Шаг во тьму

— Ха? Кадзуха? — на лице Эйса было явное удивление, но не такое сильное, какое должно было быть. — Жаль, я ожидал, что пришлют Хэйдзо... Кадзуха смотрел на своего брата, не веря своим глазам. Очевидно, его смущало вовсе не то, что Эйс выглядел так, будто сбежал из Ван Писа. Его смущало то, что он был другим. Он никак не мог здесь оказаться, ведь он уже две недели как затачен в карцере крепости Меропид. Кадзуха хотел задать много вопросов, но почему-то слова не шли с языка. — Ты прямо как рыбка, которую выбросили на сушу, — ухмыльнулся Эйстин. — Хватит хватать ртом воздух и садись! Кадзуха послушно сел на указанное место. Чтобы хоть немного совладать с эмоциями, он схватился за стакан с ромом, который буквально только что Эйс отжал у Бэй Доу. — Тебя одного прислали? — Эйс смотрел на Кадзуху в упор. Его миловидная улыбка пугала Каэдэхару не меньше мечника, стоящего за спиной Эйстина. Кадзуха не хотел говорить ему правду. — Я один, — сказал Кадзуха максимально спокойно, ровно. Он был уверен, что солгал убедительно. Эйс поджал губы и нахмурился. Бэй Доу этот жест показался забавным. Она откинулась на спинку стула, желая посмотреть, как ситуация повернется дальше. Эйс поднял руку и Кадзуха почувствовал в голове шум. Он был один в один как тот, который использовал другой Эйс для связи. — Вау... — пробормотал Эйс и опустил руку. — В Хидзуру мне лучше не появляться, да? — В принципе можешь появляться, — пожала плечами Бэй Доу. — Города больше нет. Вряд ли кто-то предъявит тебе за прогулку по руинам. "Он тоже владеет Лучезарностью, — пронеслось в голове у Кадзухи. — Плохо дело..." Эйс забрал у Кадзухи стакан и, наконец, допил напиток. В процессе он шутливо подмигнул Кадзухе. В душе старшего Каэдэхаы в этот момент что-то дернулось. Он понимал, что перед ним старый добрый Эйс: гениальный озорной алкоголик. Однако поверить в это было слишком сложно... — А где Ланда? — абсолютно будничным тоном поинтересовался Эйс, будто не вытащил это из головы Кадзухи. — Он же придет сюда, да? — Я-то откуда знаю? — покачал головой Кадзуха. В пути до Келдрэта Кадзуха несколько раз поссорился с Ландой. Скверный характер Лоуренса раздражал Кадзуху с первого дня знакомства. А впервые столкнулись они около четырех лет назад, когда его с Куникудзуши повязал спецназ во время охоты на оборотней. Во время допроса Лоуренс и Куникудзуши так орали друг на друга, что их было слышно на другом конце участка. И, на удивление, в словесной перепалке Куникудзуши проиграл. Вот и в этот раз Кадзуха столкнулся с ним лбом. Они поссорились во время заселения в гостиницу — Ланда отправил Кадзуху в порт — безо всяких объяснений. Кадзуха, после недолгого сопротивления, сдался и пошел исполнять приказ. — Да вон он сидит, — Томо указал на дальний столик. — Сок пьет. Ланда сидел за дальним столиком и медленно попивал сок. Он прожигал взглядом Кадзуху, а на Эйса не смотрел вовсе. Настроение у него было ещё хуже, чем утром. Эйс помахал ему и Ланда, к удивлению Кадзухи, даже поднял руку в ответ. После он взял свой сок и пошел к их столу. — Чё, вкусный сок? — спросил Томо, когда Лоуренс сел за стол. — Нахуй сходи, — огрызнулся Лоуренс и бросил взгляд на Эйса. — Ну ты бы ещё табличку "за мою голову дают шесть лярдов" на шею повесил. Тебе нельзя лицом светить! — Да Господи, что со мной будет-то? — Поймёшь, когда на виселице вишенку косплеить будешь... Эйс вздохнул, однако на его лице заиграла улыбка. Та же улыбка появилась и на лице Томо. — Какой ты злой сегодня... — пробормотал Эйс. — Да ему просто алкоголь не продали, — специально громко сказал мечник. Видя, как Ланда покраснел, Бэй Доу и Кадзуха невольно усмехнулись. Он сразу смерил их убийственным взглядом, но промолчал. Видимо, не хотел окончательно втаптывать в грязь свое достоинство. Однако потом Лоуренс тихо вздохнул и, опустив взгляд в стол, сказал: — Ну а чего ты ждал? Что я увижу тебя и побегу обниматься? Ты серьезно? — Ты на что-то обижен? — по лицу Эйса было понятно, что он не понимал причину обиды. — Ох, боже, ты реально дурак, — покачал головой Ланда. — Мой отец столько сил приложил, чтобы вывезти тебя и Хэйдзо из империи. Ты должен был выяснить, почему Люцифер интересуется детективом, и убить его. А что сделал ты? Изменял мне с ним... Эйстин молчал секунд десять. Улыбка сошла с его лица. Он как-то и не смотрел на все это с этой точки зрения. — Хэйдзо отнюдь не промах, Ланда, — заговорил Эйс. — Он родился в Хидзуру и до десяти лет жил в каком-то храме в горах. Он знает всё то, что для нас открылось лишь недавно: сердце Нибелунга, Свитки Мертвого Моря и Темный лотос — цветок, который нужен Люциферу для победы над своей слабостью. Он все это знает. Уж прости, но я не знал как ещё его разговорить... — Если он повелся, то он просто конченый идиот, — фыркнул Лоуренс. — Он вёлся до определенного момента. А потом спелся с Дотторе и толкнул меня в море, — Эйс опустил взгляд туда, где раньше была его левая рука. — Честно скажу, меня это чуть не убило. Ну и