Симбиоз

— Здесь пытали бессмертных. Ледяной ком прокатился по спине Лэйн. Анна и Дмитрий сохраняли каменные лица, но она ловила себя на мысли: знали ли они? Подозревали ли, если Ллойд — генерал базы — был их отцом? А она сама, прежняя Лэйн, проводившая с ним годы работы... В обрывках воспоминаний мелькало только его лицо. Возможно, и её руки были в этом замешаны. Мысль о том, что она могла участвовать в мучениях таких, как Каин, заставила её внутренности сжаться в ледяной ком. — Все документы отсырели, — голос Анны звучал механически. — Ничего не разобрать. Но здесь есть батарейки. Дмитрий ловко вставил их в устройство, и экран ожил синим мерцанием. Они сгрудились вокруг, плечи соприкасались. Только Каин остался в стороне, прислонившись к стене за спиной Лэйн. Его поза излучала преувеличенную скуку, но глаза методично изучали комнату, будто составляя план отступления. На экране запечатлелись знакомые силуэты. Лэйн даже бровью не повела, видя церковных послушников. Иосиф и Лидия, оглушённые Авраамом. Монахиня на ритуальном камне. Стол, приготовленный для "обеда". — Убили свою же, — прохрипел Дмитрий без тени удивления. — Похоже на дань. Тому, кому они служат, — добавила Анна. Лэйн кивнула, но её внимание было приковано к Каину. Его пальцы скользили по кожаным ремням на кушетке, глаза смотрели с прищуром. Она заметила, как он закусил нижнюю губу до побеления. Пока они обсуждали запись, Лэйн сделала шаг назад. Её локоть намеренно задел Каина — немой вопрос. Он встретил её взгляд. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то незащищённое, прежде чем губы растянулись в натянутой улыбке. Лёгкий кивок — "всё в порядке". Металлический скрежет за дверью разрезал момент. Все вздрогнули, повернувшись к источнику звука. — Тут кто-нибудь есть? — голос за дверью звучал неестественно. — Вы меня слышите? Анна первой рванулась вперед, ее пальцы дрожали, когда они сжали дверную ручку. — Ник! Это же он, — в ее глазах мелькала истеричная надежда. Она оглядывалась на остальных, словно ища подтверждения. — Он наверное попал сюда так же как и вы. Каин лениво перекатил глаза, его крылья слегка взъерошились: — А голос что-то не похож. Дмитрий бросился к сестре, рука вытянулась, чтобы остановить: — Анна, стой! Но было поздно. Дверь распахнулась, и из черноты коридора на них уставилось нечто. С глухим стоном из тьмы выползла костлявая фигура. Длинные пальцы с желтыми ногтями впились в дверной косяк, оставляя на металле слизистые следы. Анна отпрянула, споткнувшись о собственные ноги, и упала прямо в руки брата. — К-кто здесь? Существо в белом халате, некогда бывшем человеком, медленно поворачивало голову. Глаза, затянутые мутной пленкой, дергались в глазницах, словно пытаясь поймать движение. Кожа просвечивала синеватыми прожилками, а изо рта капала густая слюна. Лэйн замерла, наблюдая. Ни страха, ни отвращения — только холодный, почти научный интерес. Тепло за спиной — Каин встал так близко, что его крылья почти обнимали ее, не касаясь. Это всегда действовало на нее странно успокаивающе. Мертвец сделал неуверенный шаг вперед. Шея хрустела при каждом движении. Он прошел мимо Анны и Дмитрия, будто не замечая их, и направился прямо к Лэйн. В груди что-то дрогнуло — не страх, а возбуждение. То самое чувство власти, которое она испытала, когда стояла над Кирой. Сейчас ей дико хотелось проверить границы — смогла бы она справиться одна, без ангела за спиной? Еще шаг — и разложившиеся пальцы почти коснутся ее лица. Лэйн оцепенела. Уверенность исчезла, оставив только белый шум в ушах. Каин напрягся всем телом, мышцы спины сжались под крыльями. Он мог разорвать эту тварь в секунду, но вспомнил слова Покровителя. Спровоцируй ее. Секунда растянулась в вечность. Он пытался