heavenly blue

Когда на следующее утро Джисон проснулся, он почувствовал, как на него с размаху навалилось маленькое тельце. — Ммгх… Минджи, прошу, — простонал он, заслоняя глаза от солнечного света, льющегося в комнату сквозь высокие окна. Шторы были распахнуты, и лучи, торжественно возвещая наступление утра, устремились прямо ему в лицо. — Вставай, вставай! Тебе принесли посылку! Заспанный мозг с трудом уловил смысл слов, но он заставил себя приоткрыть глаза и сесть в постели, притягивая племянницу к себе. Та восторженно взвизгнула и попыталась вырваться из его объятий. — А кто же мог прислать мне посылку, м-м? — поддразнил он, легонько щекоча её по бокам. — И что же там? — Цветы! — пискнула она, едва сдерживая смех. Джисон замер. Кто бы мог прислать ему цветы? Во-первых, он не станцевал ни с одной дамой на балу. А во-вторых, как мужчина, он не ожидал получать цветы. Напротив, это он должен их дарить. — Ну что ж, пойдём посмотрим. Они хоть красивые? — спросил он, выпуская Минджи из объятий, чтобы та могла соскочить с высокой кровати. — Самые красивые! — воскликнула девочка, кружась в своём небесно-голубом платьице. Джисон отбросил простыни, поднялся с постели и направился к гардеробу. — Ступай вперёд, я сейчас спущусь, — сказал он, и Минджи, согласно кивнув, выскользнула за дверь, аккуратно прикрыв её за собой. Он оделся наспех, не заботясь о сочетаемости одежды: натянул бежевые брюки и утренний сюртук глубокого зелёного цвета. Быстро пригладил волосы и выскочил из комнаты, не в силах сдерживать охватившее его любопытство. Кто мог отправить ему цветы? Спустившись по лестнице в холл, он увидел Минджи, которая уже ждала, подпрыгивая на носочках и восторженно глядя на букет фиолетовых цветов, покоившийся на столе в прихожей. — Узнаёшь, что это за цветы, Минджи? — спросил Джисон, подходя к ней. Он осторожно коснулся лепестка, он был нежный и бархатистый на ощупь. Минджи покачала головой, издав недовольный звук. — Это фиалки. Удивительно, они весьма редки, — проговорил он, словно размышляя вслух. — Фиалки дорого стоят, и выращивать их непросто. Джисон внимательнее осмотрел букет, ища записку. Маленький белый листочек оказался спрятан у основания композиции прямо между стеблями. Он развернул его и быстро пробежал глазами. Благодарю за приятную компанию вчера вечером. ~ Виконт Ли Джисон был в замешательстве. Они с Минхо провели вместе лишь несколько минут и этого было слишком мало, чтобы оправдать такой жест. Хотя он наслаждался их болтовней и скучал по общению с Минхо, он не думал, что их небольшая беседа требовала такого красивого подарка. — От кого они, дядя? — спросила Минджи, пытаясь заглянуть в записку и прочитать самой. Джисон рассмеялся, сложил записку и спрятал её в карман сюртука. — Просто друг, милая. Он благодарит меня за компанию на балу. — Мужчина? — нахмурилась девочка. — Да, мужчина. Мой дорогой друг, — ответил Джисон, пытаясь сдержать себя от вздоха, понимая ход её мыслей. Было не принято, чтобы мужчина получал цветы, но чтобы их дарил другой мужчина и вовсе было неслыханно. Минхо всегда был загадкой. Холодный, как январская ночь. С тех пор как умер их отец, он стал закрытой книгой, страницы которой надёжно спрятаны за замком, к которому не существует ключа. Он показывал лишь то, что сам желал показать. Странное чувство поднялось в животе у Джисона, будто стремясь вырваться наружу. Он собрал цветы вместе с вазой и медленно направился обратно в свои покои. Не то чтобы он боялся расспросов со стороны брата или невестки, но он предпочёл бы сохранить этот подарок в тайне. Особенно после растерянного взгляда Минджи, когда она узнала, что цветы прислал мужчина. Распахнув дверь в свои покои, Джисон тихо вошёл и направился к окну. Под ним стоял небольшой декоративный столик, который он, признаться, редко использовал по назначению. Он поставил вазу с цветами ровно по центру и отступил на шаг назад, чтобы окинуть взглядом композицию. Он сам не понимал, отчего это показалось ему столь важным, но от мысли, что букет был предназначен только ему, в груди разлилось тёплое удовлетворение. Раздался стук в дверь. Обернувшись, он увидел служанку, стоявшую с опущенной головой и сложенными руками. — Господин Хан, к вам посетитель. Пропустить его в приёмную? Он выдохнул, только сейчас заметив, что затаил дыхание при слове «его». Значит, это не дама. — Это виконт Ли? — спросил он, обернувшись и взглянув на фиалки, ощущая, как записка в кармане вдруг начала жечь. Служанка едва заметно покачала головой. — Нет, сэр. Но это господин Ли. Улыбка сама собой расплылась на его лице при упоминании друга. — Попросите его подняться. Я приму его в гостиной. Та сдержанно кивнула и скрылась за дверью, чтобы сопроводить Феликса. Джисон быстро поправил одежду, окинув себя взглядом в высоком зеркале у платяного шкафа. Вид у него был вполне приличный, чтобы встречать гостей. Он уже собрался выйти, как в дверях появился сам Феликс. — Джисон! Ты прихорашиваешься ради меня? — поддразнил он, прикрывая за собой дверь. Джисон не стал возражать, просто проводил его к диванчику в дальнем углу комнаты. — И не мечтай, — с усмешкой отозвался Джисон, по-доброму закатив глаза. Феликс, как всегда, не обиделся, лишь довольно засиял. Осмотревшись по сторонам, он заметил фиалки у окна. — О, кто-то ухаживает за тобой? — Нет, это от твоего брата. — Прошу прощения? Джисон точно всё произнёс внятно, но всё же повторил: — От твоего брата. Минхо прислал их сегодня утром. — Минхо? Мой брат? Виконт Ли Минхо, прислал тебе букет? В голосе Феликса прозвучало искреннее изумление, которое Джисон никак не мог понять. Ведь это просто цветы, знак благодарности в своём роде. Он достал записку из кармана и протянул Феликсу. Тот развернул её и перечитал несколько раз. Его брови сдвинулись, глаза вновь и вновь пробегали по строчкам, и Джисон сам не понял, почему в животе вдруг стало тяжело, будто внутри него медленно образовывалась пустота. Феликс издал задумчивый звук, аккуратно сложил записку и вернул её другу. — Как любопытно, — пробормотал он, скорее для себя, но Джисон, конечно, услышал. Он знал Феликса как самого себя и потому сразу понял, что тот о чём-то задумался, однако не стал расспрашивать. — Итак, чем обязан визиту? — спросил он вместо этого, и на лице Феликса вновь расцвела улыбка. — Мы устраиваем бал… ну, вернее, Минхо устраивает. Через два дня. Я хотел лично вручить тебе приглашение. Джисон изумился. Минхо никогда не устраивал балов, едва ли даже посещал их. В прошлом году, в его первом сезоне как главы дома, он появился лишь на открытии. — Для меня будет честью, — ответил Джисон, принимая белый конверт, запечатанный красным сургучом с гербом семьи Ли — цветком, название которого он не мог вспомнить. — Превосходно! — просиял Феликс, выпрямившись в кресле. — Я как раз надеялся, что ты составишь мне компанию в ателье. Если, конечно, ничем не занят. — Прямо сейчас? — удивился Джисон. Феликс кивнул. — Наряд, что я задумал, потребует как минимум дня на пошив, так что лучше приступить незамедлительно. Уж кому, как не Феликсу, взяться за самый вычурный и замысловатый наряд из возможных. Джисон любил своего друга всем сердцем, но порой его фантазии заходили слишком