мою гордость слегка задевает то, что я был, и походу явлюсь все ещё, просто мясом для ебли. — Лучше не думай об этом, — сказал Кадзуха. — Теперь и Хэйдзо, и другого тебя скорее всего казнят. Однако... как ты тогда выжил и где ты был все эти годы? — Я научился использовать Лучезарность ровно в тот же момент, когда морская змея отгрызла мне руку. Это меня и спасло. Я заставил змею дотащить меня до берега и по пути заморозил рану. Какое-то время я пытался добраться до отца или до дома, но потом планы переменились. Сначала я был охотником на сокровища. Познакомился с этим вот, — Эйс указал на Томо, — а через время мы нашли в одной из островных пещер корабль Рао Страхолюда. Причём почти неповрежденный. Ну и хотите верьте, хотите нет, а Рао в своем дневнике описал много-много интересных вещей. — Каких ещё вещей? — насторожились Бэй Доу. — Неважно, — отмахнулся Эйс. — Я не собираюсь раскрывать все свои карты... Я стал пиратом, чтобы занять пиратский трон и найти сокровище Страхолюда. Прошу не судить меня строго, это реально важно. — Это сказки, — отрезала Бэй Доу. — Сокровища не существует. — Оно реально, — уверенно сказал Эйстин. — И я даже догадываюсь, где оно спрятано. Но сейчас не до этого... Нужно решить ваши проблемы в империи. — Ты совсем что-ли охуел, блять? — бросил Ланда, едва Эйс договорил. — То есть ты три года пиратствуешь, веселишься, сокровища ищешь... Ты хоть обо мне подумал? — Просто отправляйся со мной и всё, — спокойно сказал Эйс. — Я думал, это и так понятно... Ланда вздохнул и покачал головой, но ничего против не сказал. А вот Кадзуха мало что понимал. Чего скрывать, после смерти мамы он никогда не был близок с Эйсом и знал о нем довольно мало. — Короче говоря, завтра утром предлагаю отплывать в империю и разбираться со всем, что там происходит, — вздохнул Эйс. — Вы не думайте, что я это из благородства делаю. У меня свои интересы. — Может поделишься, какие именно у тебя интересы? — спросил Ланда. — Всё в приватной беседе, котенок, — подмигнул Эйс.

***

Разговор загнулся, как только Эйстину начали задавать неудобные вопросы. На каждый следующий Эйс отвечал все с большей неохотой и все менее правдиво. Кадзуха ничего у него не спрашивал — он банально не знал, что можно спросить. Все вопросы поочередно задавали Бэй Доу и Ланда. И если на вопросы второго Эйс нехотя отвечал, то от Бэй Доу он лишь отшучивался. В результате Эйстин и Ланда ушли. Безо всяких объяснений. За столом остались Кадзуха, Бэй Доу и Томо. Однако Бэй Доу просидела всего минут десять и тоже ушла. Общение с Эйсом и раньше давалось ей тяжело, а сейчас она кажется и вовсе все нервы отдала. Парни решили ее не задерживать. Однако просто сидеть было скучно. Как бы они не пытались заговорить друг с другом, получалось плохо. Однако они пытались и тогда Томо пришла в голову гениальная мысль: — Надо нахуяриться. Официаааант! Сюда иди! Тащи выпивку и много. Плевать какую! — Ты уверен? — улыбнулся Кадзуха. При этом он не выказал ни намека на возражение. — А чего скучать? — хохотнул Томо. — У кэпа намечается веселая ночка, он нас не потревожит. Что вообще можно делать в этом городе, кроме как пить? — Трахаться? — спросил Кадзуха, вспомнив многочисленные припортовые бордели. — Не, ты не в моем вкусе малыш... Официант принес первую порцию выпивки. Огромная бутыль дешёвого рома тяжело опустилась на стол и вызвала явный восторг у Томо. — Мне двадцать пять вообще-то, — пробормотал Кадзуха. Томо, уже начавший неторопливо пить, на мгновение замер. Он сменил Кадзуху взглядом и усмехнулся. Он явно не поверил... — Да быть не может, — качнул он головой. — Мне двадцать три. Как ТЕБЕ может быть двадцать пять? — Просто хорошо сохранился, — Кадзуха наполнил стакан ромом. — А если серьезно, то я в отца пошел. А он из Хидзурийской семьи. А Хидзурийцы стареют медленней. — Надо лапши заказать, — сказал Томо. — Ты мне так хорошо вешаешь ее на уши, что я проголодался. Кадзуха тихо хохотнул. — В империи выше уровень жизни, потому люди выглядят лучше, — попытался зайти с другой стороны Кадзуха. — Как геи? — тут же парировал мечник. — Нет, серьёзно! Ты выглядишь как один из мальчиков-советников сумерского султана. А в мире каждый знает, чем грешит этот безмозглый ебанат. Когда я встретил Эйса, тот тоже выглядел как долбаная принцесска. Теперь он выглядит как пиратская принцесска... Серьёзно, этот дурак каждое утро лицо какой-то хренью мажет. Кожа после этого становится как жопа у младенца. — В детстве мама тщательно следила за тем, как мы ухаживаем за собой, — с каким-то странным теплом сказал Кадзуха. Эти старые воспоминания согревали его душу. — Помню, когда Наоми возвращался из кадетки, она всегда сначала заставляла его едти в душ. Да уж, у нее был особый бзик на чистоту... — Это больная тема капитана, — резко помрачнел Томо. — Я не знаю, что произошло с вашей мамой и младшим братом, но мне искренне жаль. — Ох, точно, Эйс ведь, получается, не знает... — понял Кадзуха. — Наоми жив. Он смог вернуться с того света, но... мне