не хочу это слышать. И краснеть перед вами не собираюсь. — Ну, как знаешь, — пожал плечами Хенджин. — Выпей, тогда и краснеть не будешь, — он протянул ему бутылку, но парень лениво отмахнулся. — Я выйду подышать, — коротко бросил Джисон и направился к выходу. Минхо не колебался ни секунды. Он перехватил его за запястье и мягко потянул на себя. — Можно с тобой? Хан молча кивнул, и парни без слов ушли, не оборачиваясь. А за их спинами, будто на весь клуб, раздался полный искреннего шока голос Феликса: — Да ладно?! Знойный ночной воздух обволакивал, липкой влагой приклеиваясь к коже и оседая вязкой тяжестью в легких. Над головой раскинулось темное, плотное небо без единой звезды или намека на луну. Никакой «свежести» или долгожданной тишины. Музыка доносилась из клуба даже сквозь стены, будто вибрирующие от басов. Толпы людей сновали поблизости, распевая пьяные песни, хохоча во все горло или просто громко рассказывая очередному незнакомцу о своих проблемах. Кто-то неуклюже поддерживал пошатывающегося друга, в попытках затолкать его отключившееся тело в такси, а кто-то устроил продолжение дискотеки прямо на парковке. Классика. Тяжелый запах табака и чего-то более крепкого щекотал нервы, заставляя брезгливо морщиться. Джисон двинулся вперед, обошел двух типов с мутными, явно не от табачного дыма глазами, и остановился на углу, подальше от шума. Прислонившись спиной к прохладной стене, он подставил лицо легкому ветерку, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Наконец-то тишина. Почти. Минхо медленно подошел следом. Засунул руки в карманы своих мешковатых джинсов и остановился рядом, чуть наклонив голову. Его взгляд скользнул по лицу Джисона: по губам, которые тот нервно прикусывал, по подрагивающим ресницам, по фиолетовым волосам, упрямо спадающим на лоб… Он стоял, лениво раскачиваясь на пятках и смотрел ровно перед собой, будто в пустоту. Внезапный, до боли громкий смех девушек, проходивших поблизости, неприятно резанул по ушам. Вздрогнув, Хан распахнул глаза и повернул голову в сторону звука, столкнувшись с глубоким взглядом Ли. — Почему ты ушел? — тихо спросил он, едва приоткрыв губы. — Я же говорю. Не хочу слушать, как они нас там обсуждают и ржут… — Нет, я… — запнувшись, Ли прокашлялся и запустил руку в волосы. — Я о том, что ты не появился в общаге после того, как вышел из универа. Парень замер, прислонившись к стене еще сильнее, будто пытался в нее вжаться и слиться воедино, и прикрыл глаза. — Слушай, все нормально, — Минхо положил ладонь ему на плечо и легонько сжал. — Ты ничего не обязан делать. Если передумал, если больше не хочешь выставлять все напоказ — я приму. Я заткну рот любому, кто посмеет тебе что-то сказать. Или ты… — он вдруг осекся и отдернул руку, будто обжегся о что-то невидимое. — Или ты передумал насчет… всего? — Хо… — Джисон выдохнул, переплетая их пальцы, но так и не подняв взгляд. — Я ни о чем не жалею, правда. Просто… Мне нужно было время, чтобы все это переварить. Все так странно, понимаешь? Еще пару месяцев назад никто даже не подозревал, что я… ну, вот такой, — он кивнул на их сцепленные руки. — А теперь… И я… даже говорить разучился. — Я же говорил, что ты жалкий, — хмыкнул Ли, делая шаг ближе и сокращая расстояние между ними. — Нахер сходи, — пробормотал Хан, все-таки повернув голову, но губы предательски дрогнули в улыбке. — Обязательно, — почти мурлыча проговорил тот, и медленно прошелся языком по своей верхней губе, задевая чуть выступающие передние зубы. — Невозможный, — фыркнул парень и хлопнул его по плоскому животу ладонью, немного не рассчитав силу. — Какой есть, — пожал плечами Минхо, игнорируя жар на месте удара. — Значит, у нас все хорошо? Одно это короткое слово — «нас» — эхом прозвучало в голове Джисона. Оно ударило в мозг, в душу и в самое сердце. За такую предательскую реакцию организма захотелось себя испепелить прямо на месте, лишь бы больше никогда не испытывать ничего подобного. Потому что… Оно переполняет, распирает и грозит разорвать на кусочки, не оставив и следа. Но в то же время разливается теплом в груди и будоражит кровь. К этому легко можно привыкнуть. Кому угодно, но не ему. Хан и сам знает, что не заслуживает этого «нас», не заслуживает банального «долго и счастливо», как бы в тайне от себя ни мечтал. Но разве сейчас это важно? Вот в этот самый момент? Он медленно кивнул, отвечая на заданный ему вопрос. — Все в норме. Только не жди, что я вдруг начну называть тебя своим парнем. Это просто… отвратительно. — Не смел и мечтать, — рассмеялся Минхо, вытаскивая телефон из кармана. — Давай кинем всех и поедем в общагу. Возражения? — Никаких. — Я так и думал, — Минхо открыл приложение для вызова такси, ввел адрес клуба, почти сразу получив подтверждение заказа. Затем убрал телефон обратно и, не дав Джисону даже пикнуть в знак протеста, притянул его к себе и поцеловал, неловко сталкиваясь носами. Рвано выдохнув, Ли втянул в рот его нижнюю губу, слегка прикусив. Парень недовольно замычал и попытался отстраниться, но сдался в тот же момент, когда Минхо углубил поцелуй, скользнув языком внутрь его горячего рта. Губы с привкусом какого-то сладкого коктейля и приторной клубничной газировки слились воедино, в одно сплошное сахарное безумие. Хан отвечал поспешно, пытаясь перенять инициативу на себя и перехватить ритм. Его пальцы путались в красных волосах Минхо, оттягивая пряди до шипения и ответных укусов. Он жался ближе, будто старался пролезть под кожу, прижимая Ли к шершавой стене клуба. Джисон позволил себе все. Просто на секунду раствориться в ощущениях: как рука Минхо на его спине пробирается под ткань футболки и скользит по лопаткам, как горячие губы терзают его до одурения, как запах, ставший уже родным, обволакивает с ног до головы, вызывая спокойствие и чувство полной защищенности. Он знал, что это не навсегда. Он уже много раз убеждал себя в этом. Но, может быть, именно поэтому и стоило попробовать. Как пить прохладную воду в жару, зная, что потом снова станет жарко, но сейчас… сейчас легче дышать. Услышав сигнал телефона о подъехавшем такси, они отпрянули друг от друга резко и одновременно. Губы обоих опухли и блестели от слюны, отражая свет неоновых вывесок, а в глазах плескалось горящее огнем желание. Ли облизнул собственные губы, чувствуя вкус Джисона все еще на языке, протянул руку и убрал непослушную прядь волос с его лба. — А если серьезно, — прошептал он, будто что-то секретное. — Ты точно справишься с этим? — Не знаю. Но я хочу справиться.

