3
4 июня 2025 г., 22:45
Скорее всего, Нил пробыл в душе чересчур дольше приличного, но кабинка была размером с гардеробную, а стекло запотевало наравне с турецкими спа с их настоящими фонтанами пара, и не помогало даже то, что Эндрю показал ему свою коллекцию бомбочек для душа. Они лишь потопили душевую в эвкалипто-сосновой иллюзии.
Опыт получился поистине сакральным — но, вполне возможно, он мог бы стать ещё лучше, будь рядом его вдохновитель, хотя, Нил не был уверен на все сто процентов, что смог бы насладиться им сполна, если бы Эндрю был здесь. К тому же Эндрю всё ещё не показывался перед Нилом полностью обнажённым, и Нил не хотел настаивать на том, чего ему добровольно не предлагали.
Как только кости, казалось, начали плавиться от парящего вокруг жара, Нил наконец вылез из душа и надел штаны. Кофточка Элисон всё ещё была влажной после недавнего и, уж точно, была пропитана тем, что лучше было бы не разглядывать лишний раз.
Он провёл рукой по мокрым волосам — прядки приятно пропускали сквозь себя пальцы, не стопоря нигде узелками, и всё благодаря кондиционеру Эндрю — и шагнул в пустую спальню. С первого этажа доносились слабые постукивания. Нил пошёл на звук через весь дом, прошёл мимо гостиной и оказался на кухне.
Эндрю посмотрел на него с кухонного островка, и взгляд его тут же упал на обнажённую грудь.
— Тебе с горячим шоколадом или так? — спросил он, откупоривая бутылку Бейлиса.
Ранее Нилу не приходилось видеть Эндрю как-то иначе, чем изысканно одетым или наполовину раздетым, но сейчас его вид — в обычных спортивных штанах и футболке в домашней обстановке его же собственной кухни — заставлял сердце пускаться вскачь. Интимность момента ослепляла.
— Так, — сказал Нил, силой заставляя себя перевести взгляд от Эндрю на две дымящиеся кружки между ними — одна была в форме тыквы, а вторая — черепа. Сентябрь едва ли успел начаться, а Эндрю уже вовсю ударился в эту спуки-скэри атмосферу. От этой мысли губы невольно тронула улыбка.
Эндрю промычал и прилично плеснул Бейлиса в череп. Нил обошёл островок, плюхаясь на барный стул.
— Маршмеллки? — спросил Эндрю, встряхнув огромной упаковкой.
— Отдельно, — сказал Нил.
На это Эндрю лишь вскинул бровь. Чего и следовало ожидать.
— Не люблю, когда они тают, становясь липкими, — пояснил Нил, цепляя одну зефирку из пачки и отправляя её себе в рот.
Эндрю покачал головой, — разочарованно или осуждающе, Нил не знал — но повторил за ним, словно бы идея есть маршмеллоу прямо из пачки была для него каким-то великим открытием. Жевал он медленно, всё так же не отрывая тяжёлого взгляда от обнажённого торса Нила.
— Никаких шуток про мою нелюбовь к липким субстанциям? — поддразнил Нил. — Теряешь хватку.
— Всё от недостатка сахара, — пробормотал Эндрю, подходя ближе.
На деле же он всё это время двигался ближе. Нил просто не замечал этого, пока его не накрыло теплом чужого тела, пока запах Эндрю не закружил так близко — пряная остринка пробивалась сквозь плотный слой шоколада, теплом разливаясь у Нила внутри.
Эндрю накрыл рукой шрамы на его плече, а затем начал их оглаживать.
Дыхание его зашлось, — совсем чуть-чуть, но всё ещё ощутимо — словно касание отозвалось даже в нём. Будто бы они не провели последние несколько часов в объятиях друг друга, будто бы Эндрю не кончал на член Нила и не вылизывал его до беспамятства. Нил не мог найти объяснений для той реакции, которую вызвало это прикосновение. Но даже так, его тело тоже предавало его.
По позвоночнику пошла дрожь. Мурашки пробежали по рукам. Соски напряглись от внезапной прохлады или прикосновения.
— Я могу дать тебе свою рубашку, — предложил Эндрю, оторвав пальцы от кожи Нила.
Нил кивнул, сильнее сжимая кружку с горячим шоколадом — изо всех сил стараясь не растаять снова.
Эндрю вскоре вернулся к нему с рубашкой. Она тоже села свободно в плечах, открывая вид на ключицы, в точности, как кофточка Элисон этой ночью.