далеко. Зато всё, что надевал Феликс, выглядело действительно по-королевски. — Сегодня у меня нет планов, так что с удовольствием составлю тебе компанию, — улыбнулся Джисон, поднимаясь, чтобы поставить конверт на тумбочку у кровати. Феликс тотчас вскочил и вприпрыжку направился к двери, ведя себя куда более легкомысленно, чем подобает джентльмену его возраста. Джисона это ничуть не смущало. Среди степенных, полных достоинства аристократов Феликс напоминал свежий весенний цветок, только что распустившийся в саду. Его живость казалась приятной переменой после привычной чинности. Если ему хотелось скакать по коридорам, а не ходить по ним, Джисон не видел причин не присоединиться. Так они и сделали. Взявшись под руку, сияя искренней радостью, они вышли из покоев Джисона и весело заскакали по коридорам, словно были не джентльменами, а детьми. Некоторые слуги глядели на них с усталой снисходительностью, но ни один из молодых людей не обращал внимания. Такое в имении Хан было обычным делом, даже без Феликса. Минджи с Джисоком часто бегали по коридорам, играя в разные игры, с гувернантками или без. Феликс заранее велел кучеру не уезжать, и потому экипаж ожидал их у входа. Они взобрались внутрь и направились в торговый квартал. Всю дорогу они обсуждали приготовления к балу, который, казалось, устраивался больше стараниями самого Феликса и вдовствующей виконтессы Ли, нежели Минхо. Джисон невольно задался вопросом: что могло побудить Минхо согласиться на бал? Но спрашивать у Феликса он не стал; он был не из тех, кто вмешивается в дела семьи друга. Они подъехали к ателье раньше, чем Джисон успел это понять, и Феликс, едва открылась дверь, постучал ему по плечу, чтобы тот выходил. Джисон покраснел от смущения, быстро выбрался из кареты и чуть не споткнулся, выпрямляясь на улице. Торговый квартал был оживлён: повсюду проезжали кареты, прохожие спешили по своим делам, матери торопливо уводили детей в бесчисленные лавки, мужчины с цилиндрами и тростями уверенно шагали по улицам. В этой суете чувствовалась жизнь — такая непохожая на спокойствие и тишину загородного поместья Ханов. Хоть Джисон и предпочитал уединение или маленькие компании, он был рад вновь оказаться в привычной городской среде. Дверь ателье скрипнула, и они вошли. Внутри находились лишь портной и один покупатель. — Герцог Бан! Какой неожиданный сюрприз, — приветствовал Феликс мужчину возле прилавка с лёгким поклоном. Чан повернулся, лицо его озарилось улыбкой при виде друзей. — Мистер Ли, мистер Хан! Вот так встреча, — сказал он, пожимая им руки и дружески похлопав по плечу. — Мистер Ли, я получил приглашение от вашего брата сегодня утром. Полагаю, вы пришли на примерку к балу? Феликс кивнул. На его лице промелькнуло выражение, которое Джисон не сумел разобрать. — Вы будете присутствовать на балу, Ваша Светлость? — Разумеется, — с добродушной улыбкой ответил Чан, выпрямившись, когда портной подал ему чехол с одеждой. Он кивнул тому в знак благодарности. — Я как раз заехал за костюмом, заказанным несколько дней назад. Думаю, он отлично подойдёт для бала. Надеюсь, через несколько лет и Ёнхо сможет сопровождать меня. Он всё время просится выйти со мной из дома. — Ёнхо — ваш сын, верно? — уточнил Джисон. — Да, — ответил Чан с широкой, тёплой улыбкой, — мой единственный наследник. Ему в этом году исполнится семь. Время летит, как говорится. Для светского общества не было секретом то, что Бан Чан когда-то был женат на молодой женщине с добрыми глазами по имени Хэвон, дочери герцога Сан Донвона из Бристоля. Те, кто был достаточно стар, хорошо знали эту историю. Чан и Хэвон недолго ухаживали друг за другом, решив пожениться как можно скорее. Хотя их брак и был, в некотором смысле, по расчёту, но они влюбились друг в друга почти сразу. Любой, кто был свидетелем их отношений, подтвердил бы, что они были по-настоящему увлечены друг другом. Хэвон зачала почти сразу после свадьбы, но трагически скончалась при родах Ёнхо. С тех пор Чан поклялся больше никогда не жениться, решив воспитывать сына сам, с куда большим участием, чем это принято среди родителей их круга. — Уверен, он будет в восторге, когда придёт его время, — заметил Феликс, чуть тронув Джисона за локоть. — Было очень приятно, Ваша Светлость. Не смеем отнимать больше вашего времени. Нам ещё предстоит примерка. Увидимся на балу? Джисона несколько озадачила эта резкая смена разговора, но герцог, кажется, ничего не заметил. Он наклонил голову с вежливой улыбкой и направился к выходу. — Вы слишком любезны, господин Ли. Буду рад видеть вас обоих. До встречи. С легким поклоном Чан вышел из ателье. — Что это было? — спросил Джисон, едва за ним закрылась дверь. Феликс слегка покраснел и отвёл взгляд. — Я забыл, что у него сын, вот и всё. Просто растерялся. Джисон не особо поверил другу, но расспрашивать не стал. В тот самый момент к ним подошёл портной, поинтересовался, чем может быть полезен, и Феликса отвели на снятие мерок. С детства Джисон не питал особой любви к портным делам. Он терпеть не мог, когда его трогали и тыкали иголками, даже если человек старался быть аккуратным. Он был ребёнком непоседливым, склонным к неуклюжести и неусидчивости, что затрудняло работу портных. Даже сейчас, в свои двадцать три, он был уже менее непоседливым, чем лет десять назад, но всё равно испытывал страх перед этим местом. Он сидел, сжимая ладони на коленях и глядя, как снимают мерки с Феликса. После объяснения своего видения наряда портной дал ему несколько базовых вещей для примерки, которые он собирался доработать после получения мерок. Этот наряд был поистине изысканным: вечерний фрак благородного пурпурного цвета, надетый поверх жилета из самой изысканной серебряной ткани, какую Джисон когда-либо видел. Он и подумать не мог, что существует подобная ткань, но вот она — на теле Феликса. Портной намеревался подбить фрак серебром и прошить его по подолу нитками в тон, и одного только воображения, как всё это будет выглядеть в готовом виде, хватало, чтобы в животе у Джисона зашевелилась зависть. Феликс выглядел не просто как принц — он превосходил само представление о принце. Когда Феликс закончил, Джисона пригласили подойти, и его примерка пролетела мимо почти без воспоминаний. Он позволил другу выбрать весь наряд за него, зная, что у того куда больше вкуса, особенно когда речь шла о собственном бале. В глубине души Джисон и вовсе не хотел идти, но не мог отказать Феликсу, который вручил приглашение лично. Будь его воля, он бы и вовсе не принадлежал к аристократии и ему не пришлось бы играть роль открытого и общительного светского юноши, каким он никогда не стремился быть. Он не был робким — вовсе нет, — просто куда легче чувствовал себя среди близких, нежели в зале, полном разряженных до невозможности знакомых. Некоторые смотрели на него свысока: кто-то — из-за отсутствия жены и кажущегося равнодушия к этому вопросу, кто-то — из-за вольностей в одежде, порой противоречащих общественным вкусам. Джисон не раз мечтал избежать всех этих встреч с напыщенной верхушкой светского общества. И по мере того, как портной примерял на нём ткань, каждое лёгкое прикосновение иглы к коже отзывалось внутри мелкими уколами тревоги, оседающей всё глубже.

