heavenly blue

      Джисон сидел в саду, присматривая за Минджи и Джисоком, игравшими в крокет, когда прибыл очередной букет. Яркие розы сразу привлекли его внимание, едва служанка вышла из задней двери поместья, и он решительно поднялся, направляясь к ней. — Это для меня? — спросил он, его голос был слишком нетерпеливым, чтобы звучать спокойно. Служанка выглянула из-за алых лепестков, кивнув ему с легким поклоном. — Желаете, чтобы я отнесла их в ваши покои? Джисон кивнул, что-то утвердительно промычав, прежде чем она развернулась на каблуках и направилась обратно в дом. Он знал, что если последует за ней сразу, это будет выглядеть несколько странно, поэтому он повернулся к племянникам и крикнул им несколько ободряющих слов. Смех вырвался из него, когда Минджи попыталась ударить по своему шару, чтобы тот прошел через воротца, и полностью промахнулась, отправив его лететь через всю лужайку. Насмешливое хихиканье Джисока донеслось до Джисона, и он тут же пожурил племянника за то, что тот смеялся над сестрой. Мальчик быстро осёкся, когда его собственный шар пролетел мимо следующих воротец по меньшей мере на метр, заставив его лицо вспыхнуть от стыда. — Не торопитесь, вы оба. Всё получится! — крикнул Джисон. — Я скоро вернусь, мне нужно кое-что проверить. Ни один из них не обратил внимания на его слова, продолжая выстраивать удар за ударом, каждый раз промахиваясь. Это было вполне ожидаемо для детей столь юного возраста, чей мозг ещё не научился работать в полной гармонии с конечностями. Джисон фыркнул себе под нос, развернулся и направился обратно в дом так поспешно, как только мог, не вызывая подозрений. Он не получал никаких известий от Минхо с того самого банкета в поместье Кимов, который состоялся почти две недели назад. Погода значительно потеплела, и Джисон всё надеялся, что Минхо пригласит его на очередную прогулку как можно скорее. Он был нетерпелив, но разве можно его винить? Минхо дал его жизни цель, которой ему так долго не хватало; смысл, который он искал. Одна лишь мысль о времени, проведенном с виконтом, вызывала у Джисона головокружение, заставляя каждую клеточку его тела трепетать. Джисон вбежал в свои покои с широкой улыбкой, которая стала ещё ярче при виде роскошных ало-оранжевых роз, стоящих на столике возле кровати. Он с легкостью пересёк комнату, заметив маленькую белую карточку, аккуратно спрятанную среди стеблей, и вытащил ее. Знакомый почерк Минхо разлился тёплой волной по его груди. Дорогой, Я хотел бы пригласить тебя посетить сегодняшний спектакль в Королевском театре. Мой брат и герцог Бан также будут присутствовать, и герцог любезно предложил свою ложу для нашего пользования. Экипаж прибудет за тобой в половине седьмого вечера. Я искренне надеюсь тебя увидеть. Твой навеки, ~ ЛМХ Цветы распустились в самой глубине Джисона, щекоча его изнутри и заставляя сердце трепетать. Минхо каким-то образом точно знал, какие слова смогут завладеть сердцем Джисона, проложить себе путь внутрь и освободить место исключительно для него. Джисон взглянул на настольные часы на своем письменном столе: стрелки приближались к двум часам пополу́дни. Хотя у него было более чем достаточно времени на сборы, лёгкое волнение с примесью нетерпения охватило его. Чувство предвкушения подтолкнуло его к гардеробу, чтобы начать выбирать наряд. Он внимательно оглядел ряды одежды. Изысканно сшитые сюртуки, жилеты и жабо смотрели на него, каждый обещая элегантность и утонченность. Его пальцы скользили по богатым тканям, наслаждаясь ощущением шелка и бархата под рукой. Потратив неприлично много времени на подбор идеального наряда, Джисон перепробовал комбинации, казалось бы, почти каждой вещи в своем гардеробе. Оттенки варьировались от глубокого, королевского пурпура до пастельно-желтого и всего, что между ними. В конечном итоге он остановился на сдержанном вечернем пальто голубовато-серого оттенка, тщательно подобрав к нему глубокий синий жилет и белоснежное жабо. Поправляя складки и приглаживая полы фрака, Джисон ощутил, как удовлетворение охватило его. Когда Джисон взглянул на себя в зеркало, в отражении его встретил небесно-голубой цветок. Мысль вспыхнула в голове внезапно, и он кинулся к письменному столу, где лежала книга, оставленная там несколько недель назад и с тех пор не тронутая. Между двумя страницами, в самой середине тома, он нашёл засушенный, аккуратно сплюснутый синий цветок. Он был идеально сохранен, плоский и сухой, не утративший своей красоты. Джисон хотел приколоть цветок к воротнику или, возможно, аккуратно положить его в нагрудный карман, но, едва взяв его в руки, он понял, что тот слишком хрупкий. Вместо этого он осторожно перенёс это нежное воспоминание на прикроватный столик, положив прямо поверх своей любимой книги. Одно из окон на дальнем конце комнаты было распахнуто настежь, и лёгкий дневной ветерок проникал внутрь, играя с тонкими атласными занавесями, которые скользили по полу, собираясь в складки. Из сада был слышен смех Минджи и Джисока: высокие визги восторга и контрастирующие стоны поражения доносились в его покои на крыльях ветра. До прибытия экипажа, который должен был прислать Минхо, оставалось еще много времени, поэтому Джисон быстро еще раз взглянул на свой наряд, прежде чем одарить яркой улыбкой мужчину, смотревшего на него в ответ в зеркале. Его улыбка казалась шире, искреннее, чем он позволял себе до недавнего времени. Темные глаза сверкали в ответ, и в них читались лёгкость и спокойствие. Его темные локоны волнами ниспадали на плечи, и впервые в жизни Джисон по-настоящему почувствовал себя красивым. С этой мыслью он развернулся и отправился обратно вниз, на первый этаж, а затем и в сад, где племянники, позабыв о крокете, бегали, гоняясь за яркими бабочками, лениво порхавшими в воздухе. — Будьте с ними осторожны! — окликнул он детей, и на его лице появилась тёплая улыбка. — Вы же не хотите их ранить. — Да, дядя! — отозвались они хором, отчего Джисон только покачал головой с лёгким смешком. Он без колебаний присоединился к их весёлой забаве, помогая ловить бабочек и столь же бережно отпускать