понять, как натолкнуть ее на осознание собственной власти, того, что она уже имеет, просто не знает. Неверно интерпретирует. Любой звук сейчас — риск. Оставался план Б — тот, который он никогда не использовал со смертными. Но она всегда была исключением. Не только инструментом, сосудом... Где-то в глубине он хотел открыться ей полностью. Его пальцы едва коснулись ее ладони — легче паутины. Не шевелись. Не моргай. Дыши, Лэйн. Она резко вдохнула, брови взлетели вверх. В голове — новый голос. Мягкий. Бархатный. Ужасно знакомый. Он чувствовал, как ее мысли метались: Я схожу с ума. Опять. Ты не бредишь. Это я. Его палец провел по ее ладони — невидимое письмо: "Все хорошо." Времени мало. Прогони его. Мысленно. Посмотри в глаза и прикажи отойти. Просто прикажи. Эти несколько секунд ощущались часами. И странное дело — Каин ловил себя на мысли, что не хочет убирать руку. Хочет остаться в этом контакте, в ее голове... Впускать ее в свою. Он услышал ее внутренний голос сначала робкий, потом крепчающий: Отойди. Отойди! ОТОЙДИ! Ее мысленный крик отозвался в его теле мурашками. Как бы он хотел услышать это вслух... И произошло то, о чем говорил Баал. Лэйн сделала первый шаг к вере — не в свое безумие, а в свою силу. Мертвец затрясся и попятился. Шаг. Еще шаг. Теперь он снова ближе к Анне и Дмитрию. Каин уже собирался атаковать, когда генерал резко хлопнул в ладоши: — Бегите! Я его задержу. В то же мгновение подобие человека кидается на генерала, сцепив его шею гниющей рукой. Пальцы впиваются в кожу, оставляя грязные полосы разлагающейся плоти. Дмитрий хрипит, спина его с силой вминается в кафель, трескающийся под весом борьбы. Анна стреляет. Раз. Два. Пули входят в спину твари, в затылок, разбрызгивая чёрную слизь, но оно лишь дёргается, не ослабляя хватки. Ангел отталкивает Лэйн, направляется к ним, но её мысли быстрее. Внутри — жар, пульсация, новый навык, ещё не освоенный до конца, но уже послушный. Прочь. От. Него. Заражённый, будто по невидимой команде, резко выпрямляется, отпуская генерала. Его движения становятся механическими, словно куклы на оборванных нитях. Каин, уже прыгнувший на кушетку в готовности атаковать, замирает. Поворачивает голову, и алый взгляд скользит по Лэйн. Уголки его губ ползут вверх — не улыбка, а скорее оскал, одобрение хищника, увидевшего, как щенок впервые вцепился в глотку врага. Грудь её взрывается теплом. Не от страха, не от ужаса — от этого. От его взгляда, от гордости, от осознания: она может заставить. Дмитрий, откашлявшись, валит заражённого на пол. Нож в его руке сверкает, прежде чем вонзиться в глазницу твари с хрустом ломающегося хряща. Каин прыгает на тело, приземляясь точно в район паха. Под его весом плоть рвётся, кости трещат, и мертвец распадается на две части, чёрная жижа хлещет на паркет. Анна прерывисто дышит, вжавшись в угол кабинета. Пальцы её вцеплены в подол куртки, глаза расширены. Она не трусиха, но это — слишком даже для неё. Дмитрий выравнивается, шатаясь, идёт к сестре, хватает её за плечи. — Всё нормально? Она кивает, но взгляд её пуст. Лэйн же не отрывает глаз от останков заражённого. Внутри — странное, липкое чувство. Он был человеком. Таким же, как она. Как Анна. Как Дмитрий. Если бы это были они… Она приседает рядом, замечает, как пальцы твари ещё дёргаются, будто тело не осознаёт, что уже мертво. Чёрная кровь пузырится на губах, хриплый звук вырывается из горла. Нож генерала всё ещё торчит в глазнице. Лэйн обхватывает рукоятку, выдёргивает с мокрым чавканьем. Заносит. Он не виноват. Лезвие вонзается в грудь с глухим стуком. Хрип обрывается. Каин, оттиравший ботинки о край шкафа, поворачивается. В его взгляде — непонимание, почти насмешка. — Благородно, — шепчет он. — Но бесполезно. Лучше оставила бы его