✿

      Бал настал прежде, чем Джисон успел это осознать. Он смотрел на цветы, стоявшие на небольшом столике у окна. Их стебли чуть склонились, лепестки начали увядать, но по-прежнему сохраняли яркость. Джисон чувствовал себя таким же цветком, выдернутым из родной среды и вынужденным блистать напоказ. Его внешняя яркость должна была радовать глаз, как бы он сам ни мечтал укрыться в тени. А ведь все цветы, вынужденные блистать не по своей воле, рано или поздно увядают. Он заставил себя облачиться в наряд, который забрал из ателье днём. Феликс действительно превзошёл сам себя, сумев сохранить в костюме привычную для Джисона палитру, при этом сделав так, чтобы тот гармонировал с его собственным. Его вечерний фрак был приглушённо-лиловым, не столь насыщенным, как благородный пурпур Феликса, но светлее, чем Джисон ожидал, и куда менее мрачный. Подкладка столь серебристая, как и у друга, и такие же серебряные акценты по манжетам и вороту. Жилет сиял витиеватыми узорами из серебра и пурпура, будто сшит по особому заказу. Хотя Джисон и видел ткань в ателье, она всё равно удивила его тем, как идеально вписалась в задуманную тему. Он дополнил наряд чёрными брюками, чтобы серебряный блеск выделялся сам по себе. Ворот его рубашки украшал аккуратно уложенный светло-серый шейный платок. Глядя в зеркало, Джисон едва узнавал себя. Он мог бы быть теми самыми фиалками в вазе, стоящей всего в нескольких шагах. И чувствовал себя, как они. Что ж, оставалось только выглядеть соответственно. В дверь постучали, и служанка коротко сообщила, что экипаж готов. Джисон поблагодарил её и вскоре последовал за ней вниз по лестнице. У дверей стоял Джихун, отчитывая Джисока и Минджи, которые, смеясь, носились по дому. — Братец, да ты прямо с портрета сошёл, — заметил он, едва Джисон спустился с последней ступени. Тот склонил голову, на щеках появился румянец. — Спасибо, брат. Это не слишком? — Напротив. Ты выглядишь великолепно, Джисон. В голосе его прозвучало нечто, отчего Джисон на миг замер. Это было едва уловимо, но это была серьёзность, которой он не слышал много лет. Джихун говорил, как их отец. Как гордый отец. В его взгляде было что-то родное, что-то, по чему Джисон не осознавал, что скучал. Их отец не был идеальным, ни один родитель не бывает, но он старался. С ранних лет было понятно, что Джихун станет… важнее из двух братьев, и всё же Джисона это не задевало. Они всегда были близки, а отец оставался тем, к кому Джисон мог прийти, когда было трудно. После того как их мать скончалась после тяжёлой борьбы с гриппом, когда Джисону едва исполнилось тринадцать, отец в одиночку растил их обоих, делая всё, что мог. Теперь видеть, как брат принимает ту же роль, было и приятно, и болезненно. Он любил Джихуна, они всегда были близки. Сейчас, когда у того появилась собственная семья, было логично, что он вёл себя более по-отечески, но это не облегчало боль. Он любил обоих родителей, но они оба покинули его, и Джихун — всё, что у него осталось. Проглотив подступившую горечь, Джисон улыбнулся. — Спасибо. Цвета подбирал Феликс. Джихун кивнул, на губах у него появилась такая же мягкая улыбка. Он шагнул к двери и распахнул её; Джисон последовал за ним. Снаружи их уже ждал экипаж, освещённый багровыми красками заходящего солнца. Они шли молча, лишь пение птиц в кронах деревьев и тяжёлое фырканье лошадей сопровождали их шаги. Уже у самой кареты Джихун положил ладонь на плечо брата, приостанавливая его. — Я говорил с Миён. Старался переубедить её, но она непреклонна, — сказал он, не отводя взгляда. — Прошу тебя, постарайся устроить помолвку к концу сезона. Я знаю, это большая просьба. Джисон моргнул, сохраняя нейтральное выражение лица. Он изо всех сил скрывал эмоции и, похоже, успешно, потому что Джихун лишь тяжело вздохнул и убрал руку. — Прости, Джисон. Иди. Наслаждайся вечером. Он кивнул, коротко попрощался и забрался в карету. Внутри кареты мысли Джисона унеслись прочь. Он не испытывал неприязни к Миён, напротив, она была чудесной женщиной, идеальной женой и матерью для Джихуна и детей. Но всё же требовать, чтобы Джисон покинул свой дом — тот самый, в котором он родился, вырос, который знал с младенчества, не считая загородное поместье, где он проводил лишь пару месяцев в году, — казалось ему, мягко говоря, бестактным. Пусть даже это ради временного размещения её матери. Конечно, Джисон хотел бы уехать. Он мечтал о любви, о человеке, с кем мог бы разделить жизнь. Не то чтобы он избегал брака сознательно, просто он не был востребован. Он не обладал богатством, не имел титула, ни положения, ни даже достойной должности. Джисон знал, что он красивый — ему не раз об этом говорили, — так что причина крылась не во внешности. Скорее, в отсутствии высокого статуса… и, возможно, в его застенчивости. Но всё, что ему оставалось, — это постараться изо всех сил.       Поездка до поместья Ли оказалась куда короче, чем до герцога Бана. У семейства Ли был внушительный участок земли на окраине центра города, прямо напротив самого большого городского парка. Само поместье простиралось значительно шире, чем у Ханов. Джисон бывал здесь множество раз и хорошо знал расположение комнат. Сразу за приёмной находился бальный зал, в повседневности служивший парадной столовой, едва ли не избыточной по размеру. К прибытию Джисона гости уже толпились в переднем дворе. Двор кишел людьми, юные дамы с благоговейным видом входили в поместье, сопровождаемые слугами или молодыми кавалерами. Большинство платьев, которые ему удалось рассмотреть, были в оттенках фиолетового и синего, видимо, это была часть дресс-кода. Подобные указания в приглашениях были вполне обычны. Хотя Джисону не пришлось и задумываться о них, имея Феликса в друзьях. Кучер распахнул дверцу, и его тут же встретил один из лакеев дома Ли, проводив его по булыжной мостовой к широко распахнутым дверям особняка. Приветственно поклонившись, слуга указал ему путь к главным ступеням. Стоило Джисону подняться по ним, как он снова остался один, но лишь на мгновение. Вскоре его встретил еще один лакей, уже в холле, и с вежливым жестом указал направление к бальному залу. Внутри было куда оживлённее. Музыку Джисон слышал ещё снаружи, но в вестибюле она была куда громче. Стремительная классическая мелодия, в которой струнные инструменты соревновались друг с другом в темпе. Звучание слегка развеяло напряжение; плечи понемногу опустились. Арки