Vitium Ferum

Пока Камилла переваривала произошедшую ситуацию, взгляд Мириды изменился. — Это была ты... «Чего нахуй?» Тихий шёпот вернул в реальность. Цепкие глаза устремились на девушку, стоящую перед ней на коленях. Что-то медленно, но уверенно изменялось в выражении юной послушницы, будто с неё слезали маски. — О чём это ты? — Он обманул меня, — девушка бормотала несвязно и смотрела сквозь, как в трансе. И если она не понимала, что делает, то Камилла стала настороже. Её рука всё ещё была в волосах у Мириды. Одно движение — и... — Мне нужно уйти. Три слова. Сказанных так просто и чётко, не вызывая больше никаких сомнений. Но было поздно. Камилла уже наматывала её патлы на кулак. — О ком это ты только что? — почти шипение. — Говорила.. — Я... ай, — Камилла уже натянула волосы до предела. Что-то вспыхнуло в ней. Этот неосторожный монолог был очень опасной гранью. — Объясни! — Ничего... просто со мной такое случается... я вспомнила отца, — всхлипывая и хватаясь за крепкую хватку, начала плакаться Мирида. — Падре... это ведь был он? Он напомнил мне, напомнил о грехах, учениях отца! Слезливый взгляд, мольба голой девицы — и жестокий акт прекратился. Камилла ослабила руку, отпуская. Мирида смотрела на неё как на чудовище, не скрывая страха. Как хорошо, что на это было абсолютно похуй. Девушки смотрели друг на друга в немой схватке. Одна — на коленях, уязвима и испугана. Другая — холодная как лёд. Все намерения о близости разбились об эти стены. — Я должна уйти, — повторила Мирида, на этот раз более настойчиво. Камилла не ответила. Она впилась взглядом в девушку, недобро щурясь, наблюдая, как та ищет свою одежду. — Зачем ты пришла? Простой вопрос. И не вызывает труда ответить. Но по телу послушницы пробежала дрожь, а это не скрылось от опытных глаз. — О чём ты? Из-за Клаудии, конечно, — нервно усмехаясь, проговорила Мирида. «Почти раскололась мышка». На лице охотницы начала расползаться улыбка. Та, которая открывала портал к её безумию, сводила с ума врагов. — Вот как? А я уж подумала, отвлечь, — непринуждённо отбила Кам, закидывая ногу на ногу. — Не понимаю, о чём ты, — подняв с пола рясу и теперь сжимая её в руках, Мирида выдавала своё волнение. — Ты куда-то спешишь? — Я обещала матушке помочь с... — Знаешь, порой ложь имеет запах. Мирида вновь вздрогнула. — Она может пахнуть мёдом, кислотой, отравой... а иногда она пахнет серой, отходами и отборнейшим говном, которое льётся из нечистых ртов. Шокированная девушка уставилась на Камиллу. Тяжело сглотнула и молча поспешила одеться. Она ещё не до конца осознала, в какую западню попала. Запертая здесь. С дикой голодной гиеной. Закончив, удивлённая, что ей не помешали, она решительно повернулась: — Камилла, открой дверь! — Уже указываешь, крошка? — девушка встала и начала медленно подходить к ней. — Не надо! Не знаю, что ты надумала, я ни в чём не виновата, ясно? Открой дверь! — пролепетала в полной нервозности, почти срываясь на крик. — Спрашиваю в последний раз. Зачем ты здесь? — Рассказать о Клаудии. — А может, расскажешь правду? Камилла надвинулась, как грозовая туча. Почти полностью обнажённая в этом настроении, она походила на оживший кошмар. Призрак, который сожрёт тебя ночью. — Прошу тебя, открой, — одинокая слеза скатилась по милому личику. «А ведь я тебя даже не коснулась». — Хмм, ладно, бог с тобой. «В прямом и переносном смысле». Камилла подошла и отомкнула защёлку, открыла дверь. А сколько страху-то! И Мирида поспешила прошмыгнуть мимо неё, вырваться на волю. «Беги, зайчик, беги, пока я надену свои сапоги», — мысленно пропела Кам, наблюдая за этим отчаянным побегом. «Пусть ещё немного поживёт». Посмеявшись про себя, она вернулась к мрачным мыслям. Но у неё ещё были дела. Одевшись, приведя себя в порядок, девушка зацепила ещё кое-что — тот элемент, который