здесь, мучаться до конца веков. Лэйн хмурится. — Он был человеком. Делает шаг вперёд. Нож в её руке всё ещё влажный, и теперь остриё направлено на Каина. Тот лишь приподнимает бровь. — Собираешься меня пырнуть? — Пока нет. Вдруг снова окажешься полезным. Голос её звучит ровно, но пальцы сжимают рукоять до побеления костяшек. — Э-э, Лэйн? Генерал стоит в двух шагах, взгляд его скользит между ней и ангелом. Она резко опускает нож, вытирает лезвие о штанину, разворачивает рукоятью вперёд и протягивает ему. Дмитрий берёт оружие, но не убирает. Смотрит на неё, потом на Каина. Они покидают кабинет, бессмертный идёт позади. Дмитрий выглядет все ещё недоумевая. — Ты же не собиралась кромсать нашего ангела в решето? Он чем-то обидел тебя? Голос его звучит… заинтересованно? Не так, как раньше. Будто что-то между ними изменилось после того всплеска под водой, после того, как их губы встретились в жадном обмене воздухом. Лэйн пожимает плечами. — Он всё равно не умрёт. Можно и покромсать иногда. Дмитрий косит на неё взгляд, но молчит. Она закатывает глаза. — Не переживай, генерал. Не обидел он меня. И не обидит. Мысль возникает сама собой, необъяснимо уверенная. Но тут ноги подкашиваются. Голова раскалывается — резко, будто кто-то вогнал раскалённый гвоздь прямо в лоб. В глазах темнеет, тело дёргается в мелкой дрожи. Лэйн делает шаг, ещё один, но мир плывёт. И она падает. Прямо в руки Анне, идущей сзади. — Я в порядке, — бормочет она, но язык будто ватный. Анна хмурится, прижимает ладонь ко лбу Лэйн. — Что-то ты так не выглядишь. Наверное, переохладилась. Голос её тихий, но в нём — тревога. Настоящая. — Надеюсь, твой иммунитет крепкий. Каин! Ангел сокращает расстояние парой шагов и изумлённо смотрит на повисшую в руках Анны подругу и генерала придерживающего ее за талию. Секундно подходит ближе, забирая Лэйн от них. — Отнести её? Вопрос чисто формальный. Он бы сделал это в любом случае. Дмитрий кивает. — Мы выберемся к Грегу сами. Анна быстро добавляет: — Ей нужны антибиотики. На всякий случай. Нельзя рисковать. Его руки обхватывают её спину, пальцы впиваются в ткань куртки, будто боятся выпустить. Ветер режет на скорости, крылья рассекают воздух с глухим шумом, но Каин не чувствует холода — только её дрожь. Мелкую, частую, как у загнанного зверька. Его куртка на ней, его собственный дар, согревающий изнутри — всё будто бесполезно. Он знал с самого начала: это не переохлаждение. Но всё равно прижимает её ближе, как будто своим телом может остановить тряску. Поместье возникает вдали тёмным силуэтом. Лэйн то проваливается в тяжёлую дремоту, то вздрагивает, когда порыв ветра бьёт по лицу. — Ещё немного, бесятинка, потерпи. Голос его низкий, почти ласковый. Он не волнуется — знает, что она выкарабкается, — но что-то сжимается внутри, когда она безвольно повисает у него на руках, свернувшись калачиком. В доме два солдата вскидывают головы, когда он врывается в прихожую, даже не касаясь пола. Лестница мелькает под ногами, дверь в её комнату распахивается от удара крыла. — Ну вот, ты уже дома. Лэйн приоткрывает глаза. Лицо её бледное, как бумага, скулы резко выпирают, а серые глаза кажутся совсем бесцветными. Ватной рукой она цепляется за одеяло, кутается в него, хотя тело горит — жар пышет и изнутри, и снаружи. Недовольно кряхтит, когда Каин, наоборот, раскутывает её, отбирая тёплый кокон. — Тебе нужно переодеться, — говорит он тоном, не терпящим возражений. У неё нет сил язвить насчёт его очередного прилива заботы. Лэйн лишь покорно приподнимается, опуская ноги на пол. Ангел шарит в шкафу, швыряя на кровать одну вещь за другой. — Боже, сколько тут хлама. Ты для кого все эти тряпки копишь? Его пальцы натыкаются на что-то мягкое — домашние штаны, носки, объёмный свитер. Всё