по обеим сторонам парадной лестницы были задрапированы тяжёлыми фиолетовыми шторами, отведёнными в стороны и закреплёнными так, чтобы обрамить вход в зал. Джисон огляделся: привычный нейтральный интерьер ожил благодаря всплескам пурпура и серебра. Заглянув в сам зал, он увидел, что оформление внутри продолжало ту же палитру. — Джисон! — голос Феликса раздался слева, едва Джисон переступил порог. Он обернулся с улыбкой, увидев друга с бокалом тёмно-красного напитка в руке. Он выглядел ещё ослепительнее, чем на примерке: наряд сидел так идеально, будто был вшит в его тело. — Феликс, это великолепно. Полагаю, твоя матушка приложила руку к оформлению? — Джисон приподнял бровь, окинув взглядом великолепное убранство зала. Феликс кивнул. — Минхо решительно отказался участвовать в подготовке. Он всё ещё в своих покоях, вероятно, препирается с мамой. — Я так полагаю, он изначально и не хотел устраивать бал? Это вызвало у Феликса громкий смех; его глаза сощурились, а улыбка засияла. — О, совершенно нет. Она заявила, что если он не согласится, то устроит ему свадьбу с одной из дочерей Эджертонов. Джисон поёжился. Семейство Эджертон славилось своей… сомнительной внешностью. Он не винил Минхо за нежелание стать жертвой столь недоброй судьбы. — В любом случае, ваш дом как всегда, великолепен. Я признателен за приглашение, — искренне сказал Джисон. Ему всегда нравилось их поместье, а праздничное убранство делало его ещё прекраснее. — Ты говоришь так, будто я мог не пригласить своего самого дорогого друга, — усмехнулся Феликс. Джисон с трудом удержался, чтобы не треснуть Феликса по уху прямо на публике. Друг провёл его по бальному залу, представляя знакомым своей семьи. Немало юных дам подходили к ним, надеясь заговорить с Феликсом, но тот неизменно вежливо отказывался. Когда Джисон спросил о причинах, друг ответил, что хотел бы провести немного времени с ним, прежде чем начнёт уделять внимание другим. Джисон оценил этот обходной способ сказать, что не хочет, чтобы он чувствовал себя одиноким. Они неспешно обходили зал, обмениваясь любезностями с таким множеством людей, что Джисон знал: наутро не вспомнит ни одного имени. Он был как можно более учтив, склоняя голову в приветствии и одаривая яркой улыбкой каждого, кто стоял выше него по статусу, — то есть почти всех. В какой-то момент Феликс заговорил с очаровательной девушкой, которую Джисон смутно припоминал с прошлого бала. Он с ней не разговаривал, но помнил, как Феликс беседовал с ней после того, как Минхо оставил Джисона на балконе. — Ты не против, если я оставлю тебя ненадолго? — вывел его из раздумий голос Феликса. Тот виновато улыбался, стоя рядом с девушкой, которая вежливо молчала. Когда Джисон перевёл на неё взгляд, уголки её губ чуть дрогнули. Она была и впрямь очень красива, и он не мог отказать другу в танце с ней. — Конечно, иди. Наслаждайтесь. Не беспокойся обо мне, — кивнул он. Феликс бросил на него извиняющийся взгляд, прежде чем девушка увлекла его прочь. Джисон вздохнул, окинув взглядом зал в поисках слуги с вином. Один из знакомых ему лакеев оказался у входа, и Джисон, лавируя между телами, добрался до него. Он схватил бокал с подноса, кивнул в знак благодарности и поднёс фужер к губам. Джисон вернулся в угол зала, где стояли в основном пустые столы, поскольку большинство гостей предпочитало танцевать и беседовать. Сев за один из них, он поставил бокал и уставился на танцующих. Он понимал, что поступает вопреки просьбе брата, но не мог заставить себя общаться. Его не прельщала мысль, что его вынуждают искать себе жену. И не то чтобы он вовсе не хотел жениться. Женщин в зале было предостаточно, и многие были весьма красивы, но перспектива ухаживать за кем-то исключительно по настоянию невестки вызывала лишь раздражение. Чем больше он думал об этом и наблюдал за гостями, тем меньше кто-либо его интересовал. Ему вполне хватало бокала слишком дорогого вина и собственного общества. — Простите… господин Хан, верно? — голос выдернул его из размышлений. Он обернулся и увидел молодую даму в платье бледно-лилового цвета. Её тёмные волосы мягко спадали на плечи. Черты её лица были мягкими, но в глазах читалось волнение. Джисон выпрямился, убрав руку от бокала. — Да, это я. Она улыбнулась так же мягко, как и выглядела. С лёгким реверансом она произнесла: — Меня зовут Шин Юна, рада знакомству. Позволите пригласить вас на танец? Джисон замер с широко раскрытыми глазами. Ни одна девушка прежде не подходила к нему первой; это всегда оставалось на его долю. Но прежде чем он успел что-либо ответить, за её спиной раздался голос: — Простите, мисс Шин, но мне необходимо на минуту занять господина Хана. Нам нужно обсудить одно дело. Надеюсь, вы не возражаете. Джисон мгновенно перевёл взгляд на вежливую улыбку, адресованную Юне. Минхо стоял прямо, но непринужденно, со сложенными руками за спиной. Его вечерний фрак был глубокого фиолетового, почти чёрного оттенка, сделанный из шёлка. Его жилет был не менее впечатляющим: черный с серебряным узором, переливающимся в свете свечей. Взгляд Джисона остановился на волосах Минхо, которые были убраны с лица, за исключением нескольких прядей, обрамлявших глаза. Он не мог объяснить, почему сердце его едва не выпрыгнуло из груди, а дыхание застряло в горле. — Ох, лорд Ли! Прошу прощения, — поспешно воскликнула Юна, сделав реверанс и склонив голову. — Всё в порядке, мисс Шин. Я вскоре отправлю его к вам, — с улыбкой ответил Минхо. Когда Юна отошла, Минхо бросил на Джисона лукавую усмешку, в его взгляде сверкнуло нечто опасное. Это что-то всколыхнуло внутри Джисона, но он поспешил отогнать мысли. Поднявшись, он взял бокал и сделал несколько шагов к Минхо. — Что вы хотели обсудить? — спросил Джисон. Минхо скользнул взглядом по его одежде, оценивая его с ног до головы, а затем задержал взгляд на его лице, не на глазах… чуть ниже. — Ты сегодня просто ослепителен. Брови Джисона удивлённо поползли вверх. Это был комплимент, гораздо более щедрый, чем слова Минхо в прошлую их встречу. — Простого «выглядишь неплохо» было бы вполне достаточно, милорд, — пошутил он, стараясь унять странное ощущение в животе. В конце концов, не было ничего особенного в том, что друг сделал простой, пусть и чуть не к месту, комплимент. Хотя Джисон и засомневался в искренности слов Минхо — уж слишком неуверенным он себя чувствовал рядом с ним. Улыбка Минхо стала