heavenly blue

      Потратив непозволительно много времени на выбор идеального наряда и чуть не опоздав, Джисон наконец устроился в экипаже, направлявшемся к Сент-Джеймсскому парку. От фамильного поместья Ханов до него было рукой подать, менее получаса пути. А вот семейство Ли жило куда ближе, занимая большое поместье в самом сердце Мэйфэра, всего в нескольких улицах от парка. Джисон был уверен, что Феликс и Минхо прибудут к месту встречи раньше него. Поездка из Фулхэма прошла спокойно; звуки города были несколько отдаленными, если не считать проезжавших мимо встречных экипажей. Лёгкий ветерок доносил птичьи трели, шелест распускающихся деревьев и тонкий, но приятно весенний аромат. Солнце яркими лучами освещало город, когда экипаж Джисона подъехал к парку. День был чудесный, идеальный для прогулки или, быть может, даже катания на лодке. Хотя Джисон сомневался, что Минхо согласится: насколько он знал, виконт так и не научился толком плавать. Джисон едва дал экипажу полностью остановиться, как уже сам открыл дверцу и выпрыгнул наружу, чем немало встревожил кучера. — Можете возвращаться на закате! — крикнул он через плечо, поспешно удаляясь по главной аллее. Парк был полон жизни: молодые джентльмены и дамы на публичных прогулках с целью ухаживания, пожилые дамы с внуками, играющими и бегающими по зеленым просторам лужаек. Время от времени по дорожкам неспешно проезжал всадник на лошади. Джисон прошел по извилистым тропинкам к берегу озера, где группки людей сидели, греясь на солнце. С одной стороны виднелся небольшой павильон с расставленными столами и стульями на площадке вокруг него. С другой, у кромки озера, располагался причал с лодочной станцией, готовой предоставить каноэ и рыбацкие лодки тем, кто имел на это право. Вдоль дорожки стояли скамьи из цельного камня, занятые в основном пожилыми людьми, решившими прервать свою прогулку. На одной из таких скамеек сидел блондин и его темноволосый брат. Феликс оживленно размахивал руками, говоря что-то, а Минхо кивал со сдержанным интересом. Шаги Джисона по брусчатке привлекли их внимание, и в тот момент, когда взгляд Минхо встретился с его, губы виконта расплылись в самой настоящей улыбке. Глаза его сощурились, а зубы сверкнули во всей красе. Джисону показалось, что он никогда не видел его таким счастливым, и мысль о том, что причиной тому был он сам, вызвала в груди наплыв незнакомых эмоций. — Джисон! Как я рад тебя видеть, — первым заговорил Феликс, жестом приглашая его подойти. Джисон улыбнулся обоим и, приблизившись, почтительно склонил голову. — Благодарю за приглашение, — произнёс он, глядя на Минхо. Улыбка виконта смягчилась, в его взгляде появилось что-то неузнаваемое, отчего Джисону захотелось взять его лицо в ладони и вечность смотреть в глубину его глаз. — Благодарю, что принял его. В голосе Минхо было больше чувства, чем требовали слова; тон был теплым и полным надежды, такой, что мог соперничать с яркими лучами солнца. — Всегда, — вдруг сорвалось у Джисона. Они смотрели друг на друга дольше, чем считалось приличным, и Феликс кашлянул, словно напоминая им, где они находятся. — Прогуляемся по садам? — предложил он, поочередно взглянув на них. Джисон быстро кивнул, щеки его зарделись, как бутоны роз на ближайших клумбах. Братья встали, и Феликс повел их ко входу к садовой аллее. Минхо отстал на полшага, а затем слегка наклонился к Джисону и прошептал: — Правда, спасибо, что согласился. Я боялся, что ты откажешься. Джисон взглянул на него краем глаза. — Почему я должен был отказаться? Минхо лишь пожал плечами. — Я не был до конца уверен в том, что ты чувствуешь… или даже что ты чувствуешь сейчас, если на то пошло. После нашего разговора на балу мне показалось, что это подходящий момент, чтобы попытаться. Хотя я прекрасно пойму, если ты согласился просто из вежливости. — Минхо, — вздохнул Джисон, остановившись, — я бы не согласился и не пришел, если бы не испытывал к тебе даже толики симпатии. Нет, я не знаю, насколько сильны твои чувства ко мне, но надеюсь, что мои к тебе смогут укрепиться со временем. Это не просто вежливость. Я говорил серьезно на балу. Я не хочу брака без любви. На губах Минхо появилась кривая усмешка. — Значит, ты уже представляешь нас в браке? — Не думаю, что я сказал именно это, — щеки Джисона залились румянцем, под стать окружавшим их тюльпанам. Улыбка Минхо слегка померкла. — Однако, я никогда не говорил, что отрицаю эту возможность. Джисон увидел, как заблестели глаза Минхо, их глубина неуловимо теплела, пока они смотрели друг на друга. Он поймал себя на том, что жаждет прикосновения Минхо, даже самого простого, легкого касания кончиков пальцев, но звук покашливания вывел его из оцепенения. Взглянув вперед, он увидел Феликса, стоявшего там, засунув руки в карманы, со слегка встревоженным выражением лица, его взгляд метался между ними. Только тогда Джисон заметил, насколько близко они были. Минхо стоял всего в нескольких сантиметрах, их плечи едва соприкасались. Он кашлянул, делая шаг в сторону и продолжая прогулку. — Первый же день, и вы уже всё чуть не испортили. Браво, — процедил Феликс сквозь зубы, когда они подошли к нему. — Прошу прощения, это моя вина. Я буду осторожнее, — пробормотал Минхо, склонив голову. Дальше они шли в относительном молчании, Феликс лишь немного впереди, но не настолько далеко, чтобы это выглядело подозрительно. Они наслаждались яркими садами, любуясь сочными красками распускающихся бутонов и пышной флоры. Видеть природу в её первозданном виде — естественную, прекрасную, — было умиротворяюще. Ветер бесчисленное количество раз трепал волосы Джисона, заставляя его поднимать руку и убирать темные пряди со лба. Вместе с ветерком доносился цветочный аромат, сопровождаемый приглушенными разговорами других людей вдалеке. В садах у них было значительное уединение, немногие находили время прогуливаться по бесчисленным дорожкам и извилистым живым изгородям. В глубине души Джисон надеялся, что однажды сможет так же прогуляться с Минхо наедине. Он воспользовался шансом взглянуть на Минхо и обнаружил, что тот уже смотрит на него. Они мягко улыбнулись друг другу, прежде чем Минхо посмотрел вперед. Джисон на мгновение задержал взгляд на профиле Минхо. Сильная линия челюсти, обрамленная высоким воротником, и точеные скулы. Глаза его были раскосыми, задумчивыми. Изгиб его носа словно был выточен великими мастерами эпохи Возрождения — нечто настолько совершенное, что должно было считаться преступлением. Его губы, всегда слегка приоткрытые, казались пухлыми даже издалека. Верхняя немного выступала над нижней; их естественный розовый оттенок мог бы посоперничать с окружающими цветами. Впервые Джисон по-настоящему увидел красоту Минхо. Это больше не было мимолетным взглядом и случайной мыслью о том, как красив виконт. Нет, теперь он мог в полной мере рассмотреть и восхититься мужчиной, который стоял рядом с ним по собственному желанию. Мужчину, который испытывал к нему романтический интерес. Возможно, Джисон разделял подобные чувства намного дольше, чем осознавал. На особенно крутом повороте дорожки они оказались под аркой из резного дерева. Минхо остановился, чтобы рассмотреть вьющиеся по ней цветы. Они были насыщенного ярко-синего оттенка, быть может, даже ярче самого неба над головой. Минхо протянул руку и сорвал