это летит в сторону кровати. На секунду он замирает, уставившись на кучу одежды. — Белье нужно? – его взгляд немного смущённо падает на серые кружевные трусики и он слышит недовольный вздох девушки. — Дай, я сама. Она наклоняется, роется в груде ткани, ища что-то менее вызывающее. Каин резко выпрямляется. — Переодевайся. Я за лекарствами. Дверь захлопывается за его спиной. На первом этаже он методично опустошает шкафы, скрипя зубами от раздражения. Названия лекарств сливаются в бессмысленный поток, и в итоге он хватает всё подряд — пузырьки, блистеры, даже бинты на всякий случай. Возвращаясь, ожидает увидеть её уже спящей, укутанной в одеяло по самые уши. Но дверь распахивается — и перед ним Лэйн, стоящая в одних штанах, низко спущенных на бёдрах. Одна нога опирается на край кровати, пальцы натягивают гетр, когда она резко оборачивается. — Блять, выйди! Голос хриплый, сорванный. Она прикрывает грудь согнутыми руками, но поза всё равно остаётся открытой, уязвимой. Каин захлопывает дверь так быстро, что рама вздрагивает. Спина прижимается к дереву, крылья непроизвольно расправляются, загораживая его, будто даже стены теперь недостаточно. Лицо горит. Он видел. Слишком много. Худые рёбра, впалый живот, и — Её грудь. Мягкую, бледную, с розоватыми сосками. Она наверняка бы поместились в его ладони, если бы он… — Сука, — он с силой трёт лицо руками, словно может стереть образ. Не должен так думать. Не имеет права. Она доверяет ему — настолько, насколько вообще может доверять ему. А он… За дверью шорох ткани, слабый стон. Каин делает глубокий вдох, натягивает на лицо привычную маску. Два стука. Из-за двери — сдавленное мычание в ответ. Она вжимается в подушку, натягивая одеяло до самого подбородка, словно грубая ткань могла стереть память о том, что он видел больше, чем ей хотелось бы. Горячий румянец жёг щёки — не только от болезни, но и от досады за собственную нерасторопность. Каин прочистил горло, разрывая тягостное молчание. — Вот, тут должно быть что-то нужное. Словно спасаясь от неловкости, он вывалил на край кровати горсть блистеров и флаконов. Его взгляд упорно скользил по стенам, избегая встречи с её глазами. Лэйн сглотнула ком в горле и приподнялась на локтях. Глаза слезились от жара, в висках пульсировала тупая боль, а сердце бешено колотилось с того самого момента, как дверь распахнулась. — Синий блистер подай. Он осторожно присел на край кровати, стараясь не коснуться даже складок одеяла. Сердце бешено стучало в унисон с её пульсом — Каин мысленно проклял себя за эту синхронность. Пальцы вытолкнули из упаковки одну таблетку, которую он протянул ей, наконец подняв глаза. Девушка выглядела не менее смущённой, кутаясь в простыни, будто пыталась спрятать в складках ткани всю себя. — Приём, Лэйн. — А, да... Её пальцы дрогнули, когда она потянулась к его ладони. Их взгляды встретились на мгновение — и тут же разбежались в стороны. Таблетка перекатилась с его руки на её, не оставив между ними даже намёка на прикосновение. — Извини. Она вертела капсулу в потных пальцах, но его слова заставили её нахмуриться. — В смысле? — В смысле не постучал. — Он рискнул взглянуть на неё, заметив, как алеют её уши, и поспешно добавил: — Я ничего не видел. — Да ну? — она закатила глаза, — Чего тогда ты такой красный? — На себя посмотри, ты то и делаешь глазками бегаешь от меня. Её взгляд вспыхнул раздражением, будто даже лихорадка отступила перед возможностью с ним поспорить. — Плевать, — лениво бросила она, — Потешь себя воспоминаниями, когда будешь в душе. Каин откинул голову, будто получил пощёчину. — Ты ебнутая. — слова вырвались сами собой. — Я не думаю о тебе в таком плане, не думал бы даже если бы ты полностью голая крутилась передо мной. Ложь. Наглая и