шире, обнажая безупречно ровные зубы. Он кивнул в сторону стеклянных дверей, ведущих в сад. — Составишь мне компанию? Сады любого поместья почти всегда считались запретной территорией для незамужних и неженатых представителей аристократии во время светских приёмов. Если гость был без сопровождающего, прогулки наедине строго осуждались. Слишком часто влюблённые пары попадались в ситуациях, далеких от приличий. Джисон молча кивнул, но, следуя за Минхо к дверям, слова вырвались прежде, чем он успел обдумать их: — А это… прилично? Минхо обернулся, иронично приподняв бровь. Затем вдруг громко и мелодично рассмеялся, так, что смех эхом отдался в ушах Джисона. — Чего ты боишься, Джисон? Мы ведь оба мужчины, разве нет? — проговорил он вполголоса, с лёгкой насмешкой, в которой не было и тени серьёзности. — Или вы замышляете что-то неприличное, господин Хан? — Ни в коем случае! Прошу прощения, я не подумал, — покраснев, выпалил он. — Да шучу я. Ты ужасно легко поддаёшься поддразниваниям. Джисон почувствовал, как его щеки пылают, и надеялся, что при свечах этого не было видно. Минхо повёл Джисона к стеклянным дверям, ведущим в неосвещённый сад. Свет из дома ещё какое-то время озарял их путь, но, выйдя наружу, Минхо остановился и прихватил со столика у двери свечу, на случай, если они решат зайти слишком далеко. Они шли неспешно, следуя по извилистым дорожкам мимо бесчисленных клумб и кустов, под подстриженными арками топиариев и сквозь кованые калитки. Это была неторопливая прогулка, и Джисон не знал точно, что к ней побудило, но и не стал задавать лишних вопросов. — Здесь спокойно, — заметил Минхо спустя некоторое время, лицо его было подсвечено огнём от свечи. Джисон взглянул на него, изучая профиль, пока они шли бок о бок. Он и сам не мог сказать, что именно заставило его это сделать, но если Минхо и заметил, то, похоже, вовсе не возражал. — Часто здесь бываете? — тихо спросил Джисон. Минхо кивнул. — Когда испытываю напряжение. — Сейчас вы напряжены? Губы виконта вытянулись в тонкую линию, когда он задумчиво хмыкнул, поднимая взгляд к тёмному небу над ними. Он замер на месте, разглядывая блеклые звёзды, рассыпанные по небосводу. — Полагаю, можно сказать и так, — отозвался он наконец. — Мать всё больше настаивает на том, чтобы я нашёл себе жену. «Неприлично, чтобы виконт оставался без супруги​​», — твердит она, а я не вижу ничего дурного в желании прожить жизнь без этого давления. — Вы совсем не желаете вступать в брак? — спросил Джисон. Минхо покачал головой, опуская взгляд и устремляя его прямо на Джисона. — Не совсем. Если найду того, с кем действительно захочу провести жизнь, то разумеется. Но принуждать себя к браку с кем-то, к кому я не испытываю влечения, — в этом я смысла не вижу. Джисон не понимал, почему взгляд Минхо казался таким тяжёлым, когда он произносил эти слова. Они больше не поднимали эту тему, продолжив прогулку в приятной, ненавязчивой тишине. Где-то на полпути обратно к стеклянным дверям Джисон заметил, насколько близко к нему подошёл Минхо — настолько, что их плечи изредка соприкасались. И каждый раз от этого прикосновения по его телу пробегал ток. Когда они вышли на основную тропинку, ведущую обратно к дому, Джисон решился нарушить молчание. — Я понимаю, мои слова, быть может, мало чего стоят, но я правда надеюсь, что вы найдёте своё счастье, — тихо произнёс он, голос его был едва громче глухого биения сердца в ушах. Он и сам не знал, отчего так волнуется. — Я понимаю вас. Мой брат тоже настаивает, чтобы я переехал и нашёл супругу… всё то же, что ожидают и от вас. Он не был уверен, что добавить, но когда Минхо не ответил, тишина показалась слишком тяжёлой, и Джисон снова заговорил: — Полагаю… я просто не хочу брака без любви. Он обернулся и заметил, что виконт уже смотрит на него. В этом взгляде было что-то, что Джисон не мог объяснить, но чувствовал себя обнажённым. Словно Минхо видел его насквозь. Будто заглядывал в самую суть, в те уголки души, которых Джисон не позволял касаться никому. Его взгляд был магнитом, вытягивающим наружу самые потаённые мысли. И Джисон не знал, радует его это чувство или пугает. — Я тоже. В этот самый момент они подошли к каменным ступеням, ведущим обратно к стеклянным дверям. Джисон, всё ещё глядя на Минхо, чуть не споткнулся, зацепившись носком туфли за нижнюю ступеньку. Минхо мгновенно подхватил его за руку, крепко удержав за предплечье. Лицо Джисона вспыхнуло румянцем, и он точно знал, что его щёки окрасились в цвет вина. Он склонил голову в благодарности, избегая взгляда собеседника. Они вместе поднялись по ступеням, и Минхо придержал дверь; на его губах мелькнула улыбка. Джисон почувствовал, как становится ещё жарче, хотя и поспешил списать это на духоту и множество гостей внутри. — Полагаю, мне следует отпустить тебя на поиски мисс Шин. То, что только начало расцветать в его груди, мгновенно обрушилось вниз. Странная лёгкость, что витала в нём рядом с Минхо, внезапно стала терпкой, как лимон. Он кивнул, стараясь сохранить на лице спокойствие. — Да, наверное. Минхо слегка поклонился, его взгляд, в котором был едва уловимый блеск, всё ещё был обращён к Джисону. Он в ответ поклонился, приложив усилия к тому, чтобы улыбка была безупречно вежливой. Он не хотел искать мисс Шин. Он хотел остаться рядом с Минхо. Хотя до конца и не понимал причину. — Буду ждать нашей следующей встречи, — произнёс он, к собственному удивлению, совершенно ровным голосом. Улыбка виконта стала чуть шире, и он кивнул. — И я тоже. Наслаждайся балом, Джисон. А затем он развернулся на каблуках и направился к группе пожилых джентльменов в слишком уж формальной одежде — вероятно, купцы. Джисон глубоко вздохнул, стараясь унять странное ощущение, осевшее в груди. Он обернулся, и его взгляд прошёлся по залу в поисках бледно-лилового платья, в которое была одета Юна. Он заметил её у дальней стены слева, и, сделав последний вдох, двинулся через зал к ней. Он не чувствовал к ней неприязни, отнюдь. Просто в животе что-то таилось; что-то спящее, но готовое проснуться и вырваться наружу. Джисон чувствовал себя нехорошо, хоть и не мог понять, почему. Быть может, дело было в множестве гостей. Или в том, что он поел перед выходом. Чем ближе он подходил к Юне, тем хуже становилось. Остановившись рядом с ней, он с усилием проглотил подступающую тошноту и учтиво поклонился. — Мисс Шин, не потеряли ли вы интерес к танцу?