один, повернувшись к Джисону с мягкой улыбкой. — «Утренняя слава», так же известная как ипомеи, — прошептал он, — обычно они не цветут так рано. Они предпочитают тепло, с начала лета до осени. Этот конкретный вид называется «Небесно-голубые». Говоря это, Минхо протянул руку и вложил стебелек за ухо Джисону, позволяя синим лепесткам красиво расположиться среди его темных волос. — Минхо, — зашипел Феликс. — Нас никто не видит, брат. И вправду — вокруг не было ни души. Казалось, они были одни в своем маленьком мирке. Покраснев, Джисон вынул цветок из волос, и Минхо, заметив это, нахмурился. — Не волнуйтесь, милорд, я сохраню его. Просто предпочел бы быть осторожным, — Джисон засунул стебелек в нагрудный карман, позволив цветку выглядывать из-за края ткани. Плечи Минхо расслабились, а улыбка вновь вернулась на его лицо. Они продолжили путь, и Минхо снова наклонился к нему, совсем ненадолго, почти мимолётно. — Пожалуйста, оставь формальности, милый. Если бы Джисон не знал лучше, он бы списал жар, вспыхнувший на щеках, на яркие лучи солнца. Но он знал и внезапно почувствовал себя льдом, тающим под палящим зноем нежного взгляда Минхо. Минхо отстранился так же быстро, как и наклонился, сцепив руки за спиной и высоко подняв голову, пока они продолжали прогулку. Они неторопливо следовали по извилистым тропинкам, позволив Феликсу вести их под тенистыми кронами деревьев. Яркие клумбы постепенно сменились лугами с дикими цветами, укрытыми от прямых лучей солнца. Под ногами садовые дорожки снова стали каменными. Впереди Джисон увидел просвет в деревьях и сквозь него — блестящую воду озера. Троица направилась к нему, ведя легкую беседу и вежливо приветствуя тех, кого они встречали на пути. Джисон ловил себя на том, что всё чаще посматривал на Минхо, а тот каждый раз ловил его взгляды и встречал их лёгкой полуулыбкой. Он был благодарен Феликсу за то, что тот держался немного впереди, оставляя им тонкую завесу уединения в их откровенно публичной обстановке. Феликс проводил их к берегу озера, в менее людное место, чем шумная пристань. Отсюда можно было видеть, как по другую сторону озера суетятся гуляющие. Вода искрилась на солнце, птицы щебетали на деревьях над головой, и там дул легкий ветерок, ласково шелестя листьями. Сделав глубокий вдох, Джисон насладился свежим воздухом и нежным ароматом природы.Он наблюдал, как Феликс спустился по тропинке к длинной скамье, и после минутного колебания — и тоскливого взгляда на Минхо — последовал за другом. Они сели рядом, глядя на озеро, наблюдая за различными людьми и живностью в окрестностях. Под предлогом указания на небольшую стайку уток, что спокойно скользили по воде, Минхо наклонился к Джисону. — Этот момент кажется украденным, — пробормотал он, его голос едва громче шепота. У Джисона перехватило дыхание от их близости, и он ответил так же тихо: — Каждый момент с тобой кажется драгоценным. Феликс, услышав их диалог, кашлянул слева от Джисона. Минхо быстро выпрямился, и Джисону пришлось подавить желание взглянуть на него. Щёки его вспыхнули, и причиной тому были вовсе не солнечные лучи. Пытаясь заполнить паузу в их неожиданно интимном моменте, Джисон завёл разговор на обыденные темы — погода, дикая природа, предстоящие светские мероприятия, — и всё это время его пальцы подрагивали от желания прикоснуться к виконту, протянуть руку и сжать его ладонь в своей. Их взгляды то и дело встречались, и, хотя каждый был мимолетным, они были полны эмоций, о которых ни один из них не решался говорить вслух. Феликс изо всех сил старался поддерживать разговор, одновременно давая им двоим возможность поговорить наедине. В какой-то момент он встал, будто бы просто захотел подойти к берегу озера, чтобы предоставить им уединение. Джисон наблюдал, как тот присел на корточки и просто уставился на утку, свернувшуюся калачиком в тени и крепко спавшую. Джисон воспользовался шансом перевести взгляд на виконта и обнаружил, что Минхо уже смотрит на него. Улыбнувшись, Минхо нарушил тишину: — У меня не было возможности сказать тебе, что ты сегодня выглядишь неотразимо. Джисон с трудом сдержал улыбку, грозившей появиться на его лице. Чувствуя, как щеки предательски заливаются вишневым румянцем, он опустил взгляд на свои колени. Сколько бы раз виконт ни говорил ему о его привлекательности, разум Джисона упорно отказывался верить его словам, но на этот раз он боролся с собой, чтобы прислушаться к ним. — Ты выглядишь не менее прекрасно, Минхо, — прошептал Джисон, теребя большие пальцы. Он услышал, как виконт усмехнулся рядом, но не осмелился посмотреть. Вместо этого он уставился на Феликса, который все еще сидел у кромки воды. — Только не говори, что ты вдруг смутился, Джисон, — поддразнил Минхо, осмелившись наклониться ближе и толкнуть его плечом. — Это же всего лишь я, милый. Эти слова словно растеклись по его телу тёплым светом, согревая его изнутри. Они были как солнечные лучи, проникающие в самые глубокие уголки его души и освещающие те ее участки, что слишком долго пребывали во тьме. Слова Минхо, словно мед, обволакивали его слух, патокой разливаясь в ушах. — Всего лишь ты — это, пожалуй, преуменьшение, Минхо, — наконец произнёс Джисон, — Рядом с тобой моё сердце не знает покоя. Когда он, собравшись с духом, вновь поднял взгляд, виконт смотрел на него с такой нежностью, какой Джисон прежде никогда не видел в его глазах. — Моё тоже. Каждое мгновение, проведённое рядом с Минхо, всё яснее показывало Джисону, насколько мало он на самом деле знал об истинном нраве виконта. Он считал этого человека холодным, замкнутым и запертым на самый прочный замок, какой только можно найти. В последние годы тот проявлял теплоту разве что к Феликсу, и Джисон уже почти уверился в том, что тот забавный и немного странный мальчик, которого он знал в детстве, исчез вместе со смертью их отца. Но теперь, глядя на Минхо, улыбка которого сияла, словно полуденное солнце, он понял, что ошибался. Тот мальчик был лишь потерян, погребен под слоем времени. И вот Джисон, голыми руками расчищал землю, чтобы помочь ему выбраться. Они больше не разговаривали, довольствуясь спокойной тишиной и обществом друг друга. Спустя время Феликс вернулся и вновь сел рядом с Джисоном. Он бросал на них любопытные взгляды, но ни один из них не проронил и слова о чём они беседовали. Это было только для них двоих. Они провели ещё некоторое время в парке, беседуя на самые разные темы, перескакивая от обыденных до странных, предлагаемые Минхо. Он задавал вопросы, которые заставляли задуматься, например, каким животным бы они были, если бы пришлось выбирать, или в какую страну отправились бы, если бы могли путешествовать куда угодно. Время пролетело незаметно, и прежде чем они осознали, солнце уже начало склоняться к горизонту, окрашивая небо в тёплые, переливающиеся оттенки. Джисон наслаждался этой беседой, благодаря которой он мог узнавать мнения как своего лучшего друга, так и своего потенциального возлюбленного по таким вопросам. Мысль поразила его, когда они шли обратно ко входу в парк. Минхо был его потенциальным возлюбленным. Они действительно ухаживали друг за другом, и если все пойдет хорошо, он отдаст себя Минхо полностью и навсегда. Он сомневался, что они когда-либо смогут жить той жизнью, какой хотели, вынужденные скрывать свои чувства в тени. Но для Джисона, если