Они пили горячий шоколад, который уже немного подостыл, но всё ещё был достаточно тёплым и не слишком сладким. По вкусу он напоминал тёмные какао-бобы, обращённые в жидкий бархат с лёгким привкусом корицы. Он разливался удовольствием в жилах Нила, заставляя его вновь задаваться вопросом: почему рядом с Эндрю всё ощущалось так приглушённо, идеально, спокойно и волнительно одновременно.
— Билеты на концерт-то тебе в итоге достались? — спросил Эндрю. Как раз вовремя, Нил едва ли не потерял голову от этой тишины.
— Да, — сказал Нил, допивая остатки шоколада — на дне он оказался гуще и тягучее, из-за чего буквально стекал в горло. — У Элисон не было выбора, кроме как отдать их. Моральная компенсация, все дела.
— Да, встретиться с Аароном — тот ещё ужас, — с деланным сочувствием произнёс Эндрю.
— Вы слишком разные, — протянул Нил, задумчиво улыбаясь. — Кто детдомовский?
Пауза, последовавшая за этими словами, была достаточно долгой, чтобы Нил понял, что затронул нечто запретное.
— Я, — наконец сказал Эндрю. Голос был пустым, равнодушным. — Я жил в приюте до тринадцати. А потом узнал, что у меня есть брат.
— Чёрт. Прости… — начал Нил, потирая висок.
— Не надо, — оборвал его Эндрю. — Откуда тебе было знать?
И было в его голосе что-то такое нежное. Не просто доброта, а скорее даже полное всепрощение. Он встал, отнёс пустую кружку к раковине и не церемонясь бросил её туда.
Когда он вернулся к Нилу, то Нил предложил ему в ответ часть своей правды, спокойно, словно так и надо было.
— Почти всё своё детство я провёл в бегах от своего отца. Мать застрелили. Потом я попал в защиту свидетелей. Пробыл там, пока отец не подох в тюрьме.
— Он что, какой-то криминальный лорд?
— Типа того, — сказал Нил, не готовый раскрываться дальше. Не сегодня. Не когда мир за окном казался таким отчуждённым, таким застывшим. Город сиял в нежных лучах, которые появлялись только после полуночи.
— Да ты полон сюрпризов, — прошептал Эндрю.
— Если в твоём понимании сюрпризы — это отсутствие семьи и нормального детства, то да.
— Звучит так себе, — признал Эндрю. — Но, кажется, у тебя всё в порядке.
И это было правдой. Нил в порядке. Ему незачем было жаловаться на свою нынешнюю жизнь: минималистичная квартира в многоэтажке, да, она всё ещё казалось слишком пустой, но зато она была его. Друзья — большинство из которых он повстречал благодаря Элисон — которые, несмотря на все его крики и попытки сопротивляться, забросили его в вихрь социальной жизни; которые снова и снова вытаскивали его из самых тёмных уголков его сознания. И его работа — он был одним из многих инструкторов по йоге — но это придавало его жизни какую-то структуру. Стабильность. Причину остаться.
— Кстати, — добавил Эндрю, когда тишина между ними вновь натянулась, словно струна, — семья переоценена.
— Одного близнеца-еблана хватает? — сказал Нил.
— И ещё кузена-гея.
— И даже с такой семьёй Аарон умудряется быть гомофобом?
— Поразительно, скажи же? — ответил Эндрю, улыбка изогнула острую линию его губ.
Он поднялся, вытащив телефон, и уже спустя пару мгновений из колонок в гостиной полилась музыка — слегка приглушённая из-за расстояния. Мелодия джазовая, электронная и, на удивление, фанковая.
— Это что-то из твоего? — спросил Нил.
— Да, — сказал Эндрю. — А что, хочешь, чтобы я включил Лану?
— Чую в твоих словах насмешку. А если серьёзно, что думаешь о её музыке?
— Она неплохая, — неопределённо ответил Эндрю, однако, заметив, что Нил склонил голову и вскинул бровь, добавил: — Сейчас у неё чересчур перегруженные биты. Но более ранние песни были крутыми. Особенно те, со времен саундклауд эры, которые она так и не выпустила.
Нил усмехнулся.
— Есть одна песня, которая мне нравится, но её постоянно сносят со спотифая. Только вот, если тебе не лень покопаться лишний час в интернете, то её можно найти.
— Что за песня? — спросил Эндрю.