не входил в обычный гардероб. Хорошо, что просторная мешковатая ряса позволила бы скрыть даже бидон между ног. Поэтому прикрепить длинноватое оружие хоть и было неудобно, но не невозможно. Алый металл мельком коснулся кожи, немного обжигая, но Камилла не обратила на это внимания. Затянув предварительно ножны, она вставила в них свой клинок. Сангрит - поистине дивный метал. На нём были выжжены те же руны, что у неё на спине. И хоть Камилла использовала любимую игрушку редко, но эти убийства отпечатывались надолго. Не только в её памяти. Камилла знала — правда близко. И она была готова встретиться с ней лицом к лицу. Идя под сводами монастыря, которые защищали от знойного солнца, мимолётно подумала о Габриэле. О том, что он пришёл к ней. Скорее всего, это связано с тем, что она укрыла детали о Дане, быстро дав указания утром и исчезнув после. Но а вдруг нет? И он пришёл из-за неё? «Нет, перестань об этом думать. Боги, как же это унизительно». Переосилив эти чувства, она прошла сквозь арку в сад. Ослепительный свет прожигал насквозь, и всё вокруг казалось полностью сожжённым. Запах пыли въедался в лёгкие, растения боролись за жизнь, но в такую пору увядали. Тёмная ткань не облегчала переносить такие температуры, делая одеяние настоящей формой пытки. «Вот он, ад». Быстрым шагом, чтобы не стать одной из иссохших мумий, Камилла поспешила в капеллу. Скажи ей кто-то раньше, что она так быстро будет спешить в священное место, — этот отчаянный стал бы предметом её язвительных издевательств. Но сейчас это сбывалось, и, открыв спасительные двери, она выдохнула с облегчением, как только оказалась в прохладе. На неё с высоты алтаря смотрела святая Тереза. Ещё в начале приезда Кам отметила про себя эту иронию: ведь Тереза Авилонская была мистичкой с гордыней и телесной одержимостью. В молодости она славно покутила, окружённая богатством и распутностью, а потом резко стала замаливать грехи. «Один и тот же сценарий, продлённый в вечности. Ну хотя бы она получила своё бессмертие», — думала Камилла, приближаясь к лику. Вдруг ей показалось, что из каменных глаз вытекает чёрная смола. Она проморгалась — и всё исчезло. Галлюцинации? Шум позади заставил обернуться. Девушка стояла между ровных скамейных рядов, прямо как на игральной доске. Стены поплыли перед глазами — мрак. Она судорожно вдохнула полной грудью, пытаясь устоять на ногах. Секунда — и прошло. «Да что со мной ? Чёрт бы побрал это место! Хотя... он и так это сделал нахуй». Камилла всмотрелась, но никого не увидела. Добраться до Габриэля — а там будет что будет. Он ей поможет. Она была уверена в этом. Пройдя глубже, в скрытую от глаз комнату, она смогла лишь зайти и прикрыть за собой двери. Всё же её не до конца отпустило. Дыхание участилось, сердце стучало как сумасшедшее. Стоя спиной к падре, девушка вцепилась в деревянные своды. Она плохо слышала то, что он говорил, слова плыли в сознании, не давая различить смысл. Мыслей не осталось в голове, она даже не могла проанализировать ситуацию. Была лишь только реакция тела — некая боль, которая разливалась по венам. И когда она ощутила пальцы на своём плече, тьма поглотила разум. Забирая в свои нежные объятия. Она проснулась от странных прикосновений. Кто-то гладил её по голове. Камилла шевельнулась и немного вскрикнула, будто яд растекался по телу, но в миг это прошло, и снова стало тепло. Странное ощущение — словно её укрыли невидимым пледом. Девушка немного приоткрыла глаза и, пока зрение приходило в норму, поняла, что лежит в чьих-то объятиях. — Камилла, ты в порядке? Ты упала... — Я... да, — словно очнувшись, она попыталась встать, но пошатнулась. — Не спеши, стой, — Габриэль взял её за руки, помог встать и сесть в кресло возле стола. — Ты рухнула прямо на меня. Я уже думал отнести тебя в лазарет, но ты начала