✿

      Утро выдалось весьма похожим на то, что последовало после бала у герцога Бана. Джисон проснулся от того, что пара маленьких ручек трясла его за плечо, настаивая, что он спит слишком долго, а ей скучно. — Минджи, прошу! Сжалься! — простонал он, натягивая на голову толстое одеяло. Минджи хихикнула, вскарабкалась на кровать и начала прыгать, раскачивая матрас. — Уже поздно! Вставай! Папа уехал, а мне скучно. Он приоткрыл один глаз и посмотрел на неё исподлобья. — А где твой брат, м? Почему бы тебе не попросить его поиграть с тобой? — Папа взял его с собой, — проворчала она, плюхнувшись на кровать. Сегодня её волосы были аккуратно заплетены в гладкую и блестящую косу, уложенную на спину. Она выглядела такой взрослой, что у Джисона невольно сжалось сердце. Он вздохнул, выбрался из-под одеяла и посмотрел на племянницу с притворной жалостью. — Хочешь сыграть в крокет чуть позже? Мне нужно одеться, но я скоро встречу тебя внизу, ладно? Минджи расплылась в улыбке, её маленькие зубки заблестели. Она радостно кивнула, спрыгнула с кровати и выбежала из комнаты, громко зовя гувернантку принести всё необходимое для игры. Джисон тихо рассмеялся, покачав головой от проделок племянницы, и, нехотя вылезая из кровати, направился к гардеробу. Он выбрал простой наряд, в спокойных и нейтральных тонах, отказавшись от своих обычных предпочтений в яркой палитре. Чёрный сюртук, бежевые брюки, такой же простой жилет. Надев чулки и обувшись, он поспешил по коридору к лестнице. Поднявшись на верхнюю ступеньку, он услышал низкий голос, от которого его брови невольно нахмурились. — Феликс? — окликнул он, поспешно спускаясь по мраморной лестнице. У входа действительно стоял Феликс, а рядом сияла Минджи. — Дядя! Господин Ли говорит, что будет играть с нами в крокет! — захлопала она в ладоши. — Как мило. Чем обязан столь приятному визиту? — Джисон улыбнулся, почтительно склонив голову перед другом. Улыбка Феликса немного потускнела: — Я хотел извиниться за то, что оставил тебя вчера вечером. Время как-то ускользнуло, и я не ожидал, что меня будут так часто приглашать на танец. — Ничего страшного, Минхо составил мне компанию на некоторое время. Эти слова должны были прозвучать вскользь, ничего особенного. Однако выражение лица Феликса ясно дало Джисону понять, что прозвучало всё иначе. Его глаза широко распахнулись, рот приоткрылся от удивления, будто Джисон сказал нечто… шокирующее. Но Феликс быстро взял себя в руки и моргнул. — Мой брат… был там? На балу? — медленно проговорил он, нахмурившись. Джисон приподнял бровь. — Да. Он составил мне компанию во время прогулки по саду, прежде чем я отправился танцевать с мисс Шин, а он пошёл обсуждать дела, кажется, с джентльменами из парламента. — Он что? — Пошёл обсуждать дела. — Не это! — вскрикнул Феликс, раздражённо закатив глаза. — Та часть, где он составил тебе компанию во время прогулки по саду? Джисон, я его не видел ни разу за весь вечер. Мама была в бешенстве! А теперь выясняется, что он всё-таки пришёл, но исключительно ради того, чтобы быть рядом с тобой? Джисон поднял руку, пытаясь его остановить. — Феликс, я не думаю, что… — Не перебивай. Он не перебивал — это сделал стук в дверь. Три удара, характерных для доставок. Джисон вздохнул, направляясь к двери, но Феликс схватил его за рукав. — Мы продолжим этот разговор через минуту. А пока я отведу Минджи в гостиную. Джисон кивнул, распахивая дверь как раз в тот момент, когда шаги Феликса и Минджи отдалились вглубь дома. Стоило только двери открыться, как Джисона тут же окутал цветочный аромат. Перед его глазами раскинулось почти целое море алых лепестков, из-за чего он на миг застыл, растерянно глядя на это пылающее великолепие. — Господин Хан? — окликнул курьер, выглядывая из-за огромной композиции. Джисон моргнул, прежде чем кивнуть. — Один из них. Могу я узнать, кто прислал? — Если вы господин Хан Джисон, это для вас, — с добродушной улыбкой ответил пожилой человек, и морщинки у его глаз расползлись, как солнечные лучи. — Могу я занести их внутрь? — Разумеется, простите, — ответил Джисон, поспешно отступая в сторону. Курьер поставил большую вазу на стол в центре прихожей. Поклонившись, он обернулся к нему. — Доставка от лорда Ли. Желаю приятного дня. Пока курьер говорил, Джисон краем глаза наблюдал за слугами, ожидающими у входа в гостиную, пытаясь понять их реакцию, но лица их были непроницаемыми. Он знал, что слухи о цветах, присланных ему, разлетятся среди прислуги в тот же день. Щёки его вспыхнули при этой мысли. — Благодарю. И вам доброго дня, — сказал он вслед уходящему курьеру, которого теперь сопровождал один из слуг, чтобы закрыть за ним дверь. Букет был роскошен: алые гвоздики, рассыпанные среди белых гипсофил и зелёных побегов. Цветов было так много, что ваза едва не достигала груди Джисона, а шириной была чуть ли не с него самого. Джисон вздохнул, поднял вазу и понёс её в гостинную. — Ещё цветы? — восхищённо воскликнула Минджи. Джисон хмыкнул в подтверждение, ставя вазу на столик у софы. — От кого? — поинтересовался Феликс, подходя ближе. Это был вопрос, на который Джисону меньше всего хотелось отвечать. Ну как он мог просто взять и сказать, что брат его лучшего друга снова прислал ему цветы? Как бы Джисон это не сказал, прозвучало бы двусмысленно. И всё же он не мог солгать своему самому близкому другу. — От твоего брата, — произнёс он почти шёпотом, надеясь, что Феликс не расслышит. Он вытащил один цветок из вазы и начал вертеть его в пальцах, отвлекая себя. Феликс глубоко вдохнул, не произнося ни слова некоторое время. Джисон не смел взглянуть на него. Минджи тем временем молча сидела у окна за столом и рисовала, не вмешиваясь, как её учили. Пока Джисон избегал взгляда друга, его глаза зацепились за маленькую карточку, выглядывающую из-под цветов. Ярко-белый прямоугольник невозможно было не заметить теперь, когда он обратил на него внимание. Как он не увидел его раньше? Он протянул руку, аккуратно вытащил записку и поднёс ближе к глазам. Примите эти цветы в знак моего расположения. ~ Л.