это было действительно то, чего он желал, это стоило того. Минхо стоил того. Они остановились в укромной части парка, где не было посторонних глаз, чтобы попрощаться. Минхо стоял перед ним, выпрямившись, с мягкой, почти дразнящей улыбкой на губах. — Благодарю за сегодняшний день, Минхо. Я прекрасно провел время, — Джисон слегка склонил голову, желая выказать уважение ко времени виконта. Минхо фыркнул, когда он потянулся, шокировав Джисона, и взял его за руку. Он услышал, как Феликс прошипел имя своего брата, но они его проигнорировали. Джисон затаил дыхание, когда Минхо поднес его руку к своим губам и мягко оставил поцелуй на тыльной стороне ладони. — Это я должен благодарить тебя, Джисон, — пробормотал он, когда его губы оторвались от кожи, — я благодарен, что ты пришел. Слова вырвались прежде, чем Джисон успел подумать: — Я бы пошел куда угодно, куда бы ты ни попросил. Джисон услышал, как Феликс резко, нарочито кашлянул, и Минхо мгновенно отпустил его руку. В тот самый момент мимо прошла пара, вежливо поздоровавшись с ними. Когда они скрылись из виду, все трое одновременно выдохнули. — В следующий раз думай головой, — процедил Феликс брату, а затем повернулся к Джисону. Его лицо смягчилось, и он мягко улыбнулся. — Спасибо, что пришёл, Джисон. Надеюсь, ты хорошо провёл время. — Разумеется, — с лёгкостью ответил тот, одаривая друга ответной улыбкой. — Время, проведенное с вами обоими, было замечательным. Они обменялись прощаниями, и Джисон, бросив последний тоскливый взгляд, направился к своему экипажу. Всю дорогу обратно в свое поместье Джисон смотрел на полосы ярких теплых оттенков, расписывающих небо, прислонившись головой к раме, пока они ехали по улицам. Крошечная улыбка, предназначенная только ему самому, тронула его губы. Он чувствовал себя так, словно парил на самых пушистых облаках, когда вышел из кареты у дома, вошёл внутрь, не замечая ни слуг, ни звуков из гостиной, где, судя по визгам, Минджи вновь нашла повод для восторга. Джисон тихо поднялся по лестнице и прошёл к своим покоям, мягко притворив за собой дверь. Как только он оказался в уюте и уединении своей комнаты, широкая улыбка растянулась на его лице. Джисон посмотрел на свою руку, на то самое место, куда меньше часа назад прижимались губы Минхо. Смесь эмоций в голове Джисона была ошеломляющей. Его мысли запутались в клубок из сегодняшних событий и томительного беспокойства, которое не покидало его разум. Ему действительно нравился Минхо. Гораздо больше, чем Джисон предполагал до сих пор. Обычно виконт казался холодным, словно крепость с высокими железными воротами, за которые никому не попасть. Сегодня он увидел в этом человеке ту мягкость, о существовании которой и не подозревал. То, как Минхо улыбался ему с такой искренностью, как проявлял своё расположение в крохотных, едва заметных поступках… всё это до глубины души потрясло Джисона. И всё же сомнения не отступали. Им придется ухаживать друг за другом тайно, скрывая свои чувства от чужих глаз, не имея права говорить о них вслух, пока они будут крепнуть. Эта мысль вызывала в нём мучительное разочарование, и он с трудом его проглотил, позволив ему осесть глубоко в желудке и раствориться в его кислоте. Если Минхо хочет быть с ним — он согласен. В любом виде. Независимо от того, как сильно ему хотелось взобраться на самую высокую крышу и закричать об этом на весь Лондон. Джисон переоделся, натянув ночную рубашку, и подошел к кровати, устало рухнув на нее. Он не ужинал, но не придал этому значения, завернувшись в шелковые простыни. Он быстро погрузился в спокойный сон, наполненный образами стройного, сильного мужчины с волосами темными, как ночное небо, и такими же глубокими глазами. С точеным носом и губами, словно тронутыми лепестками розы, прижимающимися к его собственным.

✿

      Джисон не слышал ни от одного из братьев Ли несколько дней после их прогулки в парке. Для него не было чем-то необычным не получать вестей от Феликса больше недели, но отсутствие какого-либо сообщения от Минхо сильно его удручало. Он не хотел показаться навязчивым или излишне привязанным в самом начале их сближения, и потому не осмелился написать первым. Был объявлен еще один бал, на который Джисон получил приглашение, но до него оставалось еще много дней. На этот раз его устраивала семья без титулов, очевидно, пытавшаяся снискать расположение светского общества. Подобное случалось часто: семьи, стремящиеся взойти по социальной лестнице аристократии, устраивали изысканные приёмы, демонстрируя безупречные манеры и щедрое гостеприимство. Погружённый в размышления о том, стоит ли ему присутствовать на этом балу, Джисон едва не пропустил стук в дверь. Он поднялся с дивана, захлопнул и отложил в сторону книгу, которую уже некоторое время листал без особого интереса, и подошёл к двери. — Господин Хан, к вам посетитель, — произнесла служанка, едва он открыл дверь. Сердце Джисона подпрыгнуло от ее слов. — Кто это? — спросил он, и мысленно проклял себя за то, как нетерпеливо это прозвучало. Служанка покачала головой. — Это господин Ли, сэр. Джисону захотелось стукнуть себя за волну разочарования, охватившую его. Феликс был его лучшим другом, и он не слышал от него вестей уже несколько дней, так что ему следовало бы радоваться этой встрече. — Спасибо, Ынхи. Я сейчас спущусь. Она кивнула и развернулась, тихо удалившись по коридору. Джисон со вздохом закрыл дверь, прислонившись лбом к прохладному дереву. Он глубоко вздохнул, заставляя себя выпрямиться и собраться. На нем были лишь атласная нижняя рубашка и бриджи, поэтому он порылся в своем гардеробе в поисках простого сюртука и жилета глубокого синего оттенка. Сочтя свой вид достаточно презентабельным, он выскочил за дверь и поспешил по коридору. Как только ноги Джисона коснулись нижней ступеньки, Феликс уже смотрел на него с улыбкой. — Феликс, как ты… Феликс перебил его: — Я хочу тебя кое-куда отвезти. Ты занят? Джисон замер, глядя на друга со сдвинутыми бровями. — В данный момент нет. Куда мы едем? — Скажу, когда приедем. Не сказав больше ни слова, Феликс двинулся к двери, которую распахнул для него один из слуг. Джисон поспешил за ним, шагая по брусчатке к ожидавшему экипажу Феликса. Они вместе забрались внутрь, не обменявшись ни словом. Солнце стояло в зените, был самый разгар дня. Джисон и не заметил, как провёл всё утро взаперти в своих покоях, но был благодарен за предлог покинуть поместье. День выдался на редкость прекрасным. С нарастанием летнего тепла на улицы выходило всё больше людей и дикой живности, чем когда высший свет только вернулся в город в начале весны. Над головами пролетали птицы, щебеча и распевая свои мелодичные песни для каждого, кто был готов слушать. Воздух был наполнен свежим ароматом распускающихся цветов и набухающих почек на деревьях. Экипаж доставил их в центр города, где улицы кишели бесчисленными людьми и каретами, спешащими по своим повседневным делам. Он остановился у ничем не примечательной группы зданий — небольших лавок и городских домов, — и Джисон нахмурился от недоумения. Феликс выбрался наружу, не сказав ни слова, так что Джисон поспешил за ним, едва не споткнувшись на выходе из экипажа. — Ты всё-таки скажешь мне, куда мы идём? — проворчал Джисон, когда Феликс свернул в переулок, гораздо менее оживленный, чем главная улица, где