просыпаться. Всё хорошо? Хочешь воды? — Я в порядке, Габриэль, отпусти, — Кам отмахнулась от него, как от мухи, злясь на себя за то, что ей нравится эта забота. — Просто жара, наверное, не знаю. Она схватилась за голову в резком приступе боли. «Правда что со мной? Что меня так выворачивает?» Камилла осмотрелась. — У тебя есть зеркало здесь? — Не знаю... я... ну, вроде... — Ай, не важно! — раздражённо начала снимать чепец и потянулась к пуговицам. — Сам рассмотришь. — Что? — падре казался окончательно сбит с толку. — Габриэль, — гневные глаза пригвоздили его на месте. — Мне нужна твоя помощь, и всё. — Понял. От этого короткого ответа почему-то стало смешно, и Камилла не удержала смешок, пока расстёгивала рясу. Мужчина, уже почти привыкший к её сменам настроения, тоже расслабился. Но это было недолгим. Вдруг его взгляд стал серьёзен. Не успела она даже дойти до груди, в зоне ключиц вырисовался красный знак. — Что там? — У тебя... — Габриэль подошёл ближе, хмурясь и касаясь кожи рядом с шеей. — У тебя тут метка. Камилла закатила глаза. «Ну конечно. Вот же ж сучка.» — На что похоже? — На красное солнце, — его пальцы были очень близко. — Не болит? — Нет, но меня будет штормить всё время, а это ни к чему. «Красное солнце. Это метка прокажённого Умно. Человек откинется в течение нескольких часов. Только не я. Странно, что не почувствовала, как она начала проявляться.» — Где ты её получила? — Думаю, одна милая послушница поставила мне её. Но не сейчас — нет времени. Мне нужен мел и свечи. Брови мужчины взлетели. — Да-да, знаю, банально до костей, но так уж устроен мой мир. Ну так, мел найдётся? — Да где-то должен быть, — он начал шарить по полкам. — И откуда у католического падре мел? — Благословение домов на Крещение, — Габриэль вернулся к ней, протягивая небольшой белый кусок. — Не обошло и меня. — Вот как. А как ты смотришь на оккультный обряд в стенах капеллы? Падре сглотнул, но волнения не выдал. — Если тебе это поможет... — У тебя всё равно не будет выбора, — немного пошатываясь, девушка встала и прошла мимо, отмахиваясь от помощи. Силы то покидали, то возвращались, волнами накрывая тело. Ей нужно было больше места, и поэтому она вышла перед алтарём, где бесчисленные лавки ещё не заполнили пространство. Камилла так резко рухнула на колени, что падре испугался и уже было кинулся к ней, но она остановила его. — Не паникуй, посмотри, пожалуйста, чтобы никто не пришёл. Не поднимая глаз, она чертила на полу знаки, обводя кругом свою фигуру. Габриэль пошёл к входу и закрыл двери. Лишние свидетели им и вправду были не к чему. — Так значит, ты уже знаешь, кто вызвал демона? — спросил он, возвращаясь. — Да, догадалась. Мне нужны три свечи. Габриэль вздохнул. Приказной тон. Всё в её духе. Пошёл за свечками и спичками. А Камилла рисовала что-то похожее на пентаграмму. Чертила контр-руны и зеркальные символы, которые поглотят заклятие. Несмотря на свою силу, метка снималась как и все остальные — достаточно ритуала развязки. Не ошибись Мирида, и она могла бы с лёгкостью её убить. Вот только она считала Камиллу человеком. Огромная ошибка — смертельная. Закончив чертить, девушка наконец-то подняла глаза на падре, который смиренно ждал. Усмехнулась про себя — его вид вызывал жалость. Она забрала свечи и, сидя прямо посередине знаков, расставила их треугольником. Габриэль помог их зажечь, но после поспешно отошёл. Чтобы не мешать или чтобы не рвануло. Кто её знает? Несмотря на уже ощутимую слабость и новые признаки проклятия, пересиливая тошноту, Камилла расставила руки и сконцентрировалась. Это было легче, чем в астрале. Для неё лишь пару минут. Разливая силу от сердца к пальцам и обратно, прослеживая эти потоки, она шептала тайные слова. Едва слышно, лишь себе. Мел немного засветился — если не смотреть в упор, казалось, что