кажется это не далось ему безнаказанно. В последнее время он выглядит как человек, которому больно каждую секунду его жизни. Боюсь, скоро мы вновь его потеряем... Томо залпом осушил стакан и тут же потянулся за добавкой. — А я не помню свою семью, — сказал мечник. — Мастер говорил, что меня нашли в корзинке у ворот додзё. Моей семьёй всегда был мой мастер. Но его убили завистники из других школ фехтования Хидзуру. За это я убил их всех... До последнего. Атмосфера очень быстро стала мрачной. Кадзуха моментально окунулся в нее с головой и погрузился в тяжёлые раздумья. Видения тяготили его всё больше. Они всегда исполняются, что бы он не пытался делать. Но недавно они почему-то изменились. Теперь некоторые дорогие ему люди умирают иным способом. Но что привело к смене будущего? Помимо ведений Кадзуху напрягло затишье в войне с демонами. Осталось не так уж и много высших демонов: Моракс, Барбатос, Хаборим, Буэр, Вельзевул и Мефистофель, если его все еще можно считать врагом. Нередко Кадзуха думал и о Буэр. Жуткая демоница пару раз помогла Кадзухе, и, вроде как, называлась союзницей. Но Кадзуха не видел ее уже три года. Кадзуха волновался за ухудшение здоровья Наоми, постоянно волновался за Куникудзуши, когда тот занимался охотой, нередко беспокоился за Натаниэля, который, как известно, всё ещё не победил рак. — Нашей мамы нет уже больше девяти лет, — сам не зная зачем, сказал Кадзуха. — Она умерла в конце февраля, на следующий день после дня рождения Наоми. Её убил Моракс, потому что их контракт истек. В детстве Эйс страдал от порока сердца и даже чуть не умер, но мама пошла на сделку с демоном и тот его излечил. Отец сдал меня в психушку, обвинив в убийстве матери. Там меня почти пол года мучил демон Азазель. Потом я стал охотником. Томо во мгновение протрезвел. Он был в таком шоке, что сидел без движения, держа стакан с пойлом в руке. А Кадзуха продолжал: — Я долго думал, что не повезло только мне, но и Эйс с Наоми тоже пострадали. Никто больше не мог защитить их от тирании отца. В возрасте пятнадцати лет Наоми оказался в самом эпицентре военной стычки между империей и Рейнионом. Тогда глава Рейниона пощадил его. А через два года он узнал, что главой является наш дядя. — А Эйс? — тихо спросил Томо. — Честно, говоря, я долго думал, что Эйс самый счастливый и беззаботный из нас, — с лёгким чувством стыда сказал Кадзуха. — Но потом я узнал, что он тоже поплатился за смерть мамы. Отец знал, что Эйс, как и я, знал, что убило маму. Но он решил не избавляться от него, как от меня. Он направил его на специальные курсы к окружному прокурору Белобога Ферниру Лоуренсу. Конечно, никаких курсов не было. Фернир просто сковал Эйса по рукам и ногам и превратил в полностью своего человека. Что-то типа внештатного шпиона, которого не жалко пустить в расход. Эйс чудом выжил, шпионя в рядах демонов... Сейчас этим занимается другой человек, но на более безопасных условиях. — Да уж, — вздохнул мечник. — Теперь мои проблемы выглядят, как ничтожное нытье. Я подозревал, что у кэпа тяжёлое прошлое, но... я не думал, что всё так плохо. — Всё ещё хуже, — покачал головой Кадзуха. — Я рассказал лишь то, что знаю сам. Я не могу залезть в голову ни Эйсу, ни Наоми. Поэтому я не знаю, что у них на самом деле на душе. Наверняка всё гораздо хуже. — Лучше не думай об этом, — одолев очередную порцию алкоголя, сказал Томо. — Если бы кэпу нужна была помощь, то мы бы знали. На секунду Кадзуха усомнился в этом. Однако, немного подумав, согласился. Он ведь не знал, насколько Эйс близок с командой. Может быть его брат и в самом деле собрал команду мечты. — А сколько человек в вас в команде? — поинтересовался Кадзуха. — Пятнадцать. Из них трое наиболее близки к кэпу. Очевидно я, как старпом. Мы с кэпом познакомились в Хидзуру. Я спас его от банды разбойников. Далее Мика Шмидт. Он из ваших, имперских. Лошара тот ещё, но неплохо разбирается в картографии и навигации. И Леоне. Мы выкупили его год назад из рабства в Сумеру. — Рабство? — удивился Кадзуха. — Да, — со злостью вздохнул Томо. — Теперь это обычная практика в Сумеру. Леончик родился у воительницы из Вали-Вейджа и торговца из Хидзуру. Его отняли от родителей ещё в детстве в счёт оплаты долга. Потом он сменил многих хозяев, и все они относились к нему по разному. Самый первый был добрым. Он научил его читать, писать и держал скорее как помощника по дому. Но он умер. Далее Леончика продавали, продавали. Он был и на стройке, и на фермах, и даже в борделе однажды числился. А потом он получил Глаз Бога и из него сделали гладиатора. Эйс выкупил его, когда прежний хозяин хотел продать его после поражения. — Томо вздохнул. — Короче, я это все к тому, что с Леоне нужно быть осторожнее. Он у нас личность особенная. Если хочешь доплыть до дома без происшествий, лучше сделай все, чтобы понравиться ему. — Честно говоря, после твоего рассказа у меня язык не повернется обидеть его... — Отлично, — ухмыльнулся Томо. Затем он протяжно вздохнул — выпивка кончилась.