очевидная. — Так ты у нас не по девочкам? Или не по смертным? — на её губах появилась та самая едкая ухмылка, которую он не видел весь этот проклятый день. Каин поймал себя на мысли, что скучал по этому выражению. По тому, как только для него одного уголки её губ вздрагивали в усмешке. — Ты со мной флиртуешь? — вопрос вырвался неожиданно даже для него самого. — Фу, нет. Она откинулась на подушки, уставившись в потолок. Таблетка скользила в её влажной ладони. Лэйн будто и правда бредила, раз заговорила о нём в душе, о его предпочтениях... Конечно, она флиртовала. Давно. Исподволь. Но никогда не называла это вслух даже в мыслях. Кем они были друг другу? Друзья? Коллеги? Слишком сложный вопрос для её затуманенного жаром сознания. — Замяли, Лэйн. Впредь переодевайся просто быстрее, — раздражённо бросает он, вздрагивая крыльями. Она сжимает кулаки под одеялом — злость и смущение перемешиваются в горле кислым комом. Такая ерунда, а сердце колотится как бешеное. — Впредь стучись, когда входишь в мою комнату, — сквозь зубы выдавливает она, чувствуя, как жар разливается по щекам. Каин цокает языком, раздражённо откидывая волосы. — Хорошо, заткнись уже и ляг спать. — Не указывай мне, — она резко закидывает таблетку в рот, но пересохшее горло отказывается глотать. Лекарство прилипает к нёбу, вызывая спазм. Она давится, хрипит, глаза наполняются слезами. Каин вздрагивает. — Боже, блять, сдохни ещё тут мне! — рычит он, вскакивая и шаря взглядом по комнате в поисках воды. Лэйн, откашливаясь, не унимается: — Хреново ты заботишься об умирающем, если не принёс даже попить. Её голос хриплый, но ядовитый. Каин ощущает, как крылья за спиной непроизвольно расправляются от ярости. — Какая же ты неблагодарная сука, Лэйн. Он швыряет ей термос Анны. Девушка хватает его дрожащими руками, жадно глотая воду. Когда она наконец отрывается от горлышка, губы её влажные, дыхание неровное. Каин застывает у кровати, собираясь уйти, но её голос останавливает его: — Ты ничего не хочешь мне объяснить? Он замирает. Знал, что этот разговор неизбежен, но надеялся на отсрочку. — А ты не хочешь восстановить силы и не изнурять меня беседами? — бросает через плечо. — Изнурённая тут только я. Тобой. Его пальцы впиваются в дверной косяк. Как минуту назад он мог желать её, если сейчас готов придушить собственными руками? — Я пробивал к тебе километры бетона, — он резко разворачивается, и его красные глаза пылают в полумраке, — забил хер на куски кожи, свисающие с моих костяшек, летел сюда, чтобы ты, маленькая дрянь, не харкала кровью от бронхита. И после этого я ещё тебя изнуряю? Лэйн съёживается. Её взгляд, ещё секунду назад дерзкий, теперь неуверенно скользит по стенам. Она кусает губу — капелька крови выступает на потрескавшейся коже. Каин снова поворачивается к двери, взмахом крыла обдавая её потоком воздуха. — Каин. Он замирает. — Останься. Голос теперь тихий, почти беззащитный. И чёрт возьми, он ведётся. Медленно разворачивается. Стоит, высокомерно подняв подбородок, но ноги будто приросли к полу. Скрипит стулом, нарочито громко, пытаясь сохранить лицо. Но она уже подтягивает колени к груди, освобождая место на краю кровати. Он плюхается на стул, с силой стягивает ботинки и закидывает ноги поверх её одеяла, нагло занимая пространство. Чтобы чувствовать её тепло сквозь ткань. Чтобы быть ближе. Тишина. Только их дыхание и звук ветра за окном. — Я хочу знать, — наконец шепчет она. — Да, я понимал, что ты захочешь. Он проводит рукой по лицу, собираясь с мыслями. — Я покажу. Дай руку. Лэйн протягивает. Его пальцы обхватывают её ладонь — кожа горячая, пульс частый. Каин закрывает глаза, направляя поток энергии в её тело. Лэйн ощущает знакомое покалывание в кончиках пальцев — та же странная вибрация, что