их обратно. Джисоку было сложнее, тот порой был слишком усерден и едва не ранил прекрасных созданий. Часы пролетели незаметно; весело бегая по саду, наслаждаясь тёплыми лучами солнца и полной беззаботностью, Джисон чувствовал себя так свободно, как не чувствовал, наверное, с детства. Он наслаждался мягким ветерком на коже, его волосы развевались по лбу каждый раз, когда он поворачивался к нему лицом. Свежий аромат весны придавал ему энергии, пока он гонялся за племянниками и смеялся от души. В какой-то момент один из слуг вынес прохладительные напитки, чтобы дети могли немного отдохнуть, и тут Джисон с тревогой заметил, как солнце стало клониться к горизонту. Но как раз в тот самый момент, когда он начал паниковать, другой слуга вышел в сад, вежливо поклонившись Джисону. — Сэр, карета прибыла. Джисон чуть не споткнулся о собственные ноги, торопясь к двери. В мгновение ока он уже пронесся через дом, отряхивая с одежды травинки и соринки, и направился прямо к парадному входу. Ожидавший его экипаж был гораздо роскошнее того, что принадлежал его семье. Если повозка Ханов была преимущественно деревянной, выдержанной в естественных тонах, то экипаж, стоявший перед ним, был выкрашен в кремово-белый цвет, золотые акценты обрамляли всю карету, и выглядел он так, словно сошел со страниц сказки. Пара белоснежных лошадей, влекущих карету, была не менее потрясающей: их шерсть почти светилась золотом в лучах заходящего солнца. Возле дверцы стоял кучер, почтительно поклонившись, как только Джисон подошёл ближе. — Господин Хан. Для меня честь сопровождать вас этим вечером в театр. Джисон в ответ склонил голову, чувствуя, как жар заливает его щёки. — Благодарю, — ответил он как можно более уверенно. Кучер открыл дверь, протянув руку, и Джисон с легкостью забрался внутрь. Внутреннее убранство не уступало внешнему: просторный салон был обит бархатом насыщенного бордового цвета, сидения были куда мягче, чем те, к которым он привык в собственной карете. Поездка напомнила Джисону дорогу к поместью Ли на бал, состоявшийся месяц назад. Он хорошо знал маршрут, так как бывал в их поместье бесчисленное количество раз, поэтому знал каждый поворот, который делал экипаж, и все окрестности, которые он разглядывал по пути. Королевский театр располагался недалеко от поместья Ли, в самом центре Хэймаркета. Джисон видел его множество раз, но внутри еще не бывал. Он посещал пьесы и оперы только в других театрах, где у его семьи была небольшая ложа. За окнами постепенно сменялись пейзажи — от зелёных окраин к все более оживлённым улицам города. Когда карета остановилась у театра, повсюду уже толпились нарядно одетые люди, медленно входившие внутрь. Для многих представителей высшего света поход в театр был не менее важным событием, чем балы и званые вечера. Обсуждать постановки, сплетничать о том, кто с кем появился, — всё это служило важной частью светской жизни. Джисон не знал, какое именно представление его ждёт этим вечером, но огромное количество людей, ожидавших снаружи, говорило ему, что это будет темой разговоров в высшем свете по меньшей мере неделю. Едва повозка остановилась, как дверцу открыл всё тот же кучер и помог Джисону выбраться. С поклоном мужчина сообщил ему, что ложа герцога Бана будет на третьем этаже, на что Джисон поблагодарил его с улыбкой. Джисон заставил себя двинуться вперед, плавно вливаясь в толпу, заполонившую главный вестибюль театра. Его взгляд сразу нашёл широкую лестницу, ведущую к верхним ложам, и он, не теряя времени, начал подниматься. После двух пролётов он достиг третьего этажа и направился по коридору в поисках ложи герцога. Пройдя по большому холлу, устланному красным ковром и украшенному позолоченными канделябрами, Джисон услышал отчетливый смех, заставивший его остановиться. Справа от него, за закрытой шторой, скрывался зрительный балкон. Не было никаких табличек или опознавательных знаков, указывающих на то, чья это ложа, но когда смех раздался снова, его сердце заколотилось в груди. Этот звонкий, тёплый смех Минхо, заканчивающийся лёгким вздохом, будто выдыхающим остатки веселья. Джисон никогда бы его не спутал. Он слегка отодвинул штору, но этого движения хватило, чтобы привлечь внимание его лучшего друга. Феликс, заметив его, просиял, осветив своей улыбкой, казалось, весь театр. — Джисон! — радостно воскликнул он, и ещё две головы обернулись на звук. Лицо Минхо смягчилось при виде него, выпуская калейдоскоп бабочек глубоко в животе Джисона. Они щекотали его изнутри своими крыльями, но он собрался и подарил собравшимся в ложе сдержанную улыбку. — Господин Хан, рад видеть вас, — приветствовал его герцог Бан, удобно устроившись в своем кресле подле Феликса. — Пожалуйста, зовите меня Джисон. Благодарю за приглашение, — с поклоном отозвался он. — Благодарить следует не меня, — отмахнулся герцог, — всё это было затеей Минхо. Джисон перевёл взгляд на Минхо и не пропустил, как тот порозовел от смущения. Даже в полумраке театра румянец на его щеках и ушах был безошибочно заметен. Или, быть может, Джисон просто слишком много времени проводил, наблюдая за ним, и замечал любые изменения по мере их появления. Возможно, и то, и другое. — Благодарю за приглашение, Минхо, — Джисон позволил себе быть смелым лишь на мгновение и подмигнул виконту так, чтобы только он мог это видеть. Румянец на лице Минхо стал только ярче. Он заметил, как Минхо медленно скользнул взглядом по его фигуре, задержавшись на одежде. И когда их глаза снова встретились, Джисон ощутил, как внутри становится жарко от такого пристального взгляда. Проходя мимо виконта, Джисон почувствовал призрачное прикосновение руки Минхо к собственной. Кожа тут же покрылась мурашками, и когда Джисон сел, Минхо незаметно наклонился к нему. — Ты выглядишь прекрасно, — прошептал он Джисону на ухо, посылая дрожь по его спине. Поскольку Феликс и Чан были поглощены беседой, Джисон почувствовал, что может позволить себе крошечную рискованную выходку. Он протянул руку в сторону, нежно положив ее на бедро Минхо. Джисон почувствовал, как мышцы под его пальцами напряглись, но не