М.Х. Письмо не было подписано полным именем, и в нём не содержалось ничего лишнего, но Джисон знал, что это от Минхо. Хотя в подтверждении и не было нужды, Феликс всё же выхватил карточку у него из пальцев и прочитал написанное несколько раз. — Мой брат хочет ухаживать за тобой. Это заявление прозвучало просто, без особой интонации. Джисон резко обернулся, сжимая в руке цветок. — Что ты имеешь в виду? — То, что сказал. Ни один мужчина не шлёт цветы без намерения ухаживать. Я, конечно, никогда не видел, чтобы один мужчина добивался другого, но… намерения очевидны. — Феликс не выглядел обеспокоенным, напротив, казался даже радостным, с искоркой восхищения в глазах. Джисон нахмурился. — Но… этого же никто не позволит. Ни моя мать, ни твоя. И уж точно не Корона. Улыбка Феликса слегка померкла. — Ты считаешь моего брата недостойным, Джисон? Он виконт. Наше состояние в разы превосходит ваше. Он смог бы хорошо тебя обеспечить. Дело было вовсе не в достоинстве. Минхо был не просто достоин — он был совершенен. Его тревожило лишь одно: допустят ли их отношения на публике. Светское общество никогда не закроет глаза на роман между двумя мужчинами. Это было запрещено; осуждалось и Короной, и самим Богом. И не говоря уже о том, что Джисон даже не успел по-настоящему задуматься о Минхо в таком ключе, да и времени на это не было. Но теперь, в эти краткие мгновения размышлений, он понял, что вовсе не против. Джисон покачал головой, взгляд его метнулся к главному холлу, где всё ещё стояли двое слуг, ожидая, не понадобятся ли их услуги ему или его гостю. — Возможно, это не лучшее место для таких обсуждений. Феликс, если ты не возражаешь, давай продолжим разговор в саду. Минджи, мы скоро вернёмся, — он аккуратно вернул красивую гвоздику в вазу, затем жестом пригласил Феликса следовать за собой. На пороге холла он остановился. — Сонхо, Ынхи, можете не ждать нас. Мы ненадолго. Они поспешно вышли в задний сад, где раскинулись клумбы, а в тени стояла кованая беседка. Здесь пахло словно в раю: благодаря теплому воздуху цветы начали распускаться, и воздух благоухал свежей цветочной сладостью. Джисон провел друга к строению, сел на один из металлических стульев и жестом предложил Феликсу занять другой. Сам поправил жилет в предвкушении. — Как ты думаешь, как общество отреагирует на такой скандал? — спросил он наконец, голос его был куда тише, чем обычно. Феликс откинулся на спинку, задумчиво почесав подбородок. — Думаю, плохо. Но, по правде сказать, в нашем обществе всё воспринимается плохо. Господь упаси, если мужчина коснётся запястья женщины без перчатки — и сплетни не умолкнут на недели, — он на миг замолчал, затем посмотрел Джисону в глаза. — Если он делает тебя счастливым — будь счастлив. Ухаживай за ним. Я буду сопровождать вас на всех прогулках. Это не будет обычное ухаживание, мы оба это понимаем. Но никто ничего не узнает, если вы будете держаться прилично. Ведите себя, как друзья. Джисон на мгновение задумался. Феликс был прав: было бы легко притвориться, что у них троих лишь дружеские прогулки, хотя Джисону было бы трудно держать руки при себе. Придется оставить это для приватных встреч. — Хорошо. Феликс изогнул бровь. — Хорошо? — Я приму его ухаживания. Перед тем как ты уйдёшь, я напишу ему письмо. Ты не мог бы передать его? Я бы хотел, чтобы такое послание было в надёжных руках. — Конечно, — кивнул Феликс, улыбаясь. Все было так просто, почти слишком просто. Джисону хотелось верить, что все будет действительно так; что у них не возникнет никаких проблем, если они начнут ухаживать друг за другом, но он знал, что не стоит верить в такие наивные мечты. Если они решатся на это, то будет нелегко. Они не смогут открыто обсуждать ухаживания и представлять себя не иначе как близкими друзьями. Это было бы относительно легко, ведь Феликс был лучшим другом Джисона и братом Минхо — мостом между двумя дрейфующими в ночи кораблями. Сложнее всего будет терпеть, когда другие женщины будут искать расположения Минхо, а Джисону придётся вежливо отклонять симпатию, как, например, от мисс Шин. Конечно, им обоим придется иногда допускать подобный флирт, чтобы поддерживать свой имидж. И всё же Джисон был готов попробовать. Он никогда не представлял себя рядом с мужчиной. Это считалось неприличным, запретным. Но мысль о том, что он будет с Минхо, с тем, кого он знал так давно и кто так хорошо знал его, успокаивала. Минхо был красив, сдержан и благороден, и от этого Джисон невольно замирал внутри. Когда Джисон, наконец, немного привёл мысли в порядок, он повернулся к Феликсу. — Почему я? — спросил он, теребя манжету сюртука. — Прости? — Почему я? — повторил Джисон с тихим вздохом. — Он знал меня всю свою жизнь. Почему я? Почему именно сейчас? — Я не знаю, — признался Феликс, — но что-то между вами есть, я уверен. Мой брат не проводит время с кем попало, разве что с бездомными кошками на заднем дворе. Уже сам факт, что он добровольно был с тобой наедине, даёт мне надежду. Он не из тех, кто легко выказывает чувства, но эти цветы говорят за него. Джисон знал, что Минхо человек замкнутый, сдержанный и отчуждённый. К нему было трудно подступиться, особенно после смерти их отца. Именно поэтому Джисона поразило, что Минхо вообще проявил интерес к дружбе, ведь в последние годы они едва ли перекинулись парой слов. — Ты уверен, что он хочет ухаживать за мной? Он ведь никогда