***

      Джисон шипит от звонкого, мощного шлепка по заднице и еще сильнее прижимается щекой к прохладной столешнице. Минхо крепко держит его за узкую талию одной рукой, а второй свободно хозяйничает под футболкой, дразняще проводя пальцами по ребрам. Улыбнувшись, он отвешивает еще один шлепок, но уже по другой половинке. — Ну что, еще будешь дерзить или угомонился? — Не дождешься, придурок, — с вызовом хмыкнул Джисон и, облизнув пересохшие губы, бросил: — Я бы сказал больше, но таксиста пожалел. Брови моментально взлетают вверх, когда Минхо наклоняется, влажно облизывает мочку его уха и шепчет: — То есть, твое: «Не уберешь свои наглые руки, и я засуну в них свой член» было актом милосердия по отношению к нему? Хана пробивает дрожь, мурашки нескончаемо бегут по коже, и он нетерпеливо толкается назад, упираясь задницей, обтянутой тонкой тканью брюк, в чужой пах. — Именно, нечего меня провоцировать. — Но я даже и не начинал, — промурлыкал Ли, целуя его в затылок, медленно спускаясь ниже, оставляя цепочку влажных, коротких поцелуев на шее. — Вроде бы, пил я, а пьянеешь тут ты. — Твою мать, Минхо, — раздраженно прорычал Хан, дернувшись в попытке вырваться, но сильная ладонь Ли быстро пресекла эту вольность, прижав его обратно к столу. — Тише, не дергайся. — Тогда сделай уже что-нибудь! Не тратя времени на лишние перебросы словами, Минхо задрал футболку парня почти до шеи и принялся осыпать спину влажными поцелуями. Руки скользнули ниже, пробираясь выше по торсу, и легкими касаниями ощупали напряженный живот, очерчивая кончиками пальцев кубики пресса, пока не добрались до сосков. Стиснув их пальцами, он заставил Джисона вздрогнуть и со стуком уткнуться лбом в стол, что-то невнятно пробормотав. Вроде как попросил не медлить, но не учел того, что Минхо тут собрался его «наказывать». Нарочито медленно, на грани садистского удовольствия, Ли провел рукой вверх по его груди, невесомо царапая кожу ногтями, и на пару секунд сжал шею, чувствуя, как быстро пульсирует вена под пальцами. Не сдержав хриплый стон, Хан выгнулся, неосознанно прижав ягодицы к чужой промежности. Этого было достаточно, чтобы сорвать Минхо крышу. Да что там, достаточно было еще тогда, когда Джисон слишком горячо дышал ему в шею в такси, когда он затянул их обоих в бешеный поцелуй сразу после того, как за ними захлопнулась дверь комнаты, и тогда, когда Ли прижал его к столу. Нет, Минхо сошел с ума еще когда впервые увидел его, и с тех пор все летело к чертям. Он бросил взгляд в темное окно, из которого едва пробивался свет уличного фонаря, освещая своим бледным сиянием лицо парня. Осторожно повернув его к себе за подбородок, Минхо впился губами в послушно приоткрывшиеся податливые губы Хана, тут же проталкивая в его рот язык, встретившийся с чужим на полпути. Член предательски дернулся в джинсах, выпустив очередную каплю естественной смазки в нижнее белье, как будто и без этого там сейчас не разворачивается целый потоп. Вцепившись пальцами в бедро Джисона, Ли толкнулся навстречу, впечатываясь в его пылающее тело, которое словно плавилось в руках и неразборчиво мычало в губы. Никогда бы раньше не подумал, что Джисон, такой колючий, громкий и клыкастый, всегда готовый укусить или встать в стойку, может стать такой сахарной ватой. — Блять, зачем я это сделал? — проскулил Хан и запрокинул голову на его плечо, открывая полный доступ к шее. — О чем ты? — Минхо скользнул языком по яремной вене, жадно втягивая аромат легкого парфюма и чего-то сладкого. — Мне прекратить? — Нет! — выдохнул Хан слишком поспешно, вцепившись пальцами в край стола. — Нет… Я просто… это сделал… На языке крутилось то, что никак нельзя произносить вслух. Это было бы так же нужно, как слова врача больному: «У вас отличные анализы, но вы все равно скоро умрете». Но они же так и рвутся наружу. Слова. Джисон зажмурился и глубоко вдохнул, плотно сжав зубы. — Сделал что? — эхом отозвался Минхо, застыв на месте. Приятная тяжесть чужих рук все еще давила на тело Хана, но он уже успел соскучиться по ласкам. Он готов просить, чтоб его. Любовь ломает. — Жопу сдал в аренду демону, — прошипел он сквозь зубы, бросив раздраженный, темный, как эта ночь, взгляд через плечо. По комнате, погруженной в глубокую тишину, нарушаемую лишь их сбившимся дыханием, пронеслось звонкое цокание. — Ты чересчур болтлив, honey, — Ли наклонил голову и усмехнулся, всем своим видом показывая, что ничуть не боится этого огня, исходящего от парня. — Занять твой рот чем-нибудь? — играючи растягивая слова, проговорил он и многозначительно толкнулся языком за щеку. Вместо привычно поджатых губ или недовольно надутых в возмущении пухлых щек, он увидел медленный, уверенный кивок. Несколько раз моргнув, словно прогоняя наваждение, он убедился, что Джисон все еще перед ним, и выглядит чертовски решительно. — Займи, — ответил Хан, заметив смятение. — Я хочу тебе отсосать, — вот так просто. — Но… — нет, он точно сейчас похож на удивленного кота, которому подсунули соленый огурец вместо корма. — Ты, блять, десять минут назад, когда получил первый удар в наказание за свой наглый язык, сказал, что раз мне не нравится твой рот, то я могу на него больше не рассчитывать. — А тебе не нравится? — фыркнул тот, откровенно забавляясь. — Нравится. — Тогда вопросы? — Я тебя терпеть не могу, — с напускным недовольством бросил Ли и одним движением поменял их местами. Ладонями он уперся в стол и слегка подался тазом навстречу, выставляя бедра вперед. — Ох, darling, я тебя тоже. Джисон чмокнул его в кончик носа и прикусил за подбородок, тут же опускаясь на колени, пока в его и без того ноющие ягодицы снова не впечаталась ладонь. Видит Бог, его зад будет гореть еще пару дней как минимум. Ловким движением он расстегнул ширинку джинсов и, приспустив их, уткнулся носом в боксеры, проводя им вверх по твердой, разгоряченной плоти. Осознание, что это все из-за него и для него, просверлило дыру в районе груди, плотно укоренилось внутри и лишь сильнее разожгло внутренний пожар. Не в силах устоять, Ли зарылся пальцами в взлохмаченные волосы Хана и запрокинул голову, окончательно расслабляясь перед чужим напором. Не сдался, а решил не мешать искусству творить. Стол протестующе скрипнул под его весом, когда он перенес тяжесть тела на свободную руку. Жар разливался по всему телу, от кончиков пальцев до макушки, и казалось, что каждая клеточка начинает дрожать и трепещать от мучительного ожидания, граничащего с истомой. Горячее дыхание, пробивающееся сквозь ткань боксеров, опаляло кожу, заставляя тихий, почти умоляющий стон сорваться с губ. Джисон мастерски дразнил Минхо, то проводя языком по оголенной коже живота, то игриво прикусывая член сквозь тонкую ткань. Медленно, как же чертовски медленно он оттягивал резинку белья и спускал его вниз, помогая Ли выпутаться из штанов. От одного только взгляда на полуобнаженного парня сводило скулы. Собрав во рту побольше слюны, он размашисто провел языком по всей длине, надавливая им на выступающие венки и совершенно не смущаясь смотрел на Минхо снизу вверх голодными глазами. Головка неожиданно дернулась, мазнув по щеке предэякулятом. Легкое касание заставило Минхо запрокинуть голову и зашипеть, вздрагивая всем телом. В ответ на это безобразие, Хан легонько прошелся передними зубами по чувствительной коже и, сжал ствол рукой у основания. Затем он наклонился, обхватив член губами и буквально всосав его внутрь своего влажного, горячего рта. — А-ах, — простонал Минхо, случайно толкнувшись бедрами вперед. Чужое горло непроизвольно сжалось, принимая его почти до основания. — Прости, — прохрипел он, медленно отстраняясь, но сильные руки Джисона, сжав ягодицы, удержали его на месте. — Ты?.. — он часто заморгал, видя, как парень медленно моргает, давая свое молчаливое согласие. Они понимали друг друга без слов. — Сон-и, блять… С ума сведешь. Сжав пряди фиолетовых волос в кулаке, Ли медленно начал покачивать бедрами, насаживая податливые губы на свой член. Каждый толчок отдавался волной электрического разряда, импульсами проходя через все тело. Джисон шумно дышал, ловя воздух раздувающимися ноздрями, принимая то, что предложено с каким-то блядским обожанием в слезящихся глазах, смотря снизу вверх и срывая крышу окончательно. Минхо застонал громче, чувствуя, как волна жара постепенно нарастает внизу живота. Он сильнее подался вперед, с упоением наслаждаясь хлюпающими звуками, разносящимися по комнате. Руки Джисона, до этого сжимавшие его ягодицы, скользнули на бедра, контролируя глубину проникновения. Тело ломало от того, как Хан старается, как втягиваются его щеки, как он задыхается, но не отступает. — Хорошо, — выдохнул Минхо, чувствуя, как быстро приближается к разрядке. — Очень хорошо, Сон-и. Он ускорился, толкаясь все напористее, пока не почувствовал, как член начинает пульсировать. Опасно. Чертовски опасно. Он не позволит себе кончить прямо сейчас, хоть и желает этого до дрожи в ногах. Резко отстранив ничего непонимающего парня от себя, Ли потянул его за руку, заставляя подняться, и в следующую секунду буквально ворвался в его рот своим языком, пробуя себя на вкус. Мир раскололся на части, остался где-то далеко, как и всегда, когда Джисон рядом. Стянув с него футболку и на мгновение прервав дурманящий поцелуй, Минхо припал к медового цвета груди. Вылизывая, покусывая до алеющих отметин, царапая соски зубами и крепко держа дрожащую талию в своих руках. — Раздевайся, — прорычал он, впиваясь зубами в шею. — Немедленно. — О как, — фыркнул Хан и тут же несдержанно хихикнул, почувствовав щекотку. — Может, мне еще себя на блюдечке преподнести? — Это будет лучший ужин в моей жизни, — резко смягчился Ли, по-кошачьи улыбнувшись и шлепнув его по ягодице. Жаль, что они не включили свет, когда ворвались в комнату. Полумрак лишал его бесплатного стриптиза, если, конечно, можно так назвать эти джисоновы пыхтящие попытки освободиться от брюк, когда ноги дрожат, а все тело ломит от нетерпения и давящего возбуждения в тесных трусах. Не теряя ни секунды, Минхо сорвал с себя верх и, как только услышал рядом звук упавшей на пол одежды, обвил Хана руками, приподнял над полом и, словно драгоценную ношу, донес до окна, развернув лицом к стеклу. — Даже не смей, Ли-безмозглый-идиот-Минхо, — запротестовал тот, отчаянно пытаясь вырваться и обернуться, но тут же прикусил губу, почувствовав влажную от смазки и собственной слюны головку, скользнувшую по оголенной пояснице. — Нас кто-нибудь увидит. Каминг-аут — ладно, публичный секс — никогда в жизни, ты меня понял?! Он понизил голос, отчего по всему телу Минхо пробежали тысячи мурашек. Кажется, у него новый кинк. А когда кажется, креститься надо, но он готов начать сразу молиться и исповедоваться. — Тут темно, во-первых, а во-вторых, мы не на твоем первом этаже, — промурлыкал он, наклоняясь и ловким движением извлекая из ящика стола презервативы и смазку. — Или мне прекратить? — он сам не верил в то, что спрашивает. — Только посмей, и я тебя самого натяну прямо на твоей любимой сцене. — Моя любимая сцена — это ты, — шепча между поцелуями в плечо проговорил Минхо. В комнате раздался приглушенный характерный щелчок открывающегося тюбика лубриканта. Щедрая порция скользкой жидкости оказалась на пальцах. Уже предвкушая жар узких стенок, Ли приставил их к анусу парня, но вдруг наткнулся на неожиданное довольно твердое препятствие. — Что за..? — он опустил взгляд и прищурился, пытаясь разглядеть в полумраке очертания фиолетового кристалла анальной пробки, до одури эстетично смотревшегося между округлыми мягкими половинками. — Блять, Джисон-и… — выдох. Рваный выдох. — Где ты это взял? И как давно в тебе… — С тех пор, как пришел в клуб, — стушевавшись, пробормотал Джисон и прижался лбом к прохладному стеклу. Если бы в комнате было светлее, его алеющие щеки светились бы ярче красного сигнала светофора. Он никогда не делал ничего подобного и, в общем-то, не планировал, но порой импульсивные идеи приходят в самый неожиданный момент. — У Ликса взял. Хер знает зачем он хранит такую приблуду у нас в салоне, но пусть хранит и дальше. — А? — Минхо думал, сюрпризы на сегодня закончились, но, видимо, рановато расслабился. — Феликс он что, тоже? — Да я в душе не ебу, что он такое из себя представляет, — быстро выпалил Хан. — Главное, что она новая и теперь моя, потому что обратно он ее точно не примет. — Ебать тебя в рот. — Ты это уже сделал, а теперь вытащи ее и вставь свой член! — от нетерпения он уже готов был сам запрыгнуть на него и оттрахать до потери сознания. Чертов Ли Минхо. Чертова любовь, которая хочет только Ли Минхо. А Джисона кто-то вообще спросил, нужно ли ему это все? Не говоря больше ни слова, Ли аккуратно вытащил пробку, наслаждаясь сладким стоном, сорвавшимся с губ этого сумасшедшего парня, и та со звоном упала куда-то на пол. Добавив еще лубриканта на кончики пальцев, он нежно проник внутрь сразу двумя, смазывая уже влажные и неплохо растянутые податливые стенки. Минхо замер, вырезав навсегда в памяти момент, как Джисон, сдерживая рвущиеся наружу стоны, прикусывает губу и дергает бровями. Убедившись, что тот готов принять его, Ли неспешно раскатал презерватив, щедро покрыл всю длину приторно пахнущим лубрикантом и приставил член к анусу, медленно погружая головку внутрь. Громко простонав что-то нечленораздельное, парень выгнулся в спине, самостоятельно принимая его до половины и закатил глаза, видя перед собой звезды. Или просто сходил с ума, что, в сущности, было одним и тем же, когда рядом был Минхо. Комната наполнилась тихими стонами и прерывистым дыханием, когда Ли начал двигаться, медленно и осторожно, словно боясь причинить боль, хотя и знал, что просто на это не способен. — Меня надолго не хватит, — выпалил он и тут же простонал в унисон с Джисоном, когда с сочным хлопком вошел до самого снования, попав по простате. — Я уже, блять, готов взорваться. — Как будто я дольше выдержу, — прошептал тот, словно обращаясь к самому себе. — Это ты меня столько времени мариновал из-за своих репетиций. — Вот, — толчок. — И именно, — еще толчок. — Нужно почаще так делать. Ты за один день столько натворил, что я выть готов. — Лучше мяукай, — фыркнул Хан. — По-котеночному? — ухмыльнулся Ли, ускоряя темп. Почему-то вдруг вспомнилась эта вскользь брошенная Джисоном фраза тогда на крыльце университета, и улыбка сама собой расползлась по губам. — Д-да… Да, Минхо! Сделай так снова! — он качнул бедрами, пытаясь угнаться за тем прошибающим насквозь чувством, когда Минхо задевает простату. А кто такой Ли Минхо, чтобы ему отказать? Он отозвался мгновенно, углубляя толчки, наращивая темп, пока стоны Джисона не превратились в оглушительные крики, смешиваясь с его собственным сбившимся дыханием. Бедные соседи, он просто обязан купить им пива и курочки в честь извинений за причиненные неудобства. Минхо вложил всю свою энергию в каждый толчок, чувствуя, как тело напрягается до предела. Джисон упирался локтями в подоконник и сильнее выгибался навстречу, едва ли не падая грудью на шершавое дерево, потому что ноги совсем отказывались держать. — Я не могу, — взмолился Хан, задыхаясь от всех чувств, что сейчас переполняли его до краев. — Darling, я хочу кончить прямо сейчас! Не он один балансировал на грани. Член пульсировал, в животе все скручивалось в тугой узел, но Ли отдавался процессу целиком, думая лишь о том, чтобы Джисону было хорошо. Одной рукой он крепко сжал его бедро, направляя движения и углубляя проникновение, а другой обхватил напряженную и влажную плоть, пару раз на пробу проведя по длине. — А-ах, господи… да! — мед для ушей и лучшая музыка на свете. — Еще чуть-чуть, малыш, — прохрипел Минхо, чувствуя, что сам готов излиться в любую секунду. — Я с тобой, — и тут же сорвался на бешеный темп, разнося хлюпающие звуки и шлепки по всей комнате, одновременно двигая рукой по члену Джисона в такт своим толчкам. И Хан не выдержал. Не выдержал всего. — I love you, darling. Hopelessly, — сорвалось с губ быстрее, чем он успел осознать, вызвав мгновенную панику. Судорожно пытаясь придумать, как это исправить, Джисон открыл рот, готовый отшутиться, но в этот момент на него обрушилась серия глубоких, пронзительных толчков прямо по простате. Из горла вырвался протяжный стон, и тело пронзила судорога. Минхо почувствовал, как по руке разливается горячая сперма, а внутренние мышцы Джисона сжимаются вокруг него, выталкивая наружу. Только что произнесенные слова эхом отдаются в ушах, повторяясь снова и снова, но язык налился свинцом и прирос к нёбу, отказываясь шевелиться. Он не выдержал и, застонав, кончил следом, уткнувшись пылающим лбом в липкие и влажные от пота лопатки. Кровь неистово стучала в висках, сердце вырывалось из груди, стуча, словно молотом. Несколько секунд на то, чтобы отдышаться, и язык наконец оттаял. — Me too, — прошептал он, не находя в себе сил сказать больше. Неизвестно, услышал ли его Хан, прильнувший щекой к прохладному стеклу окна в тщетной попытке унять жар. Тишина в комнате обволакивала, успокаивая разбушевавшиеся чувства. Джисон поморщился от внезапной боли в локтях и коленях, медленно выпрямился и, развернувшись, обмяк на чужой груди. — Если я не доползу до душа, понесешь, — заявил он нарочито обвинительным тоном, лениво ущипнув Минхо за живот. — Черта с два, Сон-и, тогда ты будешь спать грязным. — Мерзавец, ты в курсе, что тогда я буду вонять рядом с тобой? — он оттолкнулся ладонями и пошатываясь, сделал несколько шагов по направлению к кровати. Главное, делать это максимально уверенно и не свалиться позорно на пол. — Я сплю здесь сегодня, так что наслаждайся! — доковыляв до спасительной постели, Джисон с облегченным стоном рухнул на покрывало, уткнувшись лицом в подушку. — Оборзел совсем? — стягивая презерватив, фыркнул Минхо и окинул взглядом разбросанную по полу одежду. — Привыкай, — донеслось приглушенное бурчание из подушки. Разнеженный, свежий и, наконец, чистый, Джисон раскинулся на прохладных простынях, лениво перебирая волосы Минхо. Тот, устроившись головой у него на плече и закинув руку на живот, вырубился почти сразу после совместного душа, мирно посапывая под боком. Джисона тоже клонило в сон, веки тяжелели, но что-то внутри упрямо сопротивлялось. Слишком много всего навалилось за день. Нервная система просто в критическом шоке нервно коротит в сторонке и надеется на приход нирваны. Сдавшись, парень все-таки прикрыл глаза, начиная погружаться в теплые, успокаивающие объятия сна. Не глядя, он чмокнул Минхо в макушку и накрыл его ладонь своей. Блаженство. Вот бы всегда так. Тишину разорвала короткая вибрация телефона под подушкой, которую Хан с раздражением проигнорировал. Но она повторилась. Снова и снова. И опять. На него обрушился шквал сообщений, грозя разбудить и Минхо, и зверя внутри самого Джисона. Мысленно поклявшись придушить отправителя, он осторожно выудил телефон, болезненно поморщившись от яркого света экрана. Поспешно убавив яркость, пока окончательно не ослеп, он открыл цепочку уведомлений и плотно сжал губы в тонкую линию. Они издеваются? Или совсем с катушек съехали? Felixir: Со-о-о-на-а!!! Знаешь что? А?! Ты охуенный (почти) Горжусьсть тобой, как родным, родной, бля буду Я рямдом вгесда! Люблю тебя и рад за вас с Мнх сильно мне так хорошо за вас, сыновья мои, аххахахахх Не желая даже вникать в этот пьяный бред от Ликса, которым он стабильно «радует» время от времени, Джисон сразу сворачивает переписку и открывает следующее сообщение, надеясь, что хоть этот человек написал что-то осмысленное. Например, внятное объяснение, почему сегодня им всем стоит остаться в живых. Seungmo: Тут пиздец. В общагу не приеду. Но если я там хоть краем глаза увижу полуголого Минхо или найду хоть малейший признак разврата в комнате — заставлю вас вычистить все медицинским спиртом и отшлифовать языками. Закатив глаза, Хан отправляет ему стикер и сразу печатает короткое сообщение:

OneJHan:

👍

Меня там тоже нет, успокойся.

Но учту на будущее и обязательно оскверню твою кровать :)

А вот этот чат открывать не хотелось от слова совсем, но любопытство взяло верх. Foxilini.I.N: Блессловляю вас, милашки: 3 В Парк Вилле живите, я разршл Я таак люблю Сынмини!!! Никогда не буду пить… И вообще по статистике 47% свадеб заканчиваются разводом Это Минни написал. НО я верю в тебя, чувкк Не обжай моего хёна Понятнее не стало. И это начинало серьезно бесить. Уже готовясь написать младшему гневную тираду с угрозами и требованием объяснить, что он несет, Джисон резко выдохнул, увидев только что полученное от Хенджина сообщение: Hwangtastic: Чонин убедил Феликса, что ты сделал Минхо предложение. И сам же в это поверил. Ликс почти рыдает и говорит, что Минхо теперь его зять. Они в говно. Я умираю со смеха. Округлив глаза, Хан усмехнулся, представляя во всех красках всю эту клоунаду, и почти жалеет, что столько пропустил. Но… Нет, он не жалеет.

OneJHan:

Напомни им, что однополые браки в Корее все еще нелегальны.

Он закрыл все чаты с друзьями, уже собираясь полностью отключить уведомления на телефоне и наконец провалиться в сон, но взгляд зацепился за горящий значок. Одно непрочитанное сообщение в обычных СМС. Нахмурившись, Джисон попытался вспомнить, писал ли он кому-то таким примитивным способом в последнее время, но на ум так ничего и не пришло. Наверняка очередная рассылка: скидки на обувь, реклама доставки или спам от каких-нибудь автосервисов, в которых он никогда не был… Отправитель: Мама. Она написала еще во время спектакля, но Хан с тех пор не решался проверять телефон, опасаясь наткнуться на сплетни от однокурсников или, еще хуже, на пост в публичной странице универа. Внутри все сжалось и перевернулось, будто Джисон резко сорвался вниз с огромной высоты и теперь органы смешивались в кашу, а душа выходила из тела. Он на секунду закрыл глаза, а потом вслепую ткнул пальцем по экрану. Пробежавшись глазами по строчкам, он тут же вернулся к началу и принялся медленно вчитываться. В каждую чертову букву. Мама: Сын, твой отец какое-то время будет работать в Сувоне, и я надеюсь, что ты уже пришел в себя и забыл этот детский бунт. Ты пытался мне солгать, но я твоя мать и вижу тебя насквозь. Я не поверила в то, что ты сказал. И не поверю. Я прекрасно знаю, что ты нормальный, но эгоистичный и жестокий. Давишь родителям на больное, чтобы мы от тебя отстали, но ты не можешь убежать от семьи и знаешь это. Ты слишком многим нам обязан. Я не рассказала отцу про твою «шутку», потому что решила его пожалеть и не заставлять волноваться. Мы ждем твой приезд на следующей неделе и это не обсуждается. Повзрослей наконец и учись принимать верные решения и советы от тех, кто хочет для тебя лучшего. И не смей больше даже заикаться о том извращении. Я не верю и не поверю, не старайся. Надеюсь, ты меня понял. Джисон убрал телефон обратно под подушку, даже не пытаясь ответить, ибо в этом просто не было смысла. Ответа не будет. Ни сейчас, ни потом. Слова застряли где-то глубоко в груди, вместе с горечью и пустотой, с которыми он уже успел научиться жить. В висках гулко пульсировала кровь, а по телу разлилось ощущение, будто его окатили ледяной водой. Он закрыл глаза и медленно втянул в себя воздух, стараясь выдохнуть все разом — тревогу, злость, боль. Просто дышать. Минхо, будто кожей почувствовав его состояние, чуть шевельнулся, пробормотал что-то невнятное сквозь сон и прижался плотнее. И в тот же миг стало легче, спокойнее и теплее. Нет, Минхо не плацебо. Он — его лекарство. Дыхание выровнялось почти сразу, сердце больше не пыталось вырваться из груди, а липкий, жгучий страх, державший его в тисках последние минуты, вдруг показался таким ничтожным, почти незначительным. Почти смешным. Если мама не верит — он скажет снова. И будет повторять до тех пор, пока они с отцом не поймут, что он живой, а не их вещь или рабочий проект. — Минхо, — негромко позвал он, осторожно повернувшись набок, не желая сильно тревожить устроившегося рядом парня. — Хо, — уже шепотом, убирая с чужого лба упавшие волосы. — М-м? — промычал Минхо, не открывая глаз. — Я думаю, что хочу поехать к твоим родителям, — слова, которые вертелись на языке все то время, пока он пытался уснуть, а сейчас обрели еще большую уверенность. — С тобой. — Хорошо, — Ли зевнул и зарылся носом в его шею, оставляя невесомый поцелуй на коже. — А теперь спи, Сон-и.