отдёрнул ладонь. Напротив, он наклонился ближе к виконту, почти коснувшись губами его уха. — А ты выглядишь восхитительно. Он услышал, как у Минхо перехватило дыхание, и не сдержал довольной улыбки, отстраняясь. Хотя Феликс знал об их связи, им нельзя было рисковать перед Чаном. Джисон не считал его человеком, склонным к сплетням, особенно если речь шла о друзьях, но подставить себя и Минхо под возможное осуждение он не мог позволить. Бесконечные ряды кресел на партере внизу постепенно заполнялись зрителями, гудящими в ожидании представления. Вскоре персонал театра начал сновать по огромному пространству здания, закрывая ставни на некоторых масляных лампах и гася свечи, чтобы приглушить свет для представления. Джисон все еще понятия не имел, о чем будет этот спектакль. Все, что он знал, это то, что это будет оперное представление, которое ему обычно нравилось. Когда тусклый свет окутал зрителей, он почувствовал, как Минхо пошевелился на своем месте, неуловимо наклоняясь к нему. Протяжная нота скрипки возвестила о первом музыкальном номере оркестра, на что публика немедленно затихла. Когда музыка по-настоящему началась, на сцену из-за боковой кулисы вышла женщина в роскошном наряде. Она была молода, её волосы были изящно уложены, а пышное платье, казалось, состояло из десятков слоёв ткани. Она запела, и её голос эхом разнёсся по театру, завораживая и пронизывая до мурашек. Как это было принято в большинстве представлений, вся опера исполнялась на итальянском. Джисон плохо понимал язык, но ему и не нужно было этого, чтобы понять, что это была песня тоски, одиночества. Он почувствовал, как внутри что-то откликнулось. Женщина пела о мужчине по имени Джакомо, простолюдине, которого она встретила в лесу. Она мечтала быть с ним, несмотря на социальную пропасть между ними, и презирала всех претендентов, что добивались её руки. На сцене развернулась напряжённая сцена между девушкой и её отцом, когда мужчина пришёл к их дому, прося убежища. Джисон был очарован сценами, от их прекрасных печальных голосов до сложных декораций, которые, казалось, менялись без чьего-либо прикосновения. Лишь лёгкое прикосновение Минхо к его бедру вернуло его в реальность. — Нравится? — прошептал Минхо у самого уха Джисона, не отворачивая головы от сцены. — Её голос зачаровывает, — так же тихо ответил Джисон, чуть наклоняясь, чтобы их плечи соприкоснулись. И только тогда он заметил, что рука Минхо всё ещё лежит на его ноге. Его пальцы удобно расположились на брюках Джисона, чуть выше колена. Джисон бросил короткий взгляд вниз, затем вновь перевёл глаза на сцену, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие. Однако он чувствовал, как пылают его щеки. Он надеялся, что окружающая их темнота скроет это. — Я знаю кое-кого более чарующего, — Минхо по-прежнему не смотрел на Джисона, но тот почувствовал, как пальцы на его бедре сжались сильнее. На сцене разворачивалась драма. Силы короля Якова V противостояли кланам Шотландского нагорья. Елена, героиня, разрывалась между любовью к Джакомо и своим отцом, вождем одного из кланов, и их народом. Заключительные ноты первого акта прозвучали над просторами театра, повиснув над ними плотной диссонансной тишиной. У Джисона не было возможности ответить Минхо, прежде чем персонал театра начал открывать ставни на масляных лампах, оповещая об антракте. Минхо тут же убрал руку, выпрямился и откашлялся. Он бросил на Джисона лишь мимолётный взгляд, однако уголок его рта приподнялся в кошачьей усмешке. Затем виконт повернулся к брату и принялся обсуждать спектакль, в то время как Джисон всё ещё не мог справиться с нахлынувшими чувствами и мыслями. Он просидел весь антракт, слушая разговор Минхо, Феликса и Чана. Время от времени Минхо бросал на него короткий, но тёплый взгляд, и Джисон отвечал ему столь же мягкой улыбкой. Хотя внешне он казался спокойным, мысли Джисона носились в бешеном темпе, сталкивались, путались и метались в разные стороны. Да, он сам начал этот флирт. Но когда Минхо ответил не только словами, но и столь вольным прикосновением, Джисон растаял. Он не ожидал подобной дерзости от виконта, но теперь, когда это случилось, ему хотелось ещё. Он до сих пор ощущал, как пальцы Минхо сжимали его бедро. Прежде чем он успел свернуть на опасную тропу мыслей, свет снова начал тускнеть перед вторым актом. Трое других мужчин снова уселись на свои места, и рука Минхо тут же вернулась на свое место на бедре Джисона, как только стало достаточно темно. Джисон бросил на него встревоженный взгляд, но виконт, не отрывая взгляда от сцены, сохранял абсолютно невозмутимое выражение лица. Разве что уголки губ предательски дрогнули в узнаваемой усмешке. Второй акт начался с мощного оркестрового вступления. Джисон был искренне поражён, когда выяснилось, что Джакомо на самом деле — сам король Яков V, и сочувствовал Елене и тому, что случится с их любовью. Джисон был почти в слезах, когда Елена призналась в любви к Джакомо, несмотря на его истинную личность. В тот момент, когда рука Минхо сжала его бедро чуть крепче, Джисон с трудом отвёл взгляд от сцены, чтобы посмотреть на виконта. На его лице была нежная улыбка, и тот начал нежно поглаживать ткань брюк большим пальцем. — Ты в порядке? — прошептал он, и Джисон поспешно кивнул. — Да, просто… растроган, вот и все. Улыбка Минхо смягчилась, когда он посмотрел на Джисона, и как бы Джисону ни хотелось вернуться к просмотру оперы, он не мог оторвать взгляд от виконта. Минхо был поразителен даже в тусклом освещении. Его темные глаза сверкали в слабом свете свечей, окружавших их, а его улыбка была обворожительной, становясь все шире с каждой секундой их взаимного молчаливого взгляда. Звуки оперы растворились на заднем плане, пока их взгляды оставались прикованными друг к другу, большой палец Минхо продолжал выводить круги на его бедре. Джисон смутно различал кульминационную сцену, в которой отвергнутый потенциальный жених приходил в ярость от их любви. Джисон был рад, что в театре так темно, иначе Минхо смеялся бы над его алыми щеками. Он не был уверен, была ли это игра света или его