Vitium Ferum

Габриэль шёл по коридорам монастыря, порой встречая послушниц, которые с уважением склоняли головы при его виде. Он и вправду был всеобщим любимцем. Но падре радовало, что одну из них он не встречал уже дня три. Проходя в капеллу, мужчина направлялся в сакристию — закулисье алтаря. Его собственный "кабинет". Единственное место, где можно было снять маски и побыть собой — в полном спокойствии и тишине. Мужчина зашёл в полутёмное помещение и принялся искать нужную книгу. Белые стены не делали комнату светлее — ведь единственным источником света была узкая полоска солнца, пробивавшаяся сквозь витражное окно сверху. — Что-то потеряли, падре? Сердце упало в пятки. Габриэль подскочил на месте в немом испуге, таращась во все глаза на девушку, сидящую сверху рабочего стола. Одна нога была закинута на другую и, почему-то, с вырезом — хоть в монашеских робах и мысли не было о таком. Но белая коленка игриво направлялась в сторону священнослужителя, будто насмехаясь. — Камилла, — протяжно произнёс он. — Что ты тут делаешь? — Точнее хотел сказать: "Какого чёрта?!" Не нужно прикидываться, падре, — Камилла медленно спустилась на ноги и подошла к нему. Габриэль смотрел на неё, наготове — ожидал, что она выкинет что-то непредсказуемое. Он держался за открытую дверцу книжного шкафа. Сквозь стекло её силуэт искажался, пока не стал полностью чётким, когда девушка подошла слишком близко. — Чего тебе нужно, Камилла? — Не злись, милый, — она дотронулась до его пальцев, и он спешно отдёрнул руку. — Говори, зачем пришла. Я не буду снова терпеть твои выходки. «Вот это было зря...» — А что мне сделает, послушник дьявола?! — её пальцы коснулись ткани, под которой скрывался кулон, сжимая в кулаке чёрные одеяния. — Или хочешь, чтобы инквизиция прознала о ваших огромных стараниях в вере? — Убери руки! — Габриэль отбил её хватку, отступая к стене. — Какой всё-таки нежный... — она помахала осудительно головой, корча расстроенную мину. А потом улыбнулась. Габриэль уже мысленно помолился раз десять. — В общем, у меня есть дело. И для этого, — Камилла сделала несколько шагов к нему, — нужна твоя душонка. Повисло молчание. Его растерянный вид и её сатанинская улыбочка. «Милая мы парочка...» — она резко нахмурилась. — «Что это он завис? Не понял меня?» — Габриэль? — Я не хочу иметь с тобой дела, — он выпрямился во весь рост. И достал крест. На протянутой руке, перед самым лицом Камиллы, начал читать молитву: — Во имя Иисуса Христа, по силе Его Крови и Святого Креста, я повелеваю тебе, нечистый дух, убраться прочь от этой девушки... «Он это сейчас серьёзно?» — Ибо она принадлежит Христу. «Да просто издевательство?!» — Господи Иисусе, омой её Своей Пречистой Кровью... — Я тебя, — Камилла сердито откинула крест с его руки, — сейчас кровью омою! Вообще охренел, придурок!! Она шумно выдохнула, закатывая глаза. — Ладно, — Ками отвернулась. — Таких дураков, как ты, не бью. Девушка взялась за голову. — За что мне это всё... Просто кошмар... — Ты — Нечистая! Дьявол — вот кто ты! Я донесу на тебя в совет, и мы выведем на чистую воду проклятие твоей души!.. Резкий звук. Шлёпок. И ошарашенные глаза падре. Голова Габриэля дёрнулась вбок, щёку обожгло. — Ещё хочешь?– шепнула Камилла с мерзко-сладким удовольствием. — Да как ты смеешь?.. И снова — со всей силы — ему влетела затрещина. Теперь с другой стороны. У него аж искры из глаз повылетали. Габриэль хотел что-то сказать, но только успел рот открыть — Камилла ударила его, совсем не стесняясь, и от этого он пошатнулся. Ухватился за книжную полку. – Ты что, молиться собрался? – она наклонила голову, как насмешливый демон из церковного витража. — Я могу так хоть целый день. Мне даже нравится этот ритуал очищения. — Да что тебе от меня нужно? — Чтобы ты не нёс свой пречистый бред и слушал! Видимо, забыл о нашем прошлом разговоре. — Последнее время тебя не видел. Вот и обрадовался, — злобно прошипел он. — Расслабился, ты хотел сказать, — она лукаво склонила голову, любуясь алыми отметинами на его лице. Камилла подошла к нему вплотную, схватила за воротник и вжала его в стену. Габриэль инстинктивно хотел дёрнуться, но девушка — молнией — перехватила его лицо ладонью. Мягкие пальцы, грубая хватка. – Красный идёт тебе, – прошептала. И прежде чем он успел что-либо сделать, её язык медленно, дерзко, с вызовом провёл по следу от пощёчины — от подбородка до скулы. Животным, омерзительно интимным жестом. Он выдохнул, как утопающий. Не знал, чего боится больше: её прикосновений — или того, что хочет, чтобы она сделала это снова. От её языка по коже у него внутри всё сжалось. Не от страха — от того, что тело откликнулось. «Господи, я —... Нет, нет, я просто боюсь. Это страх. Это не... это не возбуждение.» И Габриэль попытался вырваться. – Только посмей, – добавила она в ухо. И холод вонзился в бок. Металл. Кинжал упирался под рёбра — тонко, точно, сквозь ткань сутаны. — Ты поможешь мне кое с чем. И будешь неприкословно выполнять всё, что скажу. Теперь я твой бог, Габриэль, — Камилла заглянула ему в глаза. — Привыкай к этому. В