Нил сказал ему название, и следом же из колонок закружил голос Ланы:
But you taste like the fourth of July
Malt liquor on your breath, my, my…
— Господи, ты снова готов, — пробормотал Эндрю, его губы дрогнули, когда страстный голос Ланы заполнил комнату. Нил, вскинув к нему руки, притянул его ближе, вплотную к барному стулу, пока Эндрю не оказался зажат между его ног.
— А когда я не был готов? — горячо прошептал Нил, пряча улыбку в сгибе его шеи.
Эндрю вернул его внимание к себе, взяв лицо Нила большим и указательным пальцами за подбородок, не давая ему отвернуться или отвести взгляд.
— Хочу отсосать тебе, — прошептал он в губы Нила.
Слова запустили дрожь возбуждения по позвоночнику, но Нил не мог отвести взгляда от глаз Эндрю. Золотистые и зелёные блики рассекали волны тёмного моря его радужки, чем-то смутно напоминающей ночное небо.
— Нил, — настойчиво повторил Эндрю, голос его стал чуть жёстче, что помогло Нилу вернуться в реальность.
Казалось, будто всё его тело сейчас было не здесь. Оно полностью растворилось в Эндрю.
— Хочу, чтобы ты выебал меня в рот.
— Хорошо, — ответил Нил. Дыхание уже зашлось, в груди вспыхнул пожар, член дёрнулся.
Эндрю приблизился, его дыхание опалило ухо Нила.
— Ты можешь быть немного груб, — сказал он. — Только не дёргай за волосы.
Нил хотел сказать «да» снова, — он был готов сказать это тысячу и тысячу раз ещё — но Эндрю уже отступил назад. Его тепло ушло так внезапно и резко, так мучительно.
Но это продлилось недолго.
Нил взял протянутую Эндрю руку — жест, ставший уже таким привычным, естественным — и позволил ему вести. Сначала со стула, потом через кухню в гостиную, где свет был чуть тускнее, а тени — гуще.
Здесь же Эндрю и раздел его так трепетно, так внимательно, как поступал лишь с музыкой. Тихая сосредоточенность, что только глубже затянула Нила на его орбиту.
Он стянул с Нила рубашку. Опустился на колени, чтобы расстегнуть пуговицы, до которых не смог дотянуться, пока стоял. Снял с него штаны, боксеры, даже носки.
А затем поднял глаза. И просто смотрел.
Одной рукой обхватил ногу Нила, пока глазами медленно впитывал в себя каждый сантиметр открывшейся ему кожи. Глаза застилал туман, веки наполовину опущены, взгляд — преданный, жадный. Нил едва ли смог удержаться на ослабших от этого ногах.
Нил уже наполовину был твёрдым, но сейчас, когда каждая его клеточка была обнажена, на виду, возбуждение становилось ещё сильнее. Его член дёрнулся, уперевшись в живот. Раскрасневшийся, готовый в замершем тепле молчания.
Эндрю не двигался. Просто смотрел.
Ему потребовалось немного времени, чтобы насладиться видом Нила перед ним. И Нил не стал ему мешать, сдерживая порыв поёрзать.
Вместо этого он поднёс ладонь к губам Эндрю, слегка проводя по ним кончиками пальцев. Затем спустился к его челюсти, покрытой щетиной. И обратно к губам, обводя их контур. Ожидая.
— Эй, — прошептал Нил. — Можно я тоже посмотрю на тебя? — Он едва коснулся ворота футболки Эндрю, почти смущаясь. — Мне нравится твой пирсинг.
Эндрю мягко выдохнул в бедро Нилу и скинул с себя футболку. Она беззвучно опустилась на ковёр рядом. Затем Эндрю снова приблизился и резко, без предупреждения взял член Нила в рот, заглатывая по самое основание.
Задушенный, хриплый стон вырвался из Нила, его тело рвануло вперёд, руки рефлекторно вцепились в широкие, крепкие плечи Эндрю.
Эндрю сжал ягодицы Нила, прислоняясь ближе, беря его полностью. Взгляд потемнел, заострился, пока он удерживал Нила так слишком долго, а затем отстранился. Нил выдохнул, выпуская из лёгких воздух, который он, даже не осознавая этого, успел задержать, и тогда Эндрю снова накрыл его своим ртом.
Он повторил свои действия, вбирая Нила медленно, глубоко, пока тот не затрясся в его руках, разбитый от накатившей страсти и натиска губ Эндрю.
Тогда Эндрю начал брать его лишь наполовину, задерживаясь в ожидании. В приглашении.