вокруг девушки сгустилась призрачная пыль. Огоньки на свечах колыхнулись, а знак проклятия начал растворяться. Он впитывался в кровь, переходил в потоки силы, которые были подвластны ей. Сгустив магию порока в своих ладонях, проговорив последнюю печать и с её вкусом на губах, она хлопнула ладонями, будто пытаясь раздавить невидимого врага. Свечи потухли. Метка была снята. «Да будь я человеком, пришлось бы использовать другие методы. И, скорее всего, умереть. Но не сейчас. Не сегодня!» Чувствуя необъяснимое облегчение, с лёгкой улыбкой она приподнялась. И наткнулась на удивлённый вид падре. Она ожидала всего — крестов, возможно кол в сердце, проклятия, — но Габриэль смотрел на неё как на чудо. — Ты невероятна, — этот шёпот, искреннее восхищение. Камилла уже собралась ответить что-то язвительное, но передумала. Мужчина подошёл вплотную и встал рядом с ней посередине пентаграммы. Тёплые ладони коснулись её щёк, и в следующий миг их губы встретились. Он поймал её удивлённый вдох и продолжил целовать — неистово, но нежно, с трепетом. Будто в любую секунду она могла разбиться. Только это и приводило её к краю. Такая забота, граничащая с настоящей любовью... Не удержавшись, она переступила эту черту и потянулась к нему с ответом. Руки коснулись сильных плеч, шеи, мягких волос на затылке. Их окружали вычерченные руны, лик святой Терезы и лучи, пробивающиеся в витражные окна. Свет и тьма. Это новое чувство, что рождалось между ними, выбивало дух, но было неимоверно пленительно. И всё же… Камилла вспомнила о той девушке, что так и висела за стеной, о Мириде. Эту мелкую паршивку стоило словить как можно быстрее. Как бы ни были сладки поцелуи падре, она ещё найдёт на это время. Девушка дёрнулась, отстранившись. – Мне пора. – Нет, – он припал к оголённой шее. – Побудь со мной. – Габриэль… – она не смогла удержать стон. Он оставлял жаркий след от мочки уха и ниже. Такая наглость не была свойственна ему. Неужели Габриэль перестал отрицать свои желания? Некая сила руководила им, и чем больше они проводили время вместе, тем тоньше становились границы, сдерживающие его суть. Руки блуждали по телу девушки, вспоминая гладкость кожи. Вспоминая всё и ощущая словно впервые. Он тяжело вдохнул её запах, который плавил мозг. Сам Габриэль пах дурманом и немного ладаном. В жару – удушающе, но Камилле это ужасно нравилось. Как знать… её всегда тянуло к сложностям и проблемам. Был ли Габриэль сейчас проблемой? Безусловно. Он стал её страхом, её болью. Но оторваться не смогла, не смогла отпустить. Заколдованная, принуждённая следовать своей слабости. Он накрыл рукой грудь, нежно сжимая. Врезался в её губы так, будто хотел проглотить этот миг вместе с ней. Мокро, жадно, слишком грубо — язык скользнул внутрь, напористый и бесстыдный. Зубы задели её губу, и она лишь тихо застонала в ответ, прижимаясь ближе. Уволок, забрал, украл рассудок. Их прелюдия закружилась в каком-то безумном вихре. Руки скользили по телам, желая собрать остатки разума. Истинная жажда. Габриэль не видел её полдня и успел изголодаться так, что всё ныло… Она — его наркотик. Поглотить полностью и ничего не оставить. Камилла откинула голову назад, в блаженстве прикрывая глаза. Её ряса распахнута до бёдер, лиф только что улетел в сторону, а Габриэль уже смаковал вкус сладких, твёрдых сосков. Исследовал мягкость груди, сжимал, массировал, гладил. Закатное солнце очерчивало их силуэты, стены отражали звуки эхом. Рискованная игра. Но красивая. И лишь поняв, что скоро стемнеет, Камилла резко распахнула глаза и выскользнула из разгорячённых рук. Падре сначала замер, а после поднял сбитые с толку глаза. – У меня и вправду нет времени, – проговорила она, подбирая свой лиф и ловко одеваясь. Покончив почти со всеми пуговицами, она увидела его разочарование и усмехнулась. – Не