***

Натаниэль и Кай подъезжали к Мондштадту. Буквально только что они проехали мимо таблички "20 км". Осталось совсем немного. За рулём был Кай. Впрочем, он был за рулём все последние месяцы, потому что Натаниэлю с его приступами за рулём делать нечего. Рыжеволосый не возражал. Ему было без разницы, особенно учитывая тот факт, что машина принадлежит не ему. Это был всё тот же Мерседес Кагэхару, который парни так и не вернули владельцу. Для сложных миссий и длительного переезда он подходил куда больше, чем Мазерати Ната. Пока Кай следил за дорогой, Натаниэль изучал все, что только можно, про Барбатоса. Информации оказалось не так уж и много. На Википедии так и вовсе всего несколько строк и жуткая картинка. В одном из дневников Кагэхару, который после смерти последнего остался в бардачке машины, говорилось чуть больше. Кагэхару никогда не вел подробного расследования на счёт Барбатоса, однако записал, что этот демон, в отличие от других, привязан к региону и почти не покидает его. Также Кагэхару писал о сильных методах психического воздействия Барбатоса и отсутствии какой-либо оценки физических или магических способностей. — Смотри, — с восторгом протянул Натаниэль. — Так или иначе при каждом упоминании Барбатоса фигурирует страх. А если учесть, что его способности носят психологический характер, то значит триггером является страх. — Родной, ты все это из двух строчек вывел? — с недоверием спросил Кай. — Не совсем,— нахмурился Нат. — Я вспомнил, как мы изгоняли Амона из царя Вали-Вейджа. Тот демон питался людской гордыней. Было много других высших и каждый питался разными негативными эмоциями, но страх ещё не фигурировал. На мой взгляд, у Барбатоса именно страх. — Ну и чудненько, — улыбнулся Кай. — Я ничего не боюсь. Барбатос познает мощь моего меча! — Я тоже не буду бояться... Кай не смог сдержать смех. — Ты? Это не ты ли на той неделе из-за таракана визжал? — А ты не сравнивай! Да и вообще у меня есть план. Натаниэль немного покопался в сумке и достал таблетки. Кай прекрасно знал их — сильное успокоительное. После таких в душе царит полнейшая пустота, а страх и вовсе как рукой снимает. — План? — Кай бросил быстрый взгляд на упаковку в руках Ната. — Глотать химию, чтобы не бояться? Гениально. А что будет, когда действие кончится посреди боя? Или ты собираешься в бой с целой аптекой? — Это не просто химия! — обиженно фыркнул Натаниэль, пряча таблетки обратно. — Это продуманная тактическая подготовка. Я не могу позволить страху парализовать меня, когда от меня будет зависеть твоя жизнь. Или чья-то ещё. Кай вздохнул, и его насмешливый тон сменился на более серьёзный. — Нат, слушай. Страх — он не враг. Он как... предупреждающая лампочка. Если её вырвать, можно врезаться в стену, даже не заметив. Я не боюсь не потому, что я храбрее, а потому что научился с ним... договариваться. Превращать его в злость, в концентрацию. — Легко тебе говорить, — Натаниэль уставился в окно на проплывающие мимо сосны. — Твоя лампочка мигает раз в пятилетку. А у меня... у меня она не умолкает ни на секунду. Каждый шорох, каждая тень... После Азазеля, после всего... мой мозг просто не умеет иначе. Он ищет угрозу везде. Он замолчал, а потом тихо, почти шёпотом, добавил: — Иногда мне кажется, что я до сих пор там, в той церкви. А всё остальное — просто очень яркий, очень детальный сон. Машина на секунду замедлила ход. Кай перевёл взгляд с дороги на Натаниэля, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое — понимание, боль. — Я тоже не всё могу контролировать, — неожиданно признался Кай, его пальцы сжали руль чуть сильнее. — Есть одна вещь... Одна вещь, которая заставляет меня терять голову. — Не может быть, — Натаниэль повернулся к нему и посмотрел с недоверием. — Ты? Человек, который перефехтовал Амона? Что вообще может тебя напугать? Кай долго молчал, собираясь с мыслями. —Беспомощность, — наконец выдохнул он. — Когда ты ничего не можешь сделать. Ни ударить, ни крикнуть. Когда от тебя ничего не зависит, и ты просто... наблюдаешь. Как кто-то уходит. Или умирает. Он смолк, и в салоне повисло тяжёлое молчание, нарушаемое лишь шумом мотора. — После того как... с наставником это случилось, — Кай редко говорил о нем, и его голос дрогнул, — я неделями не мог спать. Мне снилось, что я бегу, кричу, но меня никто не слышит. А он... просто тает в темноте. И я просыпался с таким бешенством, что был готов разнести всю комнату. Потом я научился направлять эту ярость. Но сам страх... он никуда не делся. Он просто спит. И я очень не хочу, чтобы кто-то или что-то его разбудило. Натаниэль смотрел на него, заворожённый этим неожиданным откровением. Он видел не неуязвимого воина, а раненого человека, носящего свою броню так долго, что она стала частью тела. — Значит, у каждого из нас свой Барбатос, — тихо заключил Натаниэль. — Твой — это призрак прошлого, который боится повториться. А мой... мой живёт со мной в настоящем, каждый день, и шепчет на ухо, что кошмар ещё не закончился. Кай кивнул, и в углу его рта дрогнула тень улыбки. — Похоже, что так. Но смотри, какая штука выходит. Ты боишься всего подряд, а значит, твой страх размыт. А я боюсь только одного, зато очень конкретного. Барбатосу со мной будет скучно. А ты... ты для него просто ходячий пир. — Спасибо, что подбодрил, — Натаниэль съёжился. — Теперь я боюсь ещё и того, что стану обедом для повелителя ужаса. — Не станешь, — Кай уверенно положил руку ему на плечо на секунду, прежде чем снова вернуть её на руль. — Потому что я буду рядом. И если твой "план" с таблетками провалится, мой план очень простой. — Какой? — с надеждой спросил Нат. — Я просто врежу этому демону по роже так, что он забудет, как себя зовут. А потом мы поедем в лучший ресторан Мондштадта, и ты мне всё оплатишь за моральный ущерб. Натаниэль рассмеялся, и на секунду тяжёлая атмосфера в салоне рассеялась. За окном показались первые огни Мондштадта — тёплые, манящие и такие обманчиво-мирные. — Договорились, — сказал Нат, чувствуя, как камень страха на душе стал чуть-чуть легче. — Но я все же постараюсь быть полезным. — Ты всегда полезен, золотце.