Нил толкнулся в первый раз, робко, осторожно. Одобрение Эндрю отозвалось вибрацией в его члене, вспыхивая в животе жарким пламенем.
— Блять, — простонал Нил, бёдра дёрнулись вперёд до того, как он успел себя остановить.
Нил вбивался в него — всё глубже и быстрее — каждый толчок, смазанный слюной, скользил по языку Эндрю, упираясь в заднюю стенку его горла. Это было похоже на падение с большой высоты, где тебя ловят в самый последний момент, только чтобы бросить падать снова.
Он старался держать глаза открытыми, — смотреть Эндрю в лицо в попытках запомнить всё до мельчайших деталей — но напряжение, перемешанное с удовольствием, пересиливало. Возбуждение внутри билось жарким, неистовым штормом, заставляя слова срываться с губ.
— Да, детка… так хорошо, твой рот. Трахал бы его вечно. Так хорошо заглатываешь меня… блять, да…
Нил едва ли мог думать. Он вбивался жёстче, словно отчаялся, пока сквозь шум в его голове не прорвался задушенный стон Эндрю. Нил силой заставил себя замедлиться, немного отстраняясь.
— Как же ты любишь поболтать, — сказал Эндрю, на мгновение оставляя мокрый от слюны член Нила у себя на щеке.
— Не могу остановиться, — задыхаясь, выдавил из себя Нил.
— И не надо, — отрезал Эндрю.
— Тогда продолжай сосать, — сказал Нил, взял в руку свой член и провёл головкой по губам Эндрю.
Эндрю вздрогнул, но не стал его останавливать от размазывания слюны по его лицу.
— Кончишь мне на лицо? — прохрипел Эндрю, проводя языком по всей длине члена Нила.
— Да, сука, да, — тяжело выдохнул Нил, снова располагаясь между губ Эндрю.
Он запустил пальцы в его волосы, не дёргая, а лишь направляя голову вверх, как ему было удобнее.
— Блять, какой же ты красивый, — сказал Нил, толкнувшись в него ещё пару раз, прежде чем вытащить. Член выскользнул с мокрым звуком и излился на лицо Эндрю: густая сперма украсила его щёки и губы, стекая вниз на подбородок.
И даже несмотря на бурное завершение, Нил поймал себя на мысли: если бы ранее Эндрю не довёл бы его до оргазма, сейчас бы он смог кончить больше. Удовольствие лишь усилилось, по новой накрывая Нила, когда он осознал, что у него был шанс сделать это снова — залить лицо Эндрю своей спермой.
Не прекращая дрожать, Нил прижал свой член к груди Эндрю, ведя его вниз, к соску. Последнюю каплю спермы он оставил на нём, после начиная медленно, небрежно выводить там круги.
Эндрю на мгновение замер, не отводя взгляда, прежде чем его руки взметнулись к соскам, сжимая их. От касания он ахнул.
Он вскочил на ноги, сокращая между ними расстояние и, словно в бреду, обрушился на Нила с поцелуем, утягивая их обоих на диван.
Поцелуй был грязным. Яростным и пошлым. Они обменивались слюной и спермой с такой необузданной страстью, что это просто не могло быть таким эротичным — но даже так, Нил не мог найти в себе силы отрицать, что ему это по-настоящему нравится.
Он никогда не желал секса так сильно. Никогда не хотел кого-то так сильно. Это было всепоглощающее, грязное, головокружительное безумие. Кончить на лицо, обмен спермой, чрезмерная стимуляция — всё это для него существовало только на самых смутных задворках его сексуальных познаний. И сейчас всё это стало фантастически реальным и невообразимо возбуждающим. И всё только благодаря Эндрю.
И господи, как же его это влекло. Губы Эндрю жадно, горячо вжимались в него, пока его язык проникал внутрь снова и снова. Его твёрдый член тёрся об обмякший, всё ещё очень чувствительный член Нила через ткань его спортивных штанов.
Казалось бы, это должно было принести боль. Но нет. Нила вновь накрывало удовольствием, граничащим с болью. И Нил хотел ещё. Он мог выдержать ещё. Похоть и власть опьяняли его. Голову кружили распадающийся в его руках Эндрю и необузданные, опасные желания, которые они испытывали друг к другу.
Нил был в шаге от падения в пропасть.