прямо не говорил об этом. Цветы могли быть просто знаком дружбы, — попытался возразить Джисон, хотя каждая клетка в нём умоляла замолчать. — Джисон, мой дорогой друг. Если ты не видишь, как его действия и слова дают понять, насколько он очарован тобой, боюсь, никто не сможет тебе помочь. Джисон изобразил возмущение, театрально ахнув и прижав ладонь к груди. Феликс засмеялся на октаву выше обычного. Его смех оказался заразителен, и вскоре уже оба захохотали до боли в животе. Феликс был ему так дорог. Джисон всей душой надеялся, что всё сложится — и ради него, и ради Минхо. Некоторое время они спокойно обсуждали, как наилучшим образом принять ухаживания Минхо, не будучи излишне прямолинейными. В конце концов решили, что Джисон напишет письмо с благодарностью за цветы и намекнёт на желание увидеться снова, но при условии, что встреча будет публичной и в сопровождении Феликса. После этого Феликс поспешил обратно в дом за Минджи, чтобы исполнить обещание сыграть с ней в крокет. Однако мысли Джисона были сосредоточены на чём угодно, только не на игре. Он вновь и вновь возвращался к Минхо, к их недавним кратким беседам и встречам. Минхо был словно лунный цветок, который раскрывал свои секреты под покровом ночи и прятал их, когда восходит солнце. Он был тем, кого Джисон когда-то знал, но кто теперь казался незнакомцем. И всё же намерения его были ясны, и сердце Джисона замирало каждый раз, стоило ему об этом подумать. Когда солнце уже стояло в зените, Феликс напомнил, что ему пора уходить. У Джисона сердце едва не выскочило из груди, ведь он ещё не написал письмо. — Дай мне лишь пару минут, Феликс. Можете продолжать без меня, — выпалил он и со всех ног бросился к дому. За спиной послышался весёлый смех Феликса. Он влетел в дом, не удосужившись даже стряхнуть траву с ботинок, и взбежал по лестнице. В своей комнате Джисон стремглав плюхнулся за стол и начал перебирать пергаменты в поисках чистого листа. Хотя он понимал, что торопиться не стоит, что Феликс не уйдет без письма, бабочки, порхающие в животе, подгоняли его, щекоча внутренности, когда он коснулся пером к бумаге. Дорогой виконт Ли, Благодарю вас за восхитительные цветочные композиции, что вы прислали в последние дни. Они безупречны, и я признателен за то, что вы нашли время подумать обо мне. Кажется, в последнее время нам не удавалось провести достаточно времени вместе, и я был бы рад прогулке с вами и вашим братом в ближайшем будущем. Искренне Ваш, Хан Джисон Он отложил перо и по спине тут же пробежал нервный холодок. Не слишком ли откровенно? Не слишком ли вольно он выбрал тон? А если Минхо рассмеётся, прочитав это? Джисон отогнал сомнения, стараясь держаться уверенно. Он аккуратно сложил пергамент, вложил его в кремовый конверт и запечатал каплей тёмно-синего сургуча, прижав к нему печать с гербом семьи Хан. Закончив, Джисон просто уставился на конверт. Это действительно происходило. Он — пусть и неофициально — собирался ухаживать за мужчиной. Это было неслыханно. За одно лишь намерение можно было подвергнуться осуждению. Если их разоблачат, они рискуют всем. Минхо — титулом и состоянием, Джисон — семьёй. Это было пугающе, и одна лишь мысль об этом обдавала ледяным ужасом. Но он был готов попробовать. Он постарается сделать все возможное, чтобы стать человеком, достойным симпатии Минхо. Если это принесёт им обоим счастье, Джисон не пожалеет даже о потере места в родовом доме. Он мог бы жить в маленьком городском доме, где частое присутствие ещё одного мужчины не вызовет подозрений. Ему не нужны были слуги, помощники по дому или излишняя роскошь. Если Минхо окажется достойным партнером, с которым он сможет провести всю свою жизнь, Джисон готов отказаться от всего. Хотя он не мог сказать того же о Минхо. Джисон не знал, готов ли виконт поступить так же, бросить все, что он построил в жизни, ради одного человека. Лишь время покажет. Не желая заставлять Феликса ждать дольше, Джисон привёл стол в порядок и вышел из комнаты. На первом этаже Феликс и Минджи как раз возвращались из сада, и теперь направлялись в главный зал. Минджи с восторгом рассказывала что-то, а Феликс внимательно её слушал, вежливо кивая. — Я закончил, — произнёс Джисон, и Феликс обернулся к нему с широкой улыбкой. Его глаза засверкали при виде письма, но усталое выражение Джисона заставило его улыбку немного потускнеть. Феликс присел рядом с Минджи, легонько ткнул её пальцем в нос, вызвав у девочки весёлый смех: — Спасибо за игру, Минджи. Я обязательно загляну ещё, и мы сыграем снова. Та заулыбалась во весь рот, и убежала в гостиную, на прощание махнув рукой. Джисон покачал головой, глядя ей вслед, но не смог сдержать тёплой улыбки. — Джисон, — произнёс Феликс, мягко вздохнув, — Ничего страшного, если ты нервничаешь. Но, поверь мне, я знаю своего брата и знаю, чего он хочет. Твоё письмо в надёжных руках, и если он ответит, я передам его через надёжного курьера. Джисон вдохнул поглубже, проводя рукой по тёмным прядям. — Спасибо тебе, Феликс. Я полностью тебе доверяю.

✿

      Спустя всего несколько часов после отъезда Феликса, прибыл курьер с письмом, запечатанным таким же темно-синим сургучом. Джисон едва не разорвал конверт, как только оно оказалось в его руках, но сумел сдержаться ровно настолько, чтобы забраться по лестнице, вбежать в свои покои и захлопнуть за собой дверь чуть громче, чем следовало. Дрожащими пальцами он оторвал печать от конверта и вскрыл письмо с таким волнением, какого еще никогда не испытывал. Дорогой, Прошу вас встретиться со мной завтра в парке Сент-Джеймс, в половине двенадцатого. Мы с братом с нетерпением ждем нашей прогулки. Искренне, Виконт Ли Внутри письма лежала маленькая спрессованная и высушенная фиалка.