переживай, Габриэль, – её коготки коснулись мужского подбородка. – Я ещё приду к тебе сегодня. Так что жди.. – Я хотел кое-что сказать тебе.. – И что же? – Камилла напряглась. Что-то в его взгляде вызывало панику. Он словно хотел в чём-то признаться. Горькая улыбка озарила лицо, грустные глаза и после склонив голову, падре сдался и отмахнул какие-то мысли. – Ничего, неважно.. Будто открывая от сердца, он всё же её отпустил. Открыв двери капеллы, Габриэль, раздосадованный, провожал девушку взглядом, совершенно не понимая, куда она направилась. *** Камилла тихо шла по глухому кафелю, стараясь избегать встречных монашек и, не дай Бог, — старшей. Но ей нужно было найти Мириду. Всё же с кем-то заговорить придётся. По этому счастливому — или несчастному — поводу в главном холле ей повстречалась сестра Мира. – Камилла, рада тебя увидеть. Где ты была? – строгие, проницательные глаза не скрывали презрительной благочестивости. Она уже хотела отругать послушницу за пропуск полуобеденных работ. – Я молилась за матушку, сестра. Да так сильно, что позабыла о времени. – Ладно, – у женщины и так хватало проблем. – Не опоздай на вечерню. – Хорошо, сестра. Вот только... – испуганный взгляд, умоляющий о милости, направился на женщину. – Вы не знаете, где сестра Мирида? – Зачем она тебе? – Я взяла у неё Жития святых. Хотела отдать. Мира кивнула. – Последний раз я видела её в библиотеке, она проводила там уборку. Если сестра ещё там, помоги ей. – Конечно, – немного склонившись, Камилла поспешила уйти. «Как совпало: книги, библиотека. Капкан». Нехорошие мысли бурлили в ней, и именно они приносили наибольшее наслаждение. Если Мирида вызвала демона, она убила как минимум двоих. Кожу содрать будет мало. Ощущая клинок на бедре, Камилла не заметила, насколько хищной стала её походка. Она отправилась на настоящую охоту. И чем больше будет кровищи, тем больше кайфа она получит. Демоническая суть кралась по телу, заставляя глаза на миг окрашиваться в алый. Чем ближе была библиотека, тем сильнее адреналин стучал в венах. Не от страха — от попытки сдерживать ярость. Однотипные стены закончились, и перед девушкой зачернели деревянные двери. Ручка повернулась, и по пространству разлетелся скрип — медленный, жуткий. Звук собственных шагов казался чужеродным. Камилла огляделась в маленьком помещении. – Миррииида... мышка, ты где? «Надеюсь, эта сучка здесь. Бегать за ней нет настроения». Вдруг она услышала смутный шорох за книжными полками. Кто-то осторожно начал двигаться. Из-под своего убежища выглянула девичья голова. Мирида улыбнулась, как ни в чём не бывало. Но от глаз не скрылся разъярённый вид гостьи и зрачки наполнились страхом. Пыль, летающая в тёмной комнатке, казалась ядовитой, смертоносной. Нечем дышать. Но не подавая виду, монахиня вышла навстречу, держа пуховку в руках. – Ты уже подумала, что скажешь? – Скажу что?.. – Мирида начала подрагивать. – Напоследок. Улыбка, достойная самого чёрта, как змея расползалась по красивому лицу. Глаза наливались кровью — необратимый процесс. Поняв, в какую ловушку угодила, Мирида стала отступать, вжимаясь в полки за спиной. – Я не понимаю, о чём ты... Не понимаю, чего ты хочешь... – Боишься? Это правильно, – Камилла плавно обошла книжный столик перед стеллажами. – Я пришла с тобой поиграть. Прямо как ты — с запретной магией. Девушка быстро дышала, как загнанный зверёк, пытаясь ухватить последний воздух. Камилла подошла в плотную, зажимая на месте. – Как это было, Мирида? Зачем? – Я... не... не... Острый край прижался к щеке. Глаза распахнулись так сильно, что почти выпали из глазниц. Она замерла. – Я спросила: зачем? – угрожающе низкий голос давал понять, что даже если Мирида не сможет говорить, Камилла вырежет из неё слова. И это может случиться очень скоро. Паника отвратительным комком подобралась к горлу. Резко затошнило, захотелось кричать. И она почти что смогла — успев лишь открыть рот. Цепкая рука зажала губы. Камилла нависла всем телом, вдавливая её до боли к деревянным доскам. Пару книг пошатнулись и с грохотом упали на пол. – Тш-ш... смотри, солнце садится. Скоро вечерня, так ведь? Все сбежались в часовню. Какая жалость. Давай, ори, мышка. Тебя никто не услышит. И Камилла убрала пальцы. Она продолжала улыбаться, действуя на нервы, выжидала. Хорошо, что жертва не догадывалась о кодексе. – Ты ничего не докажешь! – как только освободившись, вскрикнула девушка. Глаза Камиллы зажглись. – Зачем? – тихий, почти нежный вопрос. Мирида упорно молчала. «Гордое ничтожество». Кинжал надавил на нежную кожу, под острым лезвием она разошлась, словно разрываясь, и вниз спустилась кровавая линия. Мирида в первые секунды шокировано пыталась понять, что происходит, пока Камилла с жуткой заботой в выражении лица резала её щёку. Металлический запах крови ударил в нос. А после воздух пронзил оглушительный крик боли. Камилла снова сжала губы девушки. Всё же рисковать ей не хотелось. Точнее, не хотелось, чтобы кто-то нарушил это таинство. В глазах послушницы плескался ужас, а Камилла только улыбалась — нежно, почти ласково. – Буду резать, пока не заговоришь... Мирида начала извиваться и мычать. Билась, как пойманная птица, но стоило лезвию вновь блеснуть у её лица, она сломалась. Жалкий, едва заметный кивок. Боль была ужасной, и казалось, что она отдаётся во всём теле, опускаясь от онемевшей щеки ниже — к шее, к груди. Пальцы Камиллы медленно разжались, и воздух между ними наполнился хриплым, отчаянным стоном. Кровь стекала по щеке девчонки, сбегала в уголки губ, оставляя солоноватый вкус, от которого её передёргивало. – Я... не сделала ничего... плохого... – Вот как? – Камилла чуть склонила голову, будто изучая насекомое. «Интересные моральные ценности». – Всё они заслужили! – сорвалась Мирида, захлёбываясь слезами и болью. – Все до единого! Мой отец умрёт, как и остальные. Этого ты уже не сможешь остановить! Девушка попыталась улыбнуться, но вышло плохо. Морщась от боли, она опустила голову. А потом услышала ответ на свою тираду. Камилла хохотнула тихо, едва слышно. Этот смех был липким, неприятным. – Да мне плевать на твоего убогого папашу! Ты как-то вообще додумалась? – Нашла амулет, – не веря своим словам и реакции мучительницы, заворожённо проговорила несчастная. – Понятно, – Камилла выдохнула и, как будто теряя интерес, опустила клинок... на долю секунды. В следующий миг красное лезвие воткнулось под рёбра до упора — под правильным углом, прямо в сердце. Тело дёрнулось, и глухой звук разрывающейся плоти наполнил комнату. Мирида только успела расширить глаза, прежде чем рухнула на пол, обмякнув, как сломанная кукла. – Жаль тебя, – проговорила Камилла, вытирая клинок о чёрную ткань рясы. Она невозмутимо развернулась к выходу. Холодная тишина библиотеки казалась одобрением. И Камилла ушла, даже не оглянувшись. Может, кто-то и зайдёт, увидит, но это будет завтра. А завтра её уже никто не отыщет на этой земле. Со смертью «заказчика» должен был разрушиться и алтарь. Нужно было проверить. Одна единственная задача на сегодня. Довольная тем, что справилась ещё до окончания службы и пока никто не в силах помешать, Камилла неспешно шла по коридору, размышляя, что будет делать дальше. В особенности с Габриэлем. Не хотелось его оставлять. Ключ от подсобки был всегда при себе. Добравшись до пункта назначения, она быстро провернула его в замке, толкнула дверь — и застыла. Ничего не изменилось. Только стало хуже. Мерзкая слизь расползалась уже по всей комнате, закрывая стены и потолок. Крупный сгусток упал прямо перед ногами. Камилла нахмурилась. Это означало лишь одно: она опоздала. На сколько — ещё предстояло узнать.