***
В шаге от падения в пропасть, неделями позже убедился Нил. Это было первое, что пришло ему в голову, когда он отшатнулся от Эндрю. Или нет. Возможно, он зацепился за эти мысли, когда обдумывал всё, что было, старался переписать их крах во что-то более чистое, аккуратное. Во что-то, что было бы легче принять. Как будто если завернуть всё в простые слова, это помогло бы ему избежать всего этого хаоса. Как будто это бы помогло ему сопротивляться этой глупой надежде на то, что ему позволено иметь это — что бы там у них с Эндрю ни было. Но нет. Поубиваться можно будет и потом. Сначала ему нужно было уйти отсюда. Из этого душного особняка, принадлежащего какому-то увлекающемуся музыкой богатенькому сынку, чьё имя Нил уже и не вспомнил бы. Он пробивался через толпу людей, которые были чересчур пьяны или обкуренны, чтобы даже заметить его. Проскользнул мимо охранника у входа, и, наконец, вышел в ночь. Шум тусовки тут же притупился, поглощённый тьмой. Он не думал, что Эндрю станет бежать за ним, но рисковать всё равно не хотел. Он продолжил идти. Сконцентрировался на своих шагах, спускаясь по склону холма — мимо других светящихся силуэтов домов, смотрящих ему вслед. Шепчущих то, что он и без них уже прекрасно знал: Тебе здесь не место. Внизу, у подножья холма, потух фонарь. Лучшее место для того, чтобы остановиться и позволить тишине окутать его. Чтобы отвлечься от всплывающих в памяти картинок, от которых позже ему придётся избавиться.***
Как, например, первое появление Эндрю у него на работе Нил в спешке шнуровал кроссовки, мельком замечая всё ещё снующих в коридоре учеников. Обыденность после занятий, которая больше направлена на оправдание малейших попыток в общение — того, в чём Нил очень редко участвовал, и уж точно не собирался начинать в какой-то случайный понедельник с утра пораньше. Ранее Эндрю написал ему, спрашивая адрес его зала и расписание. А потом внезапно сообщил, что заберёт его. Не спросив при этом ни надо ли ему это. Не дав даже секунды на протесты. Нил в свою очередь не нашёл в себе силы ответить что-то кроме покорного ладно. — Нил! — позвал его кто-то. Когда Нил поднял глаза, то встретился со своей постоянницей, — Марией — ярко улыбающейся ему. Она всегда была дружелюбной и милой, но и без того странное отвращение Нила к смолтокам лишь усиливалось из-за простого, но раздражающего сходства её имени с именем его матери. — Мария, — коротко поприветствовал он, сразу же переводя взгляд на дверь. — Я недавно наткнулась на один мастер-класс. Уверена, он тебе понравится! Сегодня он не стал сильно напрягаться во время занятия, ограничившись лишь краткими инструкциями и минимальными демонстрациями, чтобы не тратить потом много времени на полноценный душ перед встречей с Эндрю. Но он должен был предвидеть, что кто-то его всё равно задержит. — Хорошо, — неопределённо ответил он, стараясь как-то да избежать разговора. Когда Нил наконец выскользнул на улицу, с Марией на хвосте, они всё ещё продолжали разговор. Он протянул ей свой телефон, чтобы она могла сообщить ему о всех важных деталях. На её лице мелькнул ужас, когда она не смогла найти у него инстаграмма, но быстро успокоилась, когда он предложил ей свой номер. Она записала его себе и протянула телефон назад, не успев закончить предложение — да и не то чтобы Нил её слушал. А всё потому, что Эндрю уже был здесь, стоял, опираясь о машину всего в нескольких шагах от них. На нём снова было что-то простое: чёрные штаны карго и чёрная майка, открывающая вид на его бицепсы, которые, в лучах солнца, каким-то невиданным образом казались ещё внушительнее. Эндрю игрался с сигаретой, зажатой между его пальцев. Но, как только его глаза наткнулись на Нила и Марию, следующую за ним всё это время, сигарета в его руках резко переломилась. — Бросаешь? — кивнул Нил на остатки сигареты, теперь опадающей табаком на тротуар. — Курю только по ночам, — сказал Эндрю, наконец взглянув на него. Нил не мог сказать наверняка, значило ли это, что Эндрю всё-таки бросал, или дело было