была тогда, в кабинете на базе. Слышишь? Его голос звучит не только в ушах, но и в груди, в каждой клеточке её тела, как эхо в пустом коридоре. Она широко раскрывает глаза и кивает, слишком поражённая, чтобы говорить. Ты тоже можешь ответить. Мысленно. Ты чертила,— пробует она, и слова странным образом формируются у неё в голове. Каин тихо посмеивается вслух. А ты — мелкая дрянь. Неблагодарная, мерзкая сучка. Её смех неожиданно наполняет комнату, звонкий и живой, несмотря на истощение. Это весело. Мы можем так общаться только когда ты держишь меня за руку? Бессмертный резко размыкает их ладони и медленно наклоняется к ней, сокращая расстояние между их лицами до опасного минимума. Лэйн инстинктивно вжимается в подушку — не от страха, а от внезапного желания сократить эту дистанцию ещё больше. Он смотрит в её глаза — его голубизна тонет в её серости, и вдруг... Нет. Прямой зрительный контакт тоже подойдёт, — его голос снова звучит у неё в голове. — Ахуеть, — вырывается у неё вслух. Её глаза округляются, зрачки расширяются, отражая его лицо. Ты так можешь с каждым? Да. То есть, чтобы прочитать мысли Пилеона, мне достаточно просто коснуться его или посмотреть в глаза? Каин резко хмурится, его губы искривляются в гримасе. Они по-прежнему замерли, не сводя глаз друг с друга. Нет. Стоп, в смысле? Зачем тебе мысли Пилеона? Просто интересуюсь, могут ли люди иметь такую власть над бессмертными, — она мысленно фыркает и нарочито отводит взгляд. Не могут. То есть бессмертные могут читать мысли людей и делиться своими, но только по своей воле? Да. А если ты не захочешь, я не смогу прочитать твои мысли? Да, — повторяет он, и в его "голосе" слышится усталость. То есть ты в любой момент, просто прикоснувшись ко мне или посмотрев в глаза, можешь узнать, о чём я думаю? Её мысленный "крик" эхом разносится в его сознании. Каин уже жалеет, что раскрыл этот секрет — ради такой истеричной смертной он выдал не только себя, но и всех своих сородичей. Он тяжело вздыхает, но отвечает мысленно: Да, Лэйн. Внезапно в серых глазах девушки мелькает красный отблеск — быстрый, едва уловимый. Она резко отталкивает его, разрывая зрительный контакт, и садится на кровати. Голова кружится, в висках давит, но сейчас её переполняет только ярость, подозрение, недоверие. — Ты всё это время читал мои мысли? — её голос дрожит от сдержанной злости. Каин, будто ожидавший такой реакции, отвечает спокойно: — Не всё время, — сегодня впервые за века он слишком откровенен с человеком. Лэйн сверлит его взглядом, игнорируя нарастающую мигрень. — Когда? Что ты видел? Страх клубится у неё внутри, но она прячет его за гневом. Она уже открыла ему свой главный секрет — своё безумие. Вернее, он вытащил это из неё, своими цепкими когтями, ещё до того, как они стали... чем-то вроде союзников. Но сейчас её гложет другое — смутное ощущение, что она что-то скрывает именно от него. Но что? Она и сама не понимает, отчего так злится. Каин мягко толкает её обратно на подушки, и странное дело — она послушно опускается. — Успокаивайся, у тебя сейчас глаза полопаются, — бормочет он, и его пальцы на мгновение задерживаются на её плече, будто проверяя, не дрожит ли она. Лэйн прикусывает губу, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Ты не видишь, что я делаю? Как я веду себя с тобой? — его голос звучит непривычно тихо, почти бережно. Она делает вид, что не понимает, отводя взгляд к зашторенному окну, где ветер шевелит тяжёлые портьеры. — Я благодарен, что ты доверяешь мне, и плачу тем же, — продолжает он, и в его обычно насмешливом тоне появляется нечто новое — что-то похожее на искренность. — Поэтому прекрати уже пиздеть на меня по поводу и без. Её молчание удивляет даже его самого. Обычно она так яростно