***

      Джисон, еще не до конца проснувшийся, невидящим взглядом уставился в стену, мученически сидя на жестком стуле, проиграв недавнюю битву за компьютерное кресло хозяину комнаты. Прямо перед ним с глухим стуком приземлилась чашка. Густой пар с резким запахом крепкого американо в считанные секунды добрался до чувствительных с утра рецепторов, словно пытался проникнуть прямиком в мозг. Хан шумно вдохнул, почти рывком, и тут же смешно повел носом за дразнящим ароматом, как какой-нибудь мультяшный персонаж из старой диснеевской классики. Улыбка невольно тронула губы Минхо, когда он устроился на своем любимом месте, не отрывая взгляда от парня, отчаянно пытающегося вслепую нащупать ручку чашки. Смешок вырвался сам собой, но он ловко спрятал его в глотке кофе. Превозмогая сонливость, что цепкими лапами тянула обратно в постель, Хан разлепил глаза и откусил кусочек от нежного, еще теплого круассана со сливочной начинкой, неспешно смакуя сдобное тесто. Неизвестно, каким способом Минхо их раздобыл в семь утра, но принес с кухни как нельзя вовремя. Обжигающий глоток кофе опалил горло, но помог хоть немного прийти в себя. Почувствовав, что тело снова слушается, Джисон залез босыми ногами на стул в надежде, что так его задница не станет квадратной. Завтрак проходит в тишине. Не в неловкой, а в уютной и комфортной, где слова излишни. Ничего и не нужно говорить. Вчерашние признания они молча приняли и так же молча спрятали глубоко внутри, боясь озвучить вопрос и услышать совсем не тот ответ. Приняв душ, освежившись и почистив зубы, Хан вернулся в комнату с полотенцем, небрежно накинутым на плечи, на ходу вытирая мокрые волосы. Выглядел намного бодрее. Минхо шумно сглотнул, отрывая взгляд от телефона. Он готов был молиться на это зрелище — Джисон в его спортивных штанах и его свободной футболке, которая лениво спадала с одного плеча, оголяя ключицу. Такой домашний… Внутри что-то собственнически заурчало. — Какие планы на сегодня? — спросил Джисон, не замечая прожигающего взгляда. Он плюхнулся на кровать рядом с Минхо и заглянул в экран его телефона. — Чану пишешь? Наконец-то оттаяв, Ли медленно повернул к нему голову, почти столкнувшись носами и быстро заблокировал телефон. — Ага, — кивнул он, перехватывая руки парня и забирая у него полотенце, начав самостоятельно сушить ему волосы. Джисон покорно наклонил голову, позволяя заботиться о себе, и растянул губы в довольной, почти детской улыбке. — Сегодня кастинг-директор должен связаться с университетом, — пробормотал Минхо. — Сообщить, выбрал ли он кого-то на пробы. Профессор Со шепнул мне, чтобы я даже не парился. Но у меня какое-то паршивое предчувствие. — Какое? — Не знаю… — Ли небрежно кинул полотенце на спинку стула, прислонившись к стене. — Может, прогуляемся? Или у тебя есть идеи поинтереснее? Хан с глухим выдохом рухнул на кровать в позе морской звезды и отрицательно мотнул головой. — У меня сегодня выходной. Я совершенно ничего не хочу, — они встретились взглядами, замерев на несколько долгих секунд. — Разве что… Юэ бы покормить. Минхо резко распахнул глаза и сел ровно. На его лице отразилось что-то очень похожее на панику. — Что? — Джисон тут же поднялся и положил ладонь ему на плечо. — Эй, что случилось? — Мы вчера забыли его покормить, — прошептал Ли, словно признавался в преступлении. Парень несдержанно фыркнул, хлопнул его по спине и снова упал на кровать: — Да ладно тебе. Он кот. Хищник. Сам найдет, что пожевать. У него тут вообще хозяев пол-общаги. — Юэ слишком гордый, чтобы лазать и добывать еду, — закатил глаза Минхо. — Он скорее умрет от голода. Он легонько шлепнул парня по бедру. Тот вскрикнул, зашипел, притянул ногу к себе и метнул на него грозный взгляд. На это Минхо лишь невинно улыбнулся: — Давай, достань корм из тумбочки, пока я переоденусь. Джисон ворчливо пробормотал что-то невнятное, но все-таки поднялся. Присев на корточки, он ловко открыл дверцу и выудил оттуда пару пакетов кошачьего корма. Не обращая внимания на его тихий бунт, Ли достал из шкафа спортивные штаны и надел их, сменив домашние шорты. Телефон на кровати вдруг зазвонил. По его лицу Хан так и не понял, кто звонит и с какими новостями, потому что Минхо стоял с совершенно каменным лицом и изредка бросал короткие «ага» и «угу». Минуту спустя, попрощавшись, как оказалось, с Чаном, пообещав встретиться позже, он бросил телефон на кровать и повернулся к Джисону. — Меня пригласили, — специально выдержал драматическую паузу с серьезным, почти грустным лицом и тут же расплылся в улыбке. — Чан-хён сказал, что господин Чон остался под приятным впечатлением и очень хочет меня видеть. И не только в фильме, а вообще — в агентстве. Хан тут же подскочил и заключил удивленного этим жестом парня в крепкие объятия. — Хо, да это же потрясающе! Поздравляю! — искренне проговорил он куда-то ему в грудь, умело пряча то, что кольнуло глубоко внутри. Ну вот и все. Минхо начнет сниматься, а их «отношения», или как бы это ни назвать, окажутся невозможными. Теперь точно. — Задушишь, — беззлобно пробурчал Ли, запутывая пальцы в его еще влажных волосах. — Придется немного отложить поездку к родителям. — Что? — Джисон резко отпрянул и приподнял брови, не скрывая своего удивления. Отложить? Не отменить, он же не ослышался? Значит, несмотря ни на что, Минхо все еще хочет провести с ним время? — Ну да, — тот пожал плечами, параллельно отвлекаясь на телефон, чтобы написать смс Хенджину. Он обещал сообщить другу результат первым — вот и сообщает. Ну, вторым. Потому что первое место безоговорочно занято одним колючим счастьем. — Кастинг послезавтра. Неважно, какие будут итоги, съемки все равно начнутся позже, поэтому мы успеем провести каникулы с комфортом и вишней. Пошли. Юэ ждать не будет. Бедный мой мальчик, совсем голодный… — А что за компания? — бросил Джисон в спину, натягивая кеды прямо на босые ноги. — Nexus Films! — донеслось уже из коридора. Джисон мгновенно замер, будто стрела пронзила его грудь и пригвоздила к месту. В голове пульсировало только одно: «Нет». — А… кто режиссер? — выдавил он. И сам себя почти не услышал. Словно это спрашивал не он, а кто-то другой. Внутри вспыхнула одна-единственная, упрямая надежда. Он вцепился в нее, как в спасательный круг. Nexus — крупнейшая кинокомпания в Корее. Десятки, если не сотни режиссеров. Ну не может же все сойтись… на нем. — Я прослушал фамилию, когда Чан ее называл, — из дверного проема показалась красноватая макушка. — Ты тогда так мило глазами хлопал, что я отвлекся. Имя вроде бы… Ин Сон. Стрела, вонзившаяся в тело Хана, прошла до самого конца, вырвав весь воздух. Пакетики с кормом посыпались на пол. В ушах раздался долгий, тянущийся звон. Перед глазами все поплыло. Одно имя внушало страх. Но это же самое имя, произнесенное любимым человеком — ледяной ужас. — Сон-и, ты в порядке? Тебе плохо? — перед глазами возник встревоженный Минхо. Он аккуратно взял его лицо в ладони, повернул голову к себе, заставляя смотреть в глаза. — Что случилось? — А?.. — Хан очнулся, будто по щелчку пальцев. Прятать эмоции он научился давно, еще в родительском доме. Он быстро натянул непринужденную, даже успокаивающую улыбку и кивнул. — Все окей. Sorry, darling, просто задумался. — Точно? — с сомнением переспросил Ли, нахмурив брови. Но, увидев снова спокойное лицо, чуть выдохнул. — Не делай так больше, это жутко. — Ты паникуешь, как старая бабка, — закатил глаза Джисон и прошел мимо него в открытую дверь. — Пошли. Сам же торопил. Не дожидаясь, он направился к лифтам, глотая металлический привкус паники. Имя стучало в голове, как проклятие. Ин Сон. Единственное имя в компании. Имя, рядом с которым он вырос. Имя его отца. Он не знает наверняка, но почти уверен, если Минхо узнает, он или откажется от проекта из принципа… или, еще хуже — попытается поговорить с ним. Этого нельзя допустить. Отец не знает, и это к лучшему. Пусть все остается так, как есть. Минхо он не навредит, не зная, что он связан с Ханом.