вообще в другом, но спросить он не успел, Эндрю перебил его, начиная медленно осматривать его с ног до головы. — Никаких штанов для йоги? — спросил он. — Выглядишь расстроенным, — сказал Нил, засовывая руки в карманы своих джоггеров. — Я расстроен, — ответил Эндрю, отщёлкивая остатки сигареты в сторону. — Очень сильно расстроен. — О, поверь мне, ничего красивого в парне в леггинсах нет. Просто полупрозрачная ткань, сдавливающая член. — Говори за себя. Я здесь только ради этого. — Всё с тобой ясно, — пробормотал Нил, драматично закатывая глаза. Протянул руку. — Ну, всё, давай. Здесь неподалёку есть смузи-бар. Эндрю посмотрел на протянутую руку, взял её и, вместо того, чтобы пойти за Нилом, притянул его ближе, прижав к машине. — Ты предпочёл смузи мне. — Время десять утра, — прошептал Нил, устраиваясь в объятиях Эндрю. Тело его прижималось к нагретому металлу. Тепло Эндрю и запах его одеколона накрыли Нила с головой. Это распаляло, одурманивало. — Я согласен на всё, что могут предложить мне эти глаза, — сказал Эндрю, призрачно очерчивая форму задницы Нила — касание едва ощутимое, но всё ещё почему-то пронизывающее даже через ткань. — Но для начала я бы не отказался поесть. — Тогда бранч, — предложил Нил. — Бранч, — согласился Эндрю, прижался к Нилу в целомудренном поцелуе и потом отстранился.***
Или их первая ночная поездка Грани момента смягчились под дуновением океанского бриза, еле слышным гудением мотора и властной руки Эндрю, лежащей на бедре Нила — незаменимое, вшитое в его мышцы и память касание. — Почему ты выбрал музыку? — спросил Нил. — Некуда было податься после колледжа, — сказал Эндрю, тепло его руки ненадолго пропало, когда он включал поворотник. — Слонялся без дела. Каучсёрфил. По ходу дела обзавёлся парочкой друзей в этой сфере. Начал подрабатывать вышибалой и промоутером на всяких мероприятиях. А потом просто… закрутилось-завертелось. — Сильный и независимый мужчина, — присвистнул Нил. — И никакого образования музыкального? — Нет, — подтвердил Эндрю. — Но эта часть всегда была самой лёгкой. Всё остальное полный пиздец. — Работа с людьми? — догадался Нил. — Да. — Эндрю медленно провёл пальцем по бедру Нила, заставляя его раздвинуть ноги чуть шире. — Почему йога? Нил на мгновение затих, давая себе время собраться с силами, подавить дрожь, грозящую пуститься по позвоночнику. — Выбрал её для борьбы с тревогой. Паническими атаками. Поначалу мне это не нравилось — не люблю сидеть без дела. Но со временем, чем больше я воротил от неё нос, тем веселее мне становилось. — Потому что это превратилось в вызов. — Именно. К тому же, я очень даже гибкий, — добавил Нил, искоса по-хитрому глянув на Эндрю. Рука Эндрю замерла, едва начав вырисовывать ленивые круги на внутренней стороне бедра. Затем, тише, Эндрю произнёс: — Я заметил. Воспоминания о том, как Нил держал свои ноги раскрытыми для Эндрю, пронзили его — всё тело вспыхнуло. Нил прочистил горло, отвернувшись к окну в попытках избавиться от призрачного ощущения языка Эндрю внутри себя. Но сделать это было сложнее, особенно с рукой Эндрю на бедре, безостановочно водившим ей вверх-вниз. Когда его рука наткнулась на очертания вставшего члена Нила, он обхватил его через ткань. Нил надрывно простонал, возвращая беспомощный взгляд на Эндрю. Эндрю больше не пытался следить за дорогой. Он наблюдал за Нилом — словно бы уже видел в каких позах бы разложил его. — Остановимся? — задушено спросил Нил. — Да, — сказал Эндрю, плавно сворачивая на обочину прибрежной дороги. Машина остановилась, и ночь за окном окрасилась светом натриевых ламп и лунных теней. Они вылезли из машины, и тогда Эндрю оказался на нём — прижимая Нила к капоту мазерати, дразня и доводя до исступления, а затем собирая его по крупицам поцелуями, которые по вкусу напоминали сигареты, колу из стеклянной бутылки и соль океана.***