***

Ланда лежал на боку, прислонившись лбом к виску Эйса. Его пальцы лениво перебирали пряди белых волос, выбивающиеся из беспорядочного пучка. Эйс закрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями, и время от времени поворачивался, чтобы поймать губы Ланды в коротком, ленивом поцелуе. В каюте царил полумрак, нарушаемый лишь мерцанием одинокой масляной лампы, подвешенной к балке. За стеной доносился убаюкивающий шум прибоя и скрип деревянного корпуса. — Значит, король пиратов, — тихо, без насмешки, произнес Ланда, прерывая очередной поцелуй. Его губы растянулись в едва заметной улыбке. — Я представляю тебя в короне. Будет тебе идти. Особенно если её надевать поверх той твоей дурацкой шляпы. Эйс фыркнул, но не открыл глаза. — Шляпа не дурацкая. — Ладно, ладно, — Ланда провёл пальцем по шраму на щеке Эйса. — А серьёзно... Ты же понимаешь, что это звучит как сюжет из того аниме, которое мы с Наоми тайком смотрели в детстве, пока твой отец был в отъезде? Тот парень с соломенной шляпой? Так вот, прошло уже сколько, двадцать лет? А он всё ещё плывёт. И конца его плаванию не видно. Луфи всё ещё не стал королем пиратов, и все ещё не нашел Ван Пис. Эйс наконец открыл глаза. В их льдистой глубине отражался огонёк лампы, и в нём не было ни капли шутки. — У того парня не было дневника Рао Страхолюда, — тихо, но твёрдо сказал он. — И у него не было Лучезарности. И у него... не было такой команды. Хотя Мугивары тоже неплохи... Он перевернулся на бок, чтобы смотреть Ланде прямо в глаза. — Это не детская мечта, Ланда. Это план. Чёткий, выверенный. Я знаю, где искать Затерянный Остров. Я знаю, что нужно, чтобы до него добраться. И я знаю, что найду там не просто груду золота. Я найду силу, которая позволит мне... нам... больше никогда не оглядываться на тех, кто хочет нас использовать. Ни на империю, ни на демонов, ни на кого. Ланда замер, изучая его лицо. Он видел ту одержимую решимость, которая когда-то заставила Эйстина пойти на сделку с Ферниром, а потом — сблизиться Хэйдзо. Только теперь в ней не было отчаяния. Была холодная, выстраданная уверенность. — Какая сила? — спросил Ланда, опуская голос почти до шёпота. Эйс на мгновение заколебался, его взгляд скользнул к запертому сундуку в углу комнаты. — То, что может переписать правила этой игры. На наших условиях. Но говорить рано. Сначала нужно добраться до острова. Он снова поцеловал Ланду, на этот раз дольше и глубже, как бы пытаясь. — И ты будешь со мной? — прошептал Эйс, отрываясь от его губ. — Не как мой шпион, не как мой надзиратель. А как мой корсар. Мой капитан первого ранга. Ланда вздохнул. Этот звук был полон всей усталости мира, всей горечи прошлых лет, но в нём слышалось и облегчение. Он смотрел на этого человека — пиратскую принцесску с огнём в глазах и стальным стержнем внутри — и понимал, что другого выбора у него и не было. Никогда и не было. — Конечно, буду, дурак, — он с лёгкой улыбкой ткнул Эйса в нос. — Кто же ещё будет следить, чтобы ты по утрам свою хрень на лицо мазал? Королю пиратов положено выглядеть с иголочки. Эйс рассмеялся, и этот смех был искренним и лёгким, каким не был очень давно. Он притянул Ланду ближе, спрятав лицо в изгибе его шеи. — Значит, решено. Сначала разберёмся с делами в империи. А потом... потом мы перевернём этот мир с ног на голову. — Сначала выспимся, — поправил его Ланда, уже закрывая глаза. — Мир подождёт до утра. А вообще... представляю, как Нико будет проклинать нас, если все получится. Эйс лежал, прислушиваясь к ровному дыханию Ланды, но сон не шёл. Мысли о грядущих битвах, о Затерянном Острове, о братьях, которых он оставил за спиной на целых три года, вихрем кружились в голове. Он тихо вздохнул и закрыл глаза, сосредоточившись. Внутри зажглась знакомая, едва уловимая вибрация — тончайшая нить Лучезарности, протянутая сквозь расстояние, сквозь моря и границы. Он мысленно представил образ: кабинет в их родовом поместье, тяжёлые дубовые панели, стол, заваленный бумагами. И его младший брат, Наоми... Картинка проявилась, но оказалась не совсем такой, как он ожидал. Наоми действительно сидел за столом, но перед ним лежал не отчёт о передвижениях войск, а смартфон. Яркий экран освещал его сосредоточенное лицо. Наоми яростно тыкал в экран, а из динамика доносились весёлые звуки игры. Эйс не удержался и тихо рассмеялся. Наоми вздрогнул, его палец замер над экраном. Он медленно поднял голову, его взгляд упал на полупрозрачную, мерцающую фигуру Эйса, парящую в воздухе перед столом. — Опять? — устало прошептал Наоми, откладывая телефон. В его глазах не было ни удивления, ни радости — лишь привычная, вымотанная покорность. — Я сегодня не в настроении для твоих игр, ублюдок. У меня голова раскалывается. Сердце Эйса сжалось. Он понял. Все эти годы с Наоми общалась подделка, фантом, созданный Дотторе. И теперь Наоми очень сильно зол на него за поступки его клона. — Наоми, это я, — мягко сказал Эйс, заставляя свою проекцию стать чуть ярче, чётче. — Настоящий. Тот, который в шесть лет украл у отца карту звёздного неба, чтобы мы могли изучать созвездия у камина. Тот, который