воображение, но Джисон поклялся бы, что почувствовал, как Минхо наклоняется ближе. Прежде чем он осознал, Минхо оказался всего в нескольких дюймах от его лица, и он чувствовал, как дыхание виконта скользит по его коже. У Джисона перехватило дыхание, когда глаза Минхо метнулись к его губам и обратно, во взгляде читался вопрос. Но прежде чем ответ был найден, их хрупкий мирок рухнул, когда занавес за ними резко распахнулся. Минхо мгновенно выпрямился, отстраняясь от Джисона и старательно избегая взгляда в его сторону. Мужчина за занавесом, среднего возраста, с седеющими волосами и подстриженной бородой, смущенно улыбнулся, когда четверо обернулись к нему. — Простите за вторжение, — произнес он полушепотом, — я просто услышал, что герцог Бан здесь, и не смог найти вас во время антракта. Чан радушно улыбнулся ему, склонив голову, но не сделав ни малейшего движения, чтобы встать. — Герцог Уильямс, рад вас видеть. Не желаете присоединиться к нам на оставшуюся часть представления? — Нет, нет. Благодарю, но я лишь хотел поздороваться. Мы давно не виделись, — мужчина покачал головой, поклонившись. — Да, да, это так. Пожалуйста, не стесняйтесь заглянуть ко мне в поместье, если окажетесь поблизости. Кивнув вежливо на прощание, герцог Уильямс с улыбкой удалился. Джисон почувствовал, как Минхо заметно расслабился, его напряжённая осанка смягчилась, и он словно осел в кресле, позволяя себе выдохнуть. Джисон попытался снова сосредоточиться на опере, пока злодей истории пел о разоблачении Джакомо, но не мог избавиться от мыслей о том, что произошло всего несколько мгновений назад. Пытался ли Минхо поцеловать его? Сделал бы он это, если бы их не прервали? Повернув голову, Джисон украдкой взглянул на Феликса и Чана, надеясь уловить хоть малейшее свидетельство того, что они могли что-то заметить. Однако оба были поглощены собственной беседой. Феликс прислонился к Чану, наклонив голову и почти касаясь губами его уха, когда что-то прошептал о спектакле. Улыбка на лице Чана была яркой, а когда тот посмотрел на Феликса, Джисон начал подозревать, что между ними все не так, как казалось. Взгляд Чана был каким угодно, только не целомудренным. Хотя Джисон знал о наклонностях Феликса и его связи с Клубом Джентльменов, он не ожидал, что Феликс решится на отношения, тем более с самим герцогом. Но чем больше он размышлял об этом, тем больше это имело смысл. Герцог был добрым человеком, другом семьи Ли и, судя по всему, человеком, которого Минхо хорошо знал. Возможно, Феликс просто нашёл в нём то, чего так долго искал. И несмотря на то, что они с Чаном не были близки до этого сезона, между ними, без сомнения, установилась крепкая связь. Джисон не мог винить Феликса за влечение к герцогу, Чан был чрезвычайно красив. Но, все же, глаза Джисона были прикованы только к Минхо. Он искренне надеялся, что, если его догадки окажутся верны, они с Феликсом найдут счастье. Конечно, у герцога был сын и титул, который нужно было защищать, и Джисон не сомневался, что ребёнок для него стоит на первом месте. Оставалось лишь надеяться, что и Феликс значил для него не меньше. — Не спрашивай, я пытался, — донёсся до него тихий голос Минхо. Джисон метнул взгляд на виконта, но тот смотрел прямо на сцену, не поворачивая головы. — Феликс не будет обсуждать их… отношения, если это так можно назвать. — Ты тоже заметил? — прошептал Джисон, позволяя себе слегка наклониться в сторону виконта. — Феликс всё чаще бывает в Ричмонде, — Минхо кивнул едва заметно. — И я прекрасно понимаю, что едет он туда не ради прогулок по парку. Похоже, их связь была гораздо серьёзнее, чем предполагал Джисон. Но, Минхо был прав. Джисон уважит их право на личную жизнь и не станет совать свой нос, особенно если это касается его лучшего друга. Когда опера подошла к развязке, и Елена запела нежную песню о любви, рука Минхо снова скользнула по его бедру. Джисон поднял взгляд на Минхо и обнаружил, что слишком сильно наклонился в его сторону. Джисон начал тихо извиняться, собираясь отстраниться, пока рука Минхо не сжала крепче его бедро. — Куда собрался? — прошептал он с лукавой улыбкой, его лицо было всего в нескольких дюймах от лица Джисона. Джисон побледнел. — Я подумал… — Если бы это зависело от меня, ты бы уже сидел у меня на коленях, милый. Так что не беспокойся о моём личном пространстве. Слова Минхо будто снесли воздух из лёгких Джисона, лишив дыхания. Он уставился на виконта широко раскрытыми глазами, пока тот улыбался. Воздух между ними стал тягучим, плотным, как июльская жара. Джисон тщетно пытался вдохнуть. Все, что он мог, это смотреть на виконта, ощущая, как его дыхание касалось его собственных губ. — Ты даже не представляешь, что творишь со мной, Хан Джисон, — выдохнул Минхо, он высунул кончик языка, облизав нижнюю губу. Джисон приподнял бровь, слегка наклонив голову. — Тогда расскажи мне. — Такие слова было бы неприлично произносить на публике, — прошептал Минхо. — Но если ты составишь мне компанию сегодня вечером… возможно, я смогу показать тебе. Намек был понятен. Джисон был уверен, что Минхо никогда не сделает с ним ничего чрезмерно непристойного, но их действия все равно будут менее чем приличными. Если Джисон согласится, что бы они ни сделали, они не смогут этого вернуть. Но Джисон бы и не возражал. — А как же Феликс? — спросил он вместо ответа. Это был важный момент. Хватка Минхо на его бедре слегка усилилась. — У них с герцогом… дела, если я правильно помню. Чан будет сопровождать его в своем экипаже. — Тогда, полагаю, у меня нет причины отказываться, — прошептал Джисон, и это прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос. Улыбка Минхо превратилась в довольную, широкую ухмылку. Он наклонился ещё ближе, так что его дыхание защекотало кожу Джисона у самого уха. — Ты уверен? — его голос был низким, почти бархатным. Джисон лишь медленно кивнул, сосредоточившись на том, чтобы ровно дышать. Хотя, судя по тому, как сильно колотилось его сердце, он был уверен, что Минхо и так знает, какое влияние он на него оказывает. — Не волнуйся, у меня нет планов лишить тебя невинности. Пока