***

      Минхо шел по коридору, стараясь не отставать от бодро семенящего впереди мужчины, одновременно лавируя между сотрудниками, декорациями и внезапно возникающими препятствиями. Сначала женщина с кипой документов, стремительно вынырнувшая из бокового кабинета и едва не врезавшаяся ему в плечо. Потом путь преградили двое парней с чашками кофе и громкими обсуждениями бюджета третьего эпизода какой-то дорамы. А следом еще и реквизитчики с высокими, на вид тяжелыми, декорациями, заклеенными скотчем и надписями вроде: «Не трогать — руки оторвем». — Что за черт… — пробормотал он под нос, уворачиваясь от одного из них и чуть не зацепив ногой прожектор на штативе. Здание, в которое он вошел буквально десять минут назад, снаружи казалось довольно строгим и солидным, почти официальным. Но внутри это был настоящий муравейник: кабинеты руководителей и сотрудников финансовых, юридических, аналитических и еще бесконечного списка отделов; столовая с примыкающей к ней кофейней, занимающая целый этаж; павильоны для съемок, даже бассейн. Было сложно сосредоточиться на деталях, когда тебя почти волоком тащат по коридору, но по пути Минхо все же уловил пару вещей из беглой презентации. Он, конечно, ничего этого не видел, только слышал то, что активно рассказывал кастинг-директор. Ли одернул рукава пиджака, поймав в зеркале лифта свое отражение. Быстро пригладил волосы, растрепанные ветром, и чуть прищурился, оценивая общий вид. — Нервничаешь? — бодро спросил мужчина, поворачиваясь к нему с мягкой, понимающей улыбкой. — Не совсем, — отозвался Минхо и небрежно повел плечом. В его действиях проскальзывала лишь едва заметная нотка волнения, но эмоции оставались холодными и непроницаемыми. — Это нормально, — кивнул кастинг-директор и дружески похлопал его по плечу. — Не накручивай себя, Минхо, это больше формальность. Я уже показывал режиссеру видео с твоим выступлением в университете и ему понравилось. Сегодня ты один — конкурентов не будет. Просто посмотрим, как ты видишь эту роль, как взаимодействуешь с остальным кастом, приближенным к твоему персонажу и как выражаешь эмоции. Все дело в том, как ты их передаешь. Непроницаемая маска на секунду треснула, когда Минхо вскинул брови от удивления. Он думал, что его ждет кастинг, а звучало все это как пробный прогон сцены — почти уже работа. — Вижу по твоему лицу, что ты удивлен, — с легким смешком фыркнул мужчина и, не дожидаясь ответа, выскользнул из лифта. — Не знал, что Чанбин не предупредил тебя, но не беспокойся. Это ничего не меняет. Ты справишься. Тем более роль не большая, но значимая, и что самое приятное, тебе не придется привыкать к партнеру. — В каком это смысле? — что-то в этом непринужденном тоне и вскользь брошенной фразе заставляло насторожиться. Они миновали еще один длинный коридор, дважды свернули перед тем, как оказаться напротив ничем не примечательной дверью без надписи. Хорошо, что Минхо все-таки встретили на входе, а то сам он бы пропал здесь, как в лабиринте Минотавра. — Проходи, — господин Чон распахнул дверь и услужливо улыбнулся. Его вот эта напускная дружелюбность начинала, мягко говоря, раздражать. Ли коротко кивнул, переступив порог, и тут же будто шагнул в параллельную реальность. Павильон был оформлен как зал старинного храма эпохи Чосон: высоченные колонны, обтянутые алым шелком, резные балки, расписанные золотыми и лазурными узорами, пол из светлого дерева, от которого отражался мягкий свет. Из глубины звучала плавная музыка, похожая на неизвестный струнный инструмент, но заглушалась потоком разного рода шума. Люди мельтешили, сновали туда-сюда, перебрасываясь короткими репликами, переговариваясь по рации, ругаясь полушепотом и одновременно обсуждая с кем-то костюмы, макияж, свет, реплики. Бесконечный хаос. И все это — в оформленном под древность зале, будто кто-то засунул съемочную группу в прошлое и забыл им рассказать. Взгляд Минхо зацепился за девушку с длинными, распущенными волосами, которая быстро пробежала мимо. На ней было белоснежное струящееся платье, напоминающее ханбок, хотя и немного стилизованное. В одной руке она держала резной веер, а другой придерживала телефон возле уха и что-то увлеченно рассказывала. Судя по обрывкам фраз, которые все же донеслись до его слуха, Минхо понял, что здесь только что закончились съемки первого варианта тизера фильма. — Уён! — окрикнул кастинг-директор молодого парня, стоящего неподалеку. На вид он был немногим старше самого Ли, может, на год-два. Тот склонился над кипой бумаг и что-то расчерчивал цветными маркерами. — Да, господин Чон, — быстро отозвался он, уже подходя с планшетом, готовый записывать очередное поручение. — Где остальные актеры, которые сегодня на пробах? Почему я вижу здесь всего пару человек? — Чон резко посмотрел на наручные часы, щелкнув языком. — Господин Хан будет с минуты на минуту. — Они уже здесь. Отошли за кофе минут пять назад. Обещали быстро. — Кофе сюда приносят по щелчку пальцев, Уён. У нас нет лишнего времени! — Я сейчас же за ними схожу, — пробормотал тот, низко поклонившись, и быстрым шагом покинул павильон. — Пройдем пока присядем, — обратился мужчина уже к Минхо. Строгость на его лице снова сменилась этой непринужденной улыбкой. Прежде чем Ли успел опомниться и что-то ответить, его уже аккуратно, но настойчиво подхватили под локоть, усадили на мягкий диван у края павильона, сунули в руку стакан с теплым молочным чаем и, сняв с него пиджак, начали что-то замерять. Лента мягко скользнула по плечам, потом вдоль рук. Вот это сервис. — О, Ли Минхо, — над его головой раздался знакомый и до ненавистного знакомый щебечущий голос. — Я и не сомневалась, что ты будешь тут. Какая встреча. — Ага, — он поднял взгляд, заметив сокурсницу в окружении каких-то незнакомых ему молодых людей. Скорее всего, временная массовка, приглашенная для полноты картины, которых она уже успела зомбировать своими пухлыми губами и хлопающими глазками. — Рад тебя видеть, Бинна, — процедил Минхо, с идеально отмеренной дозой сарказма. Вот о каком «знакомом партнере» говорил господин Чон. Чтоб его. — Не могу сказать того же, — фыркнула Бинна, изящно опускаясь на край кофейного столика. — Но здесь тебе не университет, — продолжила она, глядя на него с холодной усмешкой. — Никто тут прыгать перед тобой не будет и уж тем более носить тебя на руках. Так что, будь добр, сними корону и поработай. Понимаю, ты к этому не привык, но… постарайся. Девушка переглянулась с кем-то из своих спутников, и те дружно зафыркали, косо поглядывая на Ли с плохо скрываемой неприязнью. Что она успела им наплести? Похоже, он уже успел получить дерьмовую репутацию, хотя рта-то еще толком и не открыл. Вот уж действительно, не хватало нажить врагов, да еще и действующих под ее руководством. — Конечно, дорогая, — елейно протянул Минхо, расплываясь в широкой кошачьей ухмылке и прищуриваясь. — Это же не я работал, как проклятый, чтобы сюда попасть. Меня же пристроила мама… или папа… или тетя? Прости, я все время забываю, у кого в вашей семье какие связи, — он склонил голову набок, сложил ладонь на груди и состроил извиняющееся лицо, будто действительно чувствовал себя виноватым. — Но, пожалуй, ты права. Снимаю корону. Он театрально поднял руки, аккуратно снял с головы воображаемую корону и торжественно водрузил ее на голову Бинны. Та тут же отшатнулась и, скривившись, вскочила на ноги, цокая по полу каблуками. — Да ты… — Все наконец-то в сборе! — как из-под земли материализовался господин Чон и хлопнул в ладоши. — Тогда начнем! Знакомьтесь — режиссер будущего шедевра — господин Хан Ин Сон. Он чуть наклонился и указал в сторону мужчины, стоявшего чуть в стороне. Тот шагнул вперед, строго оглядывая всех присутствующих своим жестким взглядом из-под густых бровей. В совокупности с редкой щетиной, короткой стрижкой и напряженными плечами, он выглядел скорее как военачальник, а не руководитель творческого процесса. Пока господин Чон представлял немногих студентов и молодых актеров, пришедших на пробы, режиссер лишь кивал, скользя по названным оценивающим взглядом. Каждый услужливо кланялся, нервно и тихо бормоча формальные слова приветствия, ощущая на себе эту подавляющую ауру. Когда очередь дошла до Минхо, он так же коротко поклонился, после чего сразу же протянул руку для рукопожатия. Из-за отцовской привычки он часто так забывался, что делал это неосознанно и на полном автомате. Несмотря на то, что некоторые представители старшего или пожилого поколения реагировали на этот жест крайне негативно и возмущались из-за неуважительного отношения молодежи. К его удивлению, режиссер крепко пожал его руку в ответ и заговорил впервые за все это время: — Вам нужно особенно постараться, молодой человек, — голос мужчины был низким, хрипловатым, и звучал так, что рядом с ним становилось неуютно. Проглотив неприятное предчувствие, сосащее под ложечкой, Минхо кивнул и, прокашлявшись, ответил: — Конечно, господин Хан. Я знаком с вашими фильмами и понимаю, какой стиль актерской игры вы предпочитаете. Он мне близок, поэтому, думаю, все пройдет хорошо, — без лишней лести или самоуверенности, совершенно честно. — Правда? — Хан сцепил руки за спиной и поджал губы. Знакомо, смутно… Как будто Минхо уже где-то видел точно такое же выражение лица. Хотя, судя по тому, что он собирается сказать, неудивительно, что лицо режиссера ему так знакомо. — Да, — продолжил Ли. — Я упоминал некоторые ваши картины в своем исследовательском проекте на втором курсе. Ваш стиль довольно строгий и, как многим может показаться, мрачный, но это наоборот передает всю глубину. Позволяет о многом задуматься. Вы вкладываете большой смысл и заставляете не просто бездумно смеяться или лить слезы над фильмом, а начать анализировать собственную жизнь. В этом, по-моему, и есть цель искусства. На лице режиссера что-то мелькнуло. Едва заметное движение брови и почти незаметный одобрительный хмык. Он был явно впечатлен, но виду не подал. — Я не люблю излишнюю похвалу, — проговорил он строго, почти обвиняюще. — Это неуместно. Но вы говорите вдумчиво и своими собственными словами, а не цитатами критиков или моими. Это похвально. Посмотрим, что из этого выйдет, — с этими словами мужчина отвернулся и направился к длинному столу в центре зала, на ходу бросив через плечо: — Господин Чон, начинайте. Тот сразу оживился и начал раздавать команды: — Уён! Проследи, чтобы подготовили свет, камеры и… А где микрофоны?! — а затем уже тише, к собравшимся: — Коллеги, внимание. Сейчас прогоним пару сцен. Не переживайте, если будете подглядывать в текст — это нормально. Нас сейчас больше интересует ваше взаимодействие друг с другом и то, как вы смотритесь в кадре. Ассистенты разнесли по рукам распечатки сценария — по два, три листа с выделенными репликами. Минхо машинально поблагодарил и прошел обратно к дивану у стены, откуда открывался хороший обзор на место съемки. Через пятнадцать минут он уже знал свои реплики наизусть. Подчеркивал для себя интонации, паузы, искал моменты, где можно растянуть слова или, наоборот, проговорить быстрее. Пока другие участники проходили свои сцены, он не просто наблюдал, а анализировал, выстраивая собственный план. На площадке в это время Бинна уже вовсю разыгрывала свою сцену. Вся такая из себя страдающая сестра принца, приехавшая в столицу всего на пару дней и умудрившаяся влюбиться в какого-то охотника. Минхо подумал, что если бы на ее месте был кто-то другой, эта история могла бы показаться трогательной. Он мысленно поблагодарил судьбу, что в этот раз не будет играть ее возлюбленного. Его персонаж вроде бы совсем непримечательный. Благородный сын советника императора, который, как кажется, по доброте душевной помогает сестре принца сбегать по ночам к тому самому охотнику. На самом деле мнимо становится ее другом, пока сам проникает в доверие к наследнику и подсыпает яд в его праздничный ужин. Попытка окажется неудачной. Он будет разоблачен и казнен, из-за чего станет известно о заговоре — настоящем зле. Но идея… идея ему нравилась. Любимый образ злодея, прячущегося под маской добродетели. — Следующий — Минхо! Приготовиться! Отложив сценарий, он уверенно вышел в центр их импровизированной сцены, четко зная, каким должен быть его образ. А заученные наизусть реплики, помогли лишний раз не отвлекаться и сосредоточиться в первую очередь на действиях и эмоциях. Даже их маленькая репетиция с Бинной прошла гладко. Судя по лицу режиссера и нескольких других сидящих рядом с ним людей, которых еще не представили, он справился более чем хорошо. Даже позволил себе короткую улыбку и направился обратно к дивану, где можно дальше отслеживать процесс, но: — Минхо, разденься, пожалуйста, — голос кастинг-директора заставил его замереть. — Что? — Минхо захлопал глазами, абсолютно уверенный, что ослышался. Но павильон внезапно притих, а все взгляды были обращены к нему. — До пояса, я имею в виду, — спокойно пояснил господин Чон, указав пальцем на кипу листов сценария в его руках. — В сцене перед казнью тебя будут бить плетьми. Мы должны представить, как это будет выглядеть. Только и всего. По залу тут же прокатился одобрительный гул. Девушки, за исключением Бинны, закатившей глаза, оживленно зашептались между собой, нетерпеливо посматривая в его сторону, будто предвкушая зрелище. Вздохнув, Минхо начал растягивать пуговицы