Первый раз, когда Эндрю взял Нила с собой на концерт И сказал пригласить ещё своих друзей — так, к слову, словно это ничего и не значило. Но это значило. И когда Нил действительно позвал их, то пришло просто сумасшедшее количество людей, даже несмотря на то, что это, очевидно, была не совсем их музыка. Просто Нил очень… редко звал их куда-то. — Джереми, — сказал Нил, представляя его первым. — Эндрю, — добавил он, указав рукой рядом с собой. Эндрю с Джереми смотрели друг на друга слишком долго. — Ой, — сказал Нил, когда внутри начало зарождаться понимание. — Вы знаете друг друга. — Квир мир тесен и всё такое, — ответил Джереми, кивнув наконец Эндрю. — Вы спали? — влезла Элисон, ритмично покачивая ногой, закинутой на другую ногу, пока в её глазах плескались озорные искорки. — Нет, — одновременно сказали Эндрю и Джереми. Их синхронность привлекла всё внимание за столом. — Нет, — повторил Эндрю уже настойчивее, смотря теперь на Нила. — Мне не нравятся блондины. — Джереми осветлился, — на автомате выдал Нил. — Вау, Нил, — протянул Джереми, попивая маргариту из очень высокого бокала, — сдаёшь меня с потрохами. И, возможно из-за горечи от отказа Эндрю, или из-за того, что Джереми жить без драмы не мог, он добавил: — Так-то я видел как Эндрю раскладывает моего друга, так что, в целом, это было даже забавно. — Джереми, — с предупреждением в голосе произнёс Эндрю. Нил сидел, а внутри распространялось оцепенение быстрее, чем виски, который он держал в руке. Джереми лишь наградил Эндрю ослепляющей улыбкой, прежде чем повернуться к Нилу. — Если бы я знал, что тебя всё-таки можно уломать, я бы старался лучше. Элисон усмехнулась, спрятав улыбку в плече Дэн, а затем стрельнула в Нила а я говорила взглядом, вскидывая брови. — Ты не… нет, всё не так… — потерялся Нил, а вся его уверенность в словах тут же улетучилась. — О да, — беззаботно протянул Джереми. — Я тебя к себе звал раз пять. — Посмотреть фильм, — сказал Нил. Это лишь повлекло за собой ещё больше сдавленных смешков от Элисон, которая выглядела так, будто смотрит нарезку лучших моментов своего любимого реалити шоу. — Господи, — вздохнул Джереми. — Надо было сказать прямо, да? «Нил, пойдем, отсосу тебе». Ты так и сделал, да, Эндрю? Нил мог с поразительной точностью вспомнить, что именно сделал Эндрю. Как он целовал его в том номере, говоря ему: «Ты такой чертовски вкусный. Хочу сделать тебе приятно. Позволишь мне?» Джереми, должно быть, заметил, как лицо Нила вспыхнуло, потому низко присвистнул, ухмыляясь. — О господи, он именно это и сделал… — Джереми, — снова произнёс Эндрю. В этот раз с реальной угрозой в голосе. Когда он поднёс бокал к губам, блеснувшие кольца лишь усилили эффект. — Джереми, — повторила Дэн, поднимаясь. — Ещё шотов? — Нет, — вмешалась Элисон. — Это весело. Прямо настоящее противостояние членов. Пожалуйста, продолжайте мериться письками. — Элисон, — в унисон сказали Дэн и Нил. — Мэтт, — сладко протянула она и, слегка склонив голову, повернулась к Мэтту. — Мы же без причины называем имена друг друга, я правильно поняла? — Ладно, Элисон, — простонала Дэн, хватая её за руку. — Ты идёшь со мной за выпивкой. А вы все — чтоб тише воды были. Нил смотрел им вслед, ошеломлённый и слегка напуганный, уже чувствуя, как в нём медленно расцветали все сожаления, которые будут преследовать его до конца ночи, пока все будут пить, ссориться и впоследствии разбредаться кто куда по залу. На этаже было слишком тесно: слишком много людей, мало кислорода и очень, очень мало выходов. Нил всё равно осмотрел каждый из них, бегая глазами из угла в угол. Он был почти уверен, что это не соответствовало правилам пожарной безопасности. Кто-то толкнул его, из-за чего расплескался его виски. Нил простонал, отступая ближе к Эндрю. — Мы можем уйти после этой группы, — сказал Эндрю. — Мне другие неинтересны. — Всё в порядке, — ответил Нил. Затем свет в зале померк, и по толпе пробежала волна шепотков. Группа вышла на сцену. И, внезапно, всё плохое испарилось — сменилось заполнившими зал звуками. Задумчивые, густые нотки синти. Явно в стиле Эндрю. Lips like sugar Sugar kisses — Я знаю эту песню, — прошептал Нил Эндрю в ухо. — Кавер? Эндрю кивнул. Лучи