что. Джисон открыл рот, пытаясь найти подходящий ответ, но его прервала наступившая вдруг тишина. Последняя нота, спетая Еленой, растворилась в воздухе, и оркестр замолк. В зале на мгновение повисла тишина… а потом грянули бурные аплодисменты. Джисон посмотрел на сцену и увидел, как пара в финальной сцене слилась в поцелуе. Зрители на нижних рядах стоя аплодировали, некоторые даже бросали на сцену розы, осыпая артистов восторгом. Джисон почувствовал легкое прикосновение к щеке, и когда он посмотрел на Минхо, тот уже выпрямился на своем месте, избегая его взгляда. Рука, ещё мгновение назад лежавшая на бедре Джисона, теперь хлопала в ладоши, и, несмотря на укол разочарования от потери этого прикосновения, Джисон последовал его примеру. Спустя несколько мгновений в театре вновь зажглись свечи и масляные лампы, наполнив помещение мягким светом. — Прекрасное представление, не так ли? — с улыбкой проговорил Чан, обращаясь к их компании, и Джисон внезапно осознал, насколько близок он был к тому, чтобы их раскрыли. Он кивнул, все еще аплодируя. Когда он ответил, его взгляд скользнул к Минхо и остался на нём. — Да, весьма захватывающе. — У вас с Чаном, вроде бы, ещё дела на вечер? — поинтересовался Минхо у брата. Феликс посмотрел на герцога, и тот кивнул. Джисон не мог не заметить, как взгляд друга задержался на Чане чуть дольше, чем было необходимо, прежде чем тот снова повернулся к Минхо. — Да, мы скоро уезжаем, — ответил он, голос его прозвучал как-то напряжённо. — Ты проводишь Джисона домой? Минхо в ответ только кивнул, и все они поднялись с мест. Чан вывел их из своей ложи в холл, присоединившись к потоку зрителей, направлявшихся к выходу. Джисон оказался рядом с Феликсом, и когда их взгляды пересеклись, друг пошевелил бровями со знающей усмешкой на губах, на что Джисон толкнул его плечом, закатив глаза. Путь к выходу занял немало времени из-за скопления публики. Они старались передвигаться осторожно, не задев никого, но в такой толпе избежать столкновений было невозможно. Джисон несколько раз случайно врезался в спину герцога, когда тот неожиданно останавливался, но Чан каждый раз заверял его, что ничего страшного, одаривая его обаятельной улыбкой с ямочкой на щеке. В конце концов они выбрались на мощеные улицы к своим экипажам, где Джисон и Минхо попрощались с остальными. Было странно уезжать с кем-то, кто не был его братом, да ещё и в чужом экипаже. Воспоминания об их разговоре ранее, и прозвучавший тогда экивок, закрались в его мысли, вызывая волнение, которое сжалось в груди и осело в костях. Минхо, должно быть, заметил это, потому что он положил свою ладонь на руку Джисона, пока тот теребил ее у себя на коленях. — Если ты не уверен, я могу отвезти тебя домой, — мягко сказал Минхо, слегка наклонившись к нему, но не настолько, чтобы это показалось навязчивым. Джисон покачал головой, перевернув руку так, чтобы их ладони соприкоснулись у него на коленях. Это был первый раз, когда они по-настоящему держались за руки, и ощущение, пронёсшееся по его телу, невозможно было описать словами. — Нет, я в порядке. Я уверен. — Что же тогда у тебя на уме, милый? Минхо начал мягко водить пальцем по запястью Джисона, касаясь его плечом, будто стараясь развеять тревогу. Джисон поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Минхо, увидев беспокойство, мелькнувшее в темных бархатных глазах виконта. — Ничего, правда, — попытался отговориться Джисон, но когда Минхо изогнул бровь, он вздохнул. — Я просто… нервничаю, вот и все. Я ведь никогда раньше… ничего не делал, и я не уверен, что ты от меня ожидаешь, и я не хочу тебя разочаровывать… — Джисон, — голос Минхо прозвучал резче, чем Джисон слышал за долгое время. Тот невольно вздрогнул, и тогда Минхо смягчился. Он крепче сжал ладонь Джисона, продолжая выводить успокаивающие круги на мягкой коже его запястья. — Я ничего от тебя не ожидаю. Я не везу тебя домой, чтобы уложить в постель, прошу прощения, если я создал такое впечатление. Я просто хотел бы провести немного времени наедине, без моего брата, постоянно нависающего над нами. Если ты не желаешь, чтобы что-либо произошло, так тому и быть. Я никогда бы не стал тебя ни к чему принуждать. Джисон тихо вздохнул и в порыве смелости прижался щекой к его плечу. Он уставился на их переплетенные пальцы и прошептал: — А что, если я хочу, чтобы что-то произошло? Он услышал, как Минхо резко вдохнул, но не прекратил ласковые движения. Напротив, его прикосновения стали ещё нежнее, медленнее. — Тогда будет только то, к чему ты готов, дорогой. И не более. Всё будет только по твоему желанию. Джисон почувствовал, как тот повернул голову и прижался губами к его макушке. Не совсем поцелуй, просто прикосновение. Это все равно не помешало щекам Джисона залиться винным румянцем, и по коже разлился жар от их близости. Если бы они находились где-либо ещё, кроме как в уединенном экипаже Минхо на пустой, неосвещенной дороге, они бы не осмелились быть столь близки. Они оставались так до конца поездки, Минхо крепко держал Джисона в своих объятиях, а Джисон словно таял от его прикосновений. Он был до ужаса взволнован, но чувствовал себя рядом с Минхо в безопасности. Он не был уверен, как далеко они зайдут, и даже не был уверен, что вообще значит «зайти далеко», но он знал, что что бы они ни делали, он доверяет Минхо. Он никогда ни за кем не ухаживал, ни с кем не целовался. Всё, что он знал об интимности, он слышал от Джихуна, хотя брат явно не горел желанием делиться подробностями происходящего за дверями своей спальни. Не то чтобы Джисон когда-либо хотел знать, какими интимными вещами занимался его брат. Одна только мысль об этом вызывала желание выскочить из кареты. Когда они прибыли к дому Минхо, вокруг царила темнота и лишь фонари у входа отбрасывали слабый свет на парадный вход. Минхо помог Джисону выбраться из экипажа, после чего вежливо отпустил кучера, попросив его вернуться через час. Они дождались, пока колёса экипажа исчезнут за поворотом, и только тогда Минхо, оглядевшись в поисках кого-либо из их прислуги, взял Джисона за руку. Вместо того чтобы направиться