на рубашке, отвернувшись к толпе спиной. Быстро покончив с этим, он снял ее с плеч и откинул на диван. Разворачиваться было… неловко. Он не из тех, кто стесняется своего тела или боится так обнажаться, но сейчас все было иначе. Его будут рассматривать под лупой, оценивать, примечать изъяны, что заставило невольно поежиться. Но он сжал челюсть, надел на лицо маску холодного равнодушия и расправил плечи. Что и следовало ожидать — все «наблюдатели» тут же оживленно зашептались. Но к чему он был не готов — это к тому, что режиссер внезапно сжал зубы так, что по скулам заиграли желваки, а господин Чон приоткрыл рот. Минхо проследил их взгляд и с ужасом понял. Татуировка. Черт, как он вообще мог забыть? Он никого не предупредил о ней, да и у самого, что удивительно, вылетело из головы. — Девочки, не заглядывайтесь! — громко, с нарочитой деловитостью заявила Бинна. — Вы его не интересуете. Этот экземпляр, скажем так… другого сорта. — Что это значит? — спросила незнакомая девушка, которая пробовалась на роль служанки. — Он очень любит выделяться и быть не таким как все, — хмыкнула Бинна, скрестив руки. — Ему… — Бинна, — рыкнул Минхо, срываясь, едва сдерживая себя. Вся съемочная площадка замерла, не решаясь их прервать. Даже господин Хан сидел молча с каким-то серьезным, грозным лицом, но даже не слушал их. Все его внимание было сосредоточено только на татуировке. — Что? — девушка невинно захлопала ресницами. — Ты же этого не скрывал, Минхо-я. Что изменилось? Подумал над моими словами и понял, что миловидные парнишки тебе больше не интересны? Он проигнорировал нарастающий гул обсуждений и изумленные вздохи. Скрипнув зубами, Ли сделал шаг в ее сторону, но вовремя остановился, сжав руки в кулаки. — Замолчи. — А что? — ухмыльнулась она. — Твоя игрушка еще не наскучила? Как там его… Джисон, кажется? — Мать твою- — Стоп! Давайте остановимся! — повысил голос господин Чон и встал между ними, словно собирался разнимать драку. — Личным разборкам здесь не место! Минхо, — он повернулся к парню, взглянув в его глаза, где буквально гремел гром и сверкали молнии. — Ты же понимаешь, что любое освещение твоей личной жизни, тем более такой, может пагубно сказаться не только на фильме, но и на всей твоей карьере? — Я понимаю, — выдохнул Ли, прикрывая глаза. Подхватил с дивана рубашку, резко накинул ее на плечи и принялся нервно застегивать пуговицы. — Я так понимаю, мне нужно уйти? — Мы… Я… подожди. — Ли Минхо! — громкий голос господина Хана заставил всех разом замолчать. Тот даже прекратил натягивать пиджак, который так и повис на одном плече. — Вы отлично справились с ролью, — отчеканил он, поднимаясь из-за стола. — И, если откровенно, вы нам подходите даже слишком хорошо, — он подошел ближе, пронзая взглядом до самых костей. — А это, — Хан кивнул на то место, где под одеждой прятался дракон. — Легко убирается гримом. Однако… — голос стал жестче. — Нам нужно поговорить. Сейчас. Идите за мной. В его тоне не было ни вопроса, ни варианта «нет». Хан резко развернулся и скрылся за дверью, ведущей в коридор. Минхо пришлось сорваться с места и броситься следом, боясь потерять его из виду и затеряться в этих бесконечных лабиринтах. Но далеко они не ушли, а свернули буквально в соседнюю дверь. Это оказался чей-то кабинет со столом, креслом и огромным массивным шкафом, заваленным кучей папок. Кроме них внутри никого не было. Мужчина молча прошел за стол и сел, сцепив пальцы в замок. Парню ничего не оставалось, как встать перед ним и замолчать, в ожидании этого «разговора». Между ними повисла давящая, нагнетающая тишина. Господин Хан долго ничего не говорил, направив взгляд в пустоту перед собой, будто вообще забыл о том, что здесь есть еще кто-то другой. Но напряженная линия губ, подрагивающая скула и хрипловатое, сдержанное дыхание выдавали его бурлящее раздражение, а может, что-то большее. — Татуировки… — произнес он наконец, почти шепотом, с отвращением выплевывая это слово. — Их делают только глупцы. Безответственные, инфантильные люди, которые не думают о будущем. Особенно если ты строишь карьеру актера. Это как поставить красный крест на собственной спине. Плевок на все, чего ты хочешь добиться, — он перевел тяжелый взгляд на Минхо. Ли резко втянул в себя воздух, сжав руки в кулаки за спиной. Он ожидал чего-то подобного и даже был согласен с некоторыми моментами, но это… Больше похоже на унижение. Хорошо, что не публично. За это нужно отдать режиссеру должное. — Я не хотел ее, — честно ответил парень. Ни оправданий, ни жалости. Просто факт. — Это… вышло случайно. — Случайно? — губы мужчины дернулись в презрительной усмешке, а пальцы сжались до хруста. — Молодежь совсем потеряла голову. Ни дисциплины, ни уважения. Ни к себе, ни к старшим, ни к искусству. Только тщеславие и желание быть особенными, — он громко, тяжело выдохнул. — Лучше бы занимались чем-то действительно важным и приносили пользу обществу. Подобное поведение — первый шаг к преступности и прямая дорога к остальным отбросам человечества. Минхо почувствовал себя так, будто его загнали в угол. На него давили и отчитывали, как школьника, чтобы… Чтобы что? Хан же сам сказал, что это можно спрятать гримом. Всего лишь тату, черт возьми! В мире сотни тысяч, а то и миллионы людей, которые тоже их имеют. Он на всех так реагирует, или чем лично Минхо это заслужил? Несмотря на щемящее чувство в груди, парень стоял прямо, не опуская взгляда. В этой сфере так все устроено. И не такое придется терпеть в дальнейшем, но нельзя показывать характер. — Дракон мне знаком, — неожиданно сказал режиссер. — Кто его сделал? — Друг, — спокойно ответил Минхо. — Насколько близкий друг? Ли прищурился, чувствуя, что это совершенно неуместный вопрос. И этот консервативный мужчина явно не фанат подобного, чтобы интересоваться из личных побуждений. — Это важно? На лице господина Хана появилась усмешка, натянутая, больше похожая на оскал. Он был зол. По-настоящему. Но Минхо понятия не имел почему. — Та девушка… — медленно начал мужчина. Тут, наконец, до Минхо дошло, что происходит. — Упомянула ваши… отношения. Последнее слово он выговорил с такой интонацией, будто выплюнул грязь. Отвращение застыло в каждом звуке. Ли почувствовал, как внутри все начинает закипать. Терпение не вечное, и смешивать себя с дерьмом он не позволит даже режиссеру. — Я не принимаю этого. Противоестественно и отвратительно. То, что вы делаете, разрушает наше общество, наши традиции. Такие, как ты… — он ткнул пальцем в сторону Минхо. — Распространяете эту болезнь, вводя подрастающее поколение в заблуждение. — Вы гомофоб? — в упор спросил Минхо, глядя прямо в глаза. Роли ему, кажется, точно не видать. — Следи за языком. — Моя личная жизнь не повлияет на мою работу, — Ли старался держать голос ровным, но внутри все клокотало от гнева и унижения. Ему было противно. От себя в том числе. Приходится глотать весь этот бред умалишенного, когда проще взять и послать его нахуй. Но он не мог иначе. Такая у них страна. Чтобы выжить в этой сфере либо кто-то должен замолвить за тебя слово, либо ты угождаешь каждому, пока не заработаешь себе имя. Иного пути нет. — Это тату сделал Джисон? Мир будто щелкнул и встал на паузу. Минхо замер, расширив глаза, сглатывая вязкую слюну. — Нет… — быстро мотнул головой, не успев осмыслить, откуда вообще режиссеру известно это имя. — Эскиз нарисовал он, но сделал друг. Он даже не сразу понял, что отделил Джисона от понятия «друг». Почти машинально. — Хан Джисон? В ушах зазвенело, словно его ударили чем-то тяжелым по голове. Минхо не смог сказать ни слова. Только смотрел с застывшим шоком на лице. Пазл почти сложился в голове, но последняя деталь отказывалась вставать на свое место, продолжая отрицать очевидное. Нет, это все чья-то нелепая шутка. Такого не может быть… — Это… — господин Хан все понял по взгляду и резко поднялся. — Мой сын. Вы учитесь в одном университете, не так ли? Кёнги. Он на медфаке. Четко выстроенная по кирпичикам сдержанность и непоколебимость, крахом обвалилась, сметая все на своем пути. Из легких будто выбили весь воздух и заменили его удушающим газом. Ты знал. Черт тебя побери, Сон-и, ты знал и не сказал мне… Почему? Ты же все понял… Зачем ты молчал? — Он такой же, как ты? — голос Хана звучал с ненавистью, с отвращением, как грязный плевок. — Нет, — Минхо затряс головой. Что он делает? Оправдывает Джисона или продолжает что-то отрицать самому себе? — Нет. Он не такой. Это я. — Ты понимаешь, что сделал?! — рявкнул мужчина, прекратив сдерживаться. Его голос ударил так, что стены могли дрогнуть. — Он был нормальным. Нормальным, слышишь?! Этот паршивец всю жизнь идет мне поперек, но теперь… теперь из-за тебя он увяз в этой мерзости! Убить этого неблагодарного щенка мало. — Я не- — Заткнись! — ладонь с грохотом ударила по столу. — Ты уничтожил не только его, но и себя. Думаешь, у тебя еще есть шансы? Нет! Я лично прослежу, чтобы ты никем не стал в этой стране. Даже из дешевой массовки тебя будут гнать, как блохастого кота, — лицо Хана было перекошено от злости. — Знаешь, на что ты теперь годишься? Только, как шлюхе, продавать свое тело на видео таким же, как ты. Отвратительно. Минхо будто обдало ледяным душем. Сердце болезненно ухнуло куда-то вниз, а перед глазами пронеслись все мечты о фильмах, премиях, интервью, собственных фанатах… Они в замедленной съемке горели перед глазами, превращаясь в прах и пыль. И в эпицентре этого хаоса — Джисон, не вызывающий ничего кроме неконтролируемого гнева. Он молча попятился к двери. — Стоять! Я еще не закончил. Плотно сжав челюсти, Минхо остановился и уверенно поднял голову. Как бы его не пытались запугать — ему не страшно. Он переполнен ненавистью, но отнюдь не страхом. — У тебя теперь только один выход, — продолжил мужчина уже спокойнее, вновь садясь в кресло. Минхо хрипло усмехнулся. Нет, ну это какой-то абсурд. — Какой? Бросить его? Банально, как в дешевой дораме. Не ваш стиль, господин Хан, — фыркнул он с издевкой. — Да! — рявкнул тот, побагровев от ярости. — Брось. Исчезни из его жизни. Перестань оказывать на него свое пагубное влияние. Он всегда был ведомым, как тряпка без собственного мнения. У него есть путь, на котором тебя никогда не должно было быть, — он вздохнул, набрав в легкие побольше воздуха. — Но если исчезнешь… Я не буду мешать. В этом фильме, естественно, ты не появишься. Но в остальном… компания может дать тебе шанс. Возможно. Или любая другая. Кабинет пронзил истерический смех, срывающийся на кашель. Минхо складывался пополам, сотрясаясь плечами, и хлопал в ладоши, будто аплодируя. — Вы серьезно? Это на самом деле происходит? Где тут камера? — он откинул голову назад, резко подавив все смешки, и хмыкнул. — Вы хотите «исправить» своего сына? Вы правда думаете, что это он сломался? Господи, какой же вы поехавший. Он не испорчен. Просто выбрал свободу, вместо вашей пресловутой традиционной клетки. — Что ты несешь?! — прошипел Хан, обеими руками с грохотом ударяя по столешнице. — А вы? Что несете вы? Впервые за все время мужчина тяжело выдохнул. И, к удивлению, успокоился. Его лицо стало холодным, строгим, но уже не искривленным яростью. — Эти… Оно того не стоит, — выговорил он, не повышая голоса. — Никто вас не примет. Ни в этой индустрии. Я своими глазами видел, как рушились чужие карьеры по разным причинам, но личные отношения — самый частый случай. Большинство пойдет против тебя, пойми это. Все напускное вмиг исчезло с лица Минхо, а в груди образовалась огромная пустота. Бездна. Черная дыра. Потому что все правда. Воздух в кабинете сгустился и стал тяжелым и горьким до головокружения. — Ты ведь понимаешь, — медленно продолжил Хан. — Что это добровольный отказ от карьеры и будущего. Ты молодой, глупый. Думаешь, что чувства — это главное, но нет. Не выдержав давления, через год-два ничего от этого не останется. И все будет зря. У Минхо дрогнули пальцы. Внутри что-то рвалось наружу, но он отчаянно из последних сил держал себя. Потому что если сейчас сорвется — проиграет. А он не хотел проигрывать. — Уйди сам. Или я сделаю так, что ты сам будешь умолять, чтобы тебя никто больше никогда не видел. И Джисона ты тоже никогда не увидишь, — на несколько бесконечно долгих секунд повисла тяжелая, как бетонная плита, тишина. — Любишь его? — вдруг спросил мужчина, не успев прикрыть нотку презрения в голосе. Ответа не последовало, но он его и не ждал. — Тогда исчезни и сделаешь лучше вам обоим. Молчание затянулось. Минхо смотрел на него, будто впервые, видя перед собой безжалостную власть, способную растоптать все, к чему он упорно шел. — Вы жалкий, — прошептал он. Внутри что-то сжалось. В голове вдруг всплыло улыбающееся лицо Джисона. Он наклоняет голову, забавно щурясь, и говорит привычное: «Darling…» Минхо зажмурился, выбрасывая из головы этот образ. Смешанные, противоречивые чувства душили его, заставляя захлебываться. Все внутри кричало, что он должен выбрать себя, свою жизнь. Но в то же время внутренний голос, словно обрел физическую форму и смыкал ледяные пальцы на его шее, крича в лицо, чтобы не предавал собственное сердце, которое покрывалось камнем в этот самый момент. «Ты же понимаешь, что это временно?» — когда-то спросил Джисон. Еще в самом начале их «отношений». Черт, Джисон знал. Он всегда знал, предупреждал, не давал забыть. Минхо резко, почти судорожно мотнул