Давай запишем лёгкой болью на теле наши имена...

— Увы, я ничего не могу вам сказать наверняка. Никаких прогнозов. Так бывает. — Бывает? Что вы этим хотите сказать? Доктор! Он помнит всё. Кто он. Где учился, где работает. Он помнит всех своих друзей, родных! Получается… Единственный, кого он не помнит — это я?!! Что за фигня??! — Психика, молодой человек, штука тонкая! Не кричите! Он пережил весьма сильный стресс. И, я так понимаю, вы стали тому первопричиной. Катализатором. Тригером. Как хотите, так и называйте. Его мозг постарался исключить все волнующие факторы. И вот вам результат. — Результат… Забыть пять лет совместной жизни? Доктор Пак… Тот лишь развёл руками и ободряюще похлопал по плечу. — Держись, Чонгук. Ты справишься. Вы справитесь. Есть шанс, что это пограничное состояние и оно пройдёт. Нужно время. Чонгук задумчиво глядел в спину уходящего врача. Сколько того времени им нужно? Что дальше? Страшно. Рука нервно взлохматила веер чёрных волос. И, неожиданно, вцепившись в хороший такой клок, потянула до боли. До слез. Как так то??! Как это с ними могло произойти. Он виноват. Бесспорно. Дёрнул же его чёрт согласиться участвовать в тех уличных гонках. Чонгук не хотел, но поддался уговорам друзей. Он ведь не ссыкло какое-нибудь. И докажет это любому. Да, он сознательно не рассказал Тэхёну о своём решении. Не смог. Знал же, что тот будет нервничать и переживать. И, максимально, старался оградить его от этого. Но, вот чего он точно не учёл, так это длинного языка Чимина, их общего друга, который растрепал всем новость, даже не задумываясь о последствиях. И, неожиданно, в тот вечер, Тэхён был там… В зрительских рядах. Но, вот Чонгук об этом, даже не догадывался. — Да, на такой тачиле можно ехать, ведя её одним мизинцем левой ноги… Злобно щурясь, Минхо оглядывал машину Гука. Его спортивная ласточка хоть и не была последней модели, но весьма неплохо прокачана. Он же не дурак кататься в старом дырявом корыте. Жизнь дорога. — А что не так, Минхо? — Да, всё, блять, не так… Пиздец. Ты на Формулу-1 приехал? Фраер. Тут люди в залупу, знаешь ли, лезут, чтобы показать свое мастерство. А ты на своей навешанной спортивке собрался прокатиться на лайте и собрать все ништяки?! — Ты зарываешься… — Это ты, блять, нарываешься… Лоб в лоб. Глаза в глаза. И столкновение плечами. — Эй, эй, парни… Прекратите. Чего вы тут раздухарились? Не терпится на штраф опиздюлиться? Всегда спокойный и рассудительный учредитель, Мин Юнги никогда не допускал подобных срачей. Когда на гонках, молокососы начинали меряться писюнами, риск того, что кто-нибудь из них сыграет в ящик, резко увеличивался. Прямо таки в арифметической прогрессии. — Заткнулись оба! Грозно рыкнув на притихших малолеток, махнул в направлении старта. — Там показывайте свою злость. Но, исключительно, спортивную! Андестенд? Сочтя конфликт решённым, Юнги покинул зону старта, до которого оставалась пара минут. Насупившись, они молча прожигали друг друга яростными взглядами. — Слабак… — выплюнул ему прямо в лицо Минхо. — Мудила! — не остался в долгу Чонгук. — Так, может, тогда махнемся тачками, мелюзга? — хитрожопая ухмылка перекосила злобное, завистливое лицо. — Или, зассал? Трусишка… Взмах флажка привычно вызвал выброс ударной дозы адреналина в кровь. Так, что заложило уши. С десяток машин одновременно сорвались, стараясь вырваться вперёд. Обгон большинства участников на старте давал неплохое такое преимущество. Чонгук, сделав усилие, всё-таки оказался в лидирующей пятёрке. Яркие огни города слепили глаза, а встречные машины нервировали чуть больше положенного. Гук яростно прикусил губу. Минхо его обогнал секунд пятнадцать назад и уже пристраивался в тройку счастливчиков. Козлина. Найти бы силы дотянуть до