к парадной двери, он повёл его за дом, в сторону сада. Они пробирались сквозь ночной сад, стараясь не засмеяться слишком громко и не запнуться о неровности земли. В какой-то момент Джисон споткнулся о камень и чуть не полетел вперед, но рука Минхо быстро подтянула его, прежде чем он успел упасть. Слабый свет луны был их единственным проводником в тени сада за поместьем, и Джисону ничего не оставалось, как положиться на Минхо, чтобы тот вел его. Через несколько минут деревья начали редеть, и они вышли на небольшую поляну, где Джисон смутно различил очертания строения перед ними. Минхо крепче сжал его руку и повёл вперёд, направляясь прямо к нему. — Минхо, — прошипел Джисон, — куда ты меня ведёшь? Минхо оглянулся, и, хотя черты его лица были скрыты в темноте, яркая улыбка сияла достаточно, чтобы Джисон её заметил. — В мою оранжерею. Глаза Джисона понемногу привыкли к темноте, так что он смог различить остроконечную крышу и стеклянные панели стен. Он не мог видеть, что внутри, но предполагал, что она заполнена различными растениями и травами. Подойдя к двери, Минхо с легкостью её открыл и потянул Джисона за собой. Он отпустил его руку, повернувшись налево, и на ощупь нашёл что-то на столике у входа. После минутного шороха Джисон услышал отчетливый звук кремня о сталь, когда виконт зажег трут в металлической коробке. Искры на мгновение вспыхнули в темноте, и он аккуратно подул на них, пока пламя не загорелось ровно. Джисон наблюдал, как Минхо поднес огонь к двум свечам и зажег их; они осветили лицо виконта теплым сиянием. Он поставил их в подсвечники и прошелся по помещению, зажигая другие свечи и лампы, расставленные по оранжерее. Вскоре света стало достаточно, чтобы ясно видеть друг друга, но он был не настолько ярким, чтобы привлечь внимание со стороны главного дома. Оранжерея оказалась гораздо просторнее, чем Джисон предполагал. В центре стояли небольшие саженцы деревьев, а по краям располагались ящики для растений. Дорожки вокруг деревьев были выложены камнем, а пол под ногами был на удивление ровным. Высокий стеклянный потолок с остроконечной крышей пропускал свет луны и звёзд, освещая всё внутри серебристым сиянием. В дальнем углу он увидел уголок с софой и несколькими креслами вокруг небольшого чайного столика. На нем лежала раскрытая книга, забытая кем-то в спешке. — Гораздо лучше, — улыбнулся Минхо. Джисон кивнул, нервно теребя пальцы, сцепив руки перед собой. Как только Минхо закончил зажигать свечи, он потушил трут и вернул коробочку на место. Он подошел к Джисону и взял его руки в свои. — Я вижу, как ты нервничаешь. Обещаю, если ты не хочешь ничего делать, мы можем просто провести здесь время вместе, — прошептал он, мягко сжав его пальцы. — Меньше всего я хочу, чтобы ты чувствовал себя некомфортно. Джисон покачал головой: — Мне не некомфортно. Как ты и сказал, я просто нервничаю. Но я доверяю тебе. Я хочу. — Ты уверен? — тихо спросил Минхо, протянув руку, чтобы заправить выбившуюся прядь волос за ухо Джисона. Тот прижался к ладони, уверенно кивая. — Тогда, могу ли я тебя поцеловать? Сердце Джисона заколотилось, подскакивая в груди так, словно собиралось вырваться наружу. Его глаза искали в глазах Минхо хоть какой-то признак злого умысла, хотя он знал, что не найдет его. Минхо был добр к нему, и он доверял ему. — Пожалуйста. Его глаза сомкнулись как раз в тот миг, когда теплое дыхание Минхо коснулось его губ. И прежде чем он успел выдохнуть, мягкое прикосновение чужих губ затопило всё его сознание. Минхо не сделал многого, просто прижал их губы друг к другу, но медленно придвинулся ближе, пока их груди не соприкоснулись. Джисон растаял от его прикосновения, в то время как руки виконта обвились вокруг его талии, притягивая его немыслимо ближе. Джисон не мог сдержать вздоха, сорвавшегося с его губ, на что Минхо ответил тихим выдохом смеха у его щеки. Движения Минхо были медленные, нерешительные, словно он показывал Джисону, что именно нужно делать. Через некоторое время он слегка наклонил голову, углубляя поцелуй. Джисон был благодарен, что тот держал язык при себе, так как он достаточно насмотрелся на публичную непристойность, чтобы знать, что люди пытаются проглотить языки друг друга, словно в поединке. Виконт был мягок, нежен с ним, пока вел его через простые движения. Минхо на вкус был как вино и пах едва уловимой ванилью — райское, но опасное сочетание, которое могло опьянить его, если позволить себе раствориться в нём с головой. В конце концов, легкие Джисона начали отчаянно требовать воздуха, и он отстранился, вдыхая так глубоко, как только мог, не звуча при этом так, словно он пловец, вынырнувший из воды. Они прижались лбами друг к другу, пока Минхо продолжал нежно выводить успокаивающие круги чуть ниже талии. — Хочешь присесть? — прошептал он через мгновение, отстраняясь, чтобы заглянуть в глаза Джисону. Младший кивнул, и Минхо вновь взял его за руку, ведя к софе в углу оранжереи. Усевшись, Минхо держал Джисона близко, притягивая его за талию в еще одно нежное объятие. На этот раз его рука легла на затылок Джисона, удерживая его близко, пока поцелуй переходил во что-то более глубокое, более интенсивное. Более настоящее. Джисон вцепился в переднюю часть жилета Минхо, смяв мягкую, шелковистую ткань. Поцелуй тянулся, становился всё глубже, и Джисон ощущал, как дыхание оставляет его тело. Не вырванное, а отданное добровольно, будто сам Минхо стал воздухом, который ему был нужен, чтобы выжить. Когда Минхо вновь отстранился, он игриво прикусил нижнюю губу Джисона. — Можно я задам нескромный вопрос? — голос Минхо звучал с легкой нерешительностью. — Тебе не нужно беспокоиться о приличиях, когда мы одни, Минхо, — произнес Джисон, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. — Что ж, тогда я хотел бы спросить, прикасался ли ты когда-либо… к себе? — Прикасался к себе где? — Джисон нахмурился, не совсем понимая. — В своих, ну, — Минхо подавил смешок, — интимных местах. У Джисона перехватило дыхание. Он с трудом сглотнул, округлив глаза. Минхо лишь покачал головой с нежным смехом. Джисон никогда даже не