головой, не желая в это верить. Не тогда, когда его honey стал таким чутким и мягким. Но что, если это все такое же мнимое, как все остальное, что между ними? Временный выбор в пользу свободы, не в пользу Минхо? Нет. Он точно не такой. Хочется верить. Но какой, блять, вообще настоящий Хан Джисон? Он же привык притворяться для родителей, друзей и незнакомцев, что, наверное, и сам себя не помнит. Выбор был до смешного простой и до боли сложный: Жизнь или Джисон. Минхо хотел все. Быть актером, но рядом с Джисоном. Это невозможно. Неизвестно, сколько времени он провел, стоя так и молча копаясь в себе, но когда он поднял глаза и сделал хриплый вдох, господин Хан все еще сидел и выжидал, не сводя взгляда. — Я понял, — с болью, кажется, физической, сказал Ли. Голос был совершенно чужой. — Что ты имеешь в виду? Минхо прошелся языком по пересохшим губам, оттягивая момент, после которого все изменится. — Я выберу свою жизнь. Вопреки ожиданиям, Хан не рассмеялся, не расплылся в ядовитой улыбке и не захлопал победно в ладоши. Он лишь выдохнул и лениво откинулся на спинку кресла. — Я так и знал, — бросил он. — Между мужчинами не бывает ничего настоящего. Можешь идти. Продолжай обучение и ты добьешься своего. Я все еще не забираю своих слов назад. У тебя достойные навыки и хорошие данные. Не хорони это под грехом. Ничего не ответив, Ли развернулся и вцепился в ручку двери, сжимая ее до белых костяшек. Зажмурив глаза, он резко дернул ее вниз и вышел, натянув на лицо непроницаемую маску, как будто ничего не случилось. Минхо быстро преодолел коридоры, не глядя по сторонам, будто двигался на автопилоте с заранее прошитой в голове навигацией. Оказавшись на улице, он жадно глотнул ртом воздух и ссутулившись опустился на ступеньки, уронив руки между коленей. Он сидел молча, слишком долго, и с каждой минутой все громче и яснее в голове прокручивались события последнего часа. Не должно же быть так больно. Все, что казалось родным и согревающим, теперь обжигало. Почему он позволил себе об этом забыть? Даже если бы не было кастинга, отказа, этой тату — они с Джисоном все равно подошли бы к концу. Позже, по-другому, но с тем же итогом. Но эта мысль не приносила должного облегчения. Наоборот, к горлу подкатывала желчь с примесью одного ядовитого чувства. Не жалости или боли, а ненависти, обнажая нечто темное внутри. — Если бы не он… — процедил Минхо сквозь зубы, не осознавая, что говорит вслух. Если бы не Джисон, не было бы татуировки, отказа, провала. Всей этой боли — тоже не было бы. Он резко выхватил из кармана телефон и открыл переписку с Ханом, где все еще висели его последние сообщения с десятком странных мотивационных стикеров: OneJHan: Ты всех порвешь. Не смей облажаться, понял? Я в тебя верю, но не зазнавайся. Встречу ближе к трем, отметим твой триумф. Позвони, если освободишься раньше. Fighting! Пальцы вжались в корпус телефона, словно в попытке сломать его пополам. — Ненавижу… — вырвалось сквозь зубы. Но тут же по телу пробежала волна колючих, как иглы мурашек, отрезвляя разум. — Черт… нет… — прошептал он, почти беззвучно. Все не так. Он любит Джисона. Всей душой, без остатка. Ответ господину Хану был бы прост и находился прямо перед носом: да, он любит. Сон-и такого не заслужил. Он же открылся всем, поборов самого себя. Признался матери. Ради Минхо. И если он узнает правду о причине отказа, то обязательно сорвется. У этого парня просто нет тормозов. Он же пошел наперекор всему: покрасил волосы, набил тату, поступил на другую специальность. Только чтобы дать отпор отцу. А теперь… что он сделает? Минхо не знал, на что способен отец Джисона. Но знал точно, что не хочет узнавать. — Прости, — сказал он в пустоту. — Мне правда страшно. Медленно поднявшись, пока на него не стало коситься еще больше прохожих, он пошел к остановке заранее зная, что должен делать, но не зная как. Они расстанутся не потому, что отец победил. Не потому, что кастинг провален. А потому что конец был неизбежен. Все шло к нему, просто в другое время и с другим финалом. Минхо вспомнил свою мать, плачущую от счастья, когда он поступил. Отца, обнявшего его со словами: «Я горжусь тобой». Вспомнил, как ночами учил монологи, как верил, что сцена и образ перед камерой — единственное место, где он настоящий. Это же все, что он умеет. Все, к чему долго и упорно шел, положив всю жизнь на этот путь. Если он свернет сейчас — его не станет. Ли Минхо будет никем. Любовь была ошибкой. — Минхо! Ли Минхо, чтоб тебя! Обернись и стой! До боли знакомый голос звал его на протяжении минуты, не меньше. Люди, ожидающие на остановке свой автобус, с интересом оглядывались по сторонам, в попытке увидеть того самого глухого идиота, до которого пытался докричаться какой-то парень, застрявший на светофоре через дорогу. Минхо вздрогнул, как будто все тело прошибло током, возвращая сознание в реальность. Он-то думал, что слышит это исключительно в своей голове. Этот голос… слишком близкий, слишком знакомый, слишком… любимый. Остановившись посреди тротуара, Ли застыл на месте, боясь повернуться. Эта встреча не должна состояться сейчас. Пусть будет позже. Лучше — никогда. Выпустив из легких весь воздух, Минхо медленно повернулся, продолжая надеяться, что увидит там кого-то другого, кого-то… не его. Джисон быстро, почти бегом переходил дорогу, чуть ли не врезаясь в каждого, кто шел навстречу. Через плечо свисала сумка, с каждым шагом ударявшая по бедру; порывистый ветер трепал его яркие, выкрашенные все в тот же фиолетовый волосы, сбивая прядь за прядью в глаза. Металлические крупные цепи на джинсах путались друг с другом и цеплялись за редкие прорези в ткани. Минхо поймал себя на том, что смотрит на его ноги, но не решается встретиться случайно взглядами. Будто бы Хан все поймет, стоит лишь заглянуть в эти полные вины и отчаяния глаза. Через несколько секунд, показавшихся вечностью, Джисон подошел ближе, замер в шаге и протянул руку, мягко коснувшись его плеча. Минхо снова вздрогнул. — Как все прошло? — обеспокоенно спросил парень, сильнее сжимая пальцы на чужом пиджаке. Ли хотел что-нибудь ответить, но слова застряли где-то в пересохшем горле. — Минхо? — в голосе слышалось напряжение. — Что случилось? Тебе нехорошо? И тут внутри Минхо окончательно треснул стержень, надломился и с грохотом рухнул, впиваясь в грудь заостренными концами. Он резко отдернул плечо, сбрасывая ладонь Джисона, будто прикосновение жгло. Рука Хана застыла в воздухе, а потом безвольно упала вниз, хлопнув по бедру. Он растерянно захлопал глазами, сделав шаг вперед. Минхо сделал шаг назад. Джисон остановился, впившись пальцами в ремень своей сумки, и глубоко вдохнул, пытаясь унять нарастающую панику. — Тебя не взяли? Поговори со мной, — начал он тише. — Прости… я должен был встретить тебя у входа… я просто… Он запнулся и прикусил губу, не договорив. Минхо хотел крикнуть: «Боялся встретиться с отцом, да?!» — но проглотил. Все, что происходит — следствие его решений. Он заслужил эту боль, за то что поддался той импульсивной слабости и позволил Джисону пробраться и пустить корни в его сердце. Нужно исправлять свои ошибки, но обойтись малой кровью. Пусть лучше Хан ненавидит его, чем продолжит воевать с отцом и закапывать себя еще больше. Он выпрямился, голос стал ровным, почти безжизненным: — Не взяли. Но не по моей вине. Нахмурив брови, Джисон всматривался в его лицо, словно искал там хоть что-то понятное или знакомое. Намек на объяснение. Но Минхо решил поступить иначе. Просто молча оттянул ворот рубашки и медленно, показывая небольшой участок кожи, на котором отчетливо виднелся драконий нос. — Из-за нее. Они увидели и сразу отказались, потому что это идет вразрез с временной эпохой фильма, — отчасти не солгал. Ничтожно малой, крохотной части. Глаза парня расширились от удивления, которое быстро сменилось холодным раздражением. — Ты… серьезно? Они отказали из-за… этого? — он провел рукой по волосам, растрепав их еще сильнее. — Да пошли они нахуй, Минхо. Серьезно. Мы найдем другое, адекватное агентство. Они потом сами приползут, понял? Сожрут свои слова обратно и будут кусать локти, потому что упустили из-под носа будущий криптонит всей индустрии. Им же хуже, — Джисон протянул руку, схватив его за запястье, но Минхо вырвался. — Хватит, — пробормотал он и закрыл глаза, чтобы не видеть, как Джисон реагирует. — Что? — Хан замер. Его губы размыкались и смыкались снова, но слова не шли. — Минхо… Он смотрел на него, как на совершенно чужого человека. Еще вчера они вместе смеялись над тупым реалити-шоу, а потом целовались до дрожи в теле, а теперь… — Блять, Хо, что я сделал не так? Скажи нормально, пока я- — Нам с самого начала не стоило все это начинать, — перебил его Минхо. Голос слегка дрожал, но не срывался, и на том спасибо жалким остаткам выдержки. — Это была ошибка. Слова били точно в цель. Он не сомневался, что Хан все поймет. И он понял. А затем вскинул руку и с размаху ударил его в плечо. Проходящие мимо люди обернулись, но быстро пошли прочь, не желая вмешиваться в чей-то конфликт. Ли только немного пошатнулся, но не отреагировал, продолжая стоять на месте и сверлить парня ледяным взглядом. — Ты издеваешься?! Один кастинг, и ты сдаешься?! Еще, сука, смеешь винить в этом меня? Меня?! — выплевывал Хан, срываясь на крик. — Хочешь сказать, что все из-за гребаной тату?! Возьми свои блядские яйца в кулак и признай, что- Минхо закрыл глаза, пытаясь сдержать все, что взрывалось внутри. Но он не мог дать волю этому крику, не сейчас. — Не надо устраивать сцены, Джисон. Тут люди. — А мне плевать, что тут люди! — выкрикнул Хан, сжимая кулаки. — Пусть, блять, смотрят, мне плевать. Знаешь почему? Потому что ты, сукин ты сын, заставил меня поверить в… что ты… — он глубоко вдохнул и плотно сжал губы в тонкую линию. Грудь вздымалась от частого дыхания, пока он всеми силами подавлял гнев. Минхо вдруг понял, насколько сильно он похож на своего отца. Вот почему тот ему сразу показался знакомым. — Я не собираюсь слушать бред, Минхо, — уже спокойнее продолжил Джисон. — Я просто пытаюсь тебе помочь. — Ты уже помог, — процедил Ли сквозь зубы, выдыхая через раздутые ноздри. Он ткнул пальцем туда, где под тканью жгла татуировка. — Ненавижу, — слово, обращенное к самому себе, но так, чтобы понимал только он сам. Порыв ветра ударил в лицо, и Джисон отшатнулся, будто такая ничтожная сила могла запросто сбить его с ног. Взгляд стал пустым, лишенным всяких чувств и эмоций. Не выдержав, Ли отвернул голову в сторону. Он не мог смотреть на то, как рушится человек, которого он любит. Любит — да. Но этого недостаточно. Лицо парня стало резким, будто маска, которую он натянул, чтобы не дать себе рухнуть. Одним движением он оттолкнул Минхо в сторону, с силой вцепившись в локоть. Спустя секунду перед ними пронесся велосипедист, с наушниками в ушах, уткнувшись в телефон и не замечая ничего вокруг. Если бы не реакция Хана, то Минхо бы оказался под колесами. Было бы отличным завершением этого кошмара. Не насмерть, но тоже ничего. Пульс стучал в висках, неистово качая кровь, чтобы ноющее сердце продолжало биться. Только вот… для кого? — А я? — выдохнул Джисон, еле шевеля губами. — Что — ты? — так же тихо ответил Ли. — Ты ненавидишь ее больше, чем любишь меня? — Я никогда тебя не любил. Самая большая ложь, которую он сказал вслух. Себе — в первую очередь. Он любил его. Любил до безумия, до сдавленного горла, до дрожи в руках и до жгучего желания вырвать из себя сердце. Так, что готов сжечь себя за каждое слово. Минхо отвернулся, запустив руку в волосы, и скривил губы в убогой усмешке. — Ну отлично, — фыркнул Хан, прикусив губу до крови. — Просто заебись. Потому что… я тебя тоже, — глаза наполнились чем-то жгучим, но он сморгнул эту жалкую слабость. — Но, сука… я хотя бы считал тебя человеком, — шагнул ближе, на полшага. — А ты… теперь мне просто омерзителен. Лучше бы он ударил, что было сил, чем уничтожал словами. Минхо с трудом сглотнул ком в горле, чувствуя, как глаза начинает печь. Он моргнул и надавил внутренней стороной запястья на веки. — Джисон… пожалуйста… — о чем он собирается просить? Уже неважно. Тот резко вскинул ладонь. — Не надо. Не говори, — он качнул головой, делая короткий шаг назад. — Не делай вид, будто тебе еще есть что сказать. Ты уже все сказал. — Между нами с самого начала ничего не могло быть, — Минхо продолжал хоронить себя, как мазохист, вгоняя нож глубже и проворачивая внутри, — он поднял глаза, посмотрел прямо в Джисона, и этот взгляд… был худшим из всех, что тот видел. — У нас не было шансов. Понимаешь? Мы просто… потратили время. — Ты ублюдок. Ты все разрушил. Сам. Своими руками. Заслуженно. Что Ли должен на это ответить? «Я не хотел», «Я боялся», «Я просто не знал, что делать»? Он хотел оправдаться, обнять его, прижать к себе, погладить по волосам и пообещать, что никогда больше не посмеет так поступать. Но вылетели совсем другие слова: — Может, ты и правда думал, что это возможно. Но я, в отличие от тебя, живу в реальности. — Прекрати… — прошептал парень, отступая еще на шаг. Он развернулся и… ушел. Почти срываясь на бег, но продолжая держать спину ровной. Только когда его фигура пропала из зоны видимости, Минхо открыл рот и рвано вдохнул, начав задыхаться, как будто вынырнул из ледяной воды. Воздух резал легкие, грудь горела. Можно ли с этим все еще жить?