научил тебя завязывать галстук. Наоми замер, его скептический взгляд дрогнул. Он прищурился, вглядываясь в черты лица, в знакомые до боли льдисто-голубые глаза. Этот Эйс выглядел иначе, чем тот, что сейчас валяется в карцере. У этого нет руки, и шрам на глазу. — Доказательства, — коротко бросил он, и в его голосе прозвучал стальной отзвук командира, которым он стал. — Это всего лишь факт из детства. Эйс улыбнулся, и в этой улыбке была вся его тоска по дому. — Ты проигрываешь. За Сэнди. Ты всегда за него играешь, когда устал и хочешь отвлечься. Потому что он самый беззаботный. Когда-то мы вместе играли в бравл старс, если ты ещё не забыл. Наоми резко встал, отчего кресло с грохотом отъехало назад. Он подошёл ближе, его рука дрогнула, бессознательно потянувшись к призраку, но так и не коснувшись его. — Эйс? — его голос сорвался на шёпот. — Это... правда ты? Но... как? Где ты? Все эти годы... Кто тогда в карцере? — Это долгая история, малыш, — голос Эйса дрогнул. — Меня не убили. Меня... выбросило за борт. Я выжил. Я стал пиратом. — Пира... что? — Наоми недоверчиво покачал головой, но в его глазах уже загоралась надежда, яркая и болезненная. — Да, — Эйс рассмеялся, и это был его старый, беззаботный смех. — Помнишь, мы мечтали сбежать из-за этих стен, увидеть море, реки огня? Так вот, я его увидел — мир за стенами. Весь. Я побывал в Сумеру, где торгуют специями и сказками. В Рейне, где леса поют на ветру. В заснеженных фьордах севернее стен. Я видел морских чудовищ и летающие острова. Я частично исполнил нашу мечту, Наоми. Слёзы выступили на глазах младшего брата. Он смахнул их тыльной стороной ладони с почти злой решимостью. — Чёрт возьми, Эйс... Тупой дурак! Почему ты сразу не вернулся? Ты хоть в курсе что тут творят от твоего имени? Я уже реально не справляюсь... — Ты ни в чём не виноват, — твёрдо сказал Эйс. — А теперь слушай. Я возвращаюсь. Мы все возвращаемся — я, Кадзуха и Ланда. Мы разберёмся с этим бардаком в империи. Со всем этим. — Возвращайся быстрее, — Наоми стиснул зубы, пытаясь взять себя в руки. — Общество на грани бунта из-за того, что Нико решил "тебя" казнить. Твое появление решит многие проблемы. — Я уже в пути, — пообещал Эйс, чувствуя, как его проекция начинает слабеть. Концентрация таяла. — Держись, малыш. И... не сливай кубки. Ты же все таки офицер. Думай стратегически! Наоми фыркнул, снова становясь тем самым мальчишкой, каким он был когда-то. —Да иди ты. И... Эйс? — Да? — Рад, что ты жив. Проекция Эйса распалась на мерцающие частицы света. Наоми ещё несколько секунд смотрел на пустое место, а потом медленно опустился в кресло. Он снова взял в руки телефон. На экране его ожидал экран победы. Наоми улыбнулся — впервые за долгие месяцы по-настоящему. Он чувствовал, как камень, давивший на его грудь все эти три года, наконец-то сдвинулся с места.

***

В конце концов Кадзуха и Томо допились до таких чертей, что решили снова сразиться, чтобы решить, кто из них сильнее. Пьяный реванш начался с того, что Томо, споткнувшись о порог таверны, обозвал Кадзуху "сопливым охотничком, которому мамка завязывает шнурки". Кадзуха, чьё чувство собственного достоинства и так было изрядно подточено алкоголем, ответил тем, что швырнул в самурая пустую кружку. Через минуту они уже стояли посреди грязной, туманной улицы, едва держась на ногах, но с мечами в руках. — Гоу-гоу-гоу, Каэдэхара! — Томо еле стоял, размахивая катанами так, что мог запросто отрубить себе ногу. — Пока-жа-жу тебе... своё но-вое... ке-ке-канье! Рокочущий бог... блять, как его там, нахуй... АМЭГОДЗЕН! Он с грохотом рухнул в лужу, бессильно ткнув клинком в грязь. Молнии, которые должны были озарить улицу, лишь жалко пшикнули и погасли. Кадзуха закатился истерическим смехом. —Ты... ты похож на мокрую курицу! — просипел он, сам прислонившись к стене, чтобы не упасть. — А вот мой... мой ветер! Смотри! Он махнул мечом, и слабый порыв ветра поднял с земли дохлую крысу и швырнул её в Томо. — А-а-а! Проклятие! Ты используешь... токсичное оружие! — завопил Томо, отмахиваясь от тушки. Они оба снова пошли в атаку, их движения были медленными, неуклюжими и абсолютно непредсказуемыми. Клинки звенели, больше по счастливой случайности, чем по мастерству фехтовальщиков. Они спотыкались, падали, поднимались и снова кидались друг на друга, бормоча бессвязные оскорбления и хвастливые заявления. Их остановил резкий, ледяной голос: — Что за цирк на помойке? Из тумана вышла высокая фигура. Это был парень лет двадцати. Он был худым, довольно бледным. У него были недлинные вьющиеся чёрные волосы, серые глаза, довольно красивые черты лица. Одет он был в смесь одежды ронина Хидзуру и война-пустынника из Вали-Вейджа. А на почте болталась имперская рапира и пиро Глаз Бога. Его глаза холодно скользнули по пьяной дуэли. Не говоря ни слова, он шагнул вперёд, и его кулак со всей силы врезался Томо в грудь. — Ай! Блять, Леончик! — взвыл Томо, кувыркаясь в грязи. Леон даже не посмотрел на него. Его взгляд упал на Кадзуху, который, пошатываясь, пытался принять хоть какую-то стойку. На мгновение в глазах Леона вспыхнула ярость, и его