представлял, как делает что-то непристойное, даже в уединении. Конечно, он знал, на что способно его тело, и как оно должно функционировать, но ему и в голову не приходило прикасаться к себе по какой-либо причине, кроме как для интимной близости с кем-то. — Я так понимаю, это «нет»? — спросил Минхо, мягко поглаживая его бедро. Джисон застенчиво кивнул. — Все в порядке, не волнуйся, милый. Я так и предполагал. — Это плохо? — выпалил Джисон, не в силах сдержаться. Его щеки запылали, как только он произнес это. Минхо изогнул бровь. — Конечно же нет. Я бы не ожидал, что все занимались непристойными вещами с собой. Если уж на то пошло, тот факт, что я занимался, куда постыднее. Его слова заставили Джисона покраснеть, его щеки пылали алым. Он знал, что он не единственный, кто не делал непристойных вещей с собой, но знание того, что Минхо делал, заставило его разум закружиться. Ему стало интересно, делал ли виконт когда-нибудь что-нибудь с кем-то еще, и что именно он делал с собой такого, что считал непристойным. Как бы Джисону ни хотелось знать, он также понимал, что лучше не спрашивать и не смущать себя еще больше. Когда Джисон так и не заговорил, Минхо нежно приподнял его подбородок пальцем. — Хочешь, я покажу тебе? Джисон кивнул, даже не успев осознать, что сделал это. Минхо вновь наклонился, мягко прижавшись губами к губам Джисона. Они продолжали томно целоваться, но на этот раз руки Минхо скользили по его бокам, поглаживая вверх и вниз по бедрам Джисона. Даже сквозь одежду прикосновение было теплым, почти обжигая его сквозь слои. Чем дольше длился поцелуй, тем более требовательным он становился. Минхо вырвал из горла Джисона тихий всхлип, когда запустил пальцы в его волосы, кончиками ногтей слегка царапая кожу головы. Когда Минхо вновь отстранился, Джисон, не сдержавшись, потянулся за ним. Тот тихо рассмеялся, и в его взгляде плескалась такая нежность, что у Джисона перехватило дыхание. — Не спеши, милый, — мягко проворковал Минхо, выпрямляясь. Джисон наблюдал, как тот снял с себя фрак и медленно расстегнул жилет, прежде чем скинуть его с плеч, оставшись в одной лишь тонкой, шелковистой рубашке цвета слоновой кости. Джисон побледнел, осознав, что теперь и ему придётся раздеться. Он никогда прежде не был в столь откровенном виде перед кем-либо, разве что в детстве перед гувернанткой или родными. Никогда перед другим мужчиной, даже перед Феликсом. Минхо почти сразу заметил его смущение. Его ладонь легла на бедро Джисона, тёплая и успокаивающая. — Если ты не хочешь, я не буду настаивать. — Я хочу, — выдохнул Джисон, не отрывая взгляда от обнажённой кожи на ключицах Минхо, ранее скрытой под тканью. Ему до боли хотелось прикоснуться, провести пальцами, — а может, и губами — по медовой коже. Он никогда никого не желал так, как желал Минхо прямо сейчас. Минхо негромко хмыкнул и потянулся к пуговицам на фраке Джисона. Его пальцы двигались уверенно, аккуратно, и уже через несколько мгновений Джисон был освобождён от тяжёлых слоёв верхней одежды. Как только ткань соскользнула с его плеч, он тут же потянулся обратно к губам Минхо, не желая терять ни секунды. Минхо издал удивленный звук, но с радостью ответил на поцелуй. Их губы двигались в тихом, чувственном танце, пока руки Джисона скользнули вверх, жадно исследуя грудь Минхо. Отсутствие лишних слоев заставило его разум закружиться от ощущения того, что Минхо был мускулистым. Его грудь была упругой, гораздо больше, чем ожидал Джисон, и когда он позволил своим ладоням соскользнуть к животу Минхо, он почувствовал подтянутые мышцы, которых у него определенно не было на собственном теле. — Наслаждаешься? — Минхо рассмеялся ему в губы, их дыхание смешалось. Джисон лишь хмыкнул, продолжая свои движения. Ему нестерпимо хотелось изучить каждый дюйм тела Минхо, сохранить его в своей памяти на всю жизнь. Когда Минхо снова отстранился, он легко хлопнул Джисона по бедру. — Ты мне доверяешь? — Джисон кивнул, его глаза были широко раскрыты и полны любопытства. — Сними это, — Минхо потянул за брюки Джисона, уточняя. Джисон замешкался лишь на мгновение. Он доверял Минхо, полностью и безоговорочно. Сомневаться сейчас не было причин. Поэтому Джисон двинулся, встав лишь на мгновение, чтобы расстегнуть пуговицы на талии и спустить брюки с бедер. Минхо пристально наблюдал за ним, пока тот снимал туфли, отбрасывая их в сторону и позволяя брюкам упасть к его ногам, прежде чем он вылез из них. Лишь в нижней рубашке, кальсонах и носках он чувствовал себя предельно обнаженным. Однако, он не чувствовал себя некомфортно. Взгляд, которым Минхо смотрел на него, не таил ничего дурного, лишь безмерную нежность, от которой сердце Джисона замирало в груди. Когда он снова сел, руки Минхо оказались на нем в считанные мгновения. Они скользили по его бокам, вниз по бедрам, к его ляжкам и обратно. Каждое прикосновение посылало дрожь вдоль позвоночника, а внизу живота разгорался незнакомый жар. — Прекрасен, — прошептал Минхо, проводя пальцем по бедру Джисона. Минхо вскоре последовал его примеру, небрежно избавившись от собственных брюк. Теперь они оба были в схожей степени наготы и смотрели друг на друга со сверкающими глазами. Когда рука виконта скользнула к поясу его кальсон, Джисон напрягся. — Позволишь? — спросил Минхо, его голос был мягким, почти робким. Джисон медленно кивнул, его щеки пылали. Виконт развязал тесемку, державшую его кальсоны, и стянул их по бедрам Джисона, обнажая его полувозбужденный член. Джисон зашипел, когда ткань кальсон коснулась чувствительной кожи, и Минхо тихо извинился. Когда и кальсоны оказались на полу, взгляд Минхо скользнул по нему; зрачки виконта казались невероятно темными даже в тусклом свете свечей вокруг них. Член Джисона дернулся, когда рука Минхо легла на его бедро. Виконт понимающе посмотрел на него, но не приблизил руку. Джисон никогда не чувствовал ничего подобного и не знал, как это описать. Никакое слово, кроме желание, не подходило. Все его тело жаждало прикосновений Минхо, чтобы тот прикоснулся к нему, заставил его почувствовать все то, что он обещал ему