***

      Дверь резко распахнулась и с глухим ударом врезалась в стену. Сынмин зашел внутрь, повторно пнув ее ногой, чтобы закрылась снова к хренам собачьим. В любой другой день Джисон бы очень удивился такому поведению друга, но сегодня даже не поднял взгляда. Ким тихо выругался под нос, как будто сам понял, что перестарался, и уже аккуратнее защелкнул замок. Он подошел к столу и небрежно бросил что-то на раскрытую тетрадь. — Чтоб еще раз я согласился кому-то помогать, — пробурчал он, падая на стул и закидывая ногу на ногу. Нацепив очки, Сынмин просканировал лежавшего на кровати Хана, который без эмоций уставился в потолок и бессовестно игнорировал его присутствие. — Джисон. Вот эту флешку… — Ким ткнул пальцем на брошенный им предмет. — После каникул сам передашь Минхо. Я вообще не намерен его больше видеть. — Почему? — бесцветно спросил Хан, не поворачивая головы. — Чони попросил ее вернуть, типа все равно живу здесь. Я, блять, долбился в дверь минут десять. На телефон он не отвечал. Ну а где его еще может носить? — Сынмин фыркнул. — А потом, значит, выходят его соседи и говорят, что Минхо вообще-то, сегодня уехал к родителям и не вернется до начала семестра, — он выдержал паузу, глядя на друга в ожидании хоть какой-то реакции. — То есть, своего соседа он предупредил, а Чонину сказал, что уедет через пару дней. Пиздец. — Так он уехал… — эхом повторил Джисон, продолжая смотреть в потолок. — Ты меня вообще слушаешь?! — рявкнул Мин и пнул чужую кровать. — Это ты во всем виноват! Знаешь, что они подумали, когда увидели меня перед его дверью?! Они решили, что это я трахаюсь с их соседом по ночам так, что стены трясутся, и что это я выстанываю его имя во всю глотку! — он скрестил руки на груди. — Ты хоть понимаешь, что это значит? — М-м. — Рад, что ты это хоть признаешь. Но, пожалуйста, избавь меня от любых подробностей ваших сношений, особенно от левых людей. Теперь смотрят на меня как на, блять, публичное достояние. Они ржали надо мной, как стая обезьян, клянусь тебе, — Сынмин нервно повел плечом и глубоко вдохнул, быстро взяв себя в руки. — Нет, я вообще-то планирую стать врачом, помогать людям. Спасать им жизни. Но у меня появилось острое желание, как у дерматолога, снять с них скальп и посмотреть, как там все устроено внутри! Внезапно он замер, бросив беглый взгляд на друга. Тот не выдавал никаких эмоций, даже не моргал. Это нездорово. Такое ощущение, что Ким пытается разговорить труп. — Джисон? — осторожно позвал Сынмин. Хан медленно повернул к нему голову, показав лишь пустоту в стеклянных глазах. Мин выдохнул сквозь зубы и прошептал: — Блять. Красный свет.