спорит, а сейчас лишь сжимает одеяло в кулаках, слушая его неожиданно серьёзный тон. — Я читал твои мысли дважды. По нужде. Лэйн резко поднимает голову, и в серых глазах вспыхивает тот самый огонь, который он так любит провоцировать. — По какой нужде? — выдыхает она, и её ноздри раздуваются, как у разъярённого зверька. Каин скрещивает руки на груди, чувствуя, как крылья за спиной непроизвольно напрягаются. — Проверял воспоминания. Что ты действительно ничего не помнишь. Убедился, что ты не лжёшь. — Почему ты вообще решил, что я врала? — её голос становится выше, и он видит, как тонкие сосуды на её шее пульсируют от напряжения. Он откидывает чёлку, которая вечно падает ему на глаза, и вздыхает: — Я не знал тебя так, как знаю сейчас. Ты была новой в отряде, я просто хотел перестраховаться. Лэйн вдруг меняется в лице, и в её взгляде появляется что-то похожее на... снисхождение? — То есть тебе всё же не плевать на безопасность отряда? — в её голосе звучат нотки издевки, но теперь уже без злости. Каин рычит, и его крылья расправляются в порыве раздражения: — Какого хера мне вообще должно быть плевать на безопасность отряда, моя прямая обязанность — защищать каждого глупого смертного, включи мозги. Она прищуривается, и он видит в её взгляде ту самую дерзость, которая сводит его с ума. — Не смотри на меня так, — бормочет он, чувствуя, как тепло разливается по груди. — Вы глупы, недальновидны и неуклюжи. Ты в особенности. Но я всё ещё, несмотря на это, дружу с тобой. Её глаза округляются, и она застывает, будто он ударил её этим признанием. Губы слегка приоткрываются, и на секунду он видит в них что-то уязвимое, почти детское. — Ты... со мной дружишь? — её голос звучит так тихо, что он едва различает слова. Каин резко откидывает голову назад, легко толкает ее ноги своими. — Хватит сегодня с тебя заботы и откровенности, — бросает он, но в его голосе нет привычной злости. — Ляг на койку и восстанови силы. Лэйн послушно опускается на подушки, но в её глазах он читает что-то новое — какую-то тёплую дрожь, от которой его собственные пальцы непроизвольно сжимаются. Она поворачивается к стене, пряча лицо, но он успевает заметить, как её уши краснеют. И в этот момент Каин понимает — он сказал слишком много. Но почему-то не жалеет об этом. — Каин. Он откидывается на спинку стула, давит бедрами на дерево, создавая между ними дистанцию. Его крылья непроизвольно расправляются, задевая кровать. — Насчёт сил... — Лэйн прочищает горло, голос хриплый от усталости. — Откуда ты знал, что заражённый послушается меня? Каин ощущает, как мышцы спины напрягаются. Врать ей не хочется, но полную правду говорить нельзя. Пока нёс её в поместье, успел придумать изворотливое объяснение. — Я предполагал, что то, что ты называешь безумием своего разума, может быть чем-то иным. Вот и решил проверить. Лэйн хмурится, пытаясь осмыслить его слова, но голова раскалывается на части, тело покрывается холодным потом. Решает, что на сегодня достаточно — расспросит подробнее позже. Подавляя зевок, она сладко потягивается в постели. Тело всё ещё слегка дрожит. Ангел замечает это. — Тебе холодно? — Немного. Он протягивает руку, не касаясь, делится с ней теплом своей энергии. В полудрёме Лэйн берёт его ладонь и прижимат к своей щеке. Ложится на участок кожи, обхватывая его запастье пальцами. Начинает засыпать. Каин замирает, будто пригвождённый к стулу. Её горячая щека жжёт его кожу, а ноги теперь бессознательно обвивают его. Он настолько расслабляется, что не замечает, как сам погружается в дрёму. Анна, заглянув в комнату, застывает на пороге. Долго и изумлённо смотрит на эту картину, яростно жалея, что в этом проклятом мире не осталось ни телефонов, ни фотоаппаратов. Никто никогда не поверит на слово.