рука потянулась к эфесу рапиры. — Ты... — прошипел он, делая выпад. — Я думал, ты хоть на одну ночь угомонишься... Капитан, ты же обещал не напиваться! Но в последний момент он замер. Его взгляд пронзил Кадзуху, изучая черты лица, которые были похожи, но не те. —Ты... не он. — Он брат кэпа! — прохрипел Томо, поднимаясь на колени и выплевывая кровь. — Кадзуха... Каэдэхара Кадзуха. А эту хуйню зовут Леоне де Кантиэлло. Знакомьтесь. Леон медленно опустил шпагу. Его лицо, и без того бледное, стало совершенно бесстрастным. — Брат капитана, — он с отвращением окинул Кадзуху взглядом с головы до ног. — И дурной алкаш, судя по всему. Капитан будет недоволен. — А ты у нас... мамочка? — проворчал Томо, потирая челюсть. — Нет. Я тот, кто не хочет, чтобы на утро наш корабль покидал порт без старшего помощника и брата капитана, потому что они утонули в луже в собственной блевотине, — отрезал Леон. Он резко повернулся. — Идём. Оба. Сейчас же. Он не стал ждать ответа, просто пошел вперед, уверенный, что его послушаются. Томо, кряхтя, поднялся и, опираясь на Кадзуху, побрел за ним. — Видишь? — мутно прошептал Томо Кадзухе на ухо. — Особенная личность. Говорил же... не обижай. Кадзуха, у которого адреналин и алкоголь постепенно отступали, смотрел в спину Леона. Он чувствовал не злость, а скорее... стыд. И смутное понимание, что Томо был прав. Этот человек нёс на себе шрамы, которые были куда глубже, чем те, что оставались от клинка. Леон вёл их по темным, запутанным улочкам к порту, к тёмному силуэту "Золотого Роджера", который покачивался на воде, словно призрак из той самой легенды, готовый в любой момент восстать и сжечь дотла этот жалкий пиратский город. Леон шёл впереди, его прямая спина была немым укором их пьяному непотребству. Кадзуха и Томо ковыляли сзади, цепляясь друг за друга, как два слепых котёнка. Ноги заплетались, мир плыл и качался, как палуба во время шторма. Внезапно Леон остановился и резко обернулся, вероятно, чтобы бросить очередную колкость. Но этот резкий манёвр стал роковым для потерявших равновесие пьяниц. Томо, пытаясь устоять, инстинктивно оттолкнул Кадзуху. Тот, лишившись опоры, сделал несколько неуклюжих шагов вперёд и рухнул на колени прямо перед Леоном. Не в силах остановиться, он ткнулся лицом прямиком в пах высокого пирата. Наступила секунда ошеломлённой тишины. Леон не дрогнул. Он лишь холодно окинул взглядом Кадзуху, беспомощно распластавшегося у его ног, и сделал один спокойный шаг назад. Лишённый даже такой призрачной опоры, Кадзуха с глухим всплеском рухнул лицом в грязную лужу. И тут Леон рассмеялся. Это был негромкий, но искренний хохот, в котором слышались и усталость, и откровенное издевательство. — Ну и парочка, — проговорил он, покачивая головой. — Настоящие грозные воины. Один хочет мне отсосать, а второй уже нянчится с грязью, как с родной. Томо, сидя в луже, бессмысленно ухмылялся. — Леончик... а ты... ты не девственник! — выдавил он, считая, видимо, что нанес сокрушительный вербальный удар. Леон приподнял бровь. — Поздравляю с открытием, Шиота. А теперь, если вы уже закончили свои ухаживания за местным ландшафтом, предлагаю доползти до корабля. Томо, кряхтя и ругаясь, кое-как поднялся из лужи и, пошатываясь, побрёл в сторону корабля. Кадзуха же предпринял несколько неудачных попыток встать, каждый раз с грохотом плюхаясь обратно в грязь. Леон с минуту постоял, наблюдая за этой жалкой пародией на усилия, и тяжко вздохнул. — Чёрт бы вас побрал, — пробормотал он, подходя и неловко подхватывая Кадзуху на руки, как мешок с мукой. Он поволок его по узкой улочке, и в одном особенно тесном проходе раздался глухой удар. —Ой, — безразлично произнёс Леоне, — прости. Столб. Кадзуха, у которого изо лба начала сочиться кровь, лишь блаженно улыбался. —Ты... ты такой сильный, Леон, — заплетающимся языком проговорил он, болтая ногами в воздухе. — И пахнешь... цветочками. Очень приятно. — Пахну терпением, которое вот-вот лопнет, — огрызнулся Леон, перекладывая его поудобнее, чтобы тот не болтался. — И глаза у тебя... как море перед штормом... такие... серые и глубокие... — Если ты сейчас блеванёшь мне за шиворот, твои следующие слова будут предсмертным хрипом. Кадзуха на секунду задумался, переваривая эту угрозу, а потом с внезапной искренностью заявил: — А у меня, знаешь... есть парень. Леон замер на полпути. — Поздравляю с этим невероятно важным открытием, — произнёс он ледяным тоном. — И какое мне, спрашивается, дело? Томо, который пытался идти впереди, услышав это, фыркнул и обернулся. — Ой, да он просто предупредил, Леончик, чтобы ты не зарился на чужое! А то у тебя тут уже один Каэдэхара в штаны вцепился, пока ты его нёс! Леон не стал ничего говорить. Он просто аккуратно поставил Кадзуху на ноги — тот тут же рухнул на землю — развернулся и нанёс Томо точный, сконцентрированный удар коленом между ног. Томо издал звук, средний между писком и стоном, сложился пополам и с громким всплеском снова рухнул в лужу. Леон снова вздохнул, подобрал с земли бесчувственного Кадзуху, перекинул его через плечо и, шагая через корчащегося Томо, направился к