стробоскопов играли на его скулах. — Эта мне нравится больше, — добавил Нил. — Почему? — Женский голос больше подходит тексту. Звучит мягче. Чувственнее. Эндрю задумчиво промычал Нилу в щёку, проводя носом по его коже. Его губы были так близко, что Нил забыл, как дышать. Они кружили, Эндрю крепко сжимал талию Нила, пока они вместе двигались в толпе, в конце концов натыкаясь на стену. — Нил, — настойчиво произнёс он вдруг. Он прижал Нила к стене, закрывая от толпы, шума и всего на свете. Нил моргнул. — Мм? — Я думал кое о чём последнее время, — сказал Эндрю, его губы были в опасной близости от губ Нила. — Ага? — спросил Нил, уже одурманенный его запахом — виски и сигареты, пряность и соль. — Я хочу трахнуть тебя. Пол ушёл из-под ног Нила, и он начал падать, теряя опору. — Да, — выдохнул он. — Нет, — сказал Эндрю, ловя подбородок Нила указательным и большим пальцами. Он всегда так делал, когда хотел, чтобы Нил его услышал. — Ты не понял. Я хочу тебя трахнуть. Очень хочу. Кривая улыбка появилась на губах Нила. — Я тоже, — сказал он. — Думаешь, я об этом не думал? Типа… постоянно? Он прижался ближе, потёрся бёдрами о бёдра Эндрю, закидывая руку ему на шею. Теперь они стояли вплотную друг к другу. Эндрю поцеловал его — грубо, властно — прогоняя любые сомнения, которые всё ещё могли сидеть внутри Нила. Ему было плевать, смотрел ли на них кто-то. Плевать на толпу людей. Плевать, что в нём больше не осталось ни клеточки, которая не принадлежала бы Эндрю.***
Первый раз, когда они раскинулись перед камином Эндрю Кондиционер работал на полную, сражаясь с невыносимой жарой, но даже так запах горящей древесины уже пропитал кожу Нила. Рядом снова были шампанское и покрытая шоколадом клубника. Похоже, Эндрю было по душе это нездоровое сочетание. Нила оно интересовало лишь потому, что это позволяло Эндрю слизывать с его пальцев шоколад, вливать ему в рот шампанское, а потом слизывать случайные капли с его гладкой шеи, вдоль бьющегося под кожей пульса. Нил повторил глупую шутку Эндрю — «сплёвывают только слабаки» — когда предлагал ещё больше шампанского, ещё больше поцелуев и ещё больше улыбок, которые сами собой появлялись у него на лице. Смех пылал в его груди, но так и не выходил наружу. Это было бы слишком. В ту ночь Эндрю не трахнул его. — Не сейчас, — горячо шептал он в грудь Нила, раскрытую нараспашку, предлагая сердце на блюдечке — Эндрю мог делать с ним всё, что только взбредёт ему в голову. Вместо этого Эндрю снова вылизал его. Ему нравилось делать это — очень. Он любил делать это с таким благоговением, которое граничило с самой одержимостью. Он трахал Нила своим языком, пока не растянул его настолько, чтобы без проблем войти в него, если бы хотел. Но он не хотел. Он лишь поводил раскрасневшейся головкой по анусу в приятном обещании, которое Нил практически умолял его сдержать. Но Эндрю решил предложить ему кое-что другое: его член, зажатый между смазанными бёдрами Нила, то появляющаяся, то исчезающая из виду головка, блестящая от смазки, мажущей по животу Нила. Толчки были достаточно сильными, чтобы сбить его с ног, сломить его — если бы он и без того не лежал бы на полу на спине. И затем, разумеется, в сознании Нила всплыла картина: Эндрю, сжимающий его лодыжки с такой силой, что остаются синяки; вколачивающийся в его бёдра до победного, изливаясь на ноющий, дёргающийся член Нила. Достаточно было нескольких толчков, чтобы Нил кончил вслед за ним, согретый теплом Эндрю, его дыханием, руками, и едва успевая произнести его имя, комом вставшее у Нила в горле.***
Нил подозревал — даже тогда — что все их первые разы могли бы с лёгкостью превратиться и в последние. Стал бы он тогда дорожить ими ещё больше, если бы знал наверняка? Стал бы лелеять их с этой разрушающей его уверенностью? Нет. Это вряд ли. Дрожащими руками он заказывал себе такси, мечтая о сигарете, которую бы так и не выкурил.
Примечания:
следующая глава точно-точно будет последней в этой аушке!!! готовьтесь к порции ангста, воссоединению и примирительному сексу