остановилась их карета. Блондин лишь покачал головой, гордо вскинув подбородок. Джисон вздохнул, превратившись в тень Феликса, пока они петляли по бесчисленным боковым улочкам, которые становились всё у́же и безлюднее. На последнем повороте улица, на которой они оказались, больше походила на задний переулок, чем на настоящую дорогу; ни один экипаж или повозка не смогли бы здесь проехать. Хотя он знал, что Феликс никогда бы намеренно не подверг его никакой опасности, Джисон не мог избавиться от чувства подступающего страха, которое, казалось, заменяло каждую косточку в его теле, пока они шли. В переулке было сумрачно, высокие стены вокруг них заслоняли часть дневного солнца. Он был несколько грязноват, неухожен, и Джисон никогда бы не подумал, что Феликс добровольно сунется в такое место. После нескольких минут молчания, нарушаемого лишь стуком их ботинок по треснувшему камню под ногами, Феликс остановился у здания с большим навесом. Его фасад выглядел гораздо чище и ухоженнее, чем остальная часть переулка, а перед ними стояли две массивные деревянные двери без окон, внушающие страх. — Где мы? — спросил Джисон, глядя на друга. — Добро пожаловать в Клуб Джентльменов, — просиял Феликс, толкая одну из тяжелых деревянных дверей. Помещение внутри оказалось совсем не таким, каким Джисон его себе представлял. Света было немного, но комнаты хватило бы с лихвой, чтобы разместить с два десятка человек. Потолок оказался выше, чем он ожидал для такого здания, а с него свисали большие незажженные люстры. Тайное место было теплым, как по физической температуре, так и по атмосфере. Джисон мог пересчитать по пальцам одной руки количество посетителей, занимавших комнату, включая его самого и Феликса. В дальнем углу сидел одинокий мужчина, читавший книгу, название которой Джисон не мог разобрать с такого расстояния. Справа от них в уютной зоне отдыха сидели двое мужчин, прижавшись друг к другу гораздо теснее, чем Джисон когда-либо ожидал увидеть на публике. Хотя, пожалуй, это место и не было публичным. Один из мужчин, чёрноволосый с короткой стрижкой, заметив Феликса, расплылся в широкой улыбке. Когда его взгляд скользнул к Джисону, одна из его бровей удивлённо приподнялась. — Сынмин, Чонин! Не ожидал увидеть вас здесь сегодня, — окликнул Феликс, его низкий голос разнесся по залу. Мужчина в дальнем углу оторвался от книги, но тут же вернулся к ней, увидев пару в дверях, будто их появление его вовсе не заинтересовало. Чёрноволосый мужчина тихо рассмеялся, отстранившись от своего спутника и подойдя ближе. — Я здесь почти каждый день, друг мой. А кто это у нас? Его внимание переключилось на Джисона, и тот почувствовал, как его лицо заливается румянцем. Галстук на шее вдруг показался слишком тугим, и он подавил желание поправить его. — Это Хан Джисон, мой самый близкий друг, — представил его Феликс, и Джисон слегка склонил голову в знак приветствия. — Приятно познакомиться… — Ким Сынмин. Взаимно, — закончил за него мужчина, протягивая руку. — Рад приветствовать вас в нашем скромном клубе, господин Хан. Джисон торопливо пожал руку, не желая показаться невежливым. — Пожалуйста, просто Джисон, — улыбнулся он, отпуская руку мужчины. К ним присоединился и второй мужчина с софы, внимательно наблюдая за их знакомством. Подойдя ближе, он хлопнул Сынмина по плечу и протянул свободную руку Джисону. — Ян Чонин. Приятно познакомиться, Джисон, — его улыбка была лисьей, яркой, с ямочками на щеках. Джисон крепко пожал протянутую руку, с удивительной легкостью ответив на улыбку. Эти двое были вовсе не теми, кого он ожидал увидеть, услышав от Феликса о клубе. Хотя у него было всего несколько минут на размышления, он вообразил себе пожилых, чопорных джентльменов, которые в свободное время играли только в шахматы и пикет. Вместо этого он оказался в компании мужчин примерно своего возраста и гораздо более непринужденных, чем пожилые представители высшего общества; от их тёплого приёма в груди у Джисона разлилось неожиданное спокойствие. — Итак, что же это за Клуб Джентльменов? Я раньше о нем не слышал, — спросил Джисон, когда они все переместились в зону отдыха, которую ранее занимали двое других. Сынмин бросил на Феликса вопросительный взгляд, на что тот кивнул. Сделав глубокий вдох, Сынмин посмотрел Джисону в глаза с неожиданной серьезностью. — Наш Клуб Джентльменов — это, что ж, клуб для мужчин. Мужчин, которые не обязательно разделяют общепринятые взгляды на светский этикет, если вы понимаете, о чем я. Здесь мы не осуждаем никого, кого бы кто ни привел в клуб. При этом женщинам вход строго воспрещен. Слишком уж они любят праздные разговоры, поэтому ради сохранения тайны этого места мы этого не допускаем. На языке у Джисона вертелся вопрос, и прежде чем он успел сдержаться, тот вырвался: — Что вы имеете в виду, говоря «не осуждаем никого, кого бы кто ни привел»? Сынмин усмехнулся, едва заметная улыбка скользнула на его губах. — Ох, дорогой. Феликс не преувеличил, говоря о вашей… неосведомленности. Это не следует воспринимать негативно, прошу простить мою резкость, но совершенно очевидно, что у вас мало опыта в этих вопросах. — В каких «этих»? — Друг мой, это Клуб Джентльменов. Здесь мужчины могут быть, ну… с мужчинами. Джисон моргнул. Его лицо стало непроницаемым, когда он повернулся к Феликсу, моргнув еще раз. Затем он снова посмотрел на Сынмина, который теперь положил руку на колено Чонина. — Простите? Чонин расхохотался, не стесняясь, его ямочки были видны во всей красе, а глаза почти закрылись. Он слегка прижался к Сынмину, который тоже выглядел весьма довольным. Феликс положил руку на плечо Джисона, успокаивая его внутреннее смятение. — Джисон, это место, где мужчины могут открыто быть собой. Если их желания находятся в этом направлении. — Тогда почему ты здесь? Откуда ты знаешь этих двоих? — Джисон жестом указал на мужчин напротив. Лицо Феликса вспыхнуло, его веснушки выделялись на фоне вишневого румянца щек. Что-то щелкнуло в голове Джисона. — Ты… что? Его друг усмехнулся, поправляя свой шейный платок. — Я нечасто бываю здесь, Джисон, не пойми превратно. Когда я прихожу, то лишь для того, чтобы насладиться компанией этих дорогих друзей. — Почему ты мне не рассказал? — спросил Джисон, его замешательство уступило место обиде. Хотя весь этот подпольный мир был для Джисона в новинку, он не мог не чувствовать себя преданным от осознания того, что Феликс скрывал от него нечто столь важное. — Мне было нелегко скрывать это от тебя, Джисон, но я был бы глупцом, если бы рассказывал кому-либо о своих романтических желаниях, даже тебе. Поверь мне, я хотел тебе сказать, — Феликс сделал паузу, одарив Джисона печальной улыбкой. — Сначала я должен был быть уверенным. Теперь я уверен. — Уверен в чем? — В том, где лежат твои собственные романтические желания. Я не мог тебе рассказать, не мог привести тебя сюда, если бы твои интересы не совпадали с нашими. Весь мир Джисона предстал в совершенно новой перспективе, глубину которой ему еще только предстояло по-настоящему осознать. Феликс защищал себя, и в то же время вмешивался в личную жизнь Джисона, пытаясь подтолкнуть его к осознанию собственных желаний. Он увидел в Джисоне нечто, чего тот сам не смог распознать; что-то, что ясно указывало — он может быть открыт к тому, о чем Феликс боялся говорить вслух. Это «что-то» расцвело и укоренилось глубоко внутри него, хотя, быть может, порой это можно было заметить сквозь его трещины. Оно пустило корни в самом существе Джисона, однако он не смог этого распознать. А может и смог, но предпочёл проигнорировать, отмахнуться в угоду общественным стандартам. Оно открылось Феликсу, который, в свою очередь, подтолкнул Джисона также признать его существование. Бросив в него это осознание в лице собственного брата. — Обещаю тебе, это место секретно. Доступ имеют только приглашенные; те, кому не сказали, где оно находится, не смогут его найти. Ты здесь в безопасности, — заговорил Сынмин, его ладонь всё ещё покоилась на бедре Чонина, большой палец выводил успокаивающие круги. Возможно, он видел внутреннее беспокойство Джисона. Небеса — свидетель, что все его эмоции были написаны у него на лице. Джисон кивнул, его голос дрогнул, когда он заговорил. — Спасибо, Сынмин. Он действительно был признателен. Ему открыли дверь в новый, волнующий, но сбивающий с толку мир. Мир, в котором он мог учиться, расти; где он мог прийти к пониманию собственных чувств к мужчине, которые копились где-то внутри него. Джисону было очевидно, что Сынмин и Чонин питали друг к другу схожие чувства, и он нашел утешение в этом наблюдении. — Так чем же вы здесь занимаетесь, собственно? Все представление Джисона о мире перевернулось с ног на голову, когда Чонин лукаво улыбнулся и повернулся к своему возлюбленному. Он крепко схватил Сынмина за подбородок, притягивая его лицо к своему, пока их губы не встретились в поцелуе — дерзком, почти вызывающем. Феликс быстро вскрикнул, прикрывая потрясенное лицо Джисона. Те разорвали поцелуй уже через пару секунд, громкий смех вырвался из их груди. — Прошу прощения, он такой… невинный, — произнес Чонин, хотя в его словах не было и тени извинения. Феликс убрал руку от глаз Джисона, на его лице была смущенная улыбка. — Прошу, не обращай на них внимания, Джисон. Обещаю, мы здесь не этим занимаемся. Ну… не только этим. Лицо Джисона залилось краской, и он был уверен, что стал одного оттенка с красными гвоздиками, которые когда-то подарил ему Минхо. Мысль о том, что его лучший друг проводил время в таком месте — где мужчины могли быть настолько вольны друг с другом, — была достаточной, чтобы перевернуть весь его внутренний мир. Участвовал ли Феликс в подобных действиях? Наслаждался ли он ими? По мнению Джисона, поцелуи или неподобающие прикосновения к кому-либо, независимо от пола, были чем-то непозволительным. Да, он представлял, как целует Минхо, как ощущались бы его губы, мягкие и тёплые, но он никогда бы не осмелился сделать это. Хотя, чем больше он думал об этом, тем больше понимал, что, возможно, только в таком месте он мог бы найти спокойствие и возможность быть с Минхо. Они не смогут пожениться, не смогут даже официально обручиться, но все это не будет иметь значения в стенах этого клуба. — Итак, — заставил он себя заговорить, — чем ещё вы здесь занимаетесь? Чонин широко улыбнулся, сверкая зубами. — Мы обсуждаем литературу, играем в шахматы, а иногда просто наслаждаемся обществом друг друга. — В этих стенах нет абсолютно никакого давления делать что-либо или быть кем-либо. Если ты решишь привести сюда виконта и провести с ним время наедине, никто и бровью не поведет, — кивнул Сынмин. Джисон с трудом сглотнул, жар вернулся с утроенной силой. Сынмин тихо усмехнулся, а Феликс, заметив его смущение, успокаивающе провел рукой по его спине. — Не уверен, что приму участие в подобных развлечениях, — попытался пошутить Джисон, но голос предательски дрожал. Феликс фыркнул, толкнув его плечом. — Надеюсь, ты не будешь делать этого в моем присутствии. Напоминаю, это мой брат. Джисон закашлялся, едва не подавившись слюной. Феликс громко рассмеялся и похлопал друга по спине. — Шучу, друг мой. Четверо еще долго беседовали, обсуждая свои жизни и ближе узнавая друг друга. Джисон узнал, что Сынмин был владельцем клуба, открыв его всего год назад в надежде создать убежище для мужчин, которые не чувствовали себя вписывающимися в жёсткие рамки общества. Чонин был одним из первых посетителей, быстро подружившись с Сынмином, Феликсом и другими мужчинами, часто бывавшими в клубе. Джисон рассказал им о своем желании покинуть поместье и о том, как он заинтересован в развитии своих отношений с Минхо, несмотря на невозможность делать это публично. Сынмин и Чонин на протяжении всего разговора сидели вплотную, прижимаясь друг к другу до такой степени, что Джисон едва мог различить, где заканчивается один мужчина и начинается другой. — К слову, — обратился к нему Сынмин, — сегодня вечером я устраиваю банкет. Не желаешь ли посетить? Приглашены только мои самые дорогие друзья. Глаза Джисона расширились от такого предложения. — О, нет. Я бы не осмелился навязываться… — Ты и не навязываешься. Мне приятно твоё общество, и ты близок как с Феликсом, так и с Минхо. Оба будут присутствовать, так же как герцог Бан и Чонин. Я бы не пригласил тебя, если бы не был уверен, что тебе будут рады, Джисон, — с мягкой улыбкой проговорил Сынмин, приподнимая бровь. Он почувствовал, как Феликс толкнул его в бок. Повернувшись, он встретился взглядом с другом и заметил игривый блеск в его глазах. Тот едва заметно кивнул, подбадривая. — Полагаю, для меня будет честью присутствовать на таком вечере, — наконец произнёс Джисон. Улыбка Феликса просияла ему, ярче, чем солнечный свет снаружи. Джисон легко ответил ему тем же. В этом месте он чувствовал себя более самим собой, чем когда-либо среди представителей высшего света. Сынмин и Чонин были так гостеприимны, что трудно было чувствовать что-либо, кроме комфорта. Это место было таким теплым, полным уютной атмосферы, с которой не могли соперничать даже самые роскошные поместья. Когда они закончили разговор и начали собираться, чтобы подготовиться к вечеру, мысли Джисона вновь вернулись к Минхо. Он испытывал искреннюю благодарность за то, что тот так открыто желал ухаживать за ним, несмотря на давление и ограничения со стороны общества. Джисон сам толком не задумывался о Минхо в романтическом ключе до последних нескольких дней. В его голове мелькнула мысль, что он упустил бесчисленные дни ухаживания с кем-то, кто так глубоко о нем заботился. Может быть, даже годы. Он не знал, как долго Минхо питал к нему чувства, но то количество усилий, которое виконт прилагал, чтобы Джисон почувствовал его симпатию, заставляло думать, что это было довольно давно. Хотя Джисон все еще не был уверен, насколько глубоки его собственные чувства к Минхо, он хотел продолжать стремиться к счастью. Однако, вместе с этими мыслями в нём зашевелились и сомнения. Джисон ведь только намеревался найти жену, создать семью, завести детей. С Минхо он не смог бы этого сделать. Без жены и собственного дома он останется привязанным к имению. Джихун ожидал, что он добьется успеха, найдет кого-то, с кем сможет жить самостоятельно, вдали от поместья. Как отреагирует его брат, узнав, что он не только потерпел неудачу в своих попытках, но и нашел вместо этого мужчину? Джисон желал быть с Минхо. Виконт пробуждал в нём чувства, которые он считал давно погасшими. Он был пламенем, зажигавшим свечу в душе Джисона и чем больше Минхо одаривал его своим вниманием, тем ярче это пламя становилось. Джисон был готов на всё, чтобы сохранить этот огонь.