ответ он молча нахмурился. — А нрав у тебя — прям огонь, — она довольно заулыбалась. — Нравишься мне. Вот только... ты ведь не хочешь, чтобы твоя душа стала заложником демона. В глазах Габриэля что-то изменилось от этих слов. — Видишь ли, — девушка его отпустила, — как только ты надел эту дьявольскую пустышку на шею, ты… мм… будто подписал договор. Падре дёрнулся. — Демоны… но я их называю Тёмными духами… часто подкидывают людям что-то телесное, понимаешь? — она отошла от него, прокручивая небольшой кинжал между пальцами, словно игрушку. — Это может быть кольцо, книжка, амулет — как в твоём случае. На секунду замолчала, считывая его реакцию. — И, — будто указкой, Кам ткнула в его сторону остриём, — когда принимаешь такой предмет, становишься мишенью. Спустя время на твоём теле появится метка. Возможно, не одна. И тогда ты станешь марионеткой. Она замолчала. — Съесть тебя или поработить — будет решением нового хозяина, — хищная улыбка расползалась по красивому личику. — Я тебе не поверю, — он подошёл к ней, отодвигая страх. — Бог спасёт мою душу. Она опустила глаза. — Ты ведь в него уже давно не веришь. Камилла произнесла это спокойно, но её слова были как удар в грудь — потому что попала в яблочко. Он молился ежедневно. По обязанности. По привычке. Как бухгалтер считает грехи, но не верит в искупление. И сейчас, стоя перед ней — верил больше в нож у сердца, чем в крест в руке. Габриэль отшатнулся. Он тяжело дышал. — Смутить мой взгляд у тебя не полу... — Просто амулет тогда бы не появился, — она выглядела уставшей, будто приходится объяснять всё ребёнку. — Я не... — Если существуют Тёмные — значит, и есть противостоящие стороны. Я не верю в Бога — и, может, Он от меня отвернулся, но... что-то светлое всегда живёт в душе. Это, — Кам прижала руку к груди, — никогда не позволит тёмным ублюдкам завладеть мной. А у тебя — не было такого света. И нет до сих пор. Поэтому ты обречён. Говорила Камилла всё таким будничным тоном, будто сказки на ночь. А ведь это была чистая правда. Её направили сюда выловить одного Тёмного. Демона, дьявола, иуду — у этих созданий было много названий. Кто-то называл их привидениями, духами, но всё сводилось к тому, что они питались энергией живых. Некоторые пожирали и плоть заодно. Были те, кто подчинял своей воле, управлял людьми для собственной прихоти. Отличал их всех тёмный след в материи мира. То, что умели находить Охотники. Находить и впоследствии истреблять. Одна из Охотниц стояла перед Габриэлем и пыталась донести суть: что без неё он — не жилец. Но людям не свойственно верить в то, что их конец неизбежен, тем более по собственной глупости, да ещё и таким немыслимым способом. Габриэль собрался с силами и строгим голосом сказал: — Вам нужно лечиться, сестра Камилла. Ваша душа требует спасения. «Ну не придурок ли?..»— она устало закатила глаза. Камилла смотрела на Габриэля с нескрываемой злобой. Его упрямость раздражала. Она спрятала кинжал в юбках. – Ты думаешь, Он придёт? – её голос был тихим. – Что вымолишь прощение? Она подошла ближе, и Габриэль невольно отступил, хотя уже не было куда. –"Я пришёл не мир принести, но меч",— напомнила она, пальцем проводя по его груди, как бы вычерчивая клинок. – Это из Евангелия. Ты и сам знаешь, – она наклонилась к его уху, – "Он не обещал защитить. Только разделить. Отец против сына. Сын против отца." – Не смей... – Почему? Разве не это Он сказал? — прошептала Камилла. – "А кто не возьмёт креста своего и не последует за Ним, тот недостоин Его…" Она отступила, прищурившись. – Вот ты и выбрал. Но крест — это не дерево и не железо. Это я, Габриэль. Ты либо понесёшь меня… Либо будешь распят. Между ними повисила тишина. – Понял аллегорию, остолоп? Габриэль стоял в иступлении. Видимо, что-то и вправду начало доходить до него. «Это будет очень долго, да? Он размышляет уж слишком медленно». — Знаешь, не то чтобы я спешу, Габриэль, — его имя прозвучало театрально-сладко. — Но я должна немного поторопить тебя с решением. Девушка сделала шаг к нему. Провела рукой по груди и выше — к белому вороту сутаны. Это касание было настолько приятным, что вызвало дрожь. С тех пор как он принял свой сан, его уже много лет не касалась женщина. А так — никогда. И те чувства, что будоражили душу, были запретны, опасны, но остановить их Габриэль был не в силах. Пока на него из-под длинных ресниц томно смотрели ядовито-зелёные глаза — он не мог пошевелиться. Её пальцы скользнули к затылку, а вторая рука ласкала шею. Камилла прижалась к нему всем телом, сжимая в священные стены. Он чувствовал её дыхание и то, как больно билось сердце. Как всё внутри наполнялось горячей кровью. Как близко он оказался к эдемскому яблоку. — Скажи мне, чего ты желаешь? — нежный шёпот сводил с ума. «Соблазнить его легче, чем я думала... Как жаль». — Я... — падре дрожал. — Уж прости, милый. В следующий миг он почувствовал укол. Тонкие пальцы у шеи держали небольшую иглу. Инстинктивно схватившись за место укола, Габриэль только и успел бросить последний взгляд на девушку. В глазах потемнело, и его поглотило забытьё.