моста. А там, он уже обгонит этих черепах на повороте, который знал как свои пять пальцев и уверенно входил на него с отметкой не меньше двухсот пятидесяти на спидометре. От моста до финиша останутся какие-то жалкие четыреста метров. Фигня. Он всех уделает. И, вот уже виднеется знакомый мост. Чонгук ловко подрезал четвёртого и встал на его место. Минхо, собака, ехал уже вторым. Он, было, крутанул руль, в попытке обойти… Как резко что-то поменялось… Раздался грохот, визг тормозов и скрежет покореженного металла. Чонгук попытался притормозить, но, чужая машина вильнула, теряя управление и его вынесло в ближайший, слишком узкий проулок, впечатав между двух домов. И, он прилёг, серьёзно приложившись головой о руль. Потерял сознание в заблокированной с двух сторон машине, и не увидел всего того пиздеца, что случился дальше… Тэхен очень сильно волновался. Безумно. Закусывая губы и заламывая тонкие пальцы рук. От нежной кожицы остались уже рваные лохмотья. И, даже казалось, он чувствовал фантомные капельки крови, скатывающиеся по подбородку. Когда же это, чёрт возьми, закончится уже?! Нет совершенно сил. Как же страшно. За любимого до боли человека, сидящего сейчас в несущемся на бешеной скорости куске железа. — Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста… Шептали как молитву губы, а глаза неотрывно смотрели вперёд. Туда, где из-под моста должны показаться первые машины. Вот, и они выныривают из тёмного зева небольшого туннеля… И присмотревшись, Тэхен видит машину Чонгука. Молодец! Какой же молодец! Он идёт вторым. Не сдаваться никогда — его девиз. И, вроде, уже можно выдохнуть… Но, что-то давит в груди. Тревожное чувство, что произойдёт какая-то херня… И она не заставляет себя долго ждать. Мгновение… Одного мгновения стоит человеческая халатность и человеческая жизнь… Одного, заснувшего за рулём грузовика с прицепом, уставшего от дальнобоя старика. И молодого парня, только начинающего жить… Никто не понял сразу, каким образом с моста рухнул этот грузовик, всем своим весом раздавливая в пыль, труху, мясо, по воле случая попавшуюся под него машину. Грохот, словно под ногами разорвался балистический снаряд. И тишина. Замершая пугливо. Секунды спустя все бросились толпою, не сговариваясь, в сторону аварии. Тэхен бежал, не чувствуя под собою ног. Они отчаянно подкашивались. Но, он уперто пёр вперёд. Он должен видеть своими глазами. Что Чонгук жив. Жив! Он не может умереть и бросить его с этой болью одного! Так не должно быть! Боже, помоги! А под мостом уже было не протолнуться. Туда сюда сновали люди, растаскивая покореженное железо из-под которого не видно было ничего. — Скорую! Вызовите скорую! Тут ещё живой… — раздался чей-то истошный крик. Тэхен моргнул и вздрогнул. Живой? Патруль, довольно быстро приехавший на место происшествия уже оцепил его и не давал пройти. — Вам туда нельзя. — Пустите! Там… Мой любимый человек. Он там… Слышите? Пустите! — Не положено. И виноватый взгляд. Тэхен словно жираф вытягивал шею чтобы хоть что-то разглядеть. А увидев, пожалел тот час об этом. Огромная лужа крови уже натекшая из-под железа, пугала до тошноты. — Фиксируйте время смерти. Врач скоропомощной устало разогнулся из неудобной позы. Отклинить смятые в гармошку двери и достать водителя на месте так и не удалось. — Жалко то как пацана. Совсем ещё зелёный. — Как время смерти? Что вы говорите? — всполошился Тэхен. — Гук… Гуки… Он живой! Живой! Блять! Что вы говорите… Вцепился в форму полицейского, потому что ноги отказались держать. А мозг отказывался соединять услышанное с картинкой. Его мальчик жив! Быть того не может. Жив же… Мёртв??! Как мёртв??! Этого не может просто быть!!! А дальше боль в груди. И спасительная темнота, принявшая его в свои объятия.