кораблю. — Иди за мной, Шиота, — бросил он через плечо. — Или оставайся. Местные крысы будут рады новому другу. Томо, бледный и всё ещё слегка подгибающийся, кое-как догнал их, плетясь сзади. Смертельный удар между ног, казалось, выбил из него часть алкогольных паров, но взамен наполнил циничным стоицизмом. — Леончик, — хрипло начал он, хватаясь за живот. — А вот скажи честно, как лучшему другу. На корабле-то, в дальних плаваниях... ну ты понял. Ты дрочишь? Или ты, как истинный самурай, терпишь до берега и борделя? Леоне, неся на плече безвольное тело Кадзухи, даже не повернул головы. — Моя правая рука посвящена исключительно фехтованию, Шиота. В отличие от твоей, которая, судя по мозолям, состоит в тайном браке с тобой же. — О, жёстко! — Томо хохотнул, но тут же зашипел от боли в пострадавшей области. — Но ты не отвлекайся! Я серьёзно. Вот у тебя же там целая коллекция этих... картинок похабных в трюме. Используешь? Или просто для культурного обогащения? — Я их изучаю, — парировал Леон с мёртвой панорамой. — Как пособие по анатомии. Чтобы знать, куда точнее бить такие назойливые цели, как твои яйца. В этот момент Кадзуха на плече у Леона внезапно поднял голову. Его взгляд был мутным и полным внезапного озарения. — А мой парень... — громко и невпопад заявил он, — ...он... как единорог! Редкий и... волшебный... Леон, не сбавляя шага, ловко увернулся от очередного фонарного столба, но Кадзуха, болтаясь, всё же задел его головой. Раздался негромкий, но отчётливый удар. — Ой, — снова безразлично констатировал Леон. Кадзуха мгновенно обмяк и повис молча. Томо, наблюдая эту сцену, снова прыснул. — Ну ты даёшь, Леошка! Брата капитана о столбы хуяришь! Он же завтра с похмелья ещё и синяки разглядит. — Будет что вспомнить, — коротко бросил Леон, уже поднимаясь по сходням на "Золотого Роджера". — И если ты, Шиота, не замолчишь в ближайшие пять секунд, твои воспоминания о сегодняшнем вечере тоже будут очень... яркими. — Ты не ответил на мой вопрос... — Блять... — тихо вздохнул Леон. — Дрочу... Доволен? Томо задрал руки в жесте капитуляции, но довольная ухмылка не сходила с его лица. Они были совершенно разными — язвительный, замкнутый Леон и болтливый, бесшабашный Томо. Но в этой перепалке сквозь колкости и угрозы проступала та самая прочная, как сталь, дружба, которая рождается только в совместных плаваниях и драках.

***

Тронный зал простирался в, казалось бы, бесконечную высь, теряясь в клубящихся тенях под сводами. Стены, сложенные из чёрного, отполированного до зеркального блеска камня, отражали мерцание адского пламени, пылавшего в гигантских жаровнях. Воздух был густым и тяжёлым, пахнущим озоном, серой и древней пылью. В центре этого циклопического пространства, на троне, высеченном из цельного обсидиана и увенчанном шипами, сидел Люцифер. Он выглядел как юноша, почти отрок — хрупкий, невысокий, с лицом неземной, пугающей красоты. Белоснежные ресницы обрамляли глаза, в которых переливались все цвета радуги, сменяя друг друга с каждым его движением, словно капли масла на воде. Его пальцы с длинными острыми ногтями лениво барабанили по подлокотнику. Единственным звуком, нарушавшим гнетущую тишину, была жутковатая, завораживающая мелодия. Её источником была Буэр, восседавшая на небольшом возвышении перед троном. Её форма была чудовищна и величественна одновременно — исполинское, иссохшее тело, напоминающее древнее, скрюченное дерево, покрытое потрескавшейся корой и вьющейся дымкой теней. Её многочисленные конечности, то ли ветви, то ли щупальца, с невероятной нежностью перебирали струны огромной арфы, костяной и обтянутой чем-то, похожим на высохшую кожу. Мелодия лилась, гипнотическая и печальная, и сама демоница пребывала в глубоком трансе, её сознание парило далеко за пределами физической оболочки, пронзая весь мир и считывая нити судеб. И вдруг музыка оборвалась. Последняя нота замерла в воздухе и растаяла. Буэр медленно опустила свои конечности. Её голова, увенчанная подобием роговых наростов, повернулась к трону. В глазницах, напоминающих глубокие пещеры, зажглись два уголька. — Они найдены, мой повелитель, — её голос был похож на скрип старых деревьев на ветру, многоголосый и шелестящий. — Все. Каждый охотник, каждый, в чьих жилах течёт ненавистная нам кровь. Их маячки горят в Паутине. Ни один не укрылся. Радужные глаза Люцифера вспыхнули ярче, цвета закрутились в них с бешеной скоростью, высекая искры немого восторга. На его губах, тонких и бледных, проступила улыбка. Она была прекрасна и ужасна, как первый луч солнца на поле брани. — Идеально, — его голосок звучал юношески-звонко, но в нём вибрировала бездна древней, нечеловеческой власти. — Все эти тараканы, ползающие по столь прекрасному миру... Все эти жалкие искорки сопротивления, лежащие черным пятном на человечестве. — Он медленно поднял руку, сжав пальцы в кулак. — Теперь их можно погасить. Одним ударом. Он встал с трона, его невысокая фигура вдруг показалась доминирующей над всем бесконечным замком. — Пришло время великой бойни, Буэр. Созови всех ещё живых демонов в Замок. Пусть готовятся к финальной партии.