✿

      Тем вечером, облаченный в свой лучший наряд, Джисон назвал своему кучеру адрес, который Сынмин дал ему ранее днём. Кучер просто кивнул, однако Джисон заметил, как его глаза слегка расширились, прежде чем тот снова обрел самообладание. Он понимал, что его просьба казалась странной — отправиться в дом, в котором он никогда не бывал, к человеку, о котором даже ни разу не упоминал. Но реакция кучера беспокоила Джисона гораздо дольше, чем ему хотелось бы признавать. Джисон знал, что их кучера иногда перевозили других членов аристократии в те дни, когда они не были нужны Ханам, но это знание только подливало масла в огонь. Знал ли этот кучер Сынмина? Или вообще род Кимов? Возил ли он их раньше? Когда Сынмин дал ему адрес, он был потрясен, прочитав «Челси» на клочке пергамента. Челси был чрезвычайно богатым районом — там проживали только самые высокопоставленные представители высшего света. Джисон слышал о некоторых линиях рода Ким, но никогда не встречался ни с одним из них лично. В Лондоне было много родов Кимов, так же как и Ли, но все они различались по уровню влияния и достатка. Джисон боялся, что понятия не имеет, во что ввязывается. Ким Сынмин мог быть либо обычным членом высшего света, либо кем-то настолько невероятно важным, что он опозорил бы себя, не зная его. Поездка в Челси оказалась гораздо быстрее, чем его частые визиты в поместье Ли. Джисон наблюдал, как они проезжали мимо поместий, которые становились все больше и роскошнее по мере их продвижения вглубь района. Каждый новый поворот открывал перед ним всё более величественные здания. Были и небольшие городские дома, и дома поскромнее, но между ними раскинулись высокие и великолепные поместья. Он даже не заметил, как карета остановилась, пока кучер не распахнул перед ним дверцу. Джисон вырвался из своих размышлений, взглянул наружу, и его глаза расширились от открывшегося вида. Перед ним возвышалось огромное поместье, расположенное прямо напротив Темзы. Оно было почти дворцом по своим размерам — хоть и не столь громадным, как имение герцога Бана, — но было способно лишить Джисона дара речи. Он вылез из кареты, многократно благодаря кучера и извиняясь за то, что так долго мешкал. Едва он ступил на мостовую, к нему подбежали двое лакеев. — Добро пожаловать, господин Хан. Прошу вас следовать за нами, — произнес один из них, глубоко поклонившись. Джисон кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Тем временем его кучер вновь занял своё место в передней части кареты и расслабился, готовый ожидать возвращения Джисона, а не покидать поместье. Следуя за двумя слугами по подъездной дорожке, Джисон не мог оторвать глаз от здания. Это было высокое двухэтажное здание из прекрасного камня светло-коричневого оттенка. Окна сияли в лучах заходящего солнца, а вся поверхность фасада выглядела безупречно. Сады, окружавшие дом, были аккуратно ухожены, с подстриженными изгородями темно-зеленого цвета и цветущими кустами различных оттенков. Как только они приблизились ко входу, перед ними лакеи распахнули массивные двери, и Джисон вежливо поклонился им, проходя мимо. Внутри Джисон был столь же потрясен. Залы были величественны, отделаны искусно вырезанным деревом и тканями насыщенных цветов. Просторный вестибюль представлял собой открытое пространство с лестницами по обеим сторонам, ведущими на второй этаж. С потолка свисала огромная люстра, мягко светящаяся свечами. Один из слуг остановился у дверей и поклонился Джисону, в то время как другой продолжал вести его по поместью. Они прошли через высокие арки в парадную столовую, но она была пуста. Джисон с любопытством огляделся, продолжая следовать за слугой. Тот провел Джисона к двустворчатым дверям, которые были распахнуты и открывали вид на внутренний двор. Чем ближе они подходили, тем ярче становилось свечение множества ламп и свечей, и тем отчетливее доносился приглушенный гул разговоров. Как только они переступили порог, у Джисона перехватило дыхание. Внутренний двор был прекрасен: значительное пространство сада с большим банкетным столом, расположенным посередине. С одной стороны тихо журчал мраморный фонтан, наполняя пространство мелодичным бульканьем. В противоположных углах возвышались два высоких дерева, между которыми были натянуты полупрозрачные полосы нежно-фиолетовой ткани, образуя нечто вроде навеса. Сквозь эту вуаль Джисон видел, как небо окрашивается в глубокие фиолетовые и синие тона по мере того, как солнце полностью садилось. В одном из незанятых уголков расположился струнный квартет, играющий приглушенную мелодию, которая разносилась вокруг и успокаивала его нервы. За столом сидело множество гостей. Он был достаточно длинным, чтобы вместить как минимум тридцать человек, и большинство мест уже были заняты. Во главе стола Джисон заметил Сынмина, который с улыбкой беседовал с молодым джентльменом, стоявшим рядом с ним. Джисон увидел Феликса и Чонина, а также пожилую женщину, очень похожую на Чонина. С противоположной стороны от Феликса стоял пустой стул, вероятно, для Минхо, но Джисон не видел его поблизости. Напротив Феликса сидел герцог Бан, громко смеясь над чем-то, сказанным Чонином. Джисон узнал еще нескольких присутствующих, включая семью Смит и молодую девушку, с которой, как он знал, Феликс танцевал на балу у герцога Бана. — Милорд, позвольте представить вам Хан Джисона, — произнёс слуга. И в тот же миг все головы повернулись, чтобы посмотреть на него. Милорд? Глаза Джисона моментально метнулись к Сынмину, когда тот встал со своего места во главе стола и неторопливо подошёл к нему. Он протянул руку и крепко пожал ладонь Джисона. — Джисон! Я так рад, что ты пришёл, — он ярко улыбнулся Джисону, его глаза сверкали. Джисон ответил на улыбку, надеясь, что она не выглядела такой же натянутой и неудобной, какой ощущалась. Сынмин проводил его к месту, к счастью, рядом с герцогом. Чан поприветствовал его с широкой улыбкой, что немного успокоило Джисона. — Какая приятная неожиданность, Джисон! Я и не знал, что ты знаком с графом Кимом, — приветствовал Чан, положив руку на плечо Джисона. Джисон подавился собственной слюной. Граф Ким? Он резко посмотрел на Феликса и Чонина, которые в ответ лишь хитро ухмыльнулись. Граф Ким был хорошо известен не только в Лондоне, но и по всей Англии. Он был одним из самых молодых людей, когда-либо становившихся графом, получив титул в шестнадцать лет благодаря тесной связи с Короной. Это было неслыханно — получить титул непосредственно от самого Короля, но отец Сынмина был доверенным советником Его Величества, и его сын впоследствии сблизился с принцем, проявив достаточную выдержку и ум, чтобы заслужить благосклонность монарха. Семья Кимов всегда была известна, как и многие другие Кимы, но именно Сынмин стал первым в своём роду, получившим титул. С учётом размеров этого поместья, Джисон должен был догадаться. — Я разве не говорил тебе? — спросил Феликс, изогнув бровь. — Прости. Я полагал, что ты в курсе. — Конечно же нет! Я бы ни за что не вёл себя столь вольно при сегодняшнем знакомстве, если бы знал! Чан усмехнулся рядом с ним. — Ты познакомился с графом только сегодня? — Да, — кивнул Джисон. — Мы случайно пересеклись в городе. Он заметил, как Феликс едва заметно расслабился на своем стуле от его слов, и внутренне похвалил себя за то, что не упомянул о клубе. — Что ж, я рад, что вы так хорошо поладили, очень рад тебя видеть, — Чан сжал его плечо, прежде чем повернуться в другую сторону к пожилому джентльмену, который привлек его внимание. Стараясь говорить тихо, Джисон посмотрел на своего лучшего друга, а затем на стул рядом с ним. — А где виконт? Знающая улыбка расползлась по лицам Феликса и Чонина. Младший изогнул бровь, оперевшись локтем на стол и глядя на Джисона таким пронзительным взглядом, что ему показалось, будто Чонин видит его насквозь. — Скучаешь по нему, да? — Чонин! — прошипел Феликс, легонько ударив того по руке. Затем он снова повернулся к Джисону, сменив насмешливую ухмылку на натянутую. — Он скоро должен прибыть. Они непринужденно беседовали друг с другом и другими гостями до самого ужина. Джисона познакомили с различными представителями высшего света, чье положение в обществе значительно превосходило его собственное, что заставляло его чувствовать себя крайне не в своей тарелке. Единственное, что приносило ему утешение, это знание того, что Чонин был примерно такого же положения — из семьи без титулов и лишь с минимальным достатком. Джисон всё чаще оглядывался в поисках Минхо, и это не ускользнуло от внимания Феликса, Чонина и Сынмина. Каждый раз, когда кто-то из троих был рядом, и Джисон явно бросал взгляд на двери, они поднимали бровь и слегка похлопывали его по плечу. К тому времени, как подали ужин, Джисон был краснее роз, цветущих у фонтана. Минхо так и не появился до начала трапезы. Хотя его отсутствие, казалось, не беспокоило ни брата, ни хозяина приёма, Джисон не мог не нервничать. Не случилось ли чего? Придёт ли он вообще? Когда тарелки с ужином убрали, гостей попросили встать, чтобы можно было убрать стол. Струнный квартет начал играть более оживленную музыку, и слуги разносили напитки, чтобы гости начали свободно общаться и перемещаться по двору. Джисон принял предложенное ему шампанское и стоял рядом с Феликсом, пока тот беседовал с Чаном. Легкое прикосновение к плечу заставило его резко обернуться, и он встретился с широкой улыбкой. — Прости за опоздание. Застрял с некоторыми делами, — глаза Минхо сверкнули в свете свечей, окружавших их, добавляя тепла его глубоким глазам. Он был в своём привычном чёрном наряде, за исключением голубого шейного платка. Очень необычный выбор для него. Джисон лучезарно улыбнулся ему. — Я рад, что ты смог прийти. Хоть и с опозданием. Улыбка Минхо стала шире, достигнув глаз и заставив их сморщиться. В тусклом свете Джисон не был уверен, но ему показалось, что кончики ушей Минхо слегка покраснели. — Брат! Какая приятная неожиданность, — произнёс Феликс. Минхо и Джисон обернулись и увидели, что остальные гости с любопытством смотрят на них. Джисон внезапно осознал, насколько близко стоит к Минхо, и слегка отодвинулся в сторону. Он не упустил того, как уголок губ Минхо дёрнулся, словно в знак протеста, но виконт промолчал. Минхо обменялся любезностями со своим братом и герцогом, а также с Сынмином и Чонином, когда те подошли поприветствовать его. Вшестером они перемещались по двору, потягивая шампанское и вино, пока музыка мягко струилась вокруг. В душе Джисона возникло лёгкое разочарование, когда он понял, что в этот вечер не будет ни единого момента наедине с Минхо. По крайней мере, без риска вызвать подозрения. Он надеялся хотя бы на короткую встречу с виконтом, но в итоге ему пришлось довольствоваться тем, что оставался рядом — но не слишком близко — с ним на протяжении всего вечера. Когда внутренний двор был освобожден от банкетного стола и стульев, некоторые присутствующие начали танцевать. Джисон остался в стороне, не желая быть вовлеченным в танец с кем-либо из немногих присутствующих дам. Большинство из них были либо замужем, либо находились на стадии ухаживания, так что это не имело бы особого значения, но он чувствовал себя гораздо комфортнее, оставаясь рядом с друзьями и вступая в разговоры только при необходимости. — Джисон, — Минхо едва заметно наклонился к нему, лишь на дюйм вторгаясь в его пространство, — у меня кое-что есть для тебя. — О? — Джисон повернулся к нему, приподняв бровь. Минхо улыбнулся, слегка кивнув. — Я уже оставил это в твоей карете. Не волнуйся, я сказал кучеру, что это для Минджи. — Спасибо, Минхо, — Джисон был уверен, что его щёки пылают ярче свечей, но слабое освещение вечера должно было скрыть этот факт. Чьё-то покашливание рядом заставило Джисона тут же выпрямиться, создавая дистанцию между ними. Он обернулся и увидел Сынмина, стоявшего со скрещенными на груди руками, и с ухмылкой, от которой Джисону стало не по себе. — Если вы желаете уединения, милости прошу в мою гостиную комнату, — он указал на другую пару дверей на противоположном конце двора. — Но ваша прислуга… — начал Джисон. — …и глазом не моргнет, — перебил его Сынмин. — Они знают свое дело, и им даны конкретные инструкции, что все, что они увидят в стенах моего поместья, должно храниться в строжайшей тайне. Моя прислуга не побеспокоит вас, и, тем более, не выдаст. Минхо наклонился вперед, вопросительно изогнув бровь в сторону Сынмина. — А что насчет остальных присутствующих? Несомненно, они заметят, если мы исчезнем. — Ты и так почти не появляешься на подобных мероприятиях, никто и не заметит, — Сынмин пренебрежительно махнул рукой. — А Джисон здесь впервые, я уверен, к концу вечера они забудут, что кто-либо из вас вообще присутствовал. Минхо и Джисон обменялись взглядом. Глаза Минхо были полны чего-то, что Джисон не мог определить, но это заставляло его хотеть узнать, что это было. Он почти не услышал, как Сынмин рассмеялся и что-то пробормотал, но транс, в который его ввел взгляд Минхо, был слишком силён, чтобы обращать внимание на графа. — Я пойду внутрь первым. Присоединишься через несколько минут? — предложил Минхо, нарочито изображая безразличие. Джисон кивнул, и, одарив его улыбкой, виконт скрылся в дверях особняка. Джисон выждал всего несколько минут, праздно допивая почти опустевший бокал шампанского, пока на ободке не остались лишь капли. Он аккуратно поставил его на поднос слуги, стоявшего у входа, и направился внутрь. Роскошные залы особняка пугали, пока он шел по ним, пробираясь к противоположному концу внутреннего дворика. Он встретил лишь нескольких слуг, каждый из которых поспешно отводил взгляд. Джисон сделал то же самое. Некоторые и вовсе поворачивались спиной, чтобы потом с чистой совестью заявить, что ничего не видели. Джисон оценил, что все они строго придерживались правил, установленных графом. Повернув за очередной угол, Джисон испуганно вскрикнул, когда чья-то рука схватила его за запястье и рывком втянула в тускло освещённую комнату. Однако, услышав знакомый, чуть хриплый смех виконта, он мгновенно расслабился. Джисон оглядел помещение. Это была элегантная гостиная комната, стены которой были окрашены в тёмно-зелёный оттенок. Одна из стен была полностью заставлена книжными полками до самого потолка, и заполненными до отказа книгами в искусно выполненных переплетах из разной кожи. С одной стороны комнаты стояли два мягких дивана, обращенных друг к другу, а по другую — изысканный деревянный рояль. Дальняя стена была занята рядом окон, два из которых были открыты, впуская вечерний ветерок и донося из внутреннего дворика и тихую музыку струнного квартета. — Нам всё никак не удаётся побыть наедине, — прошептал Минхо, не отпуская его запястье, но ослабив хватку. Джисон игриво закатил глаза. — Возможно, дело в том, что это неприлично, милорд. — А разве хоть какая-то часть нашего ухаживания прилична, милый? — Пожалуй, нет. Музыка, доносившаяся из окон, сменилась на медленный вальс, пока они смотрели друг на друга. Они были скрытыми цветами в огромном саду, незаметные для случайного взгляда, но процветающие в своём укромном уголке. Спрятанные в уединенной комнате поместья Сынмина, мягкие звуки струнной музыки создавали интимную атмосферу. Каждая нота была лепестком, раскрывающимся в тусклом свете, открывая нежную красоту их тайного ухаживания. Без единого слова Минхо скользнул ладонью с запястья Джисона и вложил его ладонь в свою. Другую руку он держал над талией Джисона, не касаясь, и взглянул на него с немым вопросом в глазах. Джисон кивнул, мягко положив свою руку ему на плечо, и позволил виконту притянуть его ближе, не оставляя между ними ни капли пространства. Это было скандально — танцевать так близко друг к другу. Но стоило им начать плавно покачиваться в такт музыке, следуя за лёгкими движениями Минхо, как Джисон потерял способность отводить от виконта взгляд. Его лицо было спокойным, умиротворённым, коим Джисон его никогда не видел, лишённым всех привычных морщинок и следов тревог. Он почувствовал, как их окутывает спокойствие, пока они неторопливо кружились по комнате. Они были как два цветка — утренняя слава и утреннее солнце — один существовал ради света другого, раскрываясь только в его присутствии и исчезая, когда день клонился к вечеру. То же самое можно было сказать и в ответ; оба расцветали только друг для друга и ни для кого больше. Два тайных цветка среди бескрайнего поля ярких бутонов. Небесно-голубые — ипомеи, что зацвели на шее Минхо в виде платка, и на груди Джисона — в ткани его вечернего фрака. Они двигались по комнате, не замечая ничего вокруг, поглощённые друг другом. В мягком свете нескольких зажженных свечей в комнате глаза Минхо сияли особенно ярко. Джисон покорно следовал за ним, позволяя вести их обоих в медленном вальсе. — Когда ты научился так танцевать? — тихо поинтересовался Джисон, его взгляд скользил между глазами Минхо. Виконт усмехнулся, его грудь чуть задрожала, и Джисон ощутил это своей. — Осенью я ездил в Пруссию. Там это довольно популярно. — О? Ты танцевал там с многими дамами? Ты действительно хорошо справляешься. Минхо на мгновение остановился, его рука крепче сжала талию Джисона, пока он смотрел на него. Его взгляд был пронзительным, брови слегка нахмурены. — За все время пребывания там я не танцевал ни с одной женщиной. Принц научил меня из вежливости, вот и все. Теперь нахмурился Джисон. — Тогда как ты так стал хорош в этом? — Я практиковался в одиночку, — признался Минхо, кончики его ушей окрасились в цвет роз от его слов. — Зачем же? — спросил Джисон. — В надежде, что однажды я смогу сделать это с тобой. Джисон онемел от изумления. Его рот приоткрылся, глаза почти комично расширились, когда он уставился на виконта. Внутри него будто расцвёл целый сад цветов, в котором порхали бабочки, щекоча его, когда летали среди лепестков. Сердце забилось где-то в горле, и он с трудом сглотнул, пытаясь вернуть его на место. Они замерли словно две статуи, обнимающие друг друга в центре гостиной. Новый элемент декора в доме графа. — Что вы имеете в виду, милорд? — наконец выдавил Джисон, его голос лишился уверенности, прозвучав лишь шепотом. Минхо не ответил. Вместо этого он отпустил его руку и мягко заправил прядь волос за ухо Джисона. — Минхо, — снова попытался Джисон, — как долго… — Я желал только тебя, сколько себя помню, Джисон. У Джисона перехватило дыхание, когда пальцы Минхо скользнули по его щеке. Он внезапно осознал, насколько близко были их лица. Джисон чувствовал дыхание виконта на своей коже, ощущал, как его пальцы очерчивали линию его челюсти. Минхо наклонился ближе, между ними оставались считанные дюймы. Джисон, затаив дыхание, следил за ним, пока тот двигался немыслимо ближе, их груди плотно прижались друг к другу самым скандальным образом, какой Джисон когда-либо испытывал. С почти невесомым прикосновением губы Минхо коснулись его щеки. Мягкое тепло продлилось лишь мгновение, прежде чем виконт отстранился, отпуская талию Джисона. — Мое сердце расцветает только для тебя. Минхо сделал шаг назад, оставляя между ними небольшое расстояние, которое Джисон тут же ощутил всей душой. Ему до боли хотелось вновь сократить эту дистанцию, но он остался стоять на месте, наблюдая за тем, как Минхо направляется к двери, ведущей обратно в холл. — Куда ты идёшь? — спросил Джисон с отчаянием в голосе. Минхо обернулся к нему, его лицо было наполнено бескрайней нежностью. — Если я задержусь ещё хоть на мгновение, боюсь, совершу нечто, чего не смогу вернуть, — слабая улыбка тронула губы Минхо. — До скорой встречи, милый. Затем Минхо исчез за дверями, оставив Джисона наедине с бешено бьющимся сердцем и миллионом вопросов. Он тоскливо смотрел на двери, надеясь, что Минхо вернется и что он всего лишь пошутил. Признаться в чем-то столь огромном, столь сокрушительном, а затем уйти — было настоящей пыткой. Джисон хотел узнать больше, услышать, как и когда Минхо возжелал его, насколько глубоки были его чувства. Он жаждал снова почувствовать мягкие губы виконта на своей коже. К тому времени, как Джисон заставил себя покинуть комнату, его разум был затуманен бесчисленными эмоциями. Он добрался до своего экипажа, даже не осознав, как покинул стены поместья, и только когда кучер поприветствовал его, он по-настоящему вынырнул из своих мыслей. Когда тот открыл перед ним дверцу, его взгляд зацепился за нечто яркое, лежащее прямо на его сиденье. Прекрасный букет пионов, точно такого же оттенка, как и румянец на щеках Джисона.