показать. — Минхо, пожалуйста, — он и сам не знал, о чем просит, но приподнял бедра в немом призыве. Бровь Минхо поползла вверх. — Ты совершенно уверен, Джисон? Джисон кивнул, чувствуя, как его член полностью налился, прижимаясь к животу. Рука Минхо осторожно двинулась вверх, едва коснувшись кожи вокруг его члена, когда Джисон зашипел. Виконт замер, во взгляде его читалось беспокойство. — Просто чувствительный, — признался Джисон, пряча лицо в ладонях. — Не прячься, милый, — Джисон послушался позорно быстро, убрав руки и с замиранием сердца наблюдая, как Минхо медленно приближает свою ладонь. — Ты восхитителен. Я хочу видеть тебя. На мгновение Джисону показалось, что он вот-вот взорвется, когда пальцы Минхо сомкнулись вокруг его покрасневшей плоти. Ощущение было настолько ошеломляющим, что жар внизу живота стал нестерпимо сильным, грозя сжечь его изнутри. Он громко ахнул, впиваясь пальцами в обивку софы. Минхо касался его бережно, едва скользя пальцами по члену, прежде чем начать двигать рукой вверх и вниз с дразнящей медлительностью. — Минхо… — выдохнул Джисон, теряя дар речи, когда пальцы виконта сжались чуть сильнее. — Что такое, дорогой? — спросил он, наклоняясь над Джисоном и осыпая поцелуями его челюсть. Джисон был просто лужицей эмоций; его тело перестало подчиняться. Все мысли сосредоточились лишь на прикосновениях Минхо: на его пальцах, обхвативших член, и на влажных следах поцелуев на челюсти. Губы виконта спустились к шее, засасывая кожу. У Джисона перехватило дыхание от этого. — Это ощущается… — Джисон задыхался, крепко зажмурив глаза. — Ощущается… странно. Минхо промурлыкал что-то и ускорил движение. — Так и должно быть, дорогой. Отпусти. Не сопротивляйся. Он так и сделал. Было довольно неловко, как все его тело содрогнулось всего через несколько минут после того, как Минхо прикоснулся к нему. Джисон не мог описать это ощущение, когда его зрение помутнело, а глаза закатились. Его член дернулся в руке Минхо, выпустив белые струйки на кулак виконта и собственный живот. Минхо не останавливался, продолжая движения, пока его член не начал жалко подрагивать в его кулаке. Когда тело Джисона наконец обмякло, Минхо убрал руку, вырвав у того тихий стон. — Как это было? — выдохнул Минхо, его губы были у самого уха Джисона. Тот вздрогнул от горячего дыхания на коже, внезапно почувствовав себя слишком жарко. Он моргнул, глядя в потолок, пытаясь сосредоточиться на звездах над головой. — Это было… хорошо. Очень хорошо, — признался он через некоторое время, его щеки пылали. Минхо скользнул губами по шее Джисона, нежно поцеловав его в ямочку между шеей и плечом, прежде чем отстраниться. — Позволь мне принести мочалку. Я сейчас вернусь. Пока Джисон лежал на софе, глядя на звезды, он пытался осмыслить случившееся. Он никогда не чувствовал ничего столь сильного; эта пульсация в животе, приведшая к разрядке, была странной. Джисон знал, что это естественно, даже без объяснений Минхо, но он не понимал, почему это было так хорошо. Он хотел почувствовать это снова. Он хотел отплатить Минхо тем же, чтобы виконт почувствовал себя так же хорошо, пусть Джисон и не знал толком, как это сделать. Когда Минхо вернулся с мочалкой в руке, Джисон позволил ему стереть белые полосы, покрывавшие его живот. Как только и рука виконта, и живот Джисона, и его мягкий член были вытерты начисто, Минхо наклонился вперед и поцеловал Джисона в губы. — Все было в порядке? — спросил он, отстраняясь, и во взгляде его читалась неуверенность. Джисон широко распахнул глаза и приподнялся, смутно осознавая, что обнажен до пояса, но сейчас это его не заботило. Он схватил руки Минхо, притягивая его ближе. — Это было больше чем в порядке. Я не знал, что это может быть… так приятно, — Джисон запнулся, глядя на их сплетенные руки, его лицо покраснело при мысли о следующих словах. — Если ты позволишь, я хотел бы отплатить тебе тем же. Минхо удивленно моргнул. Его брови на мгновение нахмурились, прежде чем на его лице появилось понимание. Уголки губ дрогнули в намеке на улыбку, и он покачал головой. — Милый мой, это было ради тебя. Я хотел показать тебе, каково это — испытывать удовольствие, — Минхо прижался губами ко лбу Джисона, шепча следующие слова ему прямо на кожу: — Есть много вещей, которые я хотел бы сделать с тобой, но мы не будем спешить. Джисон надулся, когда Минхо отстранился, и это вызвало у виконта смех. — Ты согласишься, если я скажу, что позволю тебе в следующий раз? Джисон сделал вид, что задумался лишь на мгновение, поджав губы и устремив взгляд к потолку, прежде чем широко улыбнуться и кивнуть. Минхо снова заключил губы Джисона в еще один томный поцелуй, на этот раз без предвкушения большего, без конечной цели. Просто поцелуй ради поцелуя. Джисон позволил себе раствориться в слабом привкусе вина, оставшемся на языке Минхо, прижимаясь ближе к его губам, чтобы лучше распробовать. Когда рука виконта вновь скользнула к его обнаженному бедру, Джисон внезапно осознал, насколько он раздет, и почувствовал, как его щеки вспыхнули. Они провели так какое-то время, целуясь лишь ради ощущения губ друг друга, пока руки нежно блуждали по телам. Джисон отлично чувствовал, насколько тверд был член Минхо под тонкой тканью кальсон, но знал, что виконт не позволит ему помочь, а потому старался не думать об этом. В конце концов Минхо легонько хлопнул его по бедру, отстраняясь и веля ему одеться. Он отпустил свой экипаж лишь на час, и слабый бой напольных часов, доносившийся из поместья, подсказывал, что время почти истекло. Минхо проводил его обратно к парадному входу, как только они оделись, не обойдясь без множества поцелуев по пути. Стоя сбоку от поместья, в тени разросшихся деревьев и кустов, Минхо обвил рукой талию Джисона, притягивая его так близко, что их груди соприкоснулись. Даже в темноте позднего вечера Джисон мог сказать, что его щеки пылают багрянцем. — Скоро увидимся, мой дорогой, — прошептал Минхо, наклоняясь, чтобы в последний раз легко коснуться губами губ Джисона. Всю дорогу до своего поместья